Я хочу, чтобы ты знал

      Солнце начинало медленно уходить за горизонт, слабо освещая последними лучами обнаженных парней, лежавших на смятой постели лицом друг к другу, но не промолвивших ни слова за последние два часа. Оба предпочитали обмениваться вместо слов действиями, которых было достаточно для объяснения накопившихся внутри мыслей и чувств. Не выдержав смотревшего прямо в душу взгляда блондина, Ларс, наконец, сел на кровати, поморщившись от тянущей боли в нижней части тела и на автомате прокрутив в затуманенной голове события минувших часов, проведенных в доме Германа. Морально разбитый юноша уже вышел за массивные ворота особняка, когда светловолосый мужчина внезапно догнал его и вернул обратно, не позволив парню сбежать вновь. Герман вдруг осознал: если он отпустит мальчишку сейчас, то больше никогда его не увидит. Не увидит эту легкую, искреннюю улыбку, не почувствует себя нужным. Не залечит свои душевные раны и не заполнит пустоту сердца юного норвежца, который словно ожил от дурманивших разум поцелуев блондина, его касаний и таких правильных движений, заставлявших желать его и ощущать в себе как можно дольше. Потеряв самообладание и контроль, оба спешили оказаться в объятиях друг друга, прочувствовать, наконец, в полной мере то, о чем они мечтали с самой первой встречи, но не решались признаться в этом самим себе. Окончательно сдавшись во власть мужчине, Ларс совершенно не думал о боли, вторгшейся в его расслабленное тело вместе с эрегированным членом блондина. Все происходившее между ними казалось нужным, правильным: переплетенные, раскаленные до предела тела, сильные руки, прижимавшие любимого к себе крепче с каждым новым толчком, нарушавшие тишину стоны в унисон, и даже слезы, брызнувшие из глаз норвежца, впервые почувствовавшего себя по-настоящему счастливым. Сначала Герман всерьез занервничал, посмотрев в лицо мальчишки в момент проникновения и заметив слезинки на длинных ресницах парня. Но тот молча коснулся ладонью щеки мужчины с мягкой улыбкой на лице, и тогда светловолосый понял, что он поступил верно, не оттолкнув это голубоглазое чудо, готовое принять и стерпеть все, лишь бы быть рядом. Ни один из них не знал, почему судьба заставила их встретиться. Однако теперь назад пути не было. Они переступили черту, которая сдерживала внезапно зародившиеся опасные чувства — настолько сильные, что парни не смогли им сопротивляться, и позволили себе разрушить возводимый в мыслях шаткий барьер. Но существовал ли этот барьер лишь внутри? Потянувшись к прикроватной тумбочке, Ларс вытащил из смятой пачки блондина сигарету и, подпалив ее, медленно затянулся. — Ты хоть рад, что я здесь? — вдруг спросил школьник, свесив голые ноги с кровати и посмотрев на лежавшего на подушке мужчину. — Я очень рад, — улыбнулся Герман, а затем его взгляд стал серьезным. — Но одновременно боюсь, что я как-то…навредил тебе, и ты жалеешь о случившемся. — Я не жалею ни о чем, связанном с тобой, — признался парень, выдохнув дым через ноздри. — И никогда не буду жалеть. Даже если завтра ты найдешь мне замену. — Раньше я так и делал, — поведал блондин, сев рядом с норвежцем и забрав у того сигарету. — Избегал серьезных отношений, считая, что так проще. — Если ты об этом, то…я все понимаю, — кивнув, заверил Ларс мужчину, который, сделав затяжку и потушив окурок, внезапно опрокинул мальчишку на постель, тут же нависнув над ним. — Ни хрена ты не понимаешь, — усмехнулся Герман, смотря в голубые глаза обнаженного юноши, скользнувшего своей ладонью по напряженной груди блондина и коснувшегося тонкими пальцами знакомой серебряной