Прикосновения

— Ты будешь в этом? — завернутый в огромное банное полотенце, Азирафель выплыл из душа и завороженно уставился на своего жениха, одетого по всем правилам «белого галстука». Правда не хватало цилиндра и трости, впрочем, атласных перчаток тоже, слава Всевышней, не наблюдалось. Кроули покраснел. — Не подумай ничего плохого, — мягко улыбаясь, продолжил ангел, медленно приближаясь к своему жениху, — ты выглядишь просто восхитительно. Я и не думал, что когда-нибудь увижу тебя в бабочке. Кроули покраснел еще сильнее. Проворные пальчики пробежались по пуговицам накрахмаленной рубашки, спустились вниз к лацканам ослепительно белого жилета. — Ну же, родной, ответь. Мне тоже надеть черный фрак? — Я просто… Я думал… «Запинающийся демон, — умилился про себя Азирафель, — лучший подарок на свадьбу.» — Я знаю, как для тебя важно то, что произойдет, любовь моя, — сказал он, и глаза его светились мягким светом. — Потому что для меня оно не менее важно. И если ты хочешь выглядеть так — я буду счастлив составить тебе компанию. Ты только скажи. Кроули посмотрел в зеркало. Они стояли рядом: он, разодетый в пух и прах, по самой строгой вечерней моде, и его ангел, в белом полотенце, так напоминающем ту первую тогу. Он повернулся к своему возлюбленному. Азирафель улыбнулся. — У меня есть подарок для тебя. *** Ангел открыто любовался своим демоном. Тот восхитительно смотрелся в темных одеждах, украшенных золотой фигурной вышивкой. Узорная строчка бежала по подолу, поднималась от стройных ног по бокам, опоясывала ладную фигуру вместе с черным, как сама ночь, плащом. Складываясь в очертания юрких змей, прятала под приглушенным блеском свое истинное предназначение: старинный язык, забытый почти всеми, песнь и благословение о защите и любви. Мягкие замшевые туфли и несколько слоев плотной ткани следили, чтобы его возлюбленный был в тепле. Золотая фибула, державшая на гордо расправленных плечах плащ, была заколота на левой стороне груди, и имела форму в виде кольца — древнего, как сама жизнь, символа вечности, на котором уютно свернулась небольшая рубиновая змейка. Пугающие для обычного смертного глаза не были скрыты за темными очками, а собранные ранее в аккуратный низкий хвост медные кудри свободно рассыпались по плечам. Сам Азирафель был одет примерно так же, только ткань его облачения была светлой, а вышивка по краю — в точности повторяющая такую же на тунике Кроули — была ярко алого цвета. На его фибуле, также имеющей форму кольца, была закреплена пара золотых крыльев. — Ангел, это просто идеально. — Тебе нравится? — тихо спросил тот. — Очень, — искреннее восхищение демона сменила трогательная робость. — Только… — Что не так, любимый? Кроули нерешительно посмотрел на своего ангела. — Мне кажется, мы допустили одну неточность, свет мой. — Неточность? Длинные пальцы отцепили золотую брошь. Драгоценные чешуйки сверкнули ярким пламенем на ладони, когда он протянул украшение Азирафелю. — Я хочу нести на своей груди твой знак, если ты позволишь. Ангел просиял. Маленькая змейка нашла свое место на белом плаще. *** Священник удовлетворенно осмотрел их с ног до головы, понимающе хмыкнул и светло улыбнулся. — Пожалуй, вы — самая удивительная пара, которую я видел. Мистер Кроули, — он без страха посмотрел в змеиные глаза, — я помню, о чем мы договаривались, не беспокойтесь. Никаких благословений, крестных знамений и прочей церковной атрибутики, — ангел незаметно даже для себя облегченно выдохнул. — Мистер Азирафель, благодарю вас за теплый прием. Ваша библиотека достойна всяческих похвал. — Вы очень добры, — сдержанно кивнул обладатель этой самой библиотеки. Кроули нервно переступил с ноги на ногу. — Ну что, мы готовы? Ничего не забыли? — бодро спросил молодой человек. Они переглянулись, задумавшись. Место, одежды, клятвы… И хором: — Кольца! — Энтони, как же это? — Ангел, я совсем забыл! Веселый переливчатый смех разорвал спираль их нервного огорчения. — Не переживайте вы так. Что-нибудь придумаем. Кольца — это же не главное, верно? Ангел и демон только молча нерешительно кивнули. — Тогда ведите. *** Редкая свадьба проходит так, как надо. Всегда есть какие-то мелкие, или не очень, заминки, так или иначе добавляющие ложку дегтя в торжество. После того, что все, что могло пойти не так — пошло не так, Азирафель уже и не надеялся на ясное солнце. Но