Как приручить единорога

      Гарри не привык откладывать дела в долгий ящик. На следующий же день он принял антипохмельное зелье и отправился в библиотеку, точно зная, что Риддл будет заседать там в окружении башен из книг. Ему было немного боязно, но больше интересно. Очередная авантюра в самом начале учебного года отлично развеяла летнюю хандру. Все друзья летом проводили время со своими девушками, один Гарри в компании мамы и папы пропалывал грядки с лекарственными травами да гонял в квиддич с Сириусом. А всё из-за негодяйки Ханны, которая бросила его прямо в конце шестого курса, потому что он «слишком легкомысленный и ненадёжный».       В библиотеке стояла гробовая тишина. Кому придёт в голову идти туда в воскресенье перед первым учебным днём?       Угадайте.       Риддл сидел за своим персональным столом у окна в самом укромном уголке, который никто не смел занимать даже в его отсутствие, и что-то активно строчил в толстый блокнот с кожаной чёрной обложкой. Вот же зубрила!       Гарри внимательно к нему пригляделся, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Риддл был красив, но всю его красоту портила неживая, безразличная ко всему миру маска холодного засранца. Он вызывал желание оказаться от него как можно дальше, но никак не прикоснуться и поцеловать. Тёмно-каштановые волнистые волосы средней длины были идеально зачёсаны назад, бледное идеальное лицо с безупречной кожей напоминало манекен, лишённый всякой мимики, тёмно-синие глаза смотрели всегда будто сквозь тебя.       Соблазнить этого дементора — настоящий подвиг. Но Гарри Поттер не привык бегать от сложных вызовов, наоборот! Не зря же его сделали капитаном команды. Азартно потерев руки, Гарри твёрдым шагом направился прямо к столу Риддла.       Стратегия игры выстроилась в голове сама собой.       — Привет, Риддл, — сдержанно кивнул ему Гарри и бесцеремонно уселся на скамейку напротив. — Репетиторством ещё занимаешься?       Все в школе знали, к кому обращаться, если хочешь подтянуть какой-либо предмет. Риддл драл втридорога, но зато после него любая учебная дисциплина намертво застревала в твоей голове.       Риддл сначала дописал строчку в дневник и только потом поднял рыбьи глаза на нарушителя спокойствия. Гарри всего передёрнуло, будто он в грязный холодный пруд упал с головой.       — С тобой заниматься не буду. Свободен, — сказал Том, окинув Гарри брезгливым взглядом, и вернулся к своим записям, давая понять, что дальнейший разговор бесполезен.       Это могло сработать с кем-то другим. Но не с Гарри Поттером.       — Почему это? — поинтересовался он.       Риддл продолжал молча писать.       — Риддл?       Тишина.       — Риддл! Риддл! Риддл! Риддл! Риддл! — затараторил Гарри, повышая голос после каждого повтора.       — Ты тупая бездарность. Такой ответ тебя устроит? — рыбьи глаза вновь брезгливо его оглядели.       Гарри засчитал за прогресс уже то, что ему ответили вопросительным предложением.       — Но ты же тем и знаменит, что спасаешь тупых бездарностей от тьмы невежества! — ослепительно улыбнулся ему Гарри своей самой лучшей улыбкой, от которой некоторые девчонки буквально выпрыгивали из трусиков.       Риддл никуда выпрыгивать не собирался. Он отложил перо, переплёл руки в замок и уставился на Гарри с безграничным презрением.       — Даже если я задеру цену за каждый урок в пять раз, это не поможет мне пережить даже минуты в попытках научить безмозглого идиота хоть чему-то. Кивни, если понимаешь человеческую речь, Поттер.       Гарри стало смешно. Шутка про человеческую речь была довольно неплоха. Может, Риддл не так безнадёжен, как ему сначала показалось?       — Я понимаю даже твою речь, Риддл, а для этого мне пришлось сходить на вечеринку к дементорам. Я верю в твой педагогический талант! Мне позарез нужен высокий балл по чарам! Это может стать вызовом всей твоей жизни — обучить необучаемое!       Риддл молча разглядывал его какое-то время, постукивая указательным пальцем по бледным губам.       — Полтора галеона за каждое занятие, и ты побудешь моей бесплатной раб-силой в нарезке ингредиентов для моих самостоятельных проектов по зельям.       — Полтора галеона?! — взвился Гарри. — Да это же все мои карманные деньги!       — А нарезка ингредиентов тебя, значит, не пугает? — холодно уточнил Риддл.       — Так ты меня так отпугнуть пытаешься? — дошло до Гарри. — Не получится. Моя мама — зельевар. Я с детства порезал столько флобберчервей и драконьей печени, что хватило бы на школьный пир. Отвратительный, вонючий и болезненный пир.       — То есть тебе так нужны чары, что ты готов отдать все свои карманные деньги и резать для меня вонючие потроха? — в синих глазах мелькнул живой огонёк.       — Именно так, — решительно кивнул головой Гарри. Дополнительные деньги на карманные расходы можно выпросить и у Сириуса, он родителям никогда его не сдаст. Если он скажет маме, что углублённо изучает чары, она точно потащит его в Мунго на обследование головы.       — Что ж. Хорошо. Встречаемся по субботам в лаборатории номер семь в десять часов утра. Час занимаемся чарами, час ты режешь ингредиенты, — Риддл снова склонился над дневником и аккуратно обмакнул перо в чернильницу.       — Хо-ро-шо! — пропел Гарри, вскакивая на ноги. — До встречи в субботу!       Риддл его проигнорировал, но Гарри было всё равно. Он будет считать свиданием их встречу в субботу, что бы этот надменный индюк себе там ни думал.