подвески на шее возлюбленного. — Герман, — выдохнул норвежец, ощутив мягкие губы мужчины на своих ключицах и рефлекторно запустив руку в его светлые волосы. — Ларс, — мягко позвал парня блондин, а затем он накрыл губы мальчишки своими, затягивая того в желанный поцелуй. На дворе уже давно стемнело, когда школьник вернулся домой и обнаружил, что умудрился где-то потерять свой айфон. «Наверное, он остался у Германа, — пронеслась мысль в голове норвежца, который, переодевшись в домашние вещи, разглядывал перед зеркалом не сильно заметные засосы на своей шее и ключицах. — Это все похоже на сон…» Прощаясь у высоких ворот, Ларс не осмелился спросить у мужчины о том, что будет дальше. Но, к счастью, Герман сам предложил встретиться на следующий день, если у парня не имелось никаких других планов, которые тот наверняка бы отменил, не раздумывая, лишь бы вновь увидеть человека, ставшего неотъемлемой частью его жизни. Юноша не хотел вспоминать о скором отъезде, с которым он оставит в Норвегии все свое прошлое, а, возможно, и счастливое будущее. Оставит Германа, который тоже станет прошлым. При мысли об этом на глазах мальчишки стали наворачиваться слезы, но, взяв себя в руки, парень отправился в гостиную, где находилась его мать, смотревшая исторический сериал. — Отец на работе? — поинтересовался Ларс, опустившись в мягкое кресло. — Нет. В кабинете разговаривает по телефону, — сообщила женщина, а затем, все же оторвав взгляд от экрана телевизора, она взглянула на сына. — Ты был с друзьями? — Д-да, — соврал школьник, чувствуя вину перед матерью. — Ты точно не связался с плохой компанией, Ларс? — спросила обеспокоенная Саша. — Мы с отцом переживаем. — У меня все отлично, — улыбнулся шатен, сжимая пальцами обивку кресла. — У вас с отцом явно больная фантазия. Ну, с ним-то понятно — он мент. А ты-то чего? — Больная фантазия, говоришь? — пришел в гостиную глава семейства и, встав у стены, деловито сложил руки на груди. — Саша, оставь нас одних. — Но… — запнулась женщина, собираясь возразить, однако ее резко перебили: — Мне нужно поговорить с Ларсом наедине, — потребовал Матиас, одарив супругу серьезным взглядом, и та, вздохнув, отправилась в свою спальню, надеясь позже узнать суть беседы мужа с ребенком. — О чем ты хотел поговорить? — спросил школьник, по-прежнему сидя на своем месте, но уже чувствуя сильное напряжение, повисшее в воздухе. — Повторюсь, сын: я вижу, когда ты врешь, — напомнил парню высокий мужчина. — Если полицейскому врут, то ему ничего не остается, кроме как выяснить правду. — А я повторюсь: ты не у себя на работе, — произнес нахмурившийся Ларс. — Здесь ты отец, а не мент. Так не смешивай эти роли! — Я мент 24 часа в сутки. Это нельзя «выключить», как телефон, — заявил блондин, смотря на сына. — Перейдем к делу: где твой айфон? — Мой айфон? При чем здесь он? — удивился норвежец, занервничав, но стараясь не подавать виду. — Отвечай на вопрос, — потребовал глава семьи, сжав руки в кулаки. — Я потерял его, когда гулял с друзьями, — сообразив, «выкрутился» юноша, пожав плечами. — С друзьями, — повторил Матиас, усмехнувшись. — Хочешь, скажу, где ты его потерял? — Ты нашел мой айфон? — опешил Ларс, в недоумении уставившись на отца. — Его сигнал поймали в районе Фрогнер, дом 111, — сообщил прокурор, встретившись взглядом с не на шутку шокированным сыном. — Ты следил за мной?! — вскочил с кресла разозлившийся мальчишка. — Ты вынудил меня сделать это, — пояснил блондин, сохраняя спокойный тон. — Я промолчал, когда твой телефон оказался там впервые, но раз это повторилось, нам нужно серьезно