Я хочу, чтобы ты знал

      Лето явно отказывалось радовать жителей норвежской столицы солнечной погодой, сохраняя за собой клеймо «очередная унылая пора». Туристы часто шутят по этому поводу: вероятно, местные много грешили в прошлом, и теперь, в качестве наказания, получают затяжное ненастье вместо ярких, наполненных теплом дней. В очередной раз оказавшемуся на свободе Герману было совсем не важно, какая погода стояла на улице, потому что в душе мужчины поселился полный мрак, которому не было конца-края. Переступив порог своего особняка, блондин опустился на пол у стены прямо в холле и вытащил из кармана джинсов купленную по дороге домой пачку сигарет, намереваясь закурить и хотя бы на мгновение выпасть из реальности. Однако упрямые мысли, подобно бесконечному хороводу, возвращали Германа к напряженному разговору с прокурором Йенсеном незадолго до того, как задержанный, к его сильному удивлению, получил вольную. «Должен ли я сдержать обещание, данное отцу Ларса? — задумался светловолосый, устало прикрыв глаза и сделав очередную затяжку. — Расставаясь тогда, у ворот, о чем думал каждый из нас? Прощались ли мы с надеждой увидеться снова? Ларс, благодаря тебе я получил свободу… Но нужна ли она мне, если цена за нее так велика?» — Все же, я поступил правильно, ничего ему не сказав, — прошептал блондин, тяжело вздохнув, и тут раздался резкий стук в ворота, заставивший мужчину вздрогнуть от неожиданности. Сам не зная, почему, Герман со всех ног бросился к дверям, спеша впустить гостя, коим оказался совсем не тот человек, которого хозяин дома жаждал увидеть. — Игорь? — удивился светловолосый, уставившись на своего друга. — Ты ждал еще кого-то? — в ответ поинтересовался посетитель, проходя во двор и закрывая за собой дверь. — Куда ты пропал? Я уже собирался идти в полицию… Твой мобильник «посылает» абонентов, дома тебя нет… Мне пришлось самому разруливать оставшиеся дела в компании. Поставишь пару подписей, и можно освобождать этот дом, потому что он, по сути, больше не является твоей собственностью. Как оказалось, Костя был в полной заднице. Он даже меня не во все посвящал. Часть денег с продажи особняка на днях вернется на твой счет. Это твои деньги, и ты сможешь ими свободно распоряжаться. — Извини, и…спасибо, что сам все порешал, — искренне поблагодарил мужчина брюнета, следуя вместе с ним обратно в дом. — Одним «извини» не отделаешься, — заявил Игорь, уверенно направившийся в гостиную. — Не расскажешь, где тебя носило все время с момента нашей последней встречи? Я помню, что из клуба ты ушел не один, а с эффектной спутницей. — После того похода в клуб…много чего произошло, — замявшись, проговорил Герман, чувствуя на себе пристальный взгляд товарища, по-хозяйски расположившегося на диване. — Интригуешь, — усмехнулся мужчина, смотря на притулившегося спиной к стене блондина с очередной дымящейся сигаретой, зажатой губами. — Давай, выкладывай, Гера. Твои мешки под глазами, как у панды, слегка настораживают. — Если вкратце, то…меня задержали менты, — поведал частичную правду светловолосый. — И только сегодня меня выпустили. — Ни хера себе! — присвистнул гость, таращась на друга. — Похоже, тебя там «любят». Но за что задерживали? — Уже неважно, — опустив взгляд в пол, со вздохом произнес Герман. — Ты ведь снова не…? — осторожно поинтересовался брюнет. — Не убивал я никого, если ты об этом, — нахмурился мужчина и вновь затянулся. — Это радует, — кивнул понимающе Игорь. — Что теперь? Ты все окончательно решил? — Думаю, у меня… — собирался ответить бывший хозяин особняка, однако его прервал до жути знакомый голос, раздавшийся совсем рядом: — Герман?.. Очевидно, ни блондин, ни его приятель не услышали звук тяжело хлопнувшей двери из-за припустившегося ливня, и