Чудные на всю голову

      — Вперёд, Джант, давай! Шевели булками, раз-раз!       Джант цокнул. Если он ещё раз…       — Мы качали, мы качали, наши пальчики устали!       — Тренер Победоносец, вы не помогаете!       — Я знаю. Но от ненависти бежится лучше, правда?       Эта противная ухмылочка на его лице! Джанту хотелось её в та-аайский песок втоптать. Но, благо, вопреки зачислению в модератории, он не был тем, кто сразу ввязывается в драку. Только в крайнем случае, когда абсолютно ничего не срабатывало.       С тренером Победоносцем «крайний случай» был практически всегда. Но, увы, Джант не был настолько умел, чтобы победить бывшего всемирного чемпиона по кулачным боям. Поэтому, однажды решив испытать тренера на прочность, он этого больше не повторял. Шестилетнему Джанту, вознамерившемуся «проучить Кабана-коротышку», ещё никогда так не доставалось…       Уже неделю тренер Победоносец заставлял их наворачивать круги вокруг панциря Адалинды. Уже неделю Ив медлит с ответом. Или думает. Джант старался об этом не вспоминать: ожидание сводило его с ума.       Вместо этого он выплёскивал злобу, как мог. Например, убегая вперёд всех студентов-модераториев. Джант бег ненавидел, как и любую активность, но сейчас не было лучшего средства, чтобы прочистить мозги. Единственное, что песок засыпался в ботинки, но это было сравнительно терпимо.       — Не срезать, Джант! Иначе на ещё один круг пойдёшь!       Хотелось воспламениться. У Джанта уже зубы скрипели от злобы.       — Успокойся, Джант. У тебя горит голова.       — Ну да, Амон, а я не заметил! — съязвил Джант.       — От злости жарче. Огонь горит сильнее.       — Я знаю… Но не могу, хочу этот пятачок ему в задницу засунуть!       — Вы с ним долго вместе живёте. Не привык?       — Амон, тебя когда-нибудь оскорбляли? Вот честно?       — Не знаю. Я не помню.       — Значит, нет. Тогда ты не понимаешь всего моего гнева. Он так себя ведёт со всеми! Этот хряк о себе такого высокого мнения, что от света вокруг него все слепнут!       — Он правда так хорош, как говорит?       — Нет, конечно! Этот свин, наверное, недалеко от братьев меньших ушёл. По его интеллекту ему бы в хлеву с другими хряками в грязи купаться. Ты не подумай, Амон, я не к тому, что он зверолюд…       — Я понял, — отрезал тот. — Тогда почему ты беспокоишься?       — В смысле? Он меня оскорбляет!       — Если муха оскорбляет льва, перестаёт ли тот быть львом?       — Нет…       — Ну вот. Тогда зачем ты обращаешь внимание?       Вот как у Амона всё просто было! И ведь в мудрости ему не откажешь.       Неразговорчивый и брутальный, Амон всегда был уверен в себе. Его словно невозможно вывести из себя. А может, Джант просто не пытался: спокойствие Амона оказалось таким заразительным, отчего общение с ним выдавалось на редкость приятным.       Как и студенткам-модераториям, которые за Амоном строились в очереди. Даже сейчас, пробегая мимо, они помахали ему с улыбкой, выкрикивая что-то ободрительное. От такого вида брала зависть: как легко Амону давалось общение с противоположным полом! Он мог просто не общаться. Только позировать мышцами и брутально молчать.       Такому, как он, душу изливать не хотелось, не хотелось спрашивать совета — всё равно не поймёт ведь. Но когда больше некому…       — Вот везёт тебе, Амон… Ты хоть руку протяни — они тебе в ноги лягут.       — Разве ты об этом мечтаешь? — скептично спросил тот. Ожидаемо.       — Нет… Но всё равно легче, чем мне. Намного!       — Ты всё ещё беспокоишься из-за малышки?       — Не надо её так называть, — подозрительно сощурился Джант. — Её псевдоним — Плакучая Ива!       — Она ребёнок. Мне она не интересна.       — Всё равно это выглядит так, будто…       — Я тебе не соперник. И, Джант, она тебе пока что не принадлежит.       — Я это прекрасно понимаю. Но… У неё всё ещё есть имя!       — Не воспринимай всерьёз.       — Ладно… Ну да, из-за неё. Просто… Я идиот. Подумал, что я ей понравился, поэтому она была такой приветливой со мной… Зачем, ну зачем я вообще сказал это? Она теперь считает меня сумасшедшим!       Отчаявшийся Джант остановился. Здесь Победоносец его точно не видел, а сдавать никто не станет: модератории негласно условились, что вне взора Победоносца будут друг друга прикрывать.       Тяжело дыша, Джант плотно прикрыл глаза. Белоснежное лицо, пышные тёмные волосы, милые ушки… Большие голубые глаза. Образ возникал перед Джантом уже сам по себе. И чем больше — тем сильнее Джанту хотелось всё бросить и подойти самому. Не надеяться не помогало — всё равно рано или поздно в голову приходило заветное «а вдруг?»       А ведь она так забавно вела себя в их первую встречу… Он держал её на руках и чувствовал её тепло. Её глаза сияли. Красавица, скромница, певица… О чём ещё можно было мечтать?       Но она права: он её не знал и не имел права даже подойти к ней. Оставалось только ждать отказа.       — Ты продолжаешь бежать на месте? — спросил Джант. Он давно заметил за Амоном такую привычку, но никак не доходил до того, чтобы поинтересоваться.       — Чтобы сердце билось ровно. Так легче бежать.       — А… Ничего не понял, но ясно.       — Что тебе сказала малышка, когда ушла?       — Амон, не называй…       — Что? — Кажется, ему было не до выяснения отношений.       — Ну… Что ей надо подумать. И что даст знать, как решит, — неловко потупился Джант.       — Так какие проблемы? Ты волнуешься по пустякам.       — Пустякам, Амон?! — взъелся Джант. — Амон, Ив… У меня нет и шанса!       — Она сказала, что даст ответ. Значит, тебе нужно дождаться от неё знака.       — Как? Какого знака?! Я не предсказатель! Я не умею читать мысли. И не знаю, что у неё в голове. Она наверняка посчитала меня просто приятным человеком, с которым можно пообщаться. Может, она и вовсе не захочет…       — Она найдёт способ выйти из ситуации. Или ты ей не веришь?       Джант остыл вмиг. Амон был прав. Как Джант вообще позволил себе так думать? Ив ведь сказала, что даст ответ. Значит, он должен ей поверить. Заслуживал ли он шанса, если не верил?       — Мне кажется, я и впрямь сошёл с ума…       — Такое бывает. Любовь с первого взгляда называется.       — Я знаю… От осознания этого факта путаница в голове меньше не стала.       — Ты такой не один.       Удивлённо сморгнув, Джант уставился на Амона. Такой соблазнитель, как он?..       — Когда-нибудь я расскажу. Не сейчас, — пробурчал тот в сторону. Джант кивнул. — Просто прими свою судьбу и борись. За или против своих чувств. Выбор твой.       И всё-таки не зря Джант обратился к Амону. И он было хотел поблагодарить, возможно, новоиспечённого друга, но тот развернулся и побежал назад. Удивлённый Джант застыл, пока не увидел: на песке растянулась, лицом вниз, стонавшая Бич.       — Бич, ты как? — спросил и Джант, подходя к ней.       — Хватайся, — протянул ей ладонь Амон.       На дрожащих руках та приподнялась и вскинула голову. Лицо её было залеплено песком так, что от одного вида начинали зудеть щёки. Сплюнув, Бич проигнорировала предложение помощи и села на ноги.       — Не нужна мне твоя помощь, я что, по-твоему, слабачка?       — Ты упала. Я хочу тебе помочь. — С тех пор, как они позанкомились, Джант не видел, чтобы Амон искренне удивлялся.       — Помог бы так Джанту, а? — спросила она. — Нет. Я так и думала! Вычищу песок из волос и перегоню тебя, понял?       — Я не понимаю, — опустил уши Амон. — Меня учили, что зверицам… или девицам нужно помогать.       — Иди, помоги какой-нибудь из девиц, которые специально на песок падают, чтобы пришёл их спаситель и поднял их на руки. А я справлюсь. Я сильная девушка, и твоя помощь меня оскорбляет.       Спустя пару секунд она и вправду поднялась сама. Джант был поражён: она удивительно быстро восстановилась после такого падения. Что ж, Бич ведь оборотень, а их род славится тем, как быстро заживают их раны.       Секунд десять — и они уже наблюдали за удаляющейся спиной Бич. Амон перестал бежать на месте, лишь вилял хвостом.       — Почему она так говорит? — спросил вдруг он.       — Ну, она же «сильная женщина», — изобразил пальцами кавычки Джант. — Она хочет быть наравне с мужчинами.       — Зачем? У женщин же есть множество других преимуществ.       — А ей хочется быть мужчиной. Иногда чересчур, но кто я такой, чтобы её учить? Тем более, не очень-то хочется.       — Это странно. Никогда такое не видел.       Амон, и в чём-то не разбирался? Был удивлён?       Вдруг Джант понял.       — Тебе понравилась Бич?       Отвернулся. Уставился в пол, виляя хвостом. Джант улыбнулся.       — Да ладно! Я знаю, каково тебе! — похлопал его по плечу Джант. — Это нормально, мой друг.       — У неё большая задница.       Джант удивлённо округлил глаза. Как прямо!       — Я понимаю, конечно, большая задница — это круто… Только ты ей этого не говори. Она же не хочет быть женственной. Да и любому мало знакомому тебе пурину такое не говори. Не думаю, что кому-нибудь будет приятно, если он понравился за задницу.       — Ну… Она будет хорошей матерью?       — Амон!       — Я не понимаю, — вскинув брови, отвечал тот. — Что мне сказать, чтобы это звучало хорошо?       — Как минимум перестать думать о ней, как о теле.       — Я и не думаю. Я просто не знаю, что сказать. Мы с ней не знакомы. Я не знаю, какими словами говорить.       Он опустил уши. Джант не переставал удивляться: Амон выглядел так растерянно, что кажется, будто у него проявлялись чувства.       — Ладно… — вздохнул Джант. — Я в этом, конечно, сам не разбираюсь, но я тебе помогу. Хотя бы договорюсь о встрече.       — Если она не будет против, — кивнул Амон. — Спасибо.       Его длинная рука легла Джанту на плечо. Тот же неловко кивнул, не зная, что отвечать. Помощь за помощь? Или, может, они-таки подружатся?       — Тогда побежали дальше. А то хряк заподозрит, что мы прохлаждались, когда увидит Бич первой!       Амон улыбнулся. На его лице улыбка выглядела инородно, но Джант отчего-то знал, что улыбка эта — искренняя.

***

      Ива долго думала. Страх подгонял её быстрее отказаться, но было что-то сильнее страха. Это чувство — неясное и далёкое — сдерживало её от поспешности. В голове разгорелась битва зорей и мар, света и тьмы. И на чьей стороне будет победа, решится сегодня.       Она выбрала тему для исследования. Точно то, что её интересовало. И что ей в дальнейшем поможет. Теперь, спустя неделю с того разговора, пришёл новый день в судьбе исследования: для сопровождения за пределы Академии учёным требовались модератории.       Джант должен был появиться. Обязан. Ива сделает так, чтобы он появился. К этому времени она как раз примет решение.       Её мысленная цепочка была довольно длинной и разветвлённой, больше напоминая клубок перепутанных ниток. Конечно, первой мыслью, как всегда, стал Светозар. Иве было плевать, что он скажет. Да и теперь он в судьбе Ивы не играл никакой роли. Поэтому появление Светозара в её мыслях без приглашения — заявление этого незваного гостя на её празднике жизни — Ива восприняла как вторжение. Попыталась забыть. Но проиграла битву.       Мысли лишь вышли на новый виток. Возник закономерный вопрос. Любила ли Ива Светозара всю жизнь? Честно — нет. Дела обстояли сложнее.       Светозар был с ней рядом всё детство. В Высшую Школу Чудесных Наук они поступили вместе. Прошли её вместе. Но из-за очередной выходки Светозара Ива потребовала родителей отправить её куда-нибудь. Куда угодно. Лишь бы подальше от него.       Белокаменная Твердыня была выбрана неслучайно. Светозар не забрался бы туда. Он никогда не стремился познать волховское ремесло. А Ива хотела изучать чудеса дальше. Два зайца — одним ударом.       Этот побег изначально был смешон и жалок. А ещё смешнее он стал, когда один из местных послушников начал за Ивой ухаживать. Продлилось это недолго — всего-то месяц. Ива почти позабыла о том, что тогда произошло. Но не забыла она одно — свою величайшую ошибку. Этому послушнику она подарила одну из самых сокровенных, безвозвратных вещей.       