И звезды падают с небес

      В эту ночь Ли Лилинг не могла заснуть. Она ворочалась в постели, словно лежала на горячих углях, и открывала глаза, стоило заслышать подозрительные шорохи. Не выдержав мук своей души, Ли Лилинг поднялась с постели и вышла из дома, предварительно бросив взгляд на спящих родителей, сон которых, в отличие от ее, был спокойным.       Ли Лилинг сильнее укуталась в материнскую шаль и смотрела на звездное небо. Звезды непрерывно падали с небес, и Ли Лилинг испугалась, подумав о том, что они бесследно исчезнут, если продолжат свое падение. Ли Лилинг выпростала руку и подняла ее к небу, собираясь ухватить искорку, отделившуюся от ядра звезды и устремившуюся к ней. Но искорка была не так проста: завидев девушку, она врезалась в землю и исчезла, не подарив последнее сияние. Ли Лилинг вздохнула и спрятала руку под шалью.       В девичьем сердце разлилась тоска. Она заставила Ли Лилинг сесть на скамью и утереть набежавшие слезы. Картинка перед глазами стала нечеткой, так как погрузилась в пелену из солоноватой влаги. Ли Лилинг прикрыла рот ладонью, чтобы вопль рыдания не вырвался наружу, и подняла глаза к небу.       «Небеса, — мысленно взмолилась Ли Лилинг, — подскажите, где мой будущий муж!»       Повелительница Брачных Уз, которая продолжала находиться во дворце Великой Небожительницы, смотрела в хрустальный шар и грустно вздыхала, наблюдая за Ли Лилинг. Она подняла глаза на Небожительницу и подарила ей недовольный взгляд.       — Если Небесная Императрица пригласит меня к себе и спросит о ближайших свадьбах Царства Смертных, то меня тут же казнят, если тайна о скором расторжении помолвки двух влюбленных станет явью! — сказала Повелительница Брачных Уз, проводя ладонью по хрустальному шару, отчего изображение тут же исчезло.       Небожительница лежала на роскошной кровати и смотрела в потолок. Ее голова болела от пережитого. Линь Ксу ухаживал за ней, кладя на лоб смоченную в прохладной воде тряпку, пахнувшую целебными травами. Когда Повелительница Брачных Уз произнесла слова, пронизанные возмущением, Небожительница отослала Линь Ксу и села на край кровати.       — А ты не говори ей о том, что одна из свадеб не состоится, — сказала Небожительница, глядя на Повелительницу Брачных Уз, лицо которой покраснело от гнева.       — Как я смогу не говорить ей об этом? Небесная Императрица любит наблюдать за свадебными церемониями, происходящими в Царстве Смертных. К тому же, прежде чем прийти сюда, я рассказала ей о том, что одна из пар скоро поженится.       — Но ты же не сообщила о том, какая именно пара скоро поженится?       Повелительница Брачных Уз вскинула брови. Действительно, она не сообщала Небесной Императрице столь подробную информацию. Ее пыл на миг исчез, а после забурлил огненной лавой, когда Повелительница Брачных Уз вспомнила о том, что натворила Небожительница.       — Сестра, если Небесный Император узнает о том, что ты солгала ему насчет судьбы наследного принца Южного государства, и тебя вызовут на допрос, то что ты будешь делать? — спросила Повелительница Брачных Уз, садясь рядом с Небожительницей.       Небожительница тяжело вздохнула. Она поднялась с кровати и подошла к столу, на котором лежали свитки, исписанные мелкими иероглифами. Вот уже несколько сотен лет Небожительница записывала в них то, что происходило в семьях, за жизнью которых она следила. Но свиток, отвечающий за семью императорской семьи Великого Северного государства, продолжал пустовать.       — Приму любое наказание, — наконец ответила Небожительница на заданный ей вопрос. — Мне уже нечего бояться. Жизнь небожителей тоже должна подходить к концу. Кто-то умирает с улыбкой на лице, а кого-то ждет трагичный конец.       