***

      Всю первую учебную неделю Гарри был занят составлением расписаний квиддичных тренировок, встречами с друзьями и подготовкой учебного плана для сдачи ТРИТОНов. Ему было не до Риддла, так что он просто выкинул его из головы до субботы.       Сириус не подвёл и прислал увесистый мешочек галеонов с легкомысленной запиской «завоюй её, крестник». Знал бы он, кого собирается завоёвывать Гарри, ржал бы полчаса без остановок и подарил бы книгу по классификации опасных тварей. И Гарри бы не удивился, окажись фамилия Риддла в главе про акромантулов.       В субботу Гарри проспал и опоздал на завтрак. Если бы не посылка из дома с мамиными фирменными печёными пирожками, Гарри бы остался голодным до обеда. Он подхватил вкусно пахнущий свёрток, залпом допил чай и бросился в подземелья, подозревая, что Риддл терпеть не может опаздывающих.       Он не успел нормально одеться для свидания и теперь красовался в мятой голубой футболке и старых потёртых джинсах. Вид совсем не для соблазнения педанта Риддла, но что теперь было поделать. В следующий раз он не станет игнорировать будильные чары.       У него в запасе оставалось всего пара минут, когда он влетел в лабораторию номер семь.       — Привет, Том! — жизнерадостно улыбнулся он слизеринцу, восседающему за письменным столом. Он решил давить на Риддла своим обаянием, раз уж одеться прилично у него не вышло.       — Во-первых, я не разрешал обращаться ко мне по имени, — холодно ответил Риддл, брезгливо сморщившись. — Во-вторых, не обязательно так орать. В подземельях великолепная акустика.       Гарри кисло улыбнулся ему и подошёл ближе к его столу, выкладывая своё съестное богатство. Запрет называть его по имени он решил стойко игнорировать.       — Что это? — насторожился Том, с опаской разглядывая свёрток с пирожками.       — Пирожки от моей мамы. Угощайся, Том. Клянусь своей метлой, ты ничего в жизни вкуснее не пробовал! Зельевары готовят просто потрясно! — Гарри развернул свёрток, открывая вид на поджаристые золотистые пирожки. Во рту сразу скопилась слюна, и он, схватив один пирожок, жадно его надкусил. — М-м-м, с мясом и сыром. Мои любимые. Попробуй! — Гарри сунул пирожок под нос Риддлу, и тому пришлось осторожно его принять.       Он, как-то странно склонив голову, разглядывал пирожок, будто никогда до этого их не видел.       — Их надо есть, а не рассматривать. Вот так! — Гарри засунул в рот сразу полпирожка и энергично заработал челюстями.       Риддл поднял на него взгляд, который наконец-то не выглядел мёртвым и безразличным. Гарри даже поперхнулся — настолько его поразили удивление и растерянность Тома.       — Что? Ешь давай, пока я всё не слопал! — с набитым ртом спросил он, хватая второй пирожок.       — Ты пытаешься меня как-то разыграть? — удивление прошло, будто его и не было — синие глаза снова заледенели.       — Это каким же образом? — Гарри уселся на парту и болтал ногами в воздухе, поедая пирожки. — Накормлю тебя лучшими в мире пирожками, а потом скажу, что ты больше никогда их снова не поешь? Так я вроде так и сказал. Если ты, конечно, не женишься на мне. Тогда мамины пирожки станут твоим основным рационом, я-то готовить не умею.       Риддл был похож на ворону. Сидел в своей чёрной мантии и наклонял голову из стороны в сторону. В лаборатории с освещением было не очень, и он выглядел действительно пугающе: не хватало только перьев на голове.       — Дай мне тот, который ты только что откусил, — безапелляционно заявил этот псих, отложив пирожок, который вручил ему Гарри.       — Мать моя женщина, ты что, думаешь, я пытаюсь тебя отравить? — удивился Гарри, но всё же покорно отдал Риддлу надкушенный пирожок. Ему было не привыкать к разным чудикам. Его собственная мама мыла руки около тысячи раз в день и заставляла Гарри пить зелья ради профилактики. Ей казалось, что вот-вот грянет эпидемия драконьей оспы. Эпидемия, правда, никак не хотела начинаться вот уже лет десять как. Но сам факт, что мама была тем ещё чудиком, подготовил Гарри к общению с разными неадекватными личностями.       