поговорить. Объясни-ка, Ларс, что ты делал в том доме? — Я…н-не понимаю, о чем ты, — запнувшись, проговорил шатен, опустившись обратно в кресло и пытаясь держать себя в руках. — Не строй из себя дурака, — резко бросил мужчина, наблюдая за реакцией нервничавшего сына. — Тебе ведь известно, что хозяина дома зовут Герман Гиммельрейх. — Да, черт возьми, я знаком с Германом, и что?! — не выдержал школьник, одарив блондина разгневанным взглядом. — Он не человек, и с ним нельзя общаться? — Он убийца, сын! — повысил голос Матиас. — Этот русский хладнокровно застрелил собственного отца. — Откуда ты...знаешь? — затаив дыхание, спросил ужаснувшийся парень. — Прокурором по его делу девять лет назад был я, — сообщил глава семьи Ларсу, который не верил собственным ушам. — Я так понимаю, он поведал тебе о своем криминальном прошлом. Довольно смело с его стороны. — Значит, это ты потребовал назначить ему такой большой срок, — быстро догадался юноша, таращась на отца потемневшими от злости глазами. — Он ведь был несовершеннолетним… — Он совершил спланированное убийство, — пояснил мужчина. — Я вынес срок наказания согласно нашим законам. — Ненавижу ваши чертовы законы, — сквозь зубы произнес школьник, чувствуя противный ком в горле. — Ты больше не будешь пересекаться с этим человеком, — проигнорировав комментарий сына, заявил Матиас, сев на диван с бокалом виски в руке. — И пока ты не начал возмущаться, я поясню: у меня может появиться серьезный мотив, чтобы снова отправить этого русского за решетку. Надеюсь, ты сделаешь правильный вывод из нашего разговора. — Серьезно? — уставился парень на главу семьи, пребывая в шоке. — Это угроза? — Считай это своеобразным «приветом» ему от меня, — кивнул блондин, сделав глоток крепкого напитка. — Какой же ты урод, — прошипел разъяренный Ларс, глядя на невозмутимого отца. — Я всего лишь беспокоюсь о тебе, сын, — объяснил Матиас, которому явно не понравилось оскорбление мальчишки в свой адрес. — Ты беспокоишься о своей шкуре. Как же! Что о тебе скажут в полиции, если узнают, что сынок дружит с бывшим уголовником? — парировал школьник, подойдя к мужчине и заглянув тому в лицо. — Тебе же важно только их мнение, да? На семью тебе плевать. Как было плевать и отцу Германа. И знаешь, что? Я его совершенно не осуждаю. В следующий миг раздался глухой удар. Матиас опустил руку, сжатую в кулак, сердито и, в то же время, разочарованно глядя на схватившегося за свою скулу мальчишку, который молча поспешил скрыться за дверью собственной комнаты. — Я слышала, вы кричали, — пришла Саша спустя некоторое время в гостиную, где по-прежнему находился глава семьи. — Что случилось? — Вам нужно уехать отсюда как можно скорее, — сообщил блондин, закурив и продолжая о чем-то усердно размышлять. — Но мы не можем… Документы еще не готовы, — возразила женщина, опустившись в кресло, в котором ранее сидел Ларс. — Мы настолько обременяем тебя? — Ларс завязал дружбу с бывшим преступником, — вздохнув, Матиас выложил жене правду. — Я пока не знаю, что их связывает. Возможно, они просто знакомые, но уже этого вполне достаточно. — С бывшим…преступником? — переспросила не на шутку встревоженная шатенка. — Как же так? Что нам делать? — Если он не услышит меня, боюсь, придется действовать радикально, — затянувшись сигаретой, сообщил прокурор, обдумывая план дальнейших действий относительно поведения упрямого сына, который вряд ли послушается родителей с первого раза. Все детство Ларса и его брата ставили в жесткие рамки воспитания, а когда погиб старший сын, глава семейства перекинул всю суровость своего характера на беззащитного