Чудные на всю голову

      Профессор Сервус всё же оставил студентов ненадолго после занятия. Позже у них начинался заслуженный отдых, поэтому торопиться было некуда.       Профессор, будучи главным среди преподавателей (по его словам), был призван объяснить все непонятные аспекты учёбы. Сперва он отвечал на самые разные вопросы, исключая, по его мнению, не требующие разъяснения, отсылая за ответами на них к руководствам. Потом он объявил об одной очень неожиданной детали.       Поскольку Ива и все другие студенты выбрали путь учёных, им требовались знания, как проводят исследования в Черепаховой Академии. Изучить необходимые средства и инструменты, наладить контакты с другими, старшими магами и прочее. И как сделать это проще, если не на конкретном примере?       Поэтому в качестве итоговой проверки каждый студент-учёный обязан был провести собственное исследование на избранную тему и в конце учебного года представить его результаты Совету Кровавой Клятвы. Таким образом Совет оценивал полезность каждого нового учёного и мог дать рекомендации братьям и сёстрам по ремеслу.       Дополнительно студенты предоставляли итоговые работы по тем пройденным предметам, которые в дальнейшем планировали изучать глубже. Эти работы (в основном в виде эссе или статей) мог в будущем посмотреть каждый желающий, если захочет со студентом сотрудничать. Так Совет обеспечивал студентам наиболее простой путь вхождения в общество замкнутых магов-учёных.       В этот год, как и во все предыдущие, студенты должны были выбрать себе тему для итогового исследования и сдать её через три дня. Профессор Сервус оговорился, что темы могут быть любыми — насколько хватит воображения. «Магическое увеличение скорости улитки в пространстве», «Особенности магии грифонов, или почему они такие гордые», «Как очаровать девушку: особенности соблазнительного гипноза» — тема любой степени абсурдности имела право на существование. Конечно же, с одним-единственным условием: она должна так или иначе касаться магии. Как иначе в Черепаховой Академии, жизнь которой завязана на магии?       У Ивы не было идей. Ни малейшей. На Родине ей мало приходилось мыслить творчески, разве что наедине с собой. А чтобы ей давали выбор… Тем более, такой широкий. Она терялась в догадках.       Можно изучить эту тему подробнее в библиотеке. Теперь-то ей никто не должен помешать. И можно встретиться… Джант там наверняка будет. Он же сам написал записку. Значит, точно будет. Да ведь?       Что-то Иву и радовало, и пугало в этой встрече. Внутри что-то сжималось, как будто внутренний голос говорил, наседал: «Ты должна принять решение! Чего ты от него ждёшь? Хочешь? Как со Светозаром, бегать, не получится. Джанту не всё равно». Ведь это просто встреча! Разве Джант что-то от неё ждал? Они всего лишь мило погуляли. Разве она должна расписывать свою судьбу на годы вперёд из-за этого? Из-за одного приятного мига, из-за пары приятных слов?       Но голос — упорный внутренний голос — продолжал уверять её: если не рассчитаешь каждый свой шаг — пропадёшь.       А вот и дверь в библиотеку. На первый этаж — ещё выше и красочнее, чем та, через которую Ива зашла впервые. Распахнутые, двери зазывали внутрь. Мягкий полушёпот изнутри так и уговаривал присоединиться.       И Ива зашла. Почему-то ноги не держали её. А вдруг она уже пропустила Джанта? Она разве помнила, как он выглядел? У него были горящие волосы. А что ещё?       Ива огляделась, пытаясь сообразить, что ей делать. По левую руку возвысилась арка, полки за которой уходили в темноту. Странные железные полки были обозначены печатями. А перед полками раскинулась стойка. С колокольчиком. И стоящей за стойкой птицелюдкой.       Стойка! Эта птицелюдка наверняка видела Джанта, если он сюда приходил. Он записывался. Ива точно не знала, как это работало в библиотеках, но в книгохранилищах учащиеся записывались.       Неровными, мелкими шажками подходя к стойке, Ива опустила взгляд. Как сказать? Птицелюдка уставилась на неё маленькими, тёмными глазками.       