Приезжай жить со мной и быть моей любовью. Часть 2.

      Наступил апрель. Теплая погода пошла нам на пользу. Оливер определенно начал приходить в себя. Мы продолжали наши встречи с Марком, Оливер иногда решал пойти один. Я не давил на него и не давил, чтобы он рассказал мне, о чем они говорили наедине. Иногда он рассказывал мне об этом за ужином, иногда приходил домой с покрасневшими глазами и запирался в нашей спальне.       Но по большей части все шло хорошо.       Мне очень нравились занятия во втором семестре. Хотя я ощущал некоторое волнение в связи с надвигающимися экзаменами. Но, как много раз напоминал мне Оливер, я был всего лишь второкурсником и имел достаточно времени, чтобы понять, раз в неделю что я хочу сделать со своей жизнью. Профессор Кузнецов заставлял меня выступать, что фактически давало мне возможность заглянуть в жизнь концертного пианиста, даже если мой график не был таким строгим, как у профессионалов. Оливер приходил на каждое представление, и наши друзья иногда тоже приходили. Но самые громкие аплодисменты всегда были у Оливера.       Довольно скоро в центре по борьбе со СПИДом пустая кровать Джеймса в комнате Алондро была занята. Как только один пациент умирал, другой быстро занимал свободное место, что всегда оставляло некоторую пустоту во мне. Я ненавидел быстрое ухудшение здоровья пациентов к концу, но был счастлив, что мог дать другому человеку удобную кровать и теплую еду. Алондро медленно, но верно пришел в себя, и его нового соседа по комнате даже пригласили присоединиться к его ежедневным играм в покер с его веселой группой жителей.       Несмотря на напряженный график занятий в школе и на работе, нам все еще удавалось поддерживать нашу социальную жизнь. Аманда была на четвертом месяце беременности, поэтому мы с Оливером проводили много субботних утр, присматривая за Кейт. По воскресеньям мы ловили Гранта, Майкла и Хью на обед или кофе, и я старался не отставать от Мэтта и Кэссиди. Они даже приходили в несколько гей-клубов с нами в центре города, и это всегда заставляло меня думать, что, хотя Кэссиди была лесбиянкой, у меня никогда не было никакого взаимодействия с другой частью моего гей-сообщества. Я пообещал, что однажды мы позволим ей взять нас в некоторые из ее любимых баров, но она никогда не настаивала на этом, с удовольствием сопровождая нас, куда бы мы ни пошли.       На мой 20-й день рождения Оливер запланировал впечатляющее празднование моих двух десятилетий на Земле. Это было воскресенье, поэтому мы были благословенно свободны от любой ответственности. Он сделал мне персиковые блины на завтрак, которые готовил в прошлом году и мы решили, что это будет традиция. Он долго ласкал меня в душе после, облизывая языком мое самое интимное отверстие до тех пор, пока я не задрожал и не смог стоять самостоятельно.       Потом мы пошли в MoMA, где я в основном высмеивал более современное искусство. Я мог оценить классику: Ван Гога, Пикассо. Но все слишком современное не устраивало меня. Это был, вероятно, единственный музей в Нью-Йорке, который я не любил, но я отлично провел время, хихикая с Оливером, когда мы наблюдали, как посетители музея пытаются оценить современное искусство пялясь на экспонаты с умным видом.       После позднего обеда в маленьком греческом ресторанчике мы отправились в Центральный парк и прочитали друг другу вслух стихи из книги, которую мама прислала мне по почте. Около 17:00, мы вернулись в квартиру, потому что Оливер настаивал, что у него был еще один подарок для меня.       - Оливер, - вздохнул я, когда он втолкнул меня в спальню, его руки закрыли мои глаза. - Что ты сделал с нашей комнатой на этот раз?       - Ничего! Обещаю. У меня есть кое-что, что тебе действительно понадобится. Окей.- Он поставил меня так, как хотел, а потом открыл глаза. На кровати стояла большая белая коробка с логотипом "Блумингдейла", и я посмотрел на Оливера через плечо. Он усмехнулся и подтолкнул меня вперед.       - Ну же, открой ее!       Я сделал, как мне сказали, и снял крышку с коробки, быстро отодвинув папиросную бумагу. - О, Оливер!