Чьё-то несчастье 2-3: Your?

И хоть ночь мы провели очень весело, утро как всегда было очень сложным. Мы поздно легли, потому все никак не могли проснуться, подняться с кровати и взять себя в руки, чтобы хотя бы позавтракать. Мы ползали по квартире как черепашки, размышляя о том, что будем делать этим утром и обсуждая похолодание, которое случилось этой ночью. До кухни полноценно мы добрались только к обеду, долго не могли решить, чего мы хотим на завтрак, потом еще готовили какое-то время, что мой организм стал переживать, что о нем вовсе забыли, потому как с Глебом режим питания почти восстановился. Ну до прошлой ночи точно… Мы сонные, но уже в меру веселые позавтракали и даже чай стали пить со сладостями. Я понимала, что опять первая половина дня просто прошла мимо меня, а тратить вторую и время подруги не очень то правильно и выгодно будет. Потому решила написать Глебу, спросить заберет ли он меня на машине, а то в такой холод даже выходить не хочется. Он достаточно быстро ответил, что конечно приедет, Катя предложила ему на чай зайти, от чего отказываться он не стал, сказав, что заглянет ненадолго уж точно. Пока он был в пути, подруга вспомнила про конфеты эти с ликером, нахвалила меня за мое предложение есть их только с напитком каким-нибудь теплым, потому как так, вроде бы, вкусней получается. Она и мне их предлагать стала, и почему-то поначалу я отказывалась, ссылаясь на то, что не очень то хочется, но после ее расхваливаний я тоже не сдержалась и запихала парочку. — только не говори Глебу, что они с ликером… — как-то неожиданно меня осенило, что не стоит ему знать, наверное, чем мы тут баловались. Не одобрит, наверное. — почему? — я бы знала, Катюш, я бы знала… но взглядом показываю, мол под контролем я у него, вспомни прошлую встречу, когда нас чуть не прибили за бутылку вина. — как скажешь… — она плечами пожимает, чуть усмехаясь с поведения Глеба, но ничего не говорит больше. Парень приехал достаточно быстро, словно сидел все утро и ждал, когда попрошу меня забрать… честно сказать, я даже не удивлюсь, если так оно и было. А если еще вспомнить, как он вчера отпускать меня не хотел, то такое поведение очень даже укладывается. Я пошла дверь ему открывать, пока Катя слегка прибиралась на кухонном столе и ставила чайник, желая напоить Глеба. Он, к слову, очень довольный за дверью стоял, широко улыбался, меня с ног до головы осмотрел, бровями после вверх двинув, видимо, короткие шорты и топ оценил. В квартиру прошел, я сразу к нему на шею кинулась, обнимая, а он меня к себе за талию прижал. После объятий, он отпускать не стал, желая в губы в качестве приветствия поцеловать, Я, конечно, была рада его видеть, да и в принципе настроение было хорошее, потому на поцелуй ответила, начав улыбаться еще сильней. Неужели я правда соскучилась за одну ночь? Так сильно, имеется в виду. Вот только моя радость длилась недолго… — не понял… — и улыбка на его лице легко сменяется нахмуренными бровями и неким прищуром, когда дверь он все-таки за собой закрывает, а вот меня теперь уже отпускать не хочет, хотя собирался. Я вопросительно мычу, пока еще не понимая, что стало причиной резкой смены эмоций. — ну-ка, дыхни-ка, дорогуша. — прости, что? Мало того, что так он меня никогда не называл, дак еще и интонация какая-то странная. — чего? — он меня обратно к себе тянет, в то время как я отойти пытаюсь и усмехаюсь странностям, отводя голову от него подальше, все еще, кстати, не соображая, зачем я это делаю. Как-то само собой оно так получается, я еще не сообразила, что происходит. И потому мне объясняют с недовольным и сердитым лицом, с превышенным голосом. — мы договаривались, если ты вдруг забыла, что мы не пьем. — ах, да, еще и с упреком. И руку мою он слегка сжимать начинает, надеясь, что в глаза ему смотреть стану, когда в лицо заглянуть пытается. — я не пила. — вот настроение и ушло… ну пока только улыбка, потому как он ведь на полном серьезе подумал, что я, согласившись на его условия, сразу же пошла их нарушать, еще и так открыто. Обидно как-то… и чтобы не ссориться, я хотела сейчас уйти