Риддл, хвала Мерлину, откусил маленький кусочек и вдумчиво прожевал. Гарри хихикнул, таким забавным он при этом выглядел. Как тот пугливый маленький единорожек, которого Гарри кормил кусочками сахара вместе с Хагридом в Запретном лесу.       — Ну что? Никаких ужасных симптомов? Жжение в кишечнике? Зуд в гениталиях? Нет? — насмешливо спросил он.       — А почему я должен жениться на тебе? — проигнорировал его вопрос Том, уже без опаски откусывая приличный кусок.       — Ну, не знаю, — Гарри вытер руки о футболку, откинулся назад, прогнувшись в пояснице и закинув ногу на ногу. Именно эта поза в своё время сбила с пути гетеросексуальности одного милого блондинчика с Хаффлпаффа. — Может, потому что я сексуальный, милый и весёлый?       Том снова растерянно на него уставился, не донеся пирожок до рта. На его скулах проступили два красных пятнышка. Гарри снова хихикнул. Оказывается, этот труп ещё не успел остыть! Мёртвая женщина ещё сорок минут женщина, хотя Риддл на женщину не тянул, даже если бы Гарри снял свои очки и выпил палёного спирта.       — Тот, кто тебе это сказал, нагло соврал, — Том отвернулся от Гарри и уставился с прежним безразличием на банку с заспиртованными щупальцами какой-то твари. Как можно было спокойно есть, глядя на эту мерзость?       — О-о-о, это ты меня ещё голым не видел! — Гарри провокационно задрал свою футболку, оголяя идеальный крепкий пресс, но засранец Риддл даже не взглянул на него.       — Хвала всем богам, иначе мне пришлось бы стереть себе память.       Гарри захохотал. Риддл умеет язвить, какая прелесть! Футболку пришлось опустить. Для этого ещё слишком рано, Риддла нужно долго приручать, как того единорожку.       — Ладно-ладно, закроем тему, пока моя самооценка не покончила с собой, — примирительно поднял он руки в воздух.       — Передавай маме мою благодарность. Пирожки действительно недурны, — Риддл педантично очистил руки и стол магией и развернулся к Гарри. — Итак, мы задержались на шесть минут. Садись нормально, начнём с основ.       Гарри закатил глаза и уселся за парту. Чары на самом деле ему были не нужны, он хотел стать аврором, как папа. А там профильной была трансфигурация и ЗОТС. Но на что не пойдёшь ради пари? Карточный долг — это святое для каждого гриффиндорца.       — Итак, высшие чары. Чем они отличаются от стандартных?       — Э-э-э, — проблеял Гарри, почесав затылок. — Ну, они… Сложные?       Том посмотрел на него, как на флобберчервя, и покачал головой.       — Сложнее твоего мышления, это точно. Итак…       К концу часа Гарри забыл о соблазнении начисто. Том задавал неудобные вопросы и пёр, как маггловский танк, Гарри только успевал записывать новую для него информацию в выданный ему пергамент. Он оглянуться не успел, как узнал о чарах столько, сколько не знал все семь лет до этого. Думать о каких-то поползновениях в сторону Тома было попросту некогда и даже как-то неудобно.       — На сегодня достаточно, ты должен переварить новую информацию и усвоить её, — Риддл, в отличие от Гарри, совсем не выглядел уставшим и даже как-то оживился. На щеках расцвёл нежно-розовый румянец, глаза блестели, руки постоянно двигались, подкрепляя слова жестами.       Гарри подумал, что поспешил относить Тома в стан инферналов. Он совершенно точно был живым и даже испытывал какие-то эмоции. Чудеса.       — Теперь нарежь мне кубиками по два сантиметра печень дракона и можешь быть свободен. Полагаю, ты знаешь, какой для этого нужен нож, раз уж твоя мать — зельевар. Печень вон в той кадке, — Риддл ткнул пальцем в здоровую бочку и вернулся к своему дневнику, как будто Гарри исчез из кабинета.       Вот теперь можно было попробовать поболтать с ним. Гарри поднялся, размял плечи, потянулся и прошёл к кадке. Печени было реально много.       — А зачем тебе такое количество, интересно? — доставая из шкафа перчатки и серебряный нож, спросил он.       Риддл молчал и продолжал что-то писать.       — Может, ты просто любишь пироги с печенью? — попробовал Гарри ещё раз.       Тишина.       — Тут очень душно. Не против, если я разденусь до трусов?       — Поттер, ты не в состоянии работать молча? Время болтовни закончилось десять минут назад, — Том наконец-то отреагировал, и Гарри довольно хмыкнул. Надо запомнить на будущее — тема про обнажёнку работает на ура.       — Так и зачем тебе столько печени? Учти, если меня игнорировать, я начинаю творить глупости. От скуки.       — Поттер, — Том тяжело вздохнул и посмотрел на него, как на конченого идиота. — Я ассистент профессора Слизнорта. Именно я варю зелья для больничного крыла и основы зелий для уроков. Как ты думаешь, много ли печени нужно, чтобы сварить сотню флаконов костероста?       — Что, правда? Так это из-за тебя в больничном крыле теперь не хочется обрыгаться от одного запаха зелий? Класс! — Гарри достал разделочную доску и плюхнул на неё первый кусок килограммов этак на десять.       — Я усовершенствовал некоторые составы, чтобы добиться нейтрального запаха.       Гарри показалось, или Том немного приосанился? Ах, мистер Риддл любит комплименты? Ну, Гарри может выдать ему целую кучу.       — И я тебе за это буду вечно благодарен! — Гарри ему подмигнул и выдал свою коронную улыбку. — Значит, ты сам режешь все эти горы ингредиентов?       — Нет. Профессор всегда отправляет мне в помощь провинившихся студентов, но год только начался, отработок ещё никому не назначали, так что пока я воспользуюсь твоей физической выносливостью.       Физической выносливостью. Как загнул! Гарри принял это за комплимент и ещё раз улыбнулся.       — Что ж, обращайся, если провинившиеся закончатся. Меня странно успокаивает это занятие. По крайней мере, когда в детстве я резал все эти вонючие куски плоти, то был защищён от педагогических порывов моего отца. Он у меня анимаг и хотел, чтобы я начал заниматься анимагией с раннего детства.       Гарри не ждал ответа на свою болтовню, но ошибся.       — А что плохого в анимагии? — всё тем же ровным безразличным тоном спросил Риддл, но уже то, что он задал вопрос, показывало его интерес.       Ага! Единорожка потихоньку привыкала к незнакомцу! Тактика «выбалтывай подробности своего детства, чтобы показаться открытым и дружелюбным» никогда ещё не подводила Гарри.       — Ничего плохого. Только представь, как трудно активному и непоседливому ребёнку усидеть на месте целый час в попытках медитировать! Да я с ума сходил от этого! Лучше уж резать ингредиенты. Хоть какое-то разнообразие, — Гарри быстро и умело нарезал печень, складывая её в глубокий тазик, и поглядывал на Риддла.       Тот снова опустил голову к дневнику, но не писал, а просто пялился на страницы, будто обдумывал слова Гарри очень тщательно. Вот же чудик!       — Ты ненавидишь своего отца? — после непродолжительного молчания вдруг выдал он, не поднимая взгляда от плотных желтоватых страниц.       — Чего? — удивился Гарри. — С чего бы мне его ненавидеть? Папка у меня клёвый.       — Но он же заставлял тебя делать то, что тебе не нравилось.       Гарри пригляделся к Риддлу повнимательней. Довольно странное предположение. Может, у него у самого проблемы с отцом? Насколько Гарри слышал, его отец — обычный маггл.       — Он хотел мне добра. Родители всегда делают что-то только потому, что думают: так тебе будет лучше и легче. Они не всегда правы, но кто не ошибается? — мягко объяснил он Тому. Внезапно ему жутко захотелось узнать про его семью, но он понимал, что для этого слишком рано.       Том не ответил, и Гарри продолжил молча нарезать печень. Пожалуй, на сегодня общения достаточно. Единорожки не любят сильный напор, они пугаются и убегают в лес.       Когда он закончил с нарезкой, то попрощался с Риддлом и покинул лабораторию, находясь в глубокой задумчивости. То, что Риддл пугающий и странный, было всем известно ещё с первого курса, когда тот ударил по лицу одну девочку, которая плакала от вида привидений. Его боялись поголовно все, от старшекурсников до учителей.       Но теперь, пообщавшись с ним всего-то пару часов, Гарри больше не находил его пугающим. Странным — определённо. Чудаковатым — да. Холодным и отстранённым — на все сто. Но не пугающим. Он был очень интересным, на самом деле. Неужели он действительно подумал, что Гарри хочет его отравить пирожком? Это что же такого у него в голове происходит, если он выдвигает такие предположения?       Азарт захватил Гарри с головой. Приручать единорогов гораздо интереснее, чем волочиться за доступными девчонками.

