Я грешен, падре

      Неприятности чаще всего приходят именно тогда, когда ты не ждешь их совсем. Морти Смит был самым обычным подростком, каких много. Не шибко умным, не особо популярным в школе, закомплексованным и застенчивым, но кое-что в корне отличало его от других. Его наваждение, его болезнь, или как еще это назвать… — С чего ты взял, дитя мое? Святой отец даже не высказал особого удивления или гнева — наверняка раньше слышал на исповедях и не такое, но от спокойствия этого бархатного голоса у Морти бежали мурашки по спине. — К-когда я смотрю на вас, я… я будто таю, и… Не стоило приходить сюда. Не стоило затевать это, ведь сейчас юноша чувствовал себя еще хуже, чем если бы его раздели — он был абсолютно честен. — И… и я п-предаюсь… предавался н-нечестивым фантазиям о вас. О-очень часто… Его голос затих, сорвавшись на последней ноте, и падре долго не отвечал, о чем-то призадумавшись. — Ничего страшного, Мортимер, — наконец, сказал преподобный Санчез успокаивающим тоном. — Иногда молодых людей могут одолевать… ммм, трудности, связанные со взрослением, и в такие моменты очень легко сбиться с пути, но я верю, что ты сможешь преодолеть это испытание с достоинством. Ты еще перерастешь свое неправильное влечение, а пока… Я отпускаю твой грех, дитя. Прочитай покаянную молитву и иди… — Да, — Морти с готовностью сложил ладони вместе и закрыл глаза, едва слышно шепча нужные слова. У его любви было какое-то свое, извращенное чувство юмора. Он и сам затруднялся сказать, в какой момент это началось. Когда именно он завел привычку считать дни до воскресенья, вычеркивая дни в календаре, и когда образ старика в сутане затмил в его глазах всех девочек школы, даже Джессику из математического класса… Мистер Санчез был старше его, страшно подумать, аж на несколько жизней, но умудрялся оставаться привлекательным, несмотря на морщины и седые волосы. Мягкая поступь шагов, черное одеяние, скрывающее худощавую, но по-молодому гибкую фигуру, незамысловатый серебряный крест на шее и серые глаза, в которых, несмотря на духовный сан хозяина, порой пробегало что-то плутовское — когда все дошло до того, что Морти начал замечать все это, жадно ощупывая падре взглядом и представляя себе при этом картины, за которые после смерти его пошлют прямиком в ад без разбирательств… Он пытался вспомнить отправную точку собственного грехопадения, пока молился, но так и не смог — а впрочем, и неважно. Морти Смит каялся от всей души, пытаясь отправить в небытие все, что было раньше, забыть, не думать, не думать… Пусть это уйдет. Он добавил эти слова от себя мысленно к покаянной молитве, надеясь, что Бог услышит и направит его на верный путь. Пусть эти чувства пропадут. Помоги мне это перерасти…

***

      В который раз это уже повторялось? Мортимер Смит представал если не каждую неделю перед его очами, то довольно часто, сверлил его глазами на службах, думая, наверное, что Рик не заметит, а потом проходил в исповедальню, и снова-здорово. Сквернословил. Ленился. Получал двойки, не уважал родителей, пререкался со старшей сестрой, и в конце всегда — а еще я люблю вас, падре… Каждую неделю на исповеди этот дурной мальчишка каялся в одном и том же грехе. И преподобный Санчез уже порядком устал. — Какой толк от твоего покаяния, если ты не собираешься исправляться? — заявил он, наверное, резче, чем стоило бы. — Знаешь, я не вижу в тебе особого стремления перебороть похоть… Даже через решетку он увидел, что Морти вспыхнул до вступивших на глазах слез. — Я… я с-стараюсь изо всех сил!.. — Ты обманываешь себя, — отрезал мужчина. — Тебе стоило бы приложить больше усилий… Я отпускаю этот грех в последний раз. Учти! Он явно сильно задел Морти — тот ушел из исповедальни как в воду опущенный, но для него же так и будет лучше, не правда ли? Влюбиться в старого священника, это ж надо додуматься… Что за дурак! У Рика еще была впереди целая неделя, чтобы забыть про этого дурака и заняться своими делами. Он и не думал про какого-то там Морти Смита с его грешными мыслями, пока раскладывал книги по партам, намывал доску и поливал цветы. Преподобный Санчез, помимо церкви, еще и подрабатывал в воскресной школе — не самое плохое занятие на старости лет… На отмытом до блеска полу гуляли солнечные зайчики, отражаясь от висящего на стене железного распятия. Пахло мелом, цветами и пыльными страницами Библии. Обычный рабочий день начинался, класс заполнялся детьми, но стоило только закрыть дверь, как она с треском распахнулась. — П-п-простите, я опоздал! — раздался запыхавшийся голос, и по аудитории пронеслись смешки. — Я н-новый… ученик?.. Пути Господни, ебать их в сраку, неисповедимы. Наверное, Морти Смит, прижимающий к тощей груди стопку учебников, обалдел не меньше, чем его новый учитель…