мальчика, который привык быть под надежной опекой Бьерна. Теперь же за школьника некому было заступаться. Мать всегда боялась идти наперекор властному мужу, даже находясь уже в стадии развода. В свою очередь, Ларсу предстояло защитить не только себя, но и Германа, который попал из-за него в поле зрения далеко не последнего в Норвегии человека, однажды уже упрятавшего русского парня за решетку. *** За окном стеной лил дождь, и затянутое плотными серыми тучами небо не предвещало скорейшего улучшения погоды, хотя Ларса вполне устраивала летняя сырость, в данный момент точно отражавшая уныние души норвежца. Не выдержав тоски по блондину, но прекрасно понимая, что отец уже вполне мог установить круглосуточное наблюдение возле дома, сообразительный юноша решил привести в исполнение заранее спланированную аферу. Голубоглазый шатен переоделся в серые джинсы и бирюзовую толстовку, завязал шнурки на белых кроссовках, а затем проверил заряд батареи своего очередного айфона, который Матиас наверняка тоже подключил к системе отслеживания. Но это был далеко не весь план. Чтобы наверняка избавиться от слежки, парень договорился о встрече в кафе со своим школьным приятелем, который с радостью согласился увидеться, еще не зная, в чем ему предстоит участвовать. — Ты что-то совсем пропал, — прищурившись, заметил кучерявый Свейн, сидя на мягком диванчике напротив нервничавшего друга с «расцветшим» синяком на левой скуле. — Извини, — виновато проговорил Ларс, опустив взгляд в свою чашку с крепким кофе. — У меня сейчас кое-какие проблемы. — А я-то думал, ты с Кайей отвисаешь, — высказал предположение школьник, отпив безалкогольный коктейль из своего стакана. — Мы с ней вернулись к статусу «друзей», — сообщил юноша запоздалый факт удивившемуся норвежцу. — Дело вовсе не в Кайе. — Судя по твоему боевому раскрасу, ты в полном дерьме, — вдруг стал серьезным блондин, поставив на стол пустой стакан. — Выкладывай! — Не могу я тебе все рассказать, Свейн… Но мне, правда, нужна твоя помощь, — честно признался Ларс, умоляюще посмотрев на изумленного приятеля, а затем шатен выложил свой план товарищу, намеренно опустив кое-какие подробности своих непростых отношений с русским знакомым. К счастью, Свейн не стал задавать лишних вопросов, поэтому уже спустя двадцать минут друзья отправились к парню домой, по дороге беседуя на отвлеченные темы. Еще через полчаса Ларс, переодевшись в невзрачные вещи своего приятеля и набросив на голову широкий капюшон черной куртки, полностью скрывавший лицо, спокойно покинул дом норвежца, предварительно оставив свой айфон в доме Свейна, и вовремя успев заметить за собой слежку в образе серебристого «ниссана» по дороге из кафе, возле которого автомобиль упорно продолжал стоять в течение того времени, что двое парней находились внутри. Затянувшийся на полдня ливень не собирался останавливаться, заставляя жителей Осло суетливо бегать под зонтиками по своим делам или скрываться от дождя под крышами многочисленных магазинов и ресторанов. Белое такси, удачно попавшееся спешившему Ларсу, остановилось у высоких ворот дома 111, и юноша, оглядевшись по сторонам, быстро набрал знакомый код на замке, решив не стоять под ливнем в ожидании хозяина особняка. Прислушавшись, норвежец понял, где стоит искать блондина: с задней части просторного двора доносились глухие звуки выстрелов, различимые даже сквозь шум проливного дождя. — Тебе это нравится? — спросил шатен, с улыбкой наблюдая за промокшим насквозь Германом, который уверенно продолжал стрелять по мишеням, пока он не услышал голос мальчишки. — Ты пришел, — улыбнулся