О птицелюдях Ива многое слышала, но никогда их не видела. Она знала, что однажды они пытались захватить Берское Царство. Полуостров на западе назывался Крылом Сирина как раз в связи с этим событием. Но эта птицелюдка была явно не сирин. Скорее алконост, ведь только на лице у неё не было перьев. Красочное оперение украшало её не хуже дорогого сарафана. Но вот лицо не отличалось красотой и изящностью: черты его были рублеными и вытянутыми, один взгляд владелицы казался пронзающим насквозь, по-хищнически угрожающим.       — Я… Джант… здесь был? — только и выдавила из себя Ива, ломаясь под этим взглядом.       — Что? — грозно сощурилась она. — Я тебя не расслышала, повтори.       — Джант… Я ищу…       Ива прижала уши к голове, стыдливо хватаясь за одежду. Она больше не могла смотреть в глаза птице: опустив взгляд, она уже не знала, что ей и говорить.       — А, Джанта! Джант, иди сюда! — громко гаркнула библиотекарь, горделиво вскидывая подбородок. — Этот хулиган что, свидания в моей библиотеке устраивать решил? Такой же нерадивый дамский угодник, как и его воспитатель!       — Я не знаю… Он сказал, что я могу встретить его здесь, — беззащитно ответила Ива.       — Будь осторожнее с этой горячей головой. Он уже однажды чуть не превратил библиотеку в пепелище. Сожжёт твоё сердце и глазом не моргнёт! Джант, где ты там?!       — Как вам не стыдно так бесстыдно лгать бедной Ив прямо в глаза?! — раздался вдруг знакомый голос из темноты. — Не ожидал от вас такого, Хеки́ма!       Из-за арки показался огонёк волос, похожий на свечу.       — Истина, мальчик! Это — чистейшей воды истина! — вскинула крыло птицелюдка.       Джант вышел. Улыбался. Неловко споткнулся о край ковра, но быстро оправился и улыбнулся вновь.       Ива смущённо опустила взор: в ней что-то ёкнуло, щёки налились жаром.       — Чего сразу не пришёл? Боишься правду о себе услышать? — сощурилась Хекима.       — Нет… Можно без этих нотаций хоть сейчас, пожалуйста?       Его сердце колотилось. Ухало, как сова.       — Ладно-ладно. Он у нас немного странный, даже по меркам Академии, — обратилась уже к Иве Хекима. — Будь осторожнее, как я сказала… Ты чего?       Ива кивнула. Она не знала, что сказать. Улыбка Джанта стояла перед глазами, даже когда она на него не смотрела.       — Хей… Пойдём, — сказал вдруг голос Джанта совсем рядом, над ухом.       Звонкий. Так ли он звучал в прошлый раз?       Ива кивнула и пошла за ним, уставившись в его ноги. Большие. Как две её ступни. Может, даже больше.       — Наверное, тебя стоит отвести туда, где тебе будет привычнее, — сказал вдруг он.       Ива слегка приподняла взор. Спина. Широкая, за ней можно было целиком спрятаться. Его шея была бледной. Короткие волоски на ней казались мягкими.       — Куда? — пролепетала Ива.       — Довольно далеко — пятый этаж, но это того стоит, я тебе обещаю.       Дойдя до лестницы, Джант обернулся. Ива увидела его лицо — красное. Бросалось в глаза, ведь его волосы горели голубым.       — Помочь? — он протянул руку.       Ива отошла от вчерашнего, сон восстановил её силы сполна. Но она всё равно протянула руку. Не знала почему.       — Угу.       Она шла, взявшись за его руку, по ступенькам. Мокрая широкая ладонь с длинными пальцами. Ива могла спрятать в неё весь кулак.       Шаг за шагом, они медленно взобрались на пятый этаж. У Ивы и впрямь начала кружиться голова от множества поворотов. Может, эта круговая лестница и не была такой удобной, как ей казалось.       Оказавшись наверху, они расцепили руки. Без тёплой ладони Джанта пот начал холодеть.       — В общем-то, вот, мы дошли, — провёл рукой по округе Джант. — Это отдел берской литературы. Здесь все книги на твоём родном языке.       О… Так приятно. Что он о ней подумал. Ива улыбнулась.       — Спасибо, — кивнула Ива, смущённо отворачиваясь.       — Д-да ничего, — заикнулся он. — Как твой первый день? Ты не заблудилась?       