в кухню, чтобы он тут одежду снял и потом уже к нам зашел. Но нет. Он решил иначе. А потому руку мою перехватил вновь. — идиота из меня не делай! — мало того, что голос он уже строгий выстраивает, переходя все рамки спокойствия, дак еще и меня не хило дергает к себе обратно, что я чуть ли не падаю, запинаясь об обувь. Что, черт возьми, происходит? Он серьезно сейчас? Будет орать на меня, решив, что я нарушила наш уговор?! Что за недоверие? Откуда? — я серьезно, Глеб! — спокойно, Настя, спокойно. Не нервничай, не злись, все нормально. Что-что, а ссоры в доме подруги тебе точно не нужны. Сейчас ты все объяснишь, он тебя выслушает, он тебе поверит. Тем более вот он замолчал, значит ждет «оправданий». — Это конфеты с ликером. — что значат твои поднятые брови, Голубин?! Конфеты это не алкоголь. Ликер в них тоже не особо. — С вишневым. — и чего ты глаза на меня закатываешь?! — ты готова? Поехали. — так значит? Ты все тут же передумал и хочешь, чтобы я сейчас спокойненько за тобой ушла? Сам только что осматривал меня, разве похоже на то, что я готова куда-то идти? Я в домашнем. А теперь еще и без настроения! Да и ты теперь тоже довольным не выглядишь. — ты же на чай согласился… — о, Катя, вот теперь ты с ним разговаривай, потому что я уже не хочу — я уже чайник согрела, проходи. — подруга кивает в сторону кухни, взгляд с парня на меня переводит, а я лишь обиженно его отвожу, складывая руки на груди и топая подальше от Глеба, пока не стал ухватывать или удерживать. И вот знаете, что происходит дальше? Он переключается в два счета, сменяя тот недовольный крик в мою сторону на более-менее адекватную речь в сторону моей подруги. А еще он, конечно же, снимает куртку, а после и обувь, словно и не пытался только что вывести меня в чем была на улицу. — меня начинает напрягать, что моя девушка с тобой стала постоянно пить. — вот не была бы я сейчас обижена его недоверием, точно бы высказалась на этот счет. Что за предъявления? Какое «постоянно»? Один раз мы выпили, когда встретились после целого месяца полнейшего хаоса в моей жизни! — мы не пили. — и вот Катя тоже на моей стороне. Потому и с полной уверенностью пытается убедить моего недоверчивого, кто по ее повелению проходит в квартиру и топает за ней на кухню, где я уже стою в уголочке в обиженной позе. — Клянусь, я бы не стала. — он просто очень недоверчивый взгляд на нее кинул, вот она и предприняла клятву. — а конфеты? — а еще выше брови поднять не можешь? Приколист хренов. И как ты умудрился довести меня до такой трясучки внутри за пару минут? У меня такое шикарное настроение было, а ты просто в считанные секунды все сломал! И сейчас стоишь тут, лыбишься, а у меня желание разбить что-нибудь. — какие? — в смысле какие, Катя?! Ты чего? Что за удивление? Ты же сейчас всю репутацию мою под откос ставишь! Хотя какая там репутация, когда Глеб и так мне не поверил, обвинив во лжи… прям с порога. — с ликером — не смотри на меня даже, Голубин, я не врала тебе, и ты это знаешь. Думаю, не успел забыть, что врать тебе в лицо у меня не получается. — не было — стой, черт, нет, не говори так! Я же сама просила ее не палить, что они с ликером, ё-мое, ну за что все так? — ника-ких… — я, конечно, пыталась взглядом ей показать, что все уже поменялось, пока Глеб на меня не смотрел, но было уже слишком поздно… — то есть… — я сама себя подставила. — а ты еще и скрыть пыталась, да? — ну этот то вопрос уже точно ко мне. И взгляд этот его самоуверенный тоже для меня. И некое чувство вины у меня внутри тоже появляется теперь, ведь соврать то все равно хотела, хоть и не пила по сути. — Глеб… — я хотела задуматься на секунду, а стоит ли мне сейчас объясняться вообще? Или должна была я уже обиженную до конца строить? Но он перебил именно в этот момент, сказав, что мне лучше просто молчать. И я правда заткнулась, решив, что нет смысла пытаться что-либо объяснить тому, кто меня во всем обвиняет и даже не хочет слушать. И, видимо, я решила больше позагоняться, откуда между нами, даже не так, скорее, откуда со стороны Глеба в мою сторону вдруг взялось такое недоверие?