теперь оба с удивлением в глазах смотрели на вошедшего в гостиную парня с прозрачным зонтом в руке. На лице юноши отчетливо читалась полная растерянность, поскольку в доме, помимо Германа, присутствовал незнакомый человек. — Привет! — улыбнувшись, поприветствовал мальчишку Игорь, отсалютовав тому рукой. — Ты говоришь по-русски? — Привет, — кивнул нерешительно гость, мельком взглянув на стоявшего у стены и нервно курившего Германа. — Да, я…наполовину русский. — Круто, — искренне удивился брюнет, поднявшись с дивана, и подошел к парню с протянутой пятерней. — Игорь! — Ларс, — представился школьник, пожав руку новому знакомому, и снова посмотрел на хозяина дома. — Я, наверное, не вовремя? — Нет, я уже ухожу. С Германом мы потом обсудим дела, — на улыбке сообщил мужчина, а затем он обратился к блондину. — Проводишь? Пребывавший в прострации Герман молча потушил окурок в пепельнице на журнальном столике и отправился на улицу, наплевав на проливной дождь и зонты в прихожей. У ворот Игорь, накинув капюшон на голову, повернулся к задумчивому товарищу. — Этот парень знает код твоей двери, — вдруг пришел к выводу брюнет, спрятав руки в карманы своей куртки. — Кто он? — Просто знакомый, — пожал плечами светловолосый, игнорируя крупные капли дождя, падавшие на лицо. — Ты не умеешь врать, Гера, — на ухмылке сообщил Игорь, похлопав друга по плечу. — Но давить на тебя я не собираюсь. Возможно, однажды ты сам расскажешь о нем, если посчитаешь нужным. — У меня есть к тебе просьба, — внезапно осипшим голосом проговорил уже насквозь промокший блондин и словил на себе выжидающий взгляд приятеля. Стоило только входной двери закрыться за высоким брюнетом, как Ларс мгновенно вылетел из дома с курткой, найденной на вешалке, и бросился прямиком к Герману. — Ты совсем дурак?! — выругался запыхавшийся школьник, подбежав к остановившемуся посреди двора мужчине. — Решил снова заболеть?! Герман заглянул в голубые глаза тоже уже изрядно вымокшего мальчишки, и, ничего не ответив, он впился в губы норвежца своими, обхватив ладонями лицо юноши, замершего с курткой в руках. Трудно вообразить, насколько велико было желание двух отчаянно влюбленных вновь ощутить распалявшие кожу прикосновения друг к другу, стать одним целым, стереть границы реальности и попасть в запретный рай. Рай, в котором обнаженный блондин плавными движениями проникал в хрупкого Ларса, отзывавшегося томными стонами на каждый глубокий толчок любимого, разлука с которым была неизбежна. — Все хорошо, Ларс, — словно услышал Герман мысли тяжело дышавшего в его шею парня, очередной раз излившись в него с блаженством в голосе. Одновременно с мужчиной «разрядился» крепко обнявший его юноша, тут же лениво оседлавший бедра блондина и затянувший того в жаркий поцелуй. — Я люблю тебя, — вдруг прошептал Ларс в слегка опухшие губы Германа, заглянув в его карие глаза и взяв мужчину за руку. — Никогда ранее я не испытывал подобных чувств, и…я просто хочу, чтобы ты это знал. Тяжело вздохнув и молча прижав норвежца к себе, блондин не сразу понял, что по его собственной щеке покатилась одинокая слеза. … — Прокурор в курсе, что ты здесь? — поинтересовался Герман у вышедшего из душа шатена с белым полотенцем на бедрах. — Да, — отозвался гость, босиком подойдя к мужчине. — Он…что-то сказал тебе? — Все. Я знаю все, что ты вытворил, чтобы спасти меня от тюрьмы, — сообщил хозяин дома, заметив удивление в глазах школьника, которого он неожиданно прижал к стене. — Как ты только додумался до этого?! — Герман, я… — тихо запнулся Ларс, обеспокоенно смотря на блондина. — Я чуть с ума не сошел, когда узнал… — признался светловолосый, вспомнив беседу с прокурором Йенсеном, рвавшим и метавшим после того, как его собственный сын угрожал ему пистолетом, а потом и вовсе спятил, собираясь покончить жизнь самоубийством. — Что, если бы он убил тебя, не став слушать, или…позволил бы тебе застрелиться? Я ведь просил тебя не делать глупостей! — Я защищал того, кто мне дорог, — проговорил школьник на улыбке, осторожно коснувшись ладонью щеки рассердившегося Германа. — И в этот раз я справился, ведь так? — Ты справился, — отозвался блондин, грустно улыбнувшись в ответ, и мягко поцеловал обнявшего его за шею Ларса. — Идем на свидание? — На свидание?! — переспросил шатен, оживившись. Пожалуй, это было впервые, когда парни выбрались вместе в свет, не боясь и не прячась от посторонних глаз. На время отбросив мысли, давившие камнем на сердце, Герман и Ларс наслаждались обществом друг друга и веселились от души. Вместе с бешеной энергией и позитивом, которые излучали влюбленные, наладилась и погода в Осло, посчитавшая, что было бы настоящим свинством — испортить свидание двух счастливых парней. Разошедшийся не на шутку норвежец потянул блондина на экстремальные аттракционы в огромном парке развлечений, где они провели пару часов беспрерывного выброса адреналина, а затем, как ни в чем ни бывало, жевали сладкую вату, стоя у эффектно бьющего вверх фонтана. — Нравится? — на улыбке спросил Герман, присев на край фонтана с сигаретой в руке, и посмотрев на своего голубоглазого спутника с сахарным лакомством на длинной палочке. — Очень, — кивнув, отозвался улыбнувшийся школьник, задвигая подальше свои внутренние переживания. Матиас, скрипя зубами, отпустил сына к русскому, взяв с Ларса железное обещание, что Герман и пальцем его не тронет, не говоря уже о конкретной близости, насчет которой юноша безбожно соврал отцу, глядя в глаза и понимая, что все его клятвы и обещания будут нарушены при виде любимого мужчины. А если прокурор снова усомнился в словах ребенка и отправил своих шпионов для слежки за юношей? Или, еще того хуже — подбросил «жучок» в его одежду? Ларс постоянно размышлял об опасном положении дел, и поэтому парням приходилось держаться друг от друга на расстоянии, насколько это было возможно. — О чем ты думаешь? — задал блондин вопрос сидевшему рядом норвежцу. — Оставишь мне на память свою рубашку? — вдруг попросил расстроенный мальчишка, вздохнув и оглядев идущих в разные стороны отдыхающих. — Если ты этого хочешь, — кивнул мужчина, приулыбнувшись. — Но я думал, мы уже оставили друг другу самое ценное. — Самое ценное? — переспросил Ларс, посмотрев на Германа. — То, что здесь, — на улыбке пояснил светловолосый, приложив ладонь юноши к своей груди и встретившись с растерянным взглядом школьника. — Это ценный подарок, верно? Словно потеряв дар речи от смущения и чуть не выронив вату из рук, парень молча кивнул подмигнувшему ему мужчине, а затем он расплылся в ответной улыбке, осознавая, что это и есть то самое счастье — просто находиться рядом с тем, кого выбрало сердце, видеть улыбку именно этого человека, ловить его взгляд, и каждый момент жизни делить на двоих. — Знакомая мелодия, — неожиданно заметил Герман, рефлекторно прислушавшись к легкой композиции, которую неподалеку исполняли уличные музыканты. — Кажется, из «Сверхъестественного»? — Серия про оборотней, — кивнув, вспомнил норвежец, наслаждаясь плавным звучанием зарубежного трека и мысленно радуясь тому, что блондин разделял его предпочтения в киноиндустрии. — What`s the matter? What`s the matter with you lately?