Повелительница Брачных Уз, услышав слова Небожительницы, вскочила с кровати и подбежала к ней. Вцепившись в огромный рукав, вышитый звездами, она, всхлипнув, произнесла:       — Не думай об ужасном конце! Небесный Император непременно помилует тебя. Нужно надеяться на лучшее!       — Не помилует, — ответила Небожительница, вырывая рукав из рук Повелительницы Брачных Уз. — Я почувствовала, что судьба наследного принца должна измениться, поэтому сделала все возможное, чтобы она осталась нетронутой. Но кто же знал, что это я изменю ее.       — Но ты говорила, что не успела предсказать судьбу наследного принца. К чему же менять его судьбу?       Небожительница отвернулась от Повелительницы Брачных Уз и подошла к стене, украшенной резьбой. Она прикоснулась к ней подушечками пальцев и провела по узору.       — Я почувствовала, что его насильно хотят женить на той девчонке, когда ему суждено быть с другим человеком. В этом я разбираюсь лучше тебя. Дело Повелительницы Брачных Уз — заключить брак между двумя людьми, но она не видит, сами они хотят жениться или же их кто-то заставляет. Я права? — Небожительница повернулась лицом к Повелительнице Брачных Уз, застывшей около стола. Увидев, как уголки ее губ поползли вниз, а глаза уставились в пол, она слегка улыбнулась. — Права, — тихо заключила Небожительница.       — Теперь та девушка страдает от неразделенной любви, — сказала Повелительница Брачных Уз, глядя на пальцы, сцепленные в замок. Она не хотела сталкиваться взглядом со взглядом холодных глаз Небожительницы.       Небожительница грустно вздохнула, подойдя к Повелительнице Брачных Уз, и положила ладонь на ее плечо.       — Хоть Небесный Император и сделал меня предсказательницей судеб членов императорской семьи, — сказала она, глядя на опечаленную Повелительницу Брачных Уз, — но я все же могу предсказывать еще и судьбы других людей. И прямо сейчас я могу сказать, что этой девушке осталось не так долго печалиться по поводу неразделенной любви.       По коже Повелительницы Брачных Уз поползли противные мурашки. Такие мурашки бывают тогда, когда к коже прикладывают нечто холодное. Ледяные нотки, застывшие в голосе Небожительницы, ударили в самое сердце Повелительницы Брачных Уз, оставляя на нем холодную корку.       Небожительница опустила руку и прошла мимо Повелительницы Брачных Уз. Повелительница Брачных Уз устремила взгляд на удаляющуюся фигуру, а после, когда та исчезла за створками дверей, села за стол и пододвинула к себе хрустальный шар. Проведя по нему ладонью, Повелительница Брачных Уз улыбнулась, увидев Ли Лилинг, лежавшую в постели и улыбнувшуюся во сне.

***

      Се Лянь мирно спал, пока его щеки не коснулось что-то шершавое и слегка влажное. Он нехотя разлепил смеженные веки и ахнул, увидев морду черной лошади, склонившуюся к его лицу.       — Доброе утро, — прошептал Се Лянь, приподнимаясь на локтях.       Лошадь, увидев, что Се Лянь окончательно проснулся, фыркнула и отошла на несколько шагов, словно не хотела смущать его. Но не черная лошадь могла смутить Се Ляня, а человек, лежащий рядом с ним.       Се Лянь сел на сено и продрал один глаз. Он чувствовал себя выспавшимся. Посмотрев на потолок, Се Лянь кивнул, осознавая, что находится в конюшне. Опустив взгляд, он посмотрел на лошадь, склонившуюся к яблоку, лежавшему на полу, и вновь кивнул. Но внезапно в голову Се Ляня врезалась другая мысль: а что именно он забыл в конюшне, когда каждая его ночь проводится в родном доме?       Погруженный в мысли Се Лянь не заметил, как два шустрых пальца пробежали дорожку к его кисти, упершейся в сено, а цепкая рука ухватила его за запястье. Се Лянь вскрикнул и уставился на Хуа Чэна, опершегося на один локоть и поддерживавшего голову рукой. Се Лянь невольно вздрогнул, заметив хитрую улыбку на его лице, поэтому поспешно вырвал руку из хватки и поднялся на ноги.       — Мне пора, — сказал Се Лянь и устремился к выходу.       — Лошадь! — гаркнул Хуа Чэн, подзывая черную лошадь, которая тут же оторвалась от заслуженного завтрака и теперь преграждала Се Ляню путь.       Се Лянь зашагал назад, когда лошадь медленно шла на него, чтобы в любой момент толкнуть его в сено и не дать сбежать. Се Лянь выставил ладони вперед и прошептал:       — Сдаюсь.       — Вот и славно, — сказал Хуа Чэн, резко дернув за полы одеяния Се Ляня.       Се Лянь вскрикнул, когда почувствовал, что падение неизбежно. Он споткнулся и свалился на сено, но подняться ему не дал Хуа Чэн, схвативший его за запястья и прижавший их к сену. Сердце Се Ляня вновь забилось чаще, стоило его владельцу взглянуть на довольное лицо Хуа Чэна, а кровь ударила в голову, залив краснотой щеки.       — И почему же преступник так хочет сбежать с места преступления? — загадочно спросил Хуа Чэн. — Его же все равно поймал тот, кого он обокрал.       — О чем ты? — прошептал Се Лянь, извиваясь, словно змея, попавшая в ловушку. Он дергал руками, чтобы вырвать их из хватки Хуа Чэна, который сейчас казался самым настоящим хищником.       Хуа Чэн склонился к уху Се Ляня и, довольно улыбнувшись, прошептал:       — Потому что ты украл мое сердце.       После произнесенных слов последовал легкий укус за мочку. Се Лянь шумно вдохнул воздух через нос, когда его руки были освобождены из плена рук Хуа Чэна. Но теперь он чувствовал еще больший стыд, когда Хуа Чэн играл с мочкой его уха.       — Прекрати, — прошептал Се Лянь, упирая ладони в грудь Хуа Чэна.       Хуа Чэн слегка удивился, услышав произнесенное слово. Он нехотя отстранился от уха Се Ляня и навис над его лицом. Се Ляня вновь пробрала дрожь, когда на него уставился открытый глаз, горевший пламенем возбуждения.       — Прекратить? — спросил Хуа Чэн, упираясь лбом в лоб Се Ляня. — Прошлой ночью ты не сильно и сопротивлялся.       — Что было прошлой ночью?       Хуа Чэн хмыкнул. Он отстранился от Се Ляня и сел на сено, через плечо наблюдая за тем, как Се Лянь приподнимается на локтях и оглядывает запачканные в пыли одежды.       — Разве ты не помнишь, что было после того, как ты встретил меня на лугу?       Се Лянь приоткрыл рот, чтобы сообщить о том, что действительно ничего не помнит, но тут же упал на сено и зарылся в него лицом. Краска стыда вновь разлилась по щекам, когда Се Лянь вспомнил происходившее на лугу. Он ожидал, что сердце вновь пронзит стрела боли, но все было как обычно. Боль, что давала о себе знать в самый неподходящий момент, исчезла после поцелуя, словно тот смог вылечить молодое сердце, еще не познавшее любви. Се Лянь отлип от сена и оперся о него руками. Тонкие пальцы сжали иссохшие травинки, которые кололи загрубевшую от мозолей кожу, полученных Се Лянем при работе в поле.       — Я был пьян, — сказал Се Лянь. Его голос превратился в хрип. — Семья Ли подарила вино, поэтому я сделал несколько глотков.       — И в качестве своей жертвы ты выбрал меня, а не свою будущую жену? — спросил Хуа Чэн, пододвигаясь ближе к Се Ляню. — Мне приятно, — прошептал над его ухом. — Особенно было приятно услышать историю о том, как ты не хочешь жениться на Ли Лилинг.       Кожи щеки Се Ляня коснулись нежные губы Хуа Чэна. Се Лянь хотел оттолкнуть Хуа Чэна, но его руки словно вросли в сено; хотел закричать, но голос куда-то исчез. Се Лянь повернулся лицом к Хуа Чэну и замер, когда губы прикоснулись к его и тут же отстранились.       Черная лошадь, заслышав чужие шаги, вбежала в стойло и тряхнула мордой. Хуа Чэн лег на сено и прикрыл глаз, оставив маленькую щелочку, чтобы наблюдать за тем, что произойдет далее. Се Лянь поднялся на ноги и вышел вперед, встречая Ли Лилинг, вбежавшую в конюшню.       