***

Пока Катя наливала Голубину чай, и, если я не ошибаюсь, они даже о чем-то болтали, я внимательно наблюдала за его поведением, реально пытаясь понять, то ли он так быстро отошел от той злости, что свалилась на меня в коридоре, то ли это он сейчас на публику в лице моей подруги так играет, а когда выйдем продолжит свой «урок». Понять мне, к слову, не удалось, и даже его хитрые взгляды в мою сторону никак не помогали, а скорей больше запутывали. То ли смешно ему с того, что я тут стою хмурая, пока они улыбаются, то ли это намеки на то, что все еще впереди и разговор не закончен. Короче говоря, я сдалась. Я просто психанула и оставила их наедине за этим чаем, и ушла собирать свои вещи, переодеваться ну и еще слегка себя в порядок приводить. Они как ни в чем не бывало договорили какую-то свою беседу, выпили чай, возможно даже не по одной кружке, и только потом Голубин все-таки собрался уезжать. Я была уже готова и физически, и, вроде бы, морально, однако за время сборов столько всего в голове перекрутила, что сама запуталась, что сейчас испытываю. С одной стороны, я в самом деле недовольна его недоверием, и эта сцена в коридоре с его наездом меня задела, чего ранее, кажется, не случалось… по кайней мере в ближайшее время. С другой стороны, я ведь знала, что он будет против, и что я дала практически обещание, которое хоть отчасти, но все равно нарушила, а главное — хотела скрыть от него факт своей слабости. И за это мне немного даже стыдно, потому как ну очень глупо получилось… И вот как вести себя дальше, что делать, а главное, чего ждать от Глеба, я не знала. Но я чувствовала, что, как минимум для меня, это все не закончится так просто. Вещи были собраны, стояли на выходе, мы с Голубиным уже надели и обувь, и куртки, попрощались с Катей, которая с некоторой тревогой смотрела на меня, понимая, что что-то с моим настроением явно не так, но тем не менее спрашивать при парне уже не стала. Глеб улыбался ей на прощание, а когда закрылась дверь улыбка сразу была стерта. Не ошиблась что ли? Он стал спускаться вперед, причем начал достаточно быстро, а я плелась за ним, конкретно тормозя и собираясь с мыслями. Мне хотелось начать сейчас, а не ждать до дома или чего-либо еще. И была бы я сейчас в себе, я бы уже напряглась от этого желания и той вьюги, что сейчас зарождалась внутри. — это правда были конфеты. — поняв, что я не тороплюсь, Глеб все-таки притормозил, конечно, не подав вида, что его это напрягло, он даже не смотрел тогда на меня, а только лишь по звукам шагов понял, что слишко отдаляется. — я понял. — и когда я заговорила, он ничего не изменил. Взгляд перед собой, руки в карманах, а ноги продолжили переступать ступеньки. И, вроде бы, интонация то у него была обычная, но вот меня окончательно накрывает, и я повышаю голос, чтобы докричаться до него и увидеть хоть какую-то отдачу, а не этот эмоциональный игнор. — тогда почему ты злишься?! — я даже ножкой притопнула, окончательно остановившись в начале этой лестницы и уставившись в его спину. Я правда чего-то не понимаю. Меня задело его недоверие, меня напрягает, что он так быстро смирился и сейчас делает вид, что все нормально, что ему все равно. Вот просто все равно. И это очень сильно выбешивает в данный момент. — с чего ты взяла, что я злюсь? — он, вот знаете, еще и выдыхает сейчас так тяжело, словно я ему уже надоела, останавливается тоже, ко мне лицом наконец поворачиваясь, и теперь уже смотрит на меня. И я прекрасно вижу эту гребаную ухмылку на его губах! — да я вижу! — вновь вырывается слишком громко… я даже не знаю, я сейчас про его злость говорила, которую он даже и не показывает, если она вообще есть, или же про нескромную, явно на что-то намекающую полуулыбку на лице. — значит, тебе кажется. — значит, ты играешь со мной опять в какие-то свои игры, а я сейчас совершенно к ним не готова, потому что реагирую совсем ненормально! И ты мог бы это уже заметить и прекратить, но нет ведь, ты продолжаешь, словно хочешь меня добить! А потому злюсь я, а не ты. — Иди вперед. — Глеб поднимается обратно, слегка тянет меня за руку, чтобы стащить на пару ступенек перед собой и вынудить идти, а не стоять на месте. А я, повторюсь, психую ни с чего, получается, а потому и руку выдергиваю резко, чтобы не трогал, и сама спускаться начинаю, слегка даже топая, чтобы всем было ясно, что я тут чем-то недовольна… я не знаю, что со мной происходит. Смотря на себя со стороны, я себя не понимаю, но в тот момент я думала только о том, за что Глеб так со мной обходится. А он, я уверена, только усмехнулся моим мелким психам тогда, потому как говорить ничего не стал, делать тоже, просто спускался за мной, а потом даже дверь машины мне открыл, сказав «прошу» и театрально рукой указав направление. Я приняла четкое решение, что даже если он на меня не злится, то я теперь уже точно обижена и говорить с ним не буду. А потому, сидела недовольная и смотрела в окно, игнорируя его присутствие рядом. Что, кстати, было сложно делать, потому как он постоянно на меня поглядывал, а после даже говорить стал. — прекрати дуться, морщины появятся. — тебе смешно, да? Я из-за тебя раньше времени постарею, а ты шутить тут пытаешься. — Слышишь? — лучше бы не слышала. И прекрати ты на меня смотреть! — отстань. — ух, какая же я вредная, ужас просто. Удивительно даже, что Глеб об этом ничего говорить не стал, а только усмехнулся. — ну здрасте приехали. То «забери меня, миленький, там такая погода, ты мне так нужен», — не было такого, если кому интересно, он просто все мои слова каверкает, передразнивая, чтобы якобы смешно было. Вот только мне не смешно. — а теперь что? Дерзить будешь? — просто отстать попросила, ни капли не дерзила, разве не видно, что не настроена я на общение теперь уже. — Нечестно получается, я так то приехал. — и испортил мне все настроение впридачу. А теперь меня еще в чем-то обвиняешь. — Ну и молчи лучше. Мне же спокойней. Ха-ха-ха как смешно. Оборжаться просто. Вот и сиди смейся сам с собой, только меня не трогай.

***

Думаю, Глеб был полностью уверен, что это я просто прикалываюсь, ну или это временный бзик такой, который через пару минут, ну может часов сам собой пройдет, и все встанет на свои места. Однако, к нашему, думаю, общему удивлению, во мне зародилась реальная обида, которая перекрывала весь здравый смысл. Я даже и не думала перестать играть в молчанку и полнейший игнор персоны Голубина. Он пару раз пытался завести со мной диалог, на что я совершенно не регировала, а он лишь решал, что еще не время и стоит подождать, когда меня отпустит. К вечеру его стало напрягать мое молчание, потому пару раз он даже цокнул на меня, став громко топать по квартире и хлопать всеми ящиками, где что-то не мог найти. Хотел показать, что не нравится ему мое поведение. Но в любом случае он не предпринимал никаких попыток вывести на разговор силой. И тут я теперь уже его понимаю. Я обижалась, но ему по сути не за что было извиняться, потому как он мне поверил, когда рассказала правду, а изначально только немного повысил голос, чтобы заставить сознаться. Почему я гиперболизировала всю эту ситуацию в своей голове? Я понятия не имею. Складывается такое ощущение, словно мне просто хотелось построить из себя такую всю расстроенную и огорченную, что я зацепилась за эту мелочь и раскрутила ее, создав большую проблему. Я не знаю иначе, для чего все это происходило, но совладать с собой в тот вечер у меня не получалось. А потому я, промолчав весь вечер и продолжив игнорировать Глеба, очень рано решила лечь спать. Парень заметно завис, заметив мою подготовку ко сну в столь раннее время, но сказать ничего не сказал. Улегшись на кровати, я сразу же отвернулась от парня, устроившись практически на краю, на чем он тоже не стал акцентировать внимание, решив просто последовать моему примеру. Тоже отправился в душ, а после выключил везде свет и лег. Глеб как и всегда пожелал мне спокойной ночи, на что я не стала реагировать, вновь промолчав. Он подождал пару секунд, а после сказал, что если я сама не лягу нормально на кровати, то он силой перетащит меня поближе к себе. Пришлось лечь подалешь от края, чтобы не вынуждать его касаться меня. Он сделал вид, что смирился, также повернувшись ко мне спиной и быстро отключившись. А же не могла уснуть так просто, тем более потому что встала не рано и попросту не устала за день, чтобы в сон клонило. Я еще долго лежала и думала, что за фигня со мной происходит и зачем я вообще себя так веду, но ответа не нашла, решив лишь продолжить выносить мозг себе и, наверняка, Глебу. Я установила будильник на очень раннее утро, чтобы показательно встать раньше него и уйти из кровати, потому как порой он любил утром обнимать меня. Будильник специально был установлен со звуком, чтобы среагировала не только я, но и парень, спящий рядом. Я, конечно же, не выспалась, потому что уснуть очень долго не могла из-за сбитого режима. И на свой ранний будильник я разозлилась, слегка даже прорычав, когда услышала мелодию сквозь сон. Но тем не менее решила не отклоняться от плана и встала после второго пиликанья. А еще, видимо, чтобы добить ничего не понимающего и не соображающего парня, я проигнорировала все его вопросы о том, для чего я решила так рано встать и зачем вообще завела будильник. Либо я пыталась нарваться на что-то, либо я не знаю, как еще можно назвать такое поведение. Но как только я почистила зубы и уже собиралась заканчивать свои утренние процедуры, в почему-то не закрытую мной ванную зашел Глеб с подозрительно странным оскалом. Я старалась делать вид, что не замечаю его, но парень шел явно ко мне, а потому через пару мгновений я уже почувствовала его руки на себе, а дыхание на шее. Но я ведь все еще строю из себя обиженную недотрогу?