***

      Всю следующую неделю Гарри следил за своим единорожкой очень внимательно. У них были общие зелья, чары, трансфигурация и ЗОТС.       Риддл всегда сидел один и не пускал за свою парту никого, даже если свободных мест больше не было.       Он всегда раскладывал на столе чернильницу, перо, пергамент и учебник в определённом порядке. На зельях он проделывал всё то же самое ещё и с ингредиентами.       Он всегда держал спину прямо, походка у него была плавная, но стремительная.       Он держал палочку только в специальном чехле на предплечье и никогда не засовывал её в карман.       Когда его однокурсники со Слизерина что-то у него спрашивали, он немного поджимал губы, будто находил все их слова глупыми, но твёрдо и спокойно отвечал. Другие факультеты такой чести не удостаивались и смотрели на слизеринцев с очевидной завистью, потому что ответы Риддла всегда были чёткими, информативными и порой могли сократить протирание штанов в библиотеке до пяти-шести часов.       Сами слизеринцы в своём чудо-мальчике души не чаяли. Они все старались ему как-то угодить, никогда не мешали ему и смотрели как на второго Мерлина.       А ещё Гарри заметил, что не все считают Риддла бесполым холодным существом из глубин океана. Некоторые барышни буквально пожирали глазами каждое его самое мелкое движение и томно вздыхали, заслышав его голос. Гарри решил, что они ему не конкурентки. Ведь никто из этих барышень не осмелился напроситься на дополнительные занятия к предмету своей страсти.       К субботе Гарри собрал всю доступную информацию и был готов выйти на новый уровень доверия. Он предварительно попросил маму выслать ему домашних пирожных, потому что заметил, что Том обожает сладкое. Он выгладил свою любимую чёрную футболку и тщательно отмыл кроссовки, потому что Том терпеть не мог грязь и неопрятность.       Ему даже ногти пришлось пилочкой подпилить и вычистить всю грязь с квиддичного поля из-под них! На такие жертвы он не шёл даже ради Чжоу Чанг — очаровательного ловца с Когтеврана, которая вскружила ему голову на четвёртом курсе.       Без десяти десять Гарри зашёл в лабораторию и торжественно водрузил на письменный стол Риддла контейнер с мини-эклерами.       — Привет, Том! Угощайся. Тебе повезло выбрать для наших занятий именно это время — мама всегда меня балует выпечкой по субботам!       Уже зная его странности, Гарри первым взял пирожное и откусил.       Риддл попялился на пирожные где-то с минуту, потом посмотрел на Гарри и осторожно взял один эклер.       Гарри подавил желание победно вскинуть кулак. На этот раз ему даже надкусывать ничего не пришлось! Определённо прогресс.       — Я не разрешал называть меня по имени, — всё же сказал он, прежде чем с видимым удовольствием откусить эклер.       — Я сам себе разрешил. Мне нравится, как звучит твоё имя. Лаконично, строго, но в то же время немного чувственно. Том, — беззаботно ответил Гарри, устраиваясь задницей на парте.       Том смешно округлил глаза, но тут же взял себя в руки. Да, Гарри умел удивлять. Даже таких сдержанных людей можно было пронять расплывчатыми намёками. Вот и пусть теперь думает: Гарри просто болтливый или действительно намекает на сближение.       — Твоё имя звучит так, будто кто-то чихнул, — выдал он и вопросительно приподнял одну бровь, глядя на Гарри своими синими-синими глазищами.       И как это Гарри раньше не замечал, что они вовсе не рыбьи, а очень глубокие и таинственные?       — Для начала сойдёт, — решил он и заботливо пододвинул к Тому пирожные, приметив, что тот хочет взять ещё одно, но не решается.       — Для начала чего? — Том взял ещё пирожное и откусил, довольно прищурившись.       — Плодотворного сотрудничества. Я лучше воспринимаю информацию, если отношусь к преподавателю положительно.       — Так вот в чём дело, — задумчиво склонил голову на бок Риддл. — Тогда я могу пойти тебе навстречу.       — Что, так вот просто?       — Я беру с тебя большую плату. Если положительное отношение позволит мне более эффективно обучать тебя, то я согласен на этот ужасный шаг. Можешь обращаться ко мне по имени.       — Хорошо, Том. И ты зови меня по имени, пожалуйста, — Гарри ослепительно ему улыбнулся и мысленно погладил себя по голове. Плодотворное сотрудничество, ха! Вот уж они посотрудничают, когда Гарри вытряхнет его из этой строгой, наглухо застёгнутой чёрной мантии. Внезапно мысль немного пощупать Риддла перестала казаться такой уж отвратительной. Он был высок, строен и грациозен. И наверняка везде такой же беленький, чистенький и шелковистый. Гарри сможет это пережить, определённо.       