удивительное дело, от вчерашних тяжелых туч на небе не осталось и следа. Большую часть сегодняшнего дня он находился в доме, и от него ускользнул тот факт, что погода видимо смилостивилась над ними: на улице яркими красками заиграли последние теплые деньки. Ласковый ветер трепал их свободные одежды, мягко ерошил волосы. Скошенная вчера трава сегодня удивительным образом превратилась в свежий газон, тихо шуршащий под ногами. Вдалеке послышалось пение птиц. И все же с каждым шагом беспокойство ангела только росло. Они отошли от дома достаточно далеко и надежные каменные стены теперь виднелись в отдалении, словно маяк в бесконечном тревожном зеленом море. Вот и ориентир: одинокая старая яблоня. Вчера ангелу показалась занятной аллегория, но сегодня это дерево навевало только мрачные мысли. Протянув левую руку, он нервно стиснул пойманную теплую ладонь. Кроули нежно сжал тонкие пальцы в ответ. Трое направились к увитой темно-зеленым плющом арке. Ангел заметил неподалеку лаконичный двухъярусный торт, на вершине которого стояли фабричные фигурки двух мужчин в смокингах, белом и черном. Видимо, демон принес его из машины молодого священнослужителя, пока Азирафель упражнялся в гостеприимстве. Торт был важен: после обмена несуществующими, как они недавно выяснили, кольцами, они должны были обменяться сладкими кусочками, символизируя счастье в дальнейшей жизни, а потом отправить остатки по почте своим друзьям, которые не смогли прийти на празднование. Да и когда ангел отказывался от милой, и главное, вкусной традиции? Только почему-то сейчас ему было абсолютно безразлично какой этот торт на вкус. — Ты рассказал Джозефу о себе? — тихо шепнул Азирафель на ухо Кроули. — Нет, — так же тихо ответил ему тот, — только предупредил об отсутствии опасных слов. — Но он не удивился нашему внешнему виду. Демон нахмурился. — Возможно, тематические свадьбы не редкость. У ангела засосало под ложечкой. Что-либо сказать, однако, он не успел: они уже пришли. Священник обвел их обнадеживающим взглядом, вставая перед ними. Азирафель занял извечное свое место у правого плеча Кроули, не отпуская широкую ладонь. Они переглянулись, обменявшись немного нервными улыбками, и молча кивнули, давая понять, что готовы. Молодой человек ободряюще улыбнулся и кивнул в ответ. Внезапно вся добродушность будто стекла с него, уступив место какой-то вековой торжественности. — Мы собрались здесь… Он начал говорить, и ощущение тревоги в груди Азирафеля только разрослось. Ангел внезапно почувствовал, будто реальность вдруг покачнулась вокруг них, и словно тонкой рябью, маревом перед грозой, скользнула на мгновение перед его глазами. -… чтобы засвидетельствовать… Азирафель бросил быстрый взгляд на молодого человека перед собой. Словно пелена спала с его глаз. Почему он не заметил этого сразу? С ним определенно было что-то не так. Все эти отказы. Он один согласился. Его имя… — … заключение священных уз брака… Краем глаза ангел заметил торт. Кроули ведь совершенно случайно остановился в том городке. Кондитерская. Как же называлась та кондитерская? О, Боже… — …между ангелом господним, Азирафелем, стражем восточных врат… У фигурок на торте были крылья. Белые и черные. Не может быть! — … и демоном преисподней, змеем-искусителем, Энтони Дж. Кроули. — Энтони! Глаза! Закрой глаза! Он чувствовал, что не успевает. Времени на раздумья уже не оставалось. Твердой рукой он дернул Кроули назад, закрывая его своим телом. Шаг вперед и все три пары белых крыльев распахнулись, смыкаясь плотной стеной. Словно взрыв тысячи солнц затопил эту секунду времени. Шквальный ветер яростно рванул вперед, но ангел не сдвинулся. За его спиной был смысл всего его существования. Все вокруг замерло и пропало из видимости, осталось лишь ослепительное, изначальное «ничто», океаном немыслимой благодати затопившее его с головой. Острые, длинные когти агонизирующего демона вцепились сзади в белые перья, окрашивая их в рубиново красный. Азирафель стиснул зубы. Он не издал ни звука. — Дети мои, — голос звучал, казалось бы отовсюду сразу, — наивные, самонадеянные дети. Вы заигрались. Думали, я не узнаю? Думали, я не приду? Отвечай, демон. — Всевышняя! — воскликнул ангел. — Не твое время, херувим. Говори, падший! — Мы считали, — Азирафель застыл от страха. Хриплый, булькающий голос сзади просто не мог принадлежать