Увидев возлюбленного, Ли Лилинг расплылась в улыбке, но тут же нахмурила брови, когда за его спиной увидела лежавшего на сене Хуа Чэна. Она хмыкнула, выглядывая из-за плеча Се Ляня, а затем приняла прежнее выражение лица. Вновь улыбнувшись, Ли Лилинг влюбленными глазами посмотрела на Се Ляня и сказала:       — Твой отец поторопился, сказав, что свадьбу сыграют на этой неделе. Для того, чтобы сшить свадебные одежды, нужна ткань, ради которой отец готов отправиться в город. Как только наряд будет готов, мы сыграем свадьбу. А пока прими от меня этот подарок. — Ли Лилинг вытащила из-за пазухи деревянную шпильку, на кончике которой застыла маленькая жемчужина, и протянула ее Се Ляню. — Я хочу, чтобы в главный для нас день она украшала твои волосы.       Се Лянь принял подарок и опустил на него взгляд. Шпилька не представляла из себя ничего сверхъестественного, а выглядела как обычная. Только маленькая жемчужина приковывала к себе все внимание. Се Лянь кивнул Ли Лилинг, тем самым выражая благодарность за подарок, и положил шпильку за пазуху. Ли Лилинг улыбнулась, довольная тем, что ее подарок принят. Она поклонилась Се Ляню и, подарив ему теплый взгляд, зашагала к выходу из конюшни.       — Принимаешь подарки от той, кого не любишь? — спросил Хуа Чэн, уставившись в потолок.       Се Лянь вздрогнул от его голоса.       — Я верну ее, как настанет время.       Хуа Чэн хмыкнул. Он поднялся на ноги и замер за спиной Се Ляня.       Рука Хуа Чэна легла на вздымающуюся грудь Се Ляня, заставляя того вздрогнуть. Она забралась под верхние одежды Се Ляня и вызволила оттуда ту самую шпильку, которую буквально недавно подарила Ли Лилинг. Повертев ее в руке, Хуа Чэн сказал:       — Работа мастера Великого Северного государства.       — К чему такая уверенность? — спросил Се Лянь, забирая подаренную шпильку.       — Жемчужина, — ответил Хуа Чэн, касаясь подушечкой пальца маленькой жемчужины. — Только в Великом Северном государстве ею украшают шпильки.       Хоть Хуа Чэн и не покидал дворец наследного принца, но про шпильки знал многое. Каждый день он видел служанок, закалывавших волосы деревянными шпильками, на конце которых была жемчужина. Придворные дамы хвастались серебряными шпильками, которые также украшали жемчужинами. Но только императрица могла вызвать бурную реакцию, закалывая волосы золотыми шпильками, украшенными по бокам серебряными листьями, внутри которых находились крошечные жемчужины.       — Но ни одна шпилька не сравнится с той, что украшает волосы императрицы, — сказал Хуа Чэн, глядя на шпильку, покоившуюся на ладони Се Ляня. — А ту, что подарили тебе, носят служанки при дворе наследного принца Великого Северного государства.       Се Лянь оторвался от разглядывания шпильки и поднял глаза на Хуа Чэна. Его взгляд был холоден.       — Откуда ты все это знаешь? Неужели твои познания так велики?       Хуа Чэн приобнял его за плечи, отчего Се Лянь выронил шпильку, и она с легким стуком упала на пол.       — В тот раз, когда я пришел посмотреть на соревнование по стрельбе из лука, я видел служанок, — сказал Хуа Чэн, а после щелкнул пальцем по кончику носа Се Ляня. — Странно, что ты не видел их. Ох, прости, я забыл, что тебя увели, потому что ты провинился перед матушкой.       Се Лянь оттолкнул Хуа Чэна и направился к выходу из конюшни. Скрывшись за воротами, он отправился к матери, которая переживала из-за отсутствия сына. Увидев, что тот вернулся, мать подозвала его к себе и передала Се Ляню слова семьи Ли, что те пока не могут сыграть свадьбу. Се Ляню казалось, что сами небеса против того, чтобы он женился на Ли Лилинг, поэтому откладывают торжественный момент.       Тем временем Хуа Чэн поднял с пола упавшую шпильку и поднес к глазам. Маленькая жемчужина блеснула красным огнем. Заметив это, Хуа Чэн запустил шпильку в стену.       Деревянная шпилька пролетела мимо морды черной лошади, отчего та встала на дыбы, но тут же успокоилась, когда заметила, как жемчужина откололась от наконечника и прокатилась по полу, замирая у ног Хуа Чэна. Хуа Чэн поднял жемчужину и сжал в ладони. От хрупкости жемчужина треснула в нескольких местах и лопнула, рассыпаясь на крошечные осколки. Хуа Чэн разжал ладонь и стряхнул их на пол.       — Выходи, — сказал он, используя приказной тон, которым обращался к слугам.       Обернувшись спустя мгновение, Хуа Чэн обнаружил за своей спиной Линь Ксу, стоящего на коленях. Бывший слуга не мог узнать наследного принца, так как черная повязка, скрывающая его глаз, накладывала на ее владельца чары неузнанности. Но перепуганное лицо Линь Ксу было хорошо знакомо Хуа Чэну.       — Поднимись с колен, — сказал Хуа Чэн. — К чему падать на них при виде одноглазого?       Линь Ксу исполнил приказ, но не смел поднять глаза на Хуа Чэна. Он еле стоял на ногах, как будто те стали ватными и еле удерживали тело. Линь Ксу посмотрел на черную лошадь, стоящую в стойле, и почувствовал, как сердце пропустило удар. Проследив его взгляд, Хуа Чэн кашлянул в кулак, заставляя Линь Ксу обратить на него внимание.       — Деревянная шпилька, увенчанная жемчужиной сводничества, твоих рук дело?       Линь Ксу вновь упал на колени и возвел руки к небу. Глядя в деревянный потолок, он ответил:       — Слуга Великой Небожительницы всего лишь выполнил приказ Повелительницы Брачных Уз. Он спустился в Царство Смертных и вручил прекрасной деве эту шпильку, рассказав о том, что это лучший подарок для ее жениха.       — Ты стал слугой Великой Небожительницы? — шепотом спросил Хуа Чэн, садясь на корточки, чтобы лучше разглядеть лицо Линь Ксу. — Тогда почему же выполняешь приказы Повелительницы Брачных Уз?       Но Линь Ксу не успел ответить: золотой рукав лег на его голову и заставил исчезнуть. Перед Хуа Чэном возникла Небожительница.       Хуа Чэн поднялся на ноги и бросил на Небожительницу недовольный взгляд. Но и сама Небожительница не пребывала в хорошем настроении. Она взмахнула рукавом, после чего деревянная шпилька, все это время лежавшая на полу, поднялась на несколько метров вверх и вспыхнула ярким пламенем. Образовавшийся пепел вошел в пол и исчез, словно его не было. А красные крупицы расколовшейся жемчужины сдуло внезапно возникшим ветерком.       Край золотого рукава лег на пол. Небожительница тряхнула головой, убирая прядь волос, выбившуюся из прически, и улыбнулась, замечая удивление на лице Хуа Чэна. Она вызволила из-за пазухи две красные нити и протянула их Хуа Чэну.       — Когда ты почувствуешь, что пришло время расставания с любимым, повяжи на его палец одну из красных нитей и проследи, чтобы он тоже повязал ее на твой.       — Откуда это у тебя? — спросил Хуа Чэн, разглядывая красные нити.       Небожительница хихикнула, вспоминая, как она украла их у Повелительницы Брачных Уз, но тут же приняла серьезное выражение лица.       — Не столь важно, откуда я взяла их. Важно, чтобы ты исполнил мою просьбу. А ты молодец, что догадался о назначении деревянной шпильки. Все же я не уследила за своей сестрой.       — Береги его, — прошептал Хуа Чэн, не отрывая взгляд от красных нитей.       Небожительница кивнула, понимая, о ком именно говорит Хуа Чэн.       — Обязательно, — ответила она. — И ни за что не позволю Повелительнице Брачных Уз приказывать моим помощникам.       Хуа Чэн улыбнулся, довольный ответом. Он положил за пазуху подаренные красные нити и с грустью посмотрел на Небожительницу, которая была готова вернуться в Небесное Царство. Уголки губ Небожительницы поползли вниз, а из глаз был готов хлынуть поток слез, но она преодолела желание разрыдаться и немедленно взмахнула рукавом, призывая золотое облако. Секунда, и Небожительница исчезла из поля зрения Хуа Чэна.       