Джант прошёл вперёд. Пропетляв между полками, он нашёл скамьи, где можно было присесть. Никого рядом не оказалось. С одной стороны, Иву это порадовало: им никто не помешает. С другой, взволновало: оставаться наедине, не рано ли?       Джант присел на одной стороне. Ива — напротив него. Только тогда Ива заметила, что на боку он нёс большую чёрную сумку, но не свободную, а угловатую, дутую.       — Могу принести тебе что-нибудь, — предложил Джант.       — Здесь можно есть? — невпопад спросила Ива.       — Это же библиотека, здесь не стоит пищу проносить. Но могу книгу, — растерянно улыбнулся Джант. — У меня есть пропуск в тайные хранилища… Если интересует.       Ива помотала головой. Она не знала, о чём говорить. Но приятно было просто находиться рядом. Чувствовать, как его тепло разливается по воздуху.       — Так… Приживаешься?       Да, точно, она же не ответила на его вопросы. Она не уставала краснеть от смущения и стыда.       — Я… Хорошо… Познакомилась кое с кем.       — С кем же? Завела друзей? — спросил он, улыбаясь уже увереннее.       Светозар бы съязвил. Обычно он спрашивал: «Зверов уже очередь выстроилась, да?» Хоть и знал всегда, что она тут же отбивала у каждого охоту влюбиться в неё. Она была верной до самых глубоких, подсознательных помыслов.       — Угу, — кивнула Ива. — Их зовут Механичка и Пьер.       — Механичка — я так понимаю, гномка? А Пьер… человек?       — Не-а. Механичка гнольфка, а Пьер — орк, — усмехнулась Ива.       Взглянув на Джанта, она увидела, как тот глухо засмеялся. Ей всё ещё тяжело было на него смотреть, но в беседе это оказалось не так сложно.       — Ну, его право называть себя, как он хочет, — ответил Джант. — Разобралась с браслетом? Очень сложный механизм. Гномьи машины вообще нечто запутанное, а самим гномам кажется, будто разобраться в них элементарно.       — Но ремешок берский, — подметила Ива, смотря на свой браслет. — Такие браслеты придуманы были берами. А внутри печати, наверное, гномьи, я не знаю.       — О, я не знал! Сколько лет тут живу, а даже не догадывался. Как, оказывается, я мало понимаю в магии!       Он в любопытстве склонил голову. Ива положила ладони на ноги и навострила уши.       — Ну, точно побольше, чем я, — усмехнулась она. — Сейчас только первый день, а мне на голову столько новых знаний свалилось… Я даже запомнить их не могу.       — Спрашивай меня, если что. Кое-что я всё-таки знаю, — он подмигнул. — У самого Неизвестного учился, как-никак.       — А ты тоже делал… это… исследование, — решила спросить Ива.       Ведь он здесь так долго. Он хотя бы должен был видеть, как исследования проводятся! Может, он ей поможет хотя бы мысленно представить себе, как это должно было выглядеть.       — Ну… Я обычно был объектом исследований, — неловко улыбнулся Джант.       — Как так? — удивлённо округлила глаза Ива. — Не больно было?..       — Только иногда, — пробурчал он. — Неприятно, конечно… Но если бы меня не хотели исследовать, я бы сюда вообще не попал. Я должен быть благодарен хотя бы за такой расклад.       У Ивы защемило сердце. Его использовали, а он считал это благодатью?       — Это ужасно, Джант… Так нельзя!       — Что? Исследования проводить? Можно, у всех есть право…       — Но это страшно! И больно! — воскликнула Ива. — Ты не обязан в этом участвовать. Ведь в Академии все свободны. Как никто и нигде, ты сам сказал!..       — Я же не по закону обязан. Это дело чести, — строго ответил он. — Я должен Неизвестному за то, что он принял меня. Пускай так, но я искупаю свой долг.       Ива сникла. Но ведь она правда не могла говорить ему, как жить. Может, Джант был счастлив так, а не иначе. Или считал это правильным.       — Если ты считаешь это справедливым… — начала было Ива, но Джант её вдруг прервал:       — Давай закроем эту тему, ладно? — вдруг бросил он. — Мне не хочется говорить об этом.       Сердце Ивы налилось стыдом. Они ведь едва знакомы… В какие закрома его души она лезла?       — Лучше скажи, это те самые студенческие обучающие исследования? — улыбнулся Джант. Словно и не было их предыдущего разговора.       — Да, думаю, это они, — кивнула Ива. — Нам сказали выбрать тему, но я совсем не знаю, в какую сторону смотреть.       — Хм… Ну, а что тебе самой интересно? Академия поощряет развитие талантов каждого, — напомнил Джант.       Ива задумчиво посмотрела в пол. Что ей было интересно? Много чего. И магия, и религия, и история магии…       — Чем ты занимаешься в свободное время?       — А? — отвлеклась от мыслей Ива. Припомнив, она отвернулась и пробормотала: — Ну, не буду же я связывать свою судьбу с этими безделицами…       — Что за странная логика? Это никакие не безделицы, — возмутился Джант. — Это — твои увлечения. Тебе это интересно. Каким местом это безделицы?!       Удивлённая, Ива взглянула на лицо Джанта. Сжал губы и сдвинул брови.       — Мне говорили, что это глупости, — призналась Ива. То, что говорил это Светозар, она не стала уточнять.       — Значит, этот зверолюд — идиот, — резко отозвался Джант. — Видимо, он сам вообще ничем не интересен, поэтому попытался убить интерес в тебе. Надеюсь, ты не бросила своё любимое дело просто потому, что он тебе так сказал?       — Нет, — помотала головой Ива.       Если бы бросила, наверное, у неё не было бы отдушины, при помощи которой она справлялась с прихотями судьбы. А особенно — выходками Светозара.       — И чем же ты занимаешься в свободное время? — наклонился к ней Джант, подпирая руками подбородок.       — Ну… Я стесняюсь говорить, — призналась Ива, улыбаясь ему.       — Почему? — похлопал глазами он. — Не волнуйся, я не осужу…       — Я понимаю… Но я так долго считала это глупостями, что привыкла к этой мысли.       Ива и не думала, что станет рассказывать кому-то о своих позорных увлечениях. Она о них редко вспоминала, но теперь, когда мысль о них всплыла, заняться ими захотелось ещё сильнее.       — Хм… Давай я тебе о своём увлечении расскажу? Тогда тебе будет легче рассказать о своём, — предложил Джант.       Ива кивнула. Она не была уверена, что это поможет, но вдруг?       Похоже, Джант ждал этого момента. Он охотно перекинул на колени угловатую сумку и раскрыл её. Достал он оттуда нечто отдалённо знакомое. Предмет напоминал балалайку, но немного иной формы.       — Это гитара, — пояснил Джант. Точно! Ива вспомнила: она слышала о гитарах во время путешествий по Эллиадии. — Моё увлечение — музыка. Неизвестный не очень поощряет его, говорит, что я растрачиваю свои таланты попусту… Но мне нравится играть. И поскольку теперь я могу выбирать дополнительные предметы, я наконец-то запишусь к учителю официально и смогу заниматься музыкой всерьёз! До этого я учился по книжкам, но как научиться, если сам ни разу не слышал, как тебе играют по нотам? Я слушал музыкантов в академгородке, пытался им подражать, но выходило плохо. Теперь должно получиться, я уверен.       Говорил он так воодушевлённо, что Ива и сама захотела заняться музыкой.       — Я знаю музыку, но не очень глубоко, — припомнила вдруг Ива. — В Белокаменной Твердыне у нас были общие песнопения.       — О! Офениксенно! — весь засветился Джант. Волосы на его голове вспыхнули. — Научишь и меня чему-нибудь?       — Играть я не умею, — кивнула на гитару Ива. — Но если хочешь петь, то, может, я и смогу дать какой-то совет.       — Спасибо! Мне он очень пригодится!       Улыбаясь, Джант обнял гитару и взглянул на Иву. Его сердце снова заухало. Смущённая, Ива отвернулась.       «Посмотри на себя. Опять бросаешься обещаниями, тебе не стыдно? Ты же подведёшь его», — заговорил вновь внутренний голос. Ива опустила уши, будто это должно было спасти её, но как не слушать голос, шедший из головы?       — А ты чем занимаешься? Пением? — спросил Джант, наклоняясь к ней.       У Ивы ёкнуло сердце, стоило ей заметить его взор. Он улыбался, по-детски, наивно, с надеждой. С милыми ямочками.       — Нет… Я сочиняю песни, — пробурчала она.       — О, песни? Как певица?       — Не совсем. У вас это называлось бы баллада, — припомнила Ива. — А я бы называлась бардом. Но в Берском Царстве меня бы называли певица, а по качеству моих стихов — скоморохом.       — Какое сложное слово, — неловко улыбнулся Джант.       — Это что-то вроде шута, — подбирала похожие эллиадские слова она. — Я нигде не училась, и мои баллады не получаются такими же красивыми, как у настоящих певцов. Поэтому свои песни я никому не показываю.       — Конечно, вопрос наглый, но… Мне покажешь? Или это личное?       Такие просящие глаза. Ива усмехнулась и пошутила:       — Только после свадьбы!       — Так выходи за меня!       Ива застыла. Что? Выйти за него? Как… Почему? Когда он успел?..       Не успела она и раздумать над ответом, как Джант резко выпалил:       — Да ты чего? Это же шутка была!       Ива посмотрела ему в глаза. Нет…       «Вот видишь, что ты наделала? Дала надежду и погубила».       — В каждой шутке доля правды, — серьёзно ответила она.       Страх сковал её. Что ей делать с этим? Как с этим жить?       — Ты ошибаешься, это не…       — Джант. Я вижу, что я тебе понравилась. Почему?       Он не увильнёт от вопроса. Ива не могла ему позволить. Не могла позволить себе оставить это просто так.       Джант сник. Отвернулся и сощурился. В его голове, наверное, проносилась тысяча мыслей. Наконец, обернувшись, он уверенно и твёрдо сказал:       — Потому что ты прекрасна, Ив.       Он искренен.       В душе упал крупный пыльный камень.       — Прекрасна? Чем?! — возмутилась Ива. От страха закружилась голова. — Нельзя так просто разбрасываться словами! Мы едва знакомы, Джант! Откуда ты это взял? Ты даже меня не знаешь. Во мне нет и никогда не было ничего особенного…       — Ты права, что я тебя пока не знаю. Но остальное — просто бред. Я чувствую, что ты прекрасна. И ничего не могу с этим поделать. Я об этом всю ночь думал… Считай, любовь с первого взгляда… Почти.       Он так нежно улыбнулся, что Иве захотелось расплакаться от этой искренности.       — Это глупости, Джант. Эти чувства завтра же пройдут, и ты найдёшь кого-то нового, кого-то получше меня. — Слова летели вперёд мыслей. — Поверь, это очень легко. Просто дай этому время погаснуть.       Она вспоминала, как отвечала точно то же и другим. И если тогда её вынуждала мысль о Светозаре, то что теперь?       — А что, если я не хочу, чтобы это чувство гасло? Ив, у меня никогда такого не было. За всю жизнь, — сказал вдруг Джант, пристально смотря ей в глаза. — Ты первая. Я смотрю на тебя, как ты говоришь о том, что любишь, как веселишься, как сверкают твои глаза… Во мне что-то горит. И я знаю, что это по-другому… по-настоящему. И если ты позволишь мне хотя бы стать твоим другом, я буду счастлив.       Лицо Джанта омрачила грустная улыбка. Ива вдохнула. Ему так больно… О, Матушка…       Нет! Ива не могла ответить. Просто не могла!       Молчание. Ива не знала, что сказать. Она не испытывала к Джанту отвращения. Она желала знать его, но не могла броситься к нему в объятия. Невидимая — точно чудесная — стена останавливала её, не давала сделать и шаг вперёд.       Тишину нарушил Джант, посмотрев Иве в глаза.       — Прости. Я сказал глупость. Я, наверное, выгляжу жутко. Если ты хочешь, чтобы я тебя больше не доставал…       — Нет… Я не хочу, чтобы ты уходил, — выдавила Ива, пытаясь понять, как вложить мысли в слова. — Но ты дал мне повод для размышлений.       — Прости, я…       — В этом нет ничего плохого. У всех бывает. Просто я не знаю, что мне с этим делать. Я не могу ответить тебе тем же.       Ива говорила, как есть. Джант заслуживал правду.       — Я знаю, — сказал вдруг он. — Я ничего и не ждал.       Ива сглотнула. В её горле пересохло.       — Тогда я… Я должна подумать. Мне нужно время подумать, — ответила она, вставая со скамьи. — Я дам тебе знать, как что-нибудь решу, хорошо?       — Да… Да, давай, — растерянно ответил Джант. — Буду ждать ответа.       И Ива постаралась уйти быстро, как могла. Выбежала из библиотеки и поторопилась в комнату.       Бежала Ива не от мыслей. Это страх гнал её вперёд.