По договору с Дьяволом

      Маркус и Виллоу прошли в ту комнату, где они познакомились. Мужчина уселся в кресло.       — Одежду тебе подготовили, — сказал он. — Открой комод.       Девушка подошла к старому дубовому комоду. Ручки позолоченные, такие же вставки. Она открыла первый ящик и нашла там белье и ночную рубашку. Она была длинная, так что низ не требовался. Проведя по ней ладонью, шатенка поняла, что она из льна. Такая мягкая и тонкая… Девушка помылась еще после уборки. Но вот проблема… Она не одна в комнате.       — Святоша, можешь… — начала она.       — Уже.       Он встал с кресла и отвернулся от шатенки. Спокойно переодевшись, она села на кровать. Ноги она свесила, но это было ненадолго. Мужчина подошел и сам закинул их на кровать. Виллоу посмотрела на часы. Без десяти двенадцать. В комнату дверь была закрыта, но Маркус открыл ее, поэтому было слышно все за пределами комнаты. Лязг костей, звуки пролетающих бесов, рычания и смешки.       — Зачем ты открыл дверь?       — Чтобы ночью никто скрести по ней не вздумал.       — Они скребутся?       — За кусок человеческого мяса готовы убить друг друга, поэтому скрежет о дверь — это маленькая деталь их плана.       — Какого плана?       — Как выманить тебя из комнаты. Они давят на психику, заставляя тебя паниковать. Этим они пытаются выманить тебя за пределы.       — Но ведь здесь безопасно, и свет есть…       — Знаю, но ты не первая здесь. Трусливые умирают уже через пару-тройку дней, но первая ночь в особняке — самая страшная ночь в твоей жизни.       — Ясно…       — Можешь не бояться. Я рядом и не выпущу тебя отсюда.       — Ага, спасибо.       — Ложись. Спи спокойно.       — Спокойной ночи.       Шатенка легла на мягкую подушку и укрылась одеялом. Привычка укрываться даже летом была у нее с детства. Она легла на бок и хотела посмотреть в окно, но поняла, что оно плотно зашторено. Закрыв глаза, она уснула.       Два часа ночи.       Противный стук по кровати снизу не давал спать. Девушка привстала и, раскрыв глаза, увидела на пороге целую кучу любопытных светящихся глаз.       — Святоша.       — М? — мужчина читал книгу.       — Почему их так много?       Он обернулся на дверь. Встав с кресла, он подошел к дверному проему и вытянул руку за него. Она стала светиться, и твари разбежались подальше от яркого света.       — Все, ушли. Ты чего проснулась?       — Под кроватью кто-то стучит.       — Ну, с этим я ничего не поделаю. Монстры вынуждают тебя спуститься. Мой свет их не прогонит.       — Ясно. Ладно, попробую так заснуть.       Два тридцать.       Снова проснувшись, уже с явной злобой, шатенка осмотрелась. Святоши не было в комнате, и это напрягло девушку. Она посмотрела на выход из комнаты. Кромешная тьма, и больше ничего. Похоже на комнату Аделаиды, когда Виллоу туда попала. Звуков не было, и шатенка невольно вспомнила фильмы ужасов. Чем тише, тем ближе опасность. Девушка помнила все, что сказала Аделаида, но все равно было очень страшно. Любой резкий шорох мог заставить спрыгнуть с кровати, а это было равносильно смерти так же, как и просто выбежать из комнаты.       Вдруг послышался стук в шкафу, который был во всю стену. Виллоу со страхом посмотрела туда и сглотнула. Кто угодно мог зайти в комнату и спрятаться до наступления полуночи. Выйти он не мог, а вот нервишки расшатать — еще как. Виллоу взяла с рядом стоящей тумбочки подсвечник, вытащив из него свечу, и запустила им в дверцу шкафа. Стук прекратился. Выдохнув, девушка поместила свечу на тумбочку с помощью застывающего воска. Через несколько секунд тихий стук в шкафу сменился мощными ударами, эхо от которых пронизывало комнату. Сломать стенки и дверцы шкафа с такой силой можно было очень легко. Дверца приоткрылась, и оттуда показалась морда какого-то монстра с черепом лося вместо