- Ахнул я, пробегая пальцами по гладкой черной ткани. В коробке лежал черный смокинг с поясом и бабочкой. Лацкан был из блестящего шелка, и мой живот сжался от того, как это было потрясающе.  Этого слишком много. Слишком много.       - Тебе нужен новый для твоих выступлений. Старый уже немного маловат. И если этот не подойдет, мы сможем обменять его.       Оливер был прав. Мой старый смокинг был более чем маловат. Я купил его в Италии, когда мне было 15. С тех пор у меня случился скачок роста, но я не успел обзавестись новым. – Большое спасибо! Это намного больше, чем я когда-либо мог попросить.       - Почему бы тебе не надеть это?- Сказал Оливер, подойдя ко мне сзади и обхватив руками мои бедра.       Я рассмеялся и повернулся в его объятиях, чтобы поцеловать его. - Почему?       - Потому что сначала я приглашаю тебя на ужин, а потом в оперу.       Я вспомнил об афишах, которые видел в Линкольн-центре возле школы. - Турандот ? Мы видим Турандот ?       - Так и есть.       Я взвизгнул и обвил руками шею Оливера, целуя его лицо. Мы не ходили вместе в оперу с тех пор , как я поступил в Джульярд. - Боже, я люблю тебя, - прошептал я. Оливер обнял меня за талию и прижал к себе. - Спасибо, спасибо, спасибо.       - Всегда пожалуйста. Теперь пошли, у нас забронирован номер в Grand Tier, и мы не можем опоздать.       В конце апреля Джеффри обратился к нам с предложением. Мы все были в центре, болтались в зоне отдыха наверху. Несколько жильцов играли в настольные игры, а некоторые дремали на слегка потрепанных зеленых подушках.       - Ты выглядишь лучше, - сказал Джеффри во время затишья в нашем разговоре. Я взял Оливера за руку и сжал ее.       - Не знаю, что бы я делал без Элио, и тебя, и Марка, и всех наших друзей- сказал он, придвигаясь немного ближе ко мне на диване, который мы делили. Я улыбнулся и поцеловал его в щеку. - Мы всегда будем рядом, Оливер. Несмотря ни на что.       Джеффри наблюдал за нами с теплой улыбкой, а затем наклонился вперед, положив локоть на колени. - Я тут немного подумал. Парад гордости состоится 28 июня этого года, и я хотел бы, чтобы вы оба маршировали с нами. Я думаю, что мы пытаемся заставить группу из центра маршировать со знаменем, но если это не сработает, я все равно хочу, чтобы мы пошли.       Я посмотрел на Оливера, подняв брови. Я не возражал. На самом деле, даже более чем. Я хотел объединиться со своими братьями и сестрами и пройтись по Пятой авеню до Кристофер-стрит, чтобы закончить день в знаковой Stonewall Inn. Но Оливер всегда был тем, кто был более сдержанным в отношении разоблачения наших отношений. Поэтому я ждал его ответа.       - Ты уже ходил раньше?       - Я прошел первый раз в прошлом году, только я и мой друг Эммануэль, который переехал со мной в Нью-Йорк из Сан-Франциско. Мы не собирались быть связанными с какой-либо конкретной группой, но мы знали, что хотим быть в первых рядах парада, чтобы потом мы могли развлечься на различных праздниках. Мы фактически провели наш день с геями «против оружия» и церковью Святого Луки, именно так я встретил Марка.       В тот момент, когда вы сворачиваете на парадный маршрут и смотрите вниз с небольшого склона Пятой Авеню, где море людей марширует перед вами и где по обе стороны от вас люди толпятся против баррикад, празднуя ваше существование, присоединяясь к вашему протесту, что ваша странная семья все еще подвергается нападению, руки и голоса подняты с вами, для вас, с вами... ваше сердце бьется немного быстрее. Спина выпрямляется. Ваши глаза расширяются, губы раздвигаются в улыбке. И вы маршируете вниз мимо ликующих толп, поющих песни, кричащих трансвеститов на сценах в разных местах вдоль маршрута, падаете на землю в моменты протеста за контроль над оружием. Танцы, выпивка, смех, слезы. Это лучший день в вашей жизни. И вы точно не помните ничего из того, что было сказано, кроме рева толпы, наполняющего вас и делающего вас с ней одним целым.       