* — Я люблю тебя, — мягко произнес мужчина, наклонившись к юноше, тихо подпевавшему музыкальным исполнителям, пока до него не дошел смысл сказанных Германом слов. Залившись краской и не сдержавшись, Ларс внезапно поцеловал своего возлюбленного, который, в свою очередь, обнял шатена одной рукой с довольной улыбкой на лице. Слишком много мыслей и чувств переполняли каждого из парней, боявшихся обременять друг друга лишней ношей. Ведь оба понимали, насколько хрупко было их счастье, вот-вот норовившее исчезнуть. Неужели, все должно закончиться, едва начавшись? — Прошу прощения! — вдруг нарушила идиллию подбежавшая к паре норвежка в винтажном черном платье и причудливой маске. — Обычно я беру плату за снимки, но вас я «щелкнула» без вашего ведома, поэтому отдам бесплатно. — Правда? — удивился Ларс, взяв протянутые ему с Германом полароидные фотокарточки. — Но почему ты нас сфотографировала? — Как бы выразиться точнее… В общем, вы выглядите по-настоящему счастливыми, — объяснила зеленоглазая девушка, расплывшись в искренней улыбке. — Такое редко встречается. Уж я-то знаю, ведь часто наблюдаю за людьми. — Спасибо, — улыбнувшись в ответ, поблагодарил юноша фотографа. — Удачи вам! — бросила на прощание незнакомка и обратилась к молча курившему в это время блондину. — Классная татуировка! Усмехнувшись, Герман вместе с Ларсом проводил взглядом светловолосую норвежку, а затем оба парня опустили глаза на подаренные им снимки. — Однажды я посмотрю на это фото и вспомню, что это был не сон, — со вздохом произнес мужчина, изучая цветную фотокарточку, на которой он, улыбаясь уголками губ, держал в руке слабо дымившуюся сигарету и смотрел куда-то вперед, а сидевший рядом Ларс, со слишком яркой для пасмурной Норвегии улыбкой на лице, глядел на своего любимого человека, неожиданно заполнившего собой пустоту совсем юной души. «Даже если наши пути разойдутся, мы все равно будем улыбаться, вспоминая бесценный кусочек жизни, который мы провели рядом друг с другом… Ты навсегда останешься в моем сердце», — размышлял Ларс, что-то усердно выводя черным маркером на задней стороне снимка, который он затем вернул Герману. — Здесь мы впервые встретились, и ты прыгнул в воду, чтобы найти медальон, — с грустной улыбкой на лице предался воспоминаниям юноша, стоя у перил длинного моста и смотря на вечерний город, в котором уже зажглись миллионы огней. — Сначала у меня был шок, и я подумал: «Этот парень — псих? Зачем он так рискует ради первого встречного?» — Я провел в тюрьме много лет, Ларс, и это изменило меня, — объяснил стоявший рядом с парнем Герман, подпаливая очередную сигарету. — Не знаю только, в лучшую или в худшую сторону. Но прежним мне уже не стать. — Ты — это ты, и тебе не нужно ничего объяснять, — нервничая, помедлил школьник, крепче сжимая своими пальцами металлические перила и переведя тревожный взгляд на блондина. — Отец ведь не просто так позволил мне увидеться с тобой? Герман посмотрел в голубые глаза норвежца, в которых прослеживался страх, и, решившись, он все же сообщил Ларсу горькую правду, о которой тот наверняка догадывался, но боялся себе в этом признаться. — Я должен исчезнуть из твоей жизни — раз и навсегда, — поведал мужчина, умело пряча собственные переживания. — Матиас взял с меня это обещание, но разрешил попрощаться. — Вот как, — кивнул расстроенный парень, опустив голову. — И кто ему позволил распоряжаться чужими судьбами? — Послезавтра я уезжаю, Ларс, — сглотнув, признался блондин. — Мне придется сдержать обещание, данное твоему отцу. — Послезавтра? — переспросил юноша, шокированный услышанным. — Куда ты едешь? — Неважно, — ответил Герман норвежцу, который, не выдержав, набросился на него с крепкими объятиями. — Я н-не с-смогу… Не х-хочу… расставаться с тобой, — проговорил мальчишка сквозь горькие слезы, падавшие градом на плечо мужчины, и почувствовал его сильные руки, обвившие талию дрожавшего парня. Осознавая бесполезность слов в данной ситуации, Герман ничего не ответил, лишь отчаянно прижимая к себе тихо всхлипывавшего Ларса и вдыхая аромат его кожи, который навсегда останется в памяти блондина.