мужчина, повернувшись к медленно подошедшему к нему Ларсу, наконец, сбросившему с головы капюшон. Не раздумывая, блондин впился в губы норвежца жадным поцелуем, отбросив лук на газон и притянув к себе стройного шатена, зарывшегося пальцами во влажные волосы Германа, рядом с которым сердце Ларса было готово выпрыгнуть из груди. Забыв обо всем на свете, возбужденные парни очутились в доме, где, добравшись до ближайшей постели, они немедленно занялись любовью, отложив все разговоры на более позднее время, которое по-прежнему играло против них. Длинные речи и банальные фразы были совсем не нужны, чтобы раскрыть друг другу свои израненные души. Казалось, эти двое существовали как единый организм, полностью подчиняясь его желаниям и воле, и не оставляя за собой никакого выбора. Вряд ли кто-то из них знал ответ на вопрос, почему они ощущали такую сильную потребность быть рядом друг с другом. Оба пытались сбежать от реальности, забываясь в страстных поцелуях и объятиях. Ларсу верилось, что он снова обрел родного человека, который напоминал ему о былых счастливых временах, проведенных с братом. Герману же хотелось снова почувствовать себя нужным, пускай, совсем юному школьнику, связь с которым сама по себе являлась большим риском. Но мужчине было плевать, лишь бы как можно дольше продлить это приятное ощущение тепла, заставлявшее сердце биться быстрее и прогонявшее из головы все тленные мысли. — Этот дракон… Тебе «набили» его в тюрьме? — вдруг поинтересовался юноша, лежа на обнаженной груди шумно дышащего блондина и водя пальцами вдоль его татуированной руки. — Познакомился там с одним талантливым, но не признанным шведским художником, — в подтверждение догадки школьника отозвался Герман, гладя мягкие волосы мальчишки. — В тюрьме его талант очень пригодился, и он стал крутым мастером татуировки. Но…этот дракон — его последняя работа. — Что-то произошло с ним? — осторожно задал парень новый вопрос, заглянув в карие глаза своего возлюбленного. — Его лишили зрения, — со вздохом сообщил блондин. — Все знали, что «Швед» никогда не повторял свои работы, ведь у него даже эскизов не было. Он просто сразу знал, что нужно конкретному человеку. И тем не менее, кто-то в нем усомнился. — Как же так можно… — прошептал Ларс, крепко обвив руками талию мужчины, и, прижавшись щекой к его широкой груди, норвежец слушал ровное сердцебиение Германа. — Зачастую люди становятся животными, находясь в заточении, — поведал бывший преступник, скользя пальцами вдоль спины юноши. — Но дело…не в татуировке, да? Занервничавший парень медленно сел на постели, и, встретившись взглядом с обеспокоенным Германом, он молча покачал головой. Ларс сильно переживал, не зная, как все выложить блондину, терпеливо ждавшему объяснений. Расстроенный школьник не исключал того, что хозяин дома вмиг разозлится и прогонит его, больше не желая связываться с прокурорским отродьем. Ведь мужчина совсем недавно вышел на свободу, а его тесное общение с Ларсом могло вернуть Германа назад за решетку, чего юный норвежец боялся больше всего. Но и обманывать возлюбленного он не собирался. — Я не должен быть здесь, Герман, — выдал голубоглазый, опустив голову и сжав руки в кулаки. — Из-за меня ты можешь снова попасть в тюрьму. — Если только ты сам поведаешь своим родителям о том, что связался с мужчиной-уголовником, — предположил блондин, усмехнувшись. — Хочешь познакомить меня с родней? — Черт, это совсем не смешно! Ты не понимаешь… — завелся школьник, вцепившись пальцами в свои и без того торчащие в беспорядке волосы. — Мне нужно…кое-что тебе рассказать. Герман