головы. Кровь текла изо рта, расщелин носа и глазниц. Монстр стучал зубами и щелкал челюстью. Желание закрыть дверцу оглушающим ударом было огромно, но нельзя вставать. Девушка поняла, в чем была ошибка тех, кто жил здесь до нее. Многие считали, что монстр вылезет и сожрет или просто убьет кого-то. Он же боялся света так же, как и другие, главное было — внушение страха. Шатенка же внушала себе, что эта тварь уйдет под утро в нормальном состоянии, даже не притронувшись к ней. Но верить в это было так сложно, смотря на пачкающий кровью пол череп огромного копытного…       Три тридцать.       Монстр прекратил подавать знаки своего существования, оставив на память лужу крови у шкафа. Появилась другая проблема. Из дверного проема смотрели яркие красные глаза, ниже которых виднелась улыбка более тридцати двух острейших зубов. Бес улыбался и ждал, когда его жертва выйдет. Он открыл рот и стал дышать через него. Зловоние было ужасное, а двухметровый язык стелился по полу, оставляя зеленоватую слюну.       — Выходи-и-и, — вдруг стал выть он противным голосом. — Не обижу. Мы ведь все свои. Ты всем дорога, крошка. Выходи-и-и.       — Пошел к черту! — крикнула Виллоу.       Вдруг морда беса изменилась. Он закрыл пасть и проткнул десны своими же зубищами. Язык остался лежать на полу лентой, отвратительный запах стал сильнее. С «доброжелательного» взгляда бес перешел к поистине страшному выражению морды. Морщины бороздами ложились на его зеленоватое лицо, он снова открыл рот и стал рычать. Кровь из десен образовала не жидкость, а веревочки, которыми были связаны челюсти. Теперь он не мог открыть рот полностью. Вдруг бес стал подходить ближе к проему. Он протянул лапу внутрь комнаты, отчего девушка завизжала. Но рука быстро отвалилась от тела урода. Тут шатенка немного успокоилась и перевела взгляд на стоящего в проеме. Его улыбка показалась ей странной, но она быстро поняла, почему он улыбался. Лапа по желанию хозяина поползла к кровати Виллоу. Шатенка держала рот обеими руками, чтобы не кричать слишком громко и не призвать криком еще больше народу. Слезы текли от страха. Лапу беса затащили под кровать монстры своими цепкими ручонками, которые были маленькими, но когти на них были одинаковые по длине с пальцами. Бес провыл от досады и ушел прочь. Девушка выдохнула и вытерла слезы одеялом.       Четыре утра.       Тишина, но тишина оглушительная, будто кто-то выдернул у Виллоу барабанные перепонки. Звуков нет совсем. Кровать даже не скрипит от движений, мягкие ткани и перина не шумят. Сама шатенка только и смотрела на часы. Еще час и пятьдесят пять минут. Выдержала она большую часть времени, но оставалось еще немало, так что приходилось мириться с этим. Слезы текли непроизвольно, даже когда плакать не хотелось. Надолго повиснуть тишина не могла, поэтому девушка ждала новых мучений.       Четыре двадцать.       Кто-то идет. Шаги мерные, поступь твердая. Виллоу увидела мужчину со свечой в руках. Это был Маркус.       — Святоша, — тихо произнесла девушка.       Она была счастлива, что он идет, но вот незадача: он проходил мимо.       — Святоша, — уже громче сказала шатенка.       Реакции нет, мужчина даже не повернул голову в ее сторону.       — Святоша! — крикнула она, когда на виду осталась лишь нога в черном кожаном ботинке.       Маркус не вернулся, его шаги были еле слышны, а позже и вовсе пропали. Девушка взяла подушку и стала кричать в нее, чтобы было не так громко. Истерика была на подходе, и если шесть часов не настанут через пару минут, она готова была поклясться, что встанет с кровати просто потому, что умереть было легче, чем терпеть такие муки.       Пять десять.       Шатенка отключилась от усталости и изнеможения. Голова гудела, поэтому тишины уже не было. Все время казалось, что кто-то хватает ее за ноги, постоