Вместе мы изменим мир

      Ярко-рыжий дракон, расправив мощные крылья, парил над облаками — ближе к солнцу и звёздам, там, где его не увидят люди. Внизу, казалось, распростёрлось бесконечное бархатное одеяло из пушистых облаков, а отражающийся солнечный свет слепил белизной. Лишь клубы чёрного как смоль дыма нарушали безмятежный покой.       Внизу полыхал слепяще-ярким пламенем огромный лес. Обугливались и падали многовековые деревья, не оставляя животным даже призрачного шанса выжить. Огонь простирался до самых небес, расплавляя облака слой за слоем. Градом летели на землю заблудшие души зверей, заполоняя собой ещё недавно дышавший жизнью лес.       Двое стояли на склоне горы, безмолвно наблюдая за беспрестанным падением душ. Огоньки чёрной магии застывали в пламени, всё сильнее его разжигая. Девушка взмахнула руками: она продолжала колдовать, вознося пламя всё выше, к самым высоким облакам.       «А не пора ли нам вмешаться, Отец? — мысленно спросил дракон. — Люди заходят слишком далеко. Они возжелали изменить правила игры».       «И не думай, Улсейн. Мы выбрали роль незримых наблюдателей. Пусть люди сами пройдут этот путь».

3.8.477

      Линтес с Кэмом стояли в углу тронного зала, заворожённо наблюдая за судом короля. Помимо братьев, из знати пришли лишь несколько советников — остальных мало волновала судьба простолюдина. Стража да слуги заполонили помещение, мешая разглядеть монарха.       Толпа вооружённых до зубов стражников втащила в зал исхудалого мальчика в рваных, покрытых грязью лохмотьях. Линтес сразу догадался: преступника приговорили к смертной казни, и мальчику оставалось лишь надеяться на милость монарха. В других землях Филогурии окончательное решение принимал аристократ, в столице же — лично король Экфинд.       Стражник озвучил свою версию: разбойник ранил и ограбил торговку, и та лишь чудом выжила. Линтес с нетерпением ждал, как будет оправдываться мальчик — как-никак, второго шанса больше не будет. Либо преступник убедит короля и останется жить, либо умрёт на закате.       — Я хотел есть, — прохрипел мальчик. — Я запаниковал. Думал, помру с голоду. Я молил торговку покормить. Она выгнала меня. Я не выдержал. Я признаю свою вину. Я молю Ваше Величество о любом наказании, кроме казни. Я хочу жить.       Линтес затаил дыхание. Он бы помиловал преступника после первой же фразы. Всё ведь выглядело так просто: достаточно немного помочь мальчику, и он больше никогда не будет грабить. Вальяжно восседавший на троне король, задумчиво поглаживая седую бороду, немного подумал — и вынес вердикт:       — Закон есть закон. Ты сам выбрал путь разбоя, решив, будто он проще. Приговор остаётся в силе. Да послужит твоя смерть уроком другим.       Линтес хотел провалиться сквозь землю. Так глупо. Юноша родился в семье советника, всю жизнь провёл во дворце — и всё равно не мог спасти одного-единственного мальчика. Под молчаливый взгляд толпы стража схватила преступника, собираясь увести его в темницу. Как гром среди ясного неба прозвучали чьи-то слова:       — Тогда казните и меня. Я тоже раньше воровала.       Всё внимание устремилось на смуглую девушку. Она рискнула жизнью — просто для того, чтобы её выслушали. Какая-то служанка сделала то, что не смог Линтес.       — Никогда не пробовали спуститься с небес на землю? Узнать, как живётся там, за пределами дворца? Вы хоть сами задумывались, что за пафосный «путь разбоя»? Разбойники отнимают деньги и драгоценности. Тот, кто ворует еду, — не разбойник. Это нищий. Казните этого — другие нищие сытыми от этого не станут.       И где только служанка научилась так красиво и уверенно говорить? Линтес не сомневался: девушка подписала себе смертный приговор. Но юноша вдохновился её речью. Эти двое не могли умереть. Не могли.       — Ты оправдываешь не просто вора, — ответил король Экфинд. — Юнец едва не отнял чужую жизнь. Впрочем, мы обсудим твои слова на Совете. А пока отведите обоих в темницу.       Служанка смогла отложить казнь мальчика. Быть может, ценой своей жизни. Юный разбойник со слезами благодарности смотрел на девушку. Служанка гордо отвернулась от короля, и преступников увели в левое крыло дворца — под ним находилась темница.       Линтес с Кэмом с надеждой взглянули в глаза стоявшему рядом отцу. Если кто и мог спасти мальчика и служанку, то только Агвер. Всех остальных во дворце судьба преступников, похоже, ни капли не заботила.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — улыбнулся отец.       Линтес, перешучиваясь с братом, шёл за ним по песчаной дороге. По бокам возвышались раскидистые деревья и цвёл кустарник, благоухая невероятным ароматом. Уж сколько наставники когда-то рассказывали братьям о самых разных растениях, а королевский парк всё равно не переставал каждый раз удивлять своими диковинками.       Кэм с Линтесом, загулявшись, совсем забыли про обед — и теперь спешили, используя магию времени. Братья на ходу сотворили из бело-синих огоньков видимое лишь им подобие купола, внутри которого они могли не торопиться: время снаружи текло медленнее, чем внутри.       Линтес с насмешкой смотрел из купола на еле плетущихся придворных. Никто во дворце больше не владел магией времени. Только братья и их отец. Впрочем, и им приходилось забыть про свой дар, стоило приблизиться ко дворцу. Маги отражения денно и нощно заботились, чтобы никто не мог колдовать внутри роскошного двухэтажного здания.       Братья привычно пробежали по устланному тёмно-фиолетовым ковром полу, благо обеденный зал находился недалеко. Висящие на стенах портреты древних королей вдруг сменились хаотическим гулом голосов и оглушительно звенящей посудой. Лавируя между длинными столами с мириадами самых разных блюд, братья нашли Агвера.       Так уж сложились традиции, что обедали придворные во дворце, а завтрак и ужин им приносили домой слуги. Братья обожали обеды: каждый раз их ждал какой-нибудь сюрприз. То советники заспорят о том, вводить новый налог или всё-таки пожалеть народ, то приедут важные гости из других стран, то все начнут бурно обсуждать покушение на какого-нибудь аристократа.       — Да вы, похоже, никуда не торопитесь, — улыбнулся Агвер, увидев сыновей. — Знаете, чего мне стоило спасти этот пирог от голодающих советников?       Братья прыснули со смеха, представив важных шишек, исподтишка крадущих сладости. Линтес уже так привык к дворцовым яствам, что пирогом поначалу даже не заинтересовался. Юноша начал с мяса птицы и салатов — на всякий случай косо поглядывая, чтобы голодающие советники не украли его порцию сладкого.       Но пирог оказался в самом деле необычайным. Медленно разжёвывая кусок за куском, Линтес начал витать в облаках от сладостно-пряного вкуса, отдающего мёдом. Неужели отец не шутил? Юноша и сам бы поборолся за вторую порцию такого кушанья.       — Ой, спасибо! — сказал Линтес, когда какая-то служанка принесла тарелку с виноградом. — А чей это пирог, не знаешь?       — Этот? Элетты, господин, — робко поклонилась девушка и, подумав, боязливо добавила: — Вы не знаете случайно… Её освободят? Элетта нам очень помогала.       — Так вот как её зовут… — протянул Линтес. — А. Да. Освободят. Обещаю!       Линтес задумчиво уплетал ягоду за ягодой, поглядывая на брата. Кэм рисовал пальцем на пироге узоры, до последнего оттягивая момент удовольствия.       — Ты так легко обещаешь, — сказал Кэм. — А если отец не справится?       — Справится, — отрезал Линтес. — А если не справится… Пусть Экфинд только попробует оказаться со мной в одном зале!       Незаметно для Линтеса это стало делом чести. Он не мог подвести ни мальчика, ни Элетту, ни слуг — но в первую очередь не мог подвести себя. Он дал обещание. Он спасёт обоих. Во что бы то ни стало.       Когда в зал вбежал посыльный, братья поначалу его и не заметили.       — Этарк умер! — крикнул запыхавшийся мальчишка — и устроил тем самым настоящий переполох.       Придворные зашептались и об Этарке, и о его сыне Кайтере — новом короле Лансеи. Слуги молились звёздам, чтобы не началась новая война. Советники обсуждали, что теперь могло измениться в отношениях между странами. Кайтер поддерживал политику Этарка, но такой же яркой личностью стать ещё не успел.       Что-то кольнуло в сердце. Линтес вдруг особенно остро почувствовал: детство прошло, и ничто больше не будет прежним. Братья с малых лет обожали короля соседней страны. Этарк смог изменить мир — но не смог победить старость.

2.7.472

      В накатившей тоске юноша вспомнил тот день. Тот самый день пять лет назад, когда Этарк заключил Тафирский договор — договор всей его жизни. Восемь королевств Фьюлидерии договорились: если одно из них нападёт на другое, остальные немедля объявят войну агрессору. Так закончилась последняя война и настал долгожданный мир.       — Подписывай Тафирский договор или пади смертью храбрых! — торжественно воскликнул тогда Кэм, приставив деревянный меч к горлу Линтеса.       Братья любили играть в королей. Играть и воодушевлённо представлять: уж они-то могли бы привнести в этот мир справедливости и счастья. Они не будут такими же глупцами, как все те короли прошлого, о которых Кэму с Линтесом рассказывал наставник.       — Ну нет, так договоры не заключаются, — прыснул Линтес, аккуратно убирая игрушку брата от своего горла. — Смотри и учись, — уже серьёзнее, гордо выпрямившись, сказал он. — Добро пожаловать в Тафирск, Кэм Лендетто. Я пригласил Вас в Лансею с целью предложить нашим королевствам заключить взаимовыгодный договор. Как Вы знаете, последняя война нанесла обеим нашим странам огромный ущерб — как в виде опустошения казны, так и в виде гибели наших воинов. Вследствие этого мы с Советом приняли решение предложить восьми королевствам данный договор…       Кэм, зевая, терпеливо ждал, когда Линтес закончит.       — Это всё? Как скучно, — заявил брат. — Предлагаю всё-таки сражение на мечах.       — Я ведь всё равно выиграю, — развёл руками Линтес.       Что правда, то правда: магию времени он начал изучать на три года раньше младшего брата, а потому преуспевал в ней куда больше. Впрочем, сражаться на мечах они начали учиться одновременно, а потому Кэму вдруг пришла идея:       — Давай сразимся во дворце! — радостно воскликнул он, и прежде чем Линтес успел сказать, что Кэм совсем выжил из ума, он продолжил: — Смотри, во дворцах не работает магия, так что у тебя не будет соблазна ею воспользоваться. И наверняка там есть какая-нибудь пустующая комната для слуг. Чур ты заключаешь договор, если проиграешь!       — Или объявляю войну, если побеждаю, — сурово подытожил Линтес.       Вечером братья сгорали от нетерпения, пока ждали возвращения отца. Кэм пытался отвлечься очередной книгой о Дьюритии, а Линтес нервно нарезал круги по комнате. Когда отворилась дверь, братья стремглав бросились к Агверу.       — Они даже не хотели меня слушать, — вздохнул отец. — Советников с королём куда больше интересовала смерть Этарка. Я напомнил о заключённых и высказал своё мнение. Советник магии сознания добавил, что допросил Элетту. Она и правда раньше воровала, больше пяти лет назад, пока её не приютили в Тирнее. Более того, её тогда поймали стражники, но она сумела избежать наказания. Никто не услышал, что она больше не ворует, что она стала лучшей слугой во дворце. Совет постановил завтра на закате обоих казнить. Мне жаль.       Линтес с силой сжал кулаки. И почему он только родился во дворце? Неужели ему придётся провести всю жизнь в этом чёрством равнодушии? Неужели даже советник не может спасти всего пару жизней?       — Почему ты сдался? — процедил юноша. — Почему?!       — Тебе придётся смириться, если ты хочешь стать советником, — развёл руками Агвер. — Иногда справедливость торжествует. Иногда нет. Если слишком остро реагировать, ты долго не протянешь.       Линтес убежал на второй этаж и лёг на опротивевшую перину, уткнувшись в подушку. Юноша не заметил, как в комнате оказался Кэм.       — А давай поможем им сбежать? Ну, обманем как-нибудь стражников, а дальше магией времени? — предложил брат.       — Это не игра, Кэм, — ответил Линтес, с трудом подняв лицо с подушки. — Нас вышвырнут из дворца. А может, и казнят вместо тех двоих. Это если нам вообще повезёт и те двое каким-то чудом сбегут.       Кэм ходил вокруг Линтеса, не зная, что и предложить ещё брату. Но юноша отверг идею Кэма не только из-за риска. Как же глупо, бесконечно глупо, что побороть несправедливость можно лишь обманом да хитроумными интригами.       Отец всегда учил сыновей смиряться. Смиряться и спокойно смотреть, как король или советники буднично обсуждают телесные наказания для крестьян. Приказывают казнить голодных бунтовщиков. Мечтают о том, когда уже наконец начнётся война и можно будет «проучить невесть чего о себе возомнивших лансейцев». Агвер учил: всё равно ничего не изменишь — так зачем лишний раз переживать?       Линтес не знал, что возразить, так что он пытался слушаться отца. Пытался отвлекаться на разговоры с братом, когда придворные во время обеда вновь обсуждали простолюдин. Гнал прочь мысли и гложущее чувство стыда, стараясь вместо этого думать о предстоящем уроке магии. И всё-таки что-то в юноше надломилось, когда он собственными глазами увидел мальчика со слугой. Пожалуй, это стало последней каплей. Хотя бы их братья должны обязательно спасти. Хотя бы их.       — А знаешь, — передумал вдруг Линтес. — Почему бы и нет? Мы сбежим вместе с Элеттой и тем мальчиком. Просто представь: мы больше никогда не увидим этого лицемерия!.. Но сначала я всё-таки попробую поговорить с королём. Я к утру подготовлю речь, а ты пока подумай, как можно обмануть стражников, хорошо? Если не получится убедить Экфинда, во время обеда сбежим.       Кэм неуверенно кивнул. Завтра их жизнь может перевернуться. Неужели им придётся жить без слуг? Неужели им придётся выживать подобно Элетте и мальчику? Пожалуй, стоило всё-таки основательно поработать над речью. Вечером зашёл отец и сказал что-то о том, что юноша слишком много думает о преступниках, — но Линтес даже не слушал.       Юноша не спал до глубокой ночи. Он бы шлифовал каждое слово хоть до самого утра — как-никак, ему придётся быть ещё убедительнее служанки. Лишь резко проснувшийся Кэм разубедил юношу: если Линтес заснёт во время речи, едва ли он убедит короля.       Утром, едва встав с кровати, юноша сразу отправился к королю. На подкашивающихся ногах Линтес приближался к тронному залу. Нет. Так не пойдёт. Юный аристократ обязан выглядеть уверенно, иначе ничего не получится. Набрав полную грудь воздуха, Линтес дошёл до конца коридора. Стражники распахнули массивные дубовые двери перед юношей.       — О, Линтес, здравствуй, — поприветствовал король, подняв взгляд со стопки документов. — Чего желаешь? Говори скорее, я собирался уходить.       Юноша оторопел: как оказалось, Экфинд его уже запомнил в лицо. Треклятая знать, вечно спешащая по своим делам. В спешке решающая судьбы миллионов.       — Знаете, наставник рассказывал мне о тех далёких временах, когда никаких королевств ещё не существовало. Люди сами вершили правосудие. Доходило до того, что убийцу убивали вместе со всей его семьёй. Тогда я радовался, что эти времена прошли. Радовался, что цель правосудия теперь не месть, а справедливость. Но теперь не покидает ощущение, что изменилось с тех пор немного. Скажите, чего вы добьётесь казнями за воровство еды?       — А, ты всё про тех преступников? — ответил Экфинд. — Ты не совсем правильно понял. Мальчика я приговорил за нападение с ножом, а служанку за побег от стражи. Таковы законы. Обычных воров отправляют на остров, но разбойников и беглецов в моём королевстве я не потерплю.       Линтес не мог лишиться последней надежды. Он должен убедить короля. И почему только разговаривать приходилось во дворце — без магии времени, с которой юноша мог бы не спеша обдумать ответ?.. Судорожно подбирая слова и вспоминая черновые варианты речи, юноша произнёс:       — Элетта никого не убила и не ранила, не отняла последний хлеб, не сломала ничью жизнь. Она всего-напросто пыталась выжить. Честно, я считаю, её даже на остров не за что отправлять. Что она могла тогда сделать? Умереть от голода — зато не нарушив ни одного закона? Да, можно зарабатывать на еду и честным трудом — так научите! Сейчас без денег тебя простейшему ремеслу никто не научит, не говоря уже о магии или сражениях на мечах. Помогите им сейчас — и они больше никогда не будут воровать. Это и будет борьба с преступностью — куда справедливее, чем казни.       — Конечно, ты прав, — ответил Экфинд. — Я отменю казнь в последний момент. Пусть они испытают страх смерти. Мальчика отправлю на остров, а служанку отпущу. Сойдёмся на этом?       Линтес неуверенно кивнул. Выглядело, словно король просто устал спорить. Наверное, Экфинд куда-то спешил, а судьба пары простолюдин для него не настолько важна, чтобы продолжать светские беседы с юношей. А впрочем, какая разница? Линтес лишь надеялся, что король не обманул.       Весь оставшийся день юноша бегал, исполняя поручения разных советников и чувствуя себя мальчиком на побегушках. Линтес никак не мог привыкнуть, что ему теперь приходится работать: его назначили помощником Агвера совсем недавно, сразу после того, как братья закончили обучение магии времени. Помощником Агвера, а не всего Совета — но об этой детали почему-то все забывали.       И почему юноша всё равно продолжал переживать — на этот раз о том, что чувствуют мальчик и служанка, уверенные, что их ждёт смерть? Линтес даже думал спуститься в темницу и предупредить их, но не решился так рисковать. Даже если его и пропустят стражники, о затее юноши мог разузнать король — и, кто знает, Экфинд мог передумать и опять приговорить обоих к казни.       Закатное солнце окрасило тучи в кровавый цвет, знаменуя собою начало экзекуции. Толпа зевак заполонила площадь, насколько хватало глаз. Маги отражения на время казни создали вокруг площади поле, внутрь которого не мог проникнуть ни единый огонёк, лишив братьев последней надежды спасти преступников в случае обмана.       Мальчик прикрывал глаза руками, не желая показывать слёз, а Элетта ему что-то мягко твердила — Линтес так жаждал услышать, что именно. Преступников возвели на эшафот — юноше показалось, это длилось целую вечность. Король вышел на балкон и сверху обратился к народу:       — Властью, дарованной мне звёздами, я, Экфинд Лендетто, приговариваю преступников к смертной казни. Перед вами разбойник, едва не отнявший чужую жизнь, и беглянка, избежавшая более милосердного наказания за воровство. Да послужит их смерть уроком другим. Преступники, я даю вам право последнего слова.       Линтес стиснул зубы. Неужели король забыл про обещание? Или он и правда решил отменить казнь в самый-самый последний момент? Кэм стоял рядом и шептал брату, что всё будет хорошо. Если бы Экфинд хотел лишить мальчика и служанку жизни, он бы не стал лгать юноше — в этом просто нет смысла.       — Мы не безликие преступники, у нас есть имена! — воскликнула Элетта. — Но кого такие мелочи волнуют? Давайте, казните всех нищих, ворующих еду, — и нищеты не будет! Казните сирот, казните больных, казните страждущих — и Филогурия станет самой счастливой страной в мире. Давайте! Казните! Ну же! Вперёд! — вопила девушка, схватив топор палача и прислонив его к своей шее.       Люди начали взволнованно перешёптываться, засомневавшись в справедливости приговора. Линтес восторгался Элеттой. Если Экфинд и решится казнить преступников, народ его теперь не поймёт.       Мальчику и служанке завязали глаза. Линтес выругался. Король вообще собирался отменять казнь?       Осуждённые наклонили головы. Загремели барабаны. Палач с топором наперевес ждал отмашки короля.       Повисла мертвенная, бесконечно мучительная, бесконечно долгая тишина.       Линтес уже хотел броситься на помост. Напомнить королю о его обещании. Любой ценой спасти мальчика и служанку. Но геройствовать не понадобилось.       — Звёзды благосклонны к вам, — провозгласил Экфинд. — Я прощаю преступников. Разбойник отправится на семь лет на остров, а беглянка обретёт свободу. Запомните моё добродушие, но во второй раз королевской милости не ждите.       Люди восторженно кричали. Мальчик рухнул на помост — и разревелся. Элетта сняла повязку и, не переставая истерически смеяться, кружилась, любуясь миром вокруг неё.       — А вы переживали, — сказал детям отец. Линтес так и не рассказал ему об утренней беседе с королём.       На следующий день Линтес заметил Элетту во время обеда. Она разносила блюда, и юноша подошёл к ней.       — Прости. Король согласился отменить приговор только на таких условиях.       — Так это ты его уговорил? — удивилась служанка.       — Да, — гордо ответил Линтес. — Но ты не думай, что я сделал это просто так. Я хочу, чтобы ты приготовила мне ещё один пирог!       Элетта рассмеялась — на этот раз не истерическим, а тем звонким и прекрасным смехом, что хотелось слушать вечно.       — Заходи на кухню после обеда.       Серьёзно? Кухня находилась в крыле для слуг, куда высший свет никогда не заходил, считая это ниже своего достоинства. Выглядело как испытание для Линтеса. А впрочем, юношу такие мелочи не волновали. Особенно когда речь шла о чём-то воистину важном вроде пирога.       Коридор крыла для слуг оказался узким и душным, и Линтес лишний раз порадовался, что родился в семье советника. Когда юноша зашёл на кухню, Элетта как раз вынимала пирог из печи. Пока девушка продолжала возиться с мёдом и специями, Линтес задумчиво смотрел вокруг. Юноша привык не задумываться о том, откуда берётся еда, — а ведь ради него трудилось столько человек. В огромном помещении возились десятки слуг, и от этой нервной суеты и беготни хотелось поскорее убежать.       — Слышала новости? Ну, про Этарка? — спросил Линтес, пытаясь отвлечься.       Элетта только пожала плечами. Девушка наконец закончила пирог и дала юноше огромную порцию.       — Так лицемерно. Чью-то смерть обсуждает весь мир, а кого-то разве что лошадь помянет.       — Ну да, он ведь великий король, — воодушевился Линтес. — Чего один его Тафирский договор стоит!       — Который Этарк заключил, когда понял, что другого способа красиво выйти из кровопролитной войны не будет? Сам же начал войну — и сам же прославился миротворцем. А впрочем, я не о том. Это я раньше ненавидела Этарка, сейчас мне всё равно. Мне жаль умершего короля, он вполне мог прожить больше. Ровно так же мне жаль тех, кто всеми забытый помирает в луже на улице.       И всё-таки как она стала настолько умной, будучи обычной служанкой? Линтес мог бы поспорить: Этарк ведь смог признать свои ошибки, а не продолжать войну до последнего. Юноше хотелось говорить и говорить с Элеттой. Но его ждали дела.       — Ты права. Извини, мне надо бежать. Из-за моей магии советники используют меня как посыльного, — пожаловался Линтес. — А я ведь способен на большее!..       Элетта улыбнулась, смотря вслед убегающему юноше. Линтесу стало как-то особенно тепло на душе, и даже предстоящая монотонная беготня с письмами его не раздражала.       На следующий день Линтес рано утром отправился в библиотеку. Не переставая восхищаться бесчисленными собраниями книг, юноша направился к полкам с трудами о магии молний. Каждый раз у Линтеса разбегались глаза при попытке выбрать самую интересную книгу. Юноша хотел прочитать одну из них до завтрака.       Линтес вышел со «Стратегиями использования магии молний в бою», предвкушая, как он будет хвастаться перед наставником. По пути юноша встретил моющую полы Элетту.       — Ого, — сказала девушка. — Можно почитать? Пожалуйста!       — Э-э… — опешил Линтес. — Я не могу просто отдать книгу из королевской библиотеки служанке. Но ты можешь пойти со мной, мы почитаем вместе!       Юноша впервые видел служанку, читающую такие сложные книги. Линтес не переставал ей восхищаться.       — А ты тоже маг молний?       — Не-а. Я вообще не маг.       Да кто такая эта Элетта? Юноша в жизни бы не вник ни в одну умную книжку, не будь он сам магом. Элетта в самом деле годилась скорее в аристократки.       Линтес задумчиво смотрел на аккуратно стриженные золотистые волосы девушки, идущей рядом с ним, и пытался хоть что-то о ней понять. Может, она росла в среде знати, а потом её прогнали на улицу? Это бы всё объяснило.       