напрягся, приподнявшись на локтях и в недоумении смотря на нервничавшего шатена, кусавшего от волнения свои губы. — Как же трудно… — выдохнул мальчишка, но затем все же взял себя в руки и продолжил, избегая зрительного контакта с блондином. — Девять лет назад твое дело в суде вел прокурор Матиас Йенсен… — Откуда тебе известно…имя прокурора? — спросил изумленный мужчина. — Моя фамилия Йенсен, — признался, наконец, парень, взглянув на шокированного владельца особняка. — Значит, ты… — мотая головой в неверии, запнулся хозяин дома, таращась в голубые глаза Ларса. — Его сын. — Да, — сглотнув, подтвердил норвежец, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Я…совсем недавно узнал, что это мой отец потребовал для тебя такой срок. А теперь он угрожает посадить тебя…снова. — Угрожает? — переспросил Герман, выжидающе смотря на Ларса и решив, наконец, задать вопрос, мучивший блондина с момента прихода гостя. — Кто ударил тебя по лицу? — Ему не понравился тон, в котором я с ним говорил, — грустно усмехнулся мальчишка. — Отец… в курсе, что мы с тобой знакомы. Оказывается, он отслеживал мой айфон и выяснил, что я бывал в твоем доме. Потом он устроил мне допрос… А сегодня мне вообще пришлось провернуть целую операцию, чтобы попасть к тебе, потому что меня «пасли» менты, и сейчас я, вроде как, в гостях у своего друга. — Я уже говорил тебе, что не боюсь тюрьмы, Ларс, — напомнил Герман юноше, притянув того одной рукой к себе и все еще переваривая услышанное. — Но у тебя должна начаться нормальная жизнь, и, наверное, ты был прав, сказав, что мы не можем… М-мы не можем быть вместе по многим причинам, — проговорил норвежец, чувствуя слезы, скопившиеся в уголках глаз, и прижимаясь крепче к обнимавшему его блондину. — Ты…действительно так думаешь? — спросил мужчина, так и не решившись рассказать парню о своем скором возвращении в Россию, что наверняка осчастливило бы упавшего духом мальчишку, ведь там, в чужой стране, рука прокурора Йенсена вряд ли смогла бы дотянуться до сына и его возлюбленного. Но Герман промолчал, мысленно посчитав правильным отпустить Ларса и надеясь, что тот будет счастлив с кем-то другим, а не с бывшим уголовником, который просто не заслуживал любви доверившегося ему юноши. — Речь идет о твоей свободе, и…если тебе плевать на твое будущее, то мне — нет, — нехотя отстранившись от блондина, Ларс заглянул в его карие глаза. — Ты заслуживаешь счастья, как и любой другой человек. Будучи не в силах ответить на подобные слова школьника, Герман молча натянул на себя домашние вещи и, захватив с тумбочки сигареты, отправился на улицу. К этому времени дождь уже прекратился, и зеленое поле радовало своим сочным газоном и витавшей в воздухе свежестью. Выкурив две сигареты подряд, мужчина взял черный лук со стрелой и, прицелившись, выстрелил в красно-белую мишень вдалеке. — Можно…мне тоже попробовать? — услышал Герман неуверенный голос норвежца за своей спиной, и, повернувшись, он посмотрел на Ларса, кивнувшего на оружие в руках хозяина дома. — Вдруг однажды меня спросят, стрелял ли я из лука. Я отвечу «да». Один первоклассный стрелок научил меня. До сих пор не проронивший ни слова блондин, поборов сомнения и вручив мальчишке другой лук, серого цвета, принялся объяснять тому основные правила стрельбы, попутно совмещая теорию с практикой. Время тренировки летело быстро, пока парни дурачились и по очереди стреляли по мишеням. Правда, у Ларса дело обстояло не очень радужно: его стрелы то не долетали до цели, то попадали не туда, куда требовалось. Хотя мужчина уверял гостя, что для первого раза он был довольно неплох, только