его возлюбленному. — Мы считали тебе все равно. Ангел в отчаянии прикрыл глаза. — Неразумный, своенравный, проклятый. Азирафель чувствовал, как с каждым словом любовь всей его души ниже и ниже склоняется к земле, бессознательно раздирая когтями его плоть. «Держись, родной, держись, держись», — молитвой к любимому демону стучало его сердце. Колени подгибались от всеобъемлющего Ее присутствия. Только немыслимой силой воли и страхом за своего избранника он заставлял себя стоять ровно. — Ты осмелился принять протянутую тебе руку, но смеешь ли ты ее удержать? Готов ли ты взять ангела моего себе в мужья? — Да! — Движет ли тобой корысть или грязные помыслы? Словно тысяча глаз взирала сейчас на них со всех сторон. Рассматривала, как букашек, выворачивала наизнанку все чувства, стремления, тревоги. Голову ангела закружило. Сквозь шум в ушах он расслышал тихое: — Мной… движет… любовь. Чудовищное давление тут же прекратилось, будто и не было его вовсе. Сплошной свет рассеялся, и они вновь оказались на зеленой поляне. Ангел упал на колени, разворачиваясь в тот же миг. Кроули выглядел откровенно плохо. Все лицо его было в крови, но глаза он держал по-прежнему крепко зажмуренными. Кожа была бледной, как снег. — Родной… — прошептал Азирафель, аккуратно убирая слипшиеся огненные пряди с высокого лба. — Ты молодец, ты такой умница. Все закончилось, ты можешь открыть глаза. Демон медленно разомкнул веки. Весь белок его змеиных глаз налился кровью. Он с нежностью посмотрел на своего ангела, непослушные губы искривились в подобии улыбки. С уголка его рта сбежала очередная струйка крови. — Встань, гордый демон. Кроули вздрогнул всем телом. Ангел как мог успокаивающе улыбнулся и закинул почти безвольные руки себе на плечи. Острые когти вновь вонзились в его тело, цепляясь из последних сил. Рывком Азирафель поднял своего нареченного на ноги. Тот повис на нем, словно тряпичная кукла, но ангел стоял незыблемо, укрывая измученное свое счастье белым крылом. Всевышняя безразлично покачала головой. — Ничто не сломит тебя, упрямое создание. Что ж, ответ я услышала. Теперь твой черед, непутевое чадо мое. Азирафель вздернул подбородок. Взгляд его был тверд. Непослушные пальцы демона на его плечах соскальзывали от влаги. Багряная ткань под ними трещала от тяжести. — Ты говорил о равенстве, ангел Азирафель. Но посмотри на него, разве равен он тебе? С ним ты хочешь войти в вечность? Это твой выбор до конца времен? — Да. — Одумайся, глупец. Ты — создание любви. Ты был рожден любить всех. Он такой же, как и все вокруг. Уверен ли ты, что любишь его ты как супруга своего? — Да. — Последний раз, и только из милости моей. Согласен ли ты взять его в мужья, и стать ему парой? Согласен ли ты принять его судьбу? — Ангел… — Кроули застыл. С трудом он поднял на него свои глаза. В них плескался неразбавленный ужас. — Согласен ли ты разделить его бремя? Осознание придавило несчастного демона такой огромной болью, какой не накрывала его совсем недавно абсолютная божественная благодать. — Ангел, нет, молю тебя, — Колени его, только обретшие устойчивость, вновь подкосились. Если бы не сильные руки Азирафеля, державшие его сейчас, он бы стек к его ногам. — Любовь моя, — начал ангел, с улыбкой глядя на него. Словно ледяная ладонь сжала израненное сердце Кроули. Все его страхи, от которых так опрометчиво отмахивался его возлюбленный, внезапно обрели плоть. То, чего он больше всего боялся, с самого начала… — Нет, нет, нет! Нет, пожалуйста, Азирафель, пожалуйста! — крупные слезы катились по лицу демона, размазывая красную кровь. — Только не это! Послушай меня! Ангел взял край своего белого плаща и ласково обтер им любимое лицо. Не сумев воззвать к разуму возлюбленного, Кроули всем существом метнулся к бесстрастному своему родителю. Заботливые ладони вновь уберегли его от падения. — Боже! Всевышняя! — в отчаянии вскрикнул он, ловя диким взглядом бездонные равнодушные глаза Ее нынешнего воплощения. — Молю тебя, Боже, пожалуйста! Пожалуйста, прими мой отказ! Я говорю: «нет»! Я не готов взять ангела твоего в мужья, прошу тебя! На коленях молю, Боже! — Ты сказал свое слово, демон. И я его приняла. Теперь его черед. — Ангел… — неверящий взгляд распахнутых змеиных глаз вернулся, отчаянно ища понимания на знакомом до последней черточки лице. — Ангел, прошу. Ангел, заклинаю тебя, ты