Честь.       Порой Ива благодарила Матушку за то, что Светозар почти не испытывал к ней влечения.       Ведь ей не хотелось вспоминать ту ночь. Ту ночь, когда они с «новым возлюбленным» втайне от других послушников заперлись в горнице верховного волхва. Ту ночь, когда их едва не поймали за грехом.       Ту ночь, полную жара и боли. Жара не от страсти, а от жуткого стыда. Боли не телесной, а боли от обиды.       Спустя пару дней волхвы объявили, что приготовили этому послушнику невесту. У местного народа — Белых Медведей — поощрялась чистота крови. Отказаться от женитьбы оказалось нельзя. Ива понимала. Эти чувства были ошибкой с самого начала. Ива уехала из Белокаменной Твердыни.       Спустя несколько месяцев Иве пришло письмо. От одной из знакомых учениц. Она писала о том, как этот послушник был счастлив с женой. Как он забыл Иву на следующий же день. Как стыдился упоминать её имя при жене.       Как глупо. Очередная ошибка. На следующий день после новостей пришёл Светозар. И Ива поняла: нельзя было уходить. Убегать от судьбы бессмысленно. Она привязана к Светозару, и никому на свете она больше не понадобится.       Ива не хотела снова возвращаться. Не хотела больше повторять этот круг. Это бесконечно.       Ива взяла бумагу и перо. Самое время написать маме. Мама расскажет отцу. Она поймёт. Всегда понимала.       «Доброго тебе дня, мама. Даже если сейчас ночь, знай: завтра будет светлый день. Я верю в тебя и твои силы».       Иве хотелось дать маме надежду. Ей наверняка так тяжело… На службе Князя не бывает легко. Не такой доброй душе, как она.       «Я успешно добралась. Надеюсь, это письмо дойдёт. Я очень постараюсь сделать так, чтобы оно дошло.       Вопреки твоим опасениям, здесь на самом деле прекрасно. Черепаховая Академия — удивительное место, которое мне ещё предстоит понять. Оно находится в панцире огромной черепахи, представляешь? Город внутри черепахи. Как тогда, мы ходили со Светозаром и видели её, она ничуть не изменилась!»       Ива закусила губу. Надо рассказать, раз начала. Так быстро всё свелось к Светозару, опять.       «Мы со Светозаром разделились. И расстались. Но не волнуйся, я в порядке! Мне хорошо Я свободна. Как ты и говорила. Он ужасен. Ты пыталась уберечь меня. Прости, мама, что не верила тебе».       Слёзы. Бумага намокла. Но Ива не хотела, не могла переписать снова.       «Теперь я стараюсь жить одна. Получается хорошо, мне кажется. Я завела много новых знакомств. Может быть, у меня появятся друзья. Правда, хорошо? Если это письмо дойдёт благополучно, я тебе о них побольше расскажу».       Ива запнулась. Кое о чём она хотела рассказать. Попросить совета. Пусть и немого, пусть он не придёт вовремя, но…       «А ещё, мама, я встретила человека. Он спас меня. А я ему в лицо плюнула, потому что у него горели волосы. Оказалось, что это в порядке вещей, что он сын вилы, поэтому горит изнутри. Представляешь? Такие существуют!»       Ива улыбнулась, вспоминая это. Дурочка же она… А он и не обиделся.       Он посчитал её прекрасной.       «Его зовут Джант. Он помог мне дойти до Академии, и мы вместе ходили на праздник поступления.       И он с первого взгляда влюбился в меня, мама. Я не знаю, что делать. С ним весело, и он очень добрый. У него милая улыбка. Но я боюсь, я ведь не знаю его. Но он говорит, что я прекрасна. Что мне делать, мама? Я запуталась».       Вот и всё. Хотелось упомянуть тысячу и одну мелочь, но суть крылась именно в этих словах. Но слова не могли выразить всего.       Хоть они и помогли Иве что-то понять. Понять, что делать дальше.       «А как вы там? Как служба у Князя? Надеюсь, война — это лишь очередной плод моего воображения. Я же у тебя такая трусиха, правда?       Передай мои слова папе. Но письмо не показывай. А то он перепугается, ты же знаешь!       Ответь поскорее, пожалуйста. Я люблю тебя и папу.       Твоя дочка, Ива».