И когда вы достигаете конца маршрута парада возле пирса Кристофер-стрит, ваши ноги болят, несмотря на то, что вы прошли менее двух миль. Но это не боги наказывают вас, это ваши странные предки напоминают вам, как вам повезло, что вы живы. Вы идете к пиццерии, чтобы захватить кусок пиццы и бутылку дешевого вина, и вы идете на вечеринку с друзьями. От вас пахнет потом, цементом, любовью, радостью и бесконечностью, и вы пьете слишком много вина, вы , возможно , отключаетесь. Вы просыпаетесь на следующее утро, каким-то образом добравшись домой.       Но нет никакого сожаления, потому что у вас всегда будет тот момент, когда вы повернули на Пятую авеню и почувствовали прилив энергии. Вселенная, или Бог, или ваша община поддерживали вас, и вы чувствовали себя видимым, реальным, безопасным, хорошим и плохим, и любили всех сразу. Не было никаких сомнений в том, что вы были именно той версией себя, которой вы должны были быть. Это самое близкое ощущение присутствия Бога. Бога, Который любит вас не только в этот день и в этот час, но и всю вашу жизнь.       - Черт, - выдохнул я, вытирая глаза краем рубашки. - Черт, извини. Я не хотел плакать.       Оливер отпустил мою руку, но обнял меня за плечи и притянул к себе. - Для нас будет честью пройти с вами.       Я посмотрел на Оливера широко раскрытыми глазами. - Неужели?       - Только если захочешь.       - Я хочу. Пожалуйста.       Джеффри рассмеялся и потянулся, чтобы взъерошить мои кудри. - Я дам тебе знать, что ты можешь сделать, чтобы помочь нам, куколка. Теперь, - он взглянул на часы и встал, - думаю, нам пора сделать еще один обход с тележкой.       Позже той ночью в постели, я перевернулся на бок, лицом к Оливеру. - Ты это серьезно?- Спросил я, пытаясь разглядеть в темноте его профиль.       - Что?       - Мы действительно маршируем на параде?       - Конечно, детка.       Я напевал, укладываясь на грудь Оливера. Его руки автоматически обвились вокруг меня. – Это 1986 год, - сказал я несколько минут спустя, не уверенный что Оливер еще не спит.       - Ммм… Да, и что?       - Через пару месяцев я буду знаком с тобой три года.       - Три года – повторил Оливер. Он уткнулся носом в мои локоны и глубоко вдохнул. – Как быстро они пролетели.       - Так и есть.       Я водил пальцами по его груди, рисуя абстрактные узоры, Оливер делал то же самое на моей спине.       - Я много думал о будущем.       -Да. – Я приподнял подбородок на его груди, чтобы лучше видеть его в темноте. – Думал о том, что я хочу делать. Как хочу быть с тобой.       - Скажи мне, - попросил Оливер, голос его был просто тихим шепотом.       - Я думаю, что хочу быть концертным пианистом. И я хочу быть с тобой. Навсегда.       Оливер рассмеялся и потянул меня за локон.       - Я тоже хочу этого, детка.       Я напевал и снова опустил голову на его грудь.       - Хотелось бы, чтобы мы поженились,- эти слова, сама мысль заставили меня сжаться в животе, и я прижался чуть ближе. Я был молод - мы оба были - но в одном я был уверен, что хочу быть с Оливером до конца своей жизни.       - Может быть, мы сможем поехать в Италию через несколько лет, - медленно сказал Оливер, - после того, как ты выпустишься. И мы можем провести небольшую церемонию с семьей и друзьями. Ничего официального или законного, но…       Я поднялся и поцеловал Оливера, что заставило его смеяться у меня на губах. Он откинул мои волосы назад и замедлил поцелуй.       - Я люблю тебя, - прошептал я.       - Боже, я люблю тебя, Оливер.- Мне нужен был весь он. Отчаянно нужен. Его имя, его член, каждый его дюйм. Оливер отстранился и протянул руку к маслу, когда я перекинул ногу на его бедра и уселся на его колени.       - Как это?- Спросил Оливер, покрывая свои пальцы маслом и затем подталкивая их под меня.       - Как это. Пожалуйста.- Я был уже наполовину тверд, пока не откинул бедра назад, облегченно вздохнув, когда Оливер толкнул один палец внутрь. Я посмотрел на него сверху вниз, но обнаружил, что могу видеть только очертания его лица. Я фыркнул и потянулся, чтобы включить лампу у кровати. Мы оба прищурились друг от друга, приспосабливаясь к свету, прежде чем оба разразились смешком. Мой смех быстро стих, как только Оливер снова начал двигать пальцем, и у меня перехватило дыхание.       - Тебе нравится жить здесь? - спросил Оливер. Я посмотрел вниз и увидел, что он смотрит на меня со страхом.       - Ты знаешь, я люблю Нью-Йорк. Трахни меня, Элио. - Мой голос дрогнул, и дрожь покатилась по моему позвоночнику. - Элио, Элио.       - Нет, я имею в виду именно в этой квартире.- Он добавил еще один палец, и я зашипел, но откинула бедра назад.       - Я ведь не предоставил тебе выбора в этом вопросе. Это было то место, где я жил, когда ты переехал сюда и… - Онпожалплечами.       - Оливер, - вздохнул я, теперь практически катаясь на пальцах. - Я люблю эту квартиру. Это идеальное сочетание нас обоих. И это в лучшем районе. - Я нахмурил брови, откинулся на его пальцы и провел рукой по груди, чтобы пощипать сосок.       - Почему? - Он чуть-чуть толкнул пальцы, прижимаясь к моей простате. Я улыбнулся его озорному взгляду.       - Я люблю видеть тебя здесь. Приходить и видеть тебя на диване. Или просыпаться, чтобы ты спал в моей постели рядом со мной. Твое полотенце рядом с моим, две зубные щетки на раковине. Ящик, который ты заполнил как свой собственный на моем столе.       Его пальцы безжалостно касались моей простаты, и с моего члена капала смазка, прямо на живот Оливера.       - Я жил в этой квартире так долго, начиная со старшего курса колледжа. Всего семь лет и два с тобой. И каждый день этих двух последних лет, я щипаю себя, видя тебя здесь, чтобы убедиться, что я не сплю. Что ты не сон, Элио.       - Могу я взять твое имя? - спросил я, как только сел на колени Оливера, его член был толстым, горячим и твердым внутри меня. - Когда мы поженимся?       - У тебя уже есть мое имя, если ты понимаешь, о чем я. Я не могу просить тебя отказаться от своего. Ты Элио Перлман.       - Элио Штерн, - сказал я, и на моем языке это имя чуждо. - Оливер Перлман. Перлман-Штерн, Штерн-Перлман?       - Элио, - увещевал Оливер, двигая бедрами. Я закричал, немедленно вернулся к настоящему моменту.       - Извини, - засмеялся я, наклоняясь за быстрым поцелуем. - Отвлекся.       - Не знаю, стоит ли мне обижаться, потому что ты отвлекаешься, когда мой член в твоей заднице. - Он снова поцеловал меня. - Или польщен, потому что мой член в твоей заднице заставил тебя подумать о женитьбе на мне.       - Перестань быть надменным.Кажется, я просил тебя трахнуть меня, - быстро сказал я, перекатывая бедра, чтобы попытаться заставить Оливера двигаться.       - Ага-ага. Я получил тебя. - Оливер обхватил меня руками за бедра и поставил ноги на кровать. Мы двигались в унисон, я немого успокоился, оперевшись локтями по обе стороны его головы.       - Я хочу всего с тобой, Оливер. Хочу состариться с тобой.Мы можем. Мы можем это сделать. Мы можем сделать все. Обещай мне? Обещай, что мы сделаем все.- Мой голос был высоким, и отчаяние было очевидным.       - Клянусь, детка, - сказал Оливер на моих губах. Я поцеловал его, глубоко и томно, и снова двинулся на встречу его бедрам. Мы оба продержались добрых пять минут, прежде чем оба оказались на грани, дрожа и хныкая.       - Как, - спросил я, затаив дыхание, - как ты это делаешь со мной?-Я был так возбужден, что мне было больно. Мой член терся о живот Оливера. Мои яйца напряглись, у меня перехватило дыхание в груди, все волосы на моем теле встали дыбом. Мой член дернулся и я умопомрачительно кончил, попав Оливеру налицо.       - Черт, Элио. - Оливер сжал мою задницу, когда мой анус сжался вокруг него, и вошел так глубоко, насколько это возможно, тоже кончая и наполняя меня до краев.       - Не выходи, - сказал я, как только Оливер собрался это сделать. Я говорил это каждый раз, и никогда не перестану. .       Почему тебе это так нравится? - спросил он. - Держать меня внутри себя после?       - Хотелось бы, чтобы ты пропитался внутрь меня, - пробормотал я, уже сонный.- Оливер рассмеялся над моим ответом, и я укусил его за шею. Он зашипел сквозь зубы.       - Не смейся надо мной.       - Тогда стоит приобрести один девайс. И с его помощью я смогу оставаться в тебе, даже когда меня в тебе нет.       - Что за девайс?       - Анальная пробка. – ответил Оливер, с легким смешком. Мой член дернулся на животе Оливера, и он снова засмеялся.       - Мы должны спать, - прошептал он мне на ухо. – Завтра с утра мы встречаемся с Амандой и Кейт.