ему не доставало уверенности в натягивании тетивы. — Еще сильнее, — скомандовал Герман, подойдя к юноше, и, накрыв его руки своими, он вместе с учеником навел стрелу на цель, а затем они отпустили снаряд в стремительный полет. — Получилось?! — воскликнул норвежец, увидев, что стрела вонзилась прямо в темно-красный центр дальней мишени. — В яблочко, — кивнув, улыбнулся блондин, и Ларс, бросившись к нему на шею, стал расцеловывать лицо рассмеявшегося Германа, который крепко обнял радостного мальчишку. — Спасибо тебе за все, — прошептал голубоглазый, отчаянно сжимая пальцами футболку на спине хозяина особняка и понимая, что время расставания неизбежно настанет. … До ворот парни шли в полной тишине, каждый погрузившись в собственные мысли о предстоящем прощании и борясь с зашкаливавшими внутри эмоциями. — Герман, я… — сжав руки в кулаки, школьник запнулся, а после — тяжело вздохнул. — Мне так много хочется сказать тебе, но…наверное, это будет лишним. — Не нужно говорить то, что причинит боль нам обоим, — произнес мужчина, мягко погладив Ларса по волосам и заглянув в его чистые, как небо, глаза. — Помни о своей мечте и следуй за ней. Не позволяй никому встать у тебя на пути. — Думаешь, у меня получится? — тихо спросил парень, ощущая неимоверную тяжесть на душе. — Я в тебя верю, — улыбнулся Герман, обняв юношу и поцеловав того в висок. Снова предчувствуя потоп из надвигавшихся на глаза слез, норвежец держался из последних сил, не зная, как заглушить боль, разрывавшую его изнутри из-за близившейся разлуки с мужчиной. Ларс молча прижался к блондину, борясь с желанием запрыгнуть на него и больше никогда не выпускать из цепких объятий. Никогда прежде школьник не думал о несправедливости в жизни, но переполнявшие теперь его чувства заставляли норвежца ненавидеть все вокруг, что мешало ему быть рядом с любимым человеком. Парень — в прошлом убийца? Отец — прокурор? Переезд? Несовершеннолетие? Сколько еще возможных причин перечеркнули счастье двух человек? А может, нужно было наплевать на все это и остаться вместе несмотря ни на что? Выходит, им просто не хватило смелости. Или один посчитал себя недостойным другого, поэтому решил, что отступить — значит, защитить от грязи того, кто безгранично дорог. Неизвестно, как долго парни простояли в объятиях друг друга, но внезапно кодовый замок на металлической двери сработал, и в следующий миг во двор, подобно ловким ниндзя, ворвались вооруженные полицейские, тут же окружившие шокированного происходящим Ларса и владельца особняка, сохранявшего невозмутимость спустя годы выдержки, проведенные в тюрьме под строжайшим контролем суровых надзирателей. — Что происходит?! — выкрикнул школьник на норвежском, пребывая в ужасе и стоя за спиной заслонившего его Германа, а затем оба увидели направившегося к ним высокого блондина в прокурорской форме. — Неужели, ты думал, что сможешь провести меня, сын? — задал полицейский вопрос перепуганному мальчишке. — Жаль, что ты не услышал меня. — Зачем ты устроил все это?! — возмутился Ларс, чувствуя, как внутри все закипает. — Я пришел, чтобы попрощаться с Германом! — Как я могу верить тебе после того, что ты вытворил? — спросил Матиас, стоя напротив пары на приличном расстоянии. — А у меня был другой выход?! — продолжал злиться юноша. — Ты не даешь мне ступить ни шагу! Я задыхаюсь от твоего вечного контроля! — Ты знал, чем это все кончится, — спокойно отозвался прокурор, и, наконец, переведя свой тяжелый взгляд на молчавшего до сих пор мужчину с татуировкой дракона, он отдал спецназу четкий приказ. — Задержать его до выяснения обстоятельств!