Вообще Гарри, как и большинство волшебников его возраста, полом партнёра не интересовался. Чаша весов сама склонялась в пользу девчонок просто потому, что они вешались на него сами, в то время как парни были не такими навязчивыми. Ему одинаково нравились и упругие сиськи, и крепкие мускулистые руки. Однако он знал, что магглорождённые относятся к бисексуальности довольно болезненно и игнорируют свои порывы, считая их чем-то неправильным. И если отец Тома был магглом, мог ли он настроить сына против секса с другим парнем?       — Ровно десять. Пора начинать, Гарри, — вырвал его из раздумий ровный голос.       Гарри тряхнул головой и уселся за парту. Думать о половых предпочтениях Риддла слишком рано. Для начала следует ему понравиться.       Во время занятия Гарри внимательно слушал и старался не пялиться на горящие румянцем щёки и потемневшие от прилива крови губы. Чёртовы гормоны! Лето без секса сказалось на нём отрицательно. Вот, уже начал на Риддла заглядываться.       Занятие кончилось, и Риддл велел ему перебрать кучу глаз жуков, чтобы выкинуть испорченные. На этот раз он сам встал рядом с Гарри за стол и начал толочь в ступке сушёные травы.       — Так ты хочешь стать мастером зельеварения? — забросил удочку Гарри, удобно устроившись на стуле с ковшиком сушёных глаз.       — Не только.       — Правда? Но ведь получить две степени очень сложно!       — Я собираюсь получить четыре. Зельеварение, рунология, нумерология и чары.       — Вау! — восхитился Гарри. — Но зачем тебе столько?       — Магическая наука находится в упадке. Кто-то же должен совершать открытия, пока остальные маги бездарно тратят своё время на квиддич и девчонок, — укоризненно посмотрел на него Том.       — Чудесно. Благодаря тебе я смогу и дальше наслаждаться полётами и женщинами! — рассмеялся Гарри, перехватил руку Тома, когда тот потянулся за новым пучком трав, и поцеловал тыльную сторону ладони. — О великий, благодарю вас за ваше великодушие!       Том резко выдернул руку и гневно уставился на Гарри. Его скулы вспыхнули ярким румянцем.       — Не прикасайся ко мне!       — Почему? — невинно моргнул Гарри. — Это же просто поцелуй руки.       — Ты издеваешься надо мной! — Риддл как-то весь задёргался, заметался, будто не мог подобрать слов, чтобы выразить, что конкретно его напрягает.       Умильная улыбка растянула губы Гарри. Вот и тот единорожек сначала тоже застучал копытами, когда Гарри первый раз его погладил. Риддл всё-таки был удивительно на него похож.       — Я просто по-доброму подшучиваю и проявляю симпатию. Что в этом плохого? У вас на Слизерине так не делают? — мягко спросил он, поймав Риддла за рукав мантии.       — Конечно нет! Воспитанные люди не лезут целовать руки всем подряд!       — Но ты — не все подряд. Я просто выразил свою признательность в немного ироничной, но искренней форме. Прости, если разозлил. Давай тогда всё переиграем? — он взял безвольно повисшую вдоль тела руку Тома и крепко её пожал. — Мне нравится твоя целеустремлённость и увлечённость наукой. Так подойдёт?       Риддл переводил взгляд с лица Гарри на их сцепленные руки и обратно и всё больше успокаивался.       — Ладно, Поттер. Я понял. На Гриффиндоре принято выражать свою симпатию и одобрение через прикосновения и болтовню. Но у нас такого нет. Так что остановимся на болтовне, и ты отпустишь мою руку.       — Гарри. Помнишь? Мы договорились, — Гарри не спешил отпускать холодную руку из захвата: пусть она хоть немного согреется.       — Хорошо, Гарри. А теперь отпусти мою руку, — осторожно, как больному бешенством гиппогрифу, сказал Том.       Гарри его отпустил и мысленно поставил себе плюсик. Приучение к прикосновениям прошло лучше, чем ожидалось.       — У тебя такая рука холодная, а ведь ты работаешь со ступой, — заметил он обеспокоенно. Общая бледность Риддла уже начинала казаться подозрительной на фоне холодной кожи и обескровленных губ. Если бы Гарри так выглядел, мама бы уже заперла его в Мунго на неделю для всестороннего обследования. Драконья оспа не дремлет!       — Они всегда холодные, — Том вернулся к своему занятию и старался не смотреть на Гарри. Ему явно было неловко.       — А ты к мадам Помфри обращался? Это может быть симптомом кучи разных заболеваний.       — Поттер! То есть Гарри. Ты можешь молча закончить работу? Или ты не в состоянии держать свой рот закрытым хотя бы полчаса в день?       Ах, кажется, Гарри задел Тома за живое. Может, он и правда болен чем-то?       — Прости, это не моё дело.       Они продолжили работу в молчании, но его так и подмывало задать парочку вопросов этому чудику. Гарри понимал, что его тактика требовала большого терпения, но иррационально хотел узнать о Томе хоть что-то прямо сейчас.       Оказалось, не его одного жёг интерес.       — Ты странный. И ведёшь себя совсем не как типичный гриффиндорец, — не выдержал первым Риддл, продолжая тщательно толочь травы в ступке. Он действовал спокойно и уверенно, голос его ни капельки не выдавал заинтересованности, но сам факт, что он что-то сказал, уже говорил Гарри о многом.       — Да? И как же, по-твоему, ведут себя типичные гриффиндорцы? — Гарри отвернулся, пряча улыбку. Не то Риддл мог подумать, что над ним насмехаются. А Гарри просто безумно умилился, чёрт знает, почему. Том так тщательно скрывал свои эмоции, что, будь на месте Гарри кто-то другой, он бы обязательно принял это за безразличие и презрение. Но стоило только немного присмотреться к нему, как становилось понятно — в этом волшебнике нет ничего безразличного и скучного, наоборот — он весь одна сплошная загадка.       — Вы шумные и нетактичные, и ты соответствуешь этому описанию. Но ещё гриффиндорцы грубые, задиристые и глупые, а ты — нет.       — Эти качества имеют не только гриффиндорцы. Согласись, разделение по факультетам очень… условное. Ну кто в одиннадцать лет уже является хитрым или храбрым? Всё это приходит позднее. К старшим курсам на нашем факультете проступают совсем другие качества. Благородство, доброта, смелость и самоотверженность. Ну, а шумность, нетактичность и глупость — это обратная сторона медали. Все эти качества могут быть основными, но это не значит, что они подходят действительно всем, — Гарри почти дословно повторил речь друга папы Ремуса Люпина на его пятнадцатилетие, когда он очень переживал из-за влюблённости в Трэйси Дэйвис, заменив слизеринские черты на гриффиндорские.       — В этом есть смысл. Слизеринцы тоже не все поголовно хитрые, гордые и умные. И обратная сторона медали у них тоже имеется. Интересно.       Гарри просиял, видя, как затронула эта тема Тома. Он сказал: «интересно»! Кто ещё мог похвастаться такой оценкой от Риддла?       — Так ты не считаешь меня глупым? — улыбнулся он, заглядывая в синие задумчивые глаза.       — Глупым? Нет. Тупым — определённо, — небрежно махнул рукой Том.       — Вот так, значит? — совсем не обиделся Гарри. Он кинул в Тома испорченным глазом жука и захохотал. — И это после того, как я поделился с тобой выпечкой моей мамы? Вы, слизеринцы, разбиваете моё сердце!       — Это же ирония? — с опаской спросил Том.       — Да, именно она, — хихикнул Поттер, изо всех сил стараясь не пялиться на покрасневшие от разговора губы.       — А разве Трэйси Дэвис на пятом курсе не разбила твоё сердце?       — Разбила вдребезги, — радостно согласился Гарри. Неужто Том запомнил его? — Ты видел тот скандал?       — Конечно. Все видели. Она же запустила в твою голову тарелкой во время обеда.       — Да… — мечтательно протянул Гарри, вспоминая, как выковыривал из волос картошку. — Огненная девушка. Не стоило изменять ей, определённо.       Он не стал добавлять, что изменил ей с её же старшим братом. Но что он мог поделать — эти Дэйвисы просто заворожили его своей красотой и темпераментом, а ему было всего пятнадцать, и гормоны бушевали на всю катушку.       Том после его слов закрылся и оборвал разговор. Гарри мысленно чертыхнулся. Ну что за дурак? Кто рассказывает об изменах бывшим своей новой пассии? Он слишком расслабился и забыл о первоначальной цели.       — Не подумай, что я изменщик и всё такое. Это было два года назад, я с тех пор изменился.       — Мне нет дела до твоих любовных похождений. Смотри внимательнее, ты пропустил гнилой глаз, — отрезал Риддл. Из его движений опять ушла жизнь, он снова стал похож на статую.       Как Гарри ни пытался, а втянуть его в разговор вновь не вышло. По истечении часа он покинул лабораторию расстроенный и злой на себя.