Шли дни. Се Лянь все так же пропадал на поле, возвращаясь под вечер, но теперь он не настолько сильно уставал от работы, так как ему помогал Хуа Чэн. И домой они не шли пешком, а ехали в телеге, в которую была запряжена черная лошадь. Отец Се Ляня был несказанно рад, когда впервые увидел лошадь Хуа Чэна, но страшно испугался, когда та чуть не обрушила на его голову свои копыта. После этого перепуганный старик не смеет заходить в конюшню и каждый раз напоминает Се Ляню об осторожности.       После произошедшего в день рождения Се Лянь больше не ощущал болей в груди, но зато его губы болели от жарких поцелуев Хуа Чэна. Молодые люди не торопились выходить за рамки дозволенного, поэтому продолжали дарить друг другу лишь поцелуи. Но Се Лянь чувствовал, что будоражащий воображение момент совсем скоро войдет в реальность.       Родители Се Ляня не подозревали о том, что их сын был готов при любой возможности броситься в объятия Хуа Чэна, поэтому продолжали жить мыслью о скорой свадьбе с прекрасной Ли Лилинг. Сама Ли Лилинг любовалась свадебным нарядом, который был почти готов, и проводила ладонью по красной ткани. Ее мать, наблюдая за дочерью, прикладывала ладони к своей груди и при любой возможности начинала заливаться слезами. Все были уверены, что Ли Лилинг будет прекрасной женой для Се Ляня.       Но никто не думал, что однажды Ли Лилинг попросит расторгнуть помолвку.       Все произошло под вечер. Ли Лилинг, имея привычку гулять перед сном, подкралась к соседскому дому и прислушалась к разговору, доносившемуся из распахнутого окна. Ли Лилинг улыбнулась, услышав о том, как мать Се Ляня отозвалась о ней с любовью и обожанием, а отец Се Ляня поддержал каждое ее слово. Но не только разговор двоих стариков нарушал тишину наступающей ночи.       Свет луны был настолько ярким, что мог осветить все, что попадало в поле его зрения. Ли Лилинг пригляделась и увидела Се Ляня, стоящего напротив конюшни. Ли Лилинг расплылась в улыбке и вышла из укрытия, но тут же спряталась обратно, когда увидела вышедшего из конюшни Хуа Чэна. Пальцы Ли Лилинг сжались в два кулака, а брови сошлись на переносице. Она прислушалась, пытаясь не упустить ни одного слова, произнесенного двумя людьми.       — Как насчет прогуляться перед сном? — спросил Хуа Чэн, склоняясь к губам Се Ляня и накрывая их своими.       Ли Лилинг вскрикнула и сползла по стене дома. Накрыв ладонью рот, она больше не смела посмотреть на тех, кто продолжал стоять напротив конюшни. Вернувшись домой, она с громким хлопком закрыла дверь и застыла напротив стола, за которым сидели ее родители. Посмотрев на готовое платье, лежавшее на скамье, Ли Лилинг шумно всхлипнула.       — Я не выйду замуж за Се Ляня! — объявила Ли Лилинг.       Мать Ли Лилинг выронила опустошенную чашку из рук, отчего та со стуком упала на стол и раскололась на две части. Отец в ужасе посмотрел на заплаканное лицо дочери.       — Я не выйду! — сквозь рыдания закричала Ли Лилинг, когда матушка заключила ее в объятия.       — Но почему? — спросила матушка. — Се Лянь посмел тебя обидеть?       Ли Лилинг предпочла промолчать. Девушка не хотела, чтобы ее родители узнали истинную причину, по которой она хочет разорвать помолвку.       С улицы донесся оживленный шум. Отец Ли Лилинг поднялся из-за стола и распахнул дверь, чтобы лично убедиться в происходящем. Увидев людей, несмотря на поздний час пробегавших мимо его забора, он крикнул:       — Что произошло?       Ворота распахнулись, и во двор семьи Ли вбежал запыхавшийся мужчина. Он так торопился добраться до отца Ли Лилинг, что запнулся и разлегся на мостовой. Отец Ли Лилинг подбежал к нему и помог приподняться.       — Беда, — сказал мужчина, как только отдышался, — беда пришла. Южное государство объявило войну Великому Северному. Боюсь, что и нас затронет.