не можешь… Азирафель с непостижимой, спокойной нежностью смотрел на своего демона, опускаясь на колени вместе с ним. Кроули замотал головой, не в силах выдавить из себя больше и слова. Страшная, кровавая ухмылка неверия перечеркнула его красивое лицо. Запачканными в святой крови, жуткими когтистыми ладонями он держал лицо своего ангела, оставляя на нем алые следы. Рыдания душили его. — Нет… — Да, — ответил ангел, смотря только на своего избранника. — Да, я готов взять его в мужья. И готов разделить его бремя. Глаза Кроули поверженно закрылись. — Да будет так. Я есмь начало и конец, и мое слово таково. Отныне и вовек нарекаю я вас супругами. И что будет у одного — да будет и у другого. Ибо един путь ваш. — Что же ты наделал, ангел, — тихо прошептал демон. Азирафель мягко коснулся его губ своими и прижал буйную голову своего уже мужа к сердцу, баюкая его в своих руках. *** Тихие шаги приблизились к склоненной фигуре. Послышался шорох ткани. Азирафель поднял голову, с удивлением наблюдая, как Всевышняя садится перед ними на колени. Он прижал к себе безвольное тело отчаявшегося демона, опасливо закрывая их обоих крыльями. Бог взирала на них устало, грустно улыбаясь своим мыслям. Глаза ее, вечные, мудрые глаза, смотрели с невиданной теплотой и сочувствием. — Не бойтесь, дети мои. Я не причиню вам вреда. Голос Ее, несколько мгновений назад набатом грохотавший сквозь ткань вселенной, сейчас журчал, как прохладный ручей в лесной глуши. Азирафель приоткрыл белую завесу. — Ну же, позволь мне помочь ему, — Господь протянула руку, отводя белое покрывало перьев в сторону от изможденного лица. — Посмотри на меня, Энтони. Демон лишь сильнее зарылся в белую ткань. Всемогущая вздохнула. Ласково погладила растрепавшиеся, спутанные пряди рыжих волос. Кровь исчезла под ее рукой, а краски вернулись на смертельно бледную кожу. — Не можешь смотреть — тогда слушай. Никто не пропустит по своей воле свадьбу любимого своего дитя. Ты тоже мой ребенок, Энтони. Непослушный, своенравный, но мой. Ты оступился много лун тому назад, и был наказан моей рукой. Но приди ты ко мне, искренне, сам, ты бы получил свое прощение. Азирафель вздрогнул. Демон медленно развернулся, ошеломленно глядя на своего создателя. — Но ты не воротился назад. Ты нашел свой путь, свою дорогу, и уже она привела меня к тебе, — Всемогущая посмотрела на них обоих. — К вам. И раз я здесь, позвольте мне дать вам не благословение, но подарок. Кроули неловко поднялся с колен своего ангела. Тот заботливо придержал его за локоть, помогая. — Все это время вы следили за людьми. Вы знаете, что чувствует родитель в этот день: гордость за свое совсем уже взрослое дитя. И светлую грусть от скорой разлуки с ним. И хоть я не оставляю вас, я должна вас отпустить. Ваши жизни больше не принадлежат мне, они принадлежат вам, друг другу. Любите, дерзайте, стремитесь, грустите и радуйтесь вместе. Постарайтесь не гневить меня зазря. И живите. С этими словами Бог склонилась, даря каждому родительский поцелуй в лоб. Она уже хотела отстраниться, но Кроули в последней отчаянной надежде поймал Ее ладонь своими руками. Согнувшись почти до самой земли, он прижался к натруженным пальцам своим лицом, коснулся пересохшими губами. — Мама, молю… — еле слышно прошептал он. — Чему быть, того не миновать, чадо мое, — с мягкой улыбкой Она подняла его, нежно приобняла за плечи. — Будь смел, Энтони. Не все изменения — к худшему. Отстранившись, она передала его в заботливые руки его новоиспеченного супруга и погладила того по щеке, стирая с нее засохшую кровь. Поднялась на ноги, несколько лукаво улыбнулась, и в ту же секунду пропала в ослепительной вспышке. *** Проморгавшись, Азирафель тут же нашел взглядом своего возлюбленного. Тот сидел на траве, склонившись. Одной дрожащей рукой он упирался в землю, другую крепко прижимал к глазам. — Любимый? Любимый, как ты? Ты можешь на меня посмотреть? — Азирафель быстрой птицей ринулся к нему, вновь заключая в объятие, поддерживая, пытаясь отнять руку от лица. Демон сморщился, быстро моргнул. Из глаз его брызнули слезы. Крыло понятливо прикрыло их обоих от солнечного света. Спустя пару болезненных минут, Кроули все же смог поднять веки и посмотреть на своего изумленного до глубины души супруга. — Ангел, что… — Энтони, твои глаза… — Да хрен с ними, с моими глазами, ангел. Твои крылья!