***

      — Ну что, как продвигается миссия самоубийцы? — субботние посиделки с виски и картами начались с расспросов Симуса.       — Тяжело, — буркнул Гарри, пытаясь припомнить, какие карты уже вышли из игры.       — Оно и видно. Кажется, наш дементор высосал из тебя всю радость, — хихикнул Дин.       Гарри только нахмурился. Ему вдруг не понравилось, что Тома назвали дементором.       — Не называй его так, — попросил он Дина.       — У-у-у, — хором протянули Симус, Дин и Рон. Невилл просто уставился на него из другого конца комнаты, округлив глаза, как умственно отсталый совёнок.       — И не надо мне тут укать. Вы его совсем не знаете, — виски развязал язык и немного расслабил Гарри, удручённого утренним провалом. Он сильно переживал, что произвёл на Тома впечатление легкомысленного повесы. Те деньки давно остались в прошлом, но до сих пор мешали ему построить долгосрочные отношения. Даже Ханна его бросила, обозвав легкомысленным, а ведь она была влюблена в него с третьего курса!       — Задери тебя гиппогриф, Гарри! Только не говори, что увлёкся этой ледышкой! — застонал Рон, пихая его в плечо.       — Гарри, если у тебя такой сильный недотрах, то сходи к Лаванде. Она тебя утешит за букет ромашек и коробку сливочных тянучек. Но только не кидайся на Риддла, это же противоестественно!       — Я и не кидаюсь! Я просто попросил не оскорблять его, вы его совсем не знаете. Вот и всё, больше тут нечего обсуждать.       — Гарри, друг, он тебя кусал? Ответь мне, он тебя кусал? — вцепился в него Рон.       — Тебе лишь бы кусать что-нибудь, Рональд! Ты и так жирный, хватит думать только о еде! — Гарри в ответ пихнул Рона в плечо. Его почему-то раздражали их обычные шуточки. Хоть раз бы отнеслись к чему-то серьёзно!       — Я не жирный! Просто Риддл заразил тебя своей дементорской аурой!       — Рон, не трогай его! Он может быть заразен! Давайте ему безоар в рот затолкаем, может, это спасёт его!       — Себе в рот что-нибудь затолкай, Симус. Желательно, свой же член, — окончательно вышел из себя Гарри. Подумаешь, он проявил вежливость к однокурснику! Зачем раздувать из этого нелепую драму на ровном месте.       — Гарри, это очень грубо. Не говори слово «член» при Невилле, он же ещё ничего о нём не знает!       — Эй, мы Гарри унижаем, а не меня!       — Да, Невилл, хватит перетягивать всё внимание на себя, эгоист мелкий! — поддакнул Симусу Дин.       — Но я и не… — возмутился тот. Он вообще в разговоре не участвовал и возился со своим кактусом, подозрительно много времени уделяя выбору удобрения.       — Довольно! — рявкнул Рон, и все замолчали. — Гарри. Просто скажи, почему мы не можем оскорблять Риддла, как делали это всегда? — он откинул всю шутливость и теперь смотрел на Гарри с искренней тревогой.       — Потому что он не дементор. Он очень забавный на самом деле, — густо покраснел Гарри, понимая, что зря поднял эту тему. Надо было молчать, иначе теперь друзья с него с живого не слезут.       — Забавный? Том Риддл? — скептически выгнул одну бровь Симус.       — Да.       — Том Риддл, который злобный ублюдок?       — Да, Симус. Том Риддл, который слизеринец, чудик и совсем не злобный на самом деле.       — Мама, роди меня обратно, мне страшно жить в мире, где Гарри Поттер называет Риддла забавным чудиком.       — Если это случится, надеюсь, она не вытолкнет тебя наружу повторно. Должна же твоя мать понимать, какой ошибкой было твоё зачатие! — разозлился на Симуса Гарри. Он вскочил с насиженного места и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.       Его друзья иногда были полными придурками.