Девушка с юношей вышли из дворца. Трёхэтажный каменный дом, где жил Линтес, находился неподалёку — тоже на дворцовой территории. Так уж сложилось в Филогурии: непосредственно во дворце жили разве что король и королева с наследниками. У нынешнего правителя детей, правда, не было, а жена давно умерла, так что Экфинд жил в гордом одиночестве.       Отец уже отправился во дворец, а Кэм любил по утрам гулять в парке, так что дома двоим никто не мешал. Линтес боялся, что Элетта будет читать чересчур медленно, но оказалось ровно наоборот: она читала быстрее юноши. Это превратилось в весёлое соревнование, но Линтес всё равно, как ни старался, не смог перегнать Элетту.       Незаметно для себя юноша прочитал о бесчисленных возможностях фиолетовых огоньков. Оставался всего один небольшой раздел. Юноша с ужасом прочитал: «Теоретические способы использования магии молний с талисманом» — и захлопнул книгу. В глазах Элетты застыл немой вопрос. Отлично. Теперь она заинтересовалась, что ещё за талисманы.       — Ну не могу я выдать служанке сразу все тайны мироздания! — жалобно произнёс Линтес.       Девушка вздохнула — и разлеглась на кровати Кэма, уставившись в потолок. Юноша лишний раз порадовался, что навёл на днях порядок в комнате. Ещё не хватало, чтобы Элетта любовалась на разброшенные книжки, деревянные мечи с копьями и мятые куски пергамента.       — А расскажи тогда о себе, — вдруг попросила девушка.       — Ну, я сын Агвера, он советник, а я недавно стал его помощником… — начал было Линтес.       — Нет-нет, это всё не то, — перебила Элетта. — Это не ты. Скажи, о чём ты мечтаешь? Как ты видишь мир? Ты сказал, что способен на большее. На что?       Юноша замешкался. Чего девушка от него хотела?       — В детстве мы с братом мечтали изменить мир. Как Этарк. Быть может, даже стать королями! Но это всё такие глупости. Мне светит стать разве что советником. Но это тоже не то. Мой отец во главе тайной стражи следит за настроениями народа, докладывает о них королю, занимается цензурой книг, разыскивает мятежников. Он видит много несправедливости и всегда пытается решить всё миром. Но иногда... это просто не в его власти. Скажем, он пытался спасти вас двоих, но его никто и слушать не захотел. Может, я слишком свободолюбив, но я не хочу слепо следовать приказам короля.       Зачем Линтес выкладывал душу Элетте? Зачем какой-то служанке всё это знать? И всё-таки юноша чувствовал: он делал всё правильно.       — Иногда детские глупости не такие уж и глупости, — странно улыбнулась Элетта. — Я провела детство в сиротском приюте в мелком лансейском городке, и мне светило разве что пахать на чьём-то поле за корку хлеба.       Элетта с Линтесом с тех пор полюбили встречаться в парке и вместе зачитываться увесистыми томами. Юноша больше всего обожал книги о магии и истории, а девушка радовалась чему угодно. Даже самому занудному трактату по ботанике.       Однажды, под звонкое пение птиц и журчание ручья, Линтес с Элеттой читали книгу о войне вековой давности. Автор в красках описывал и политику королей, что привела к величайшему на тот момент кровопролитию, и конкретные сражения, и даже судьбы отдельных погибших. Юноша с девушкой читали об очередной бессмысленной бойне, когда Элетта вдруг сказала:       — А знаешь, я тоже мечтаю о большем. Как и ты, пока не знаю, о чём. Но остановить такие войны точно не отказалась бы!       — Ну, тут Этарк нас опередил, — развёл руками Линтес.       — Глупости. Как приняли договор, так же его и отменят. Или ты думаешь, люди веками до этого воевали просто потому, что не хватало такого договора? А вообще... Я год провела на улице, воровала и лишь чудом не умерла. И знаешь, несправедливостей хватает и без войн. Ты и сам, наверно, заметил. Короли заигрались в политику. Величайшим достижением считается кусок пергамента, а про отдельных людей никто и не помнит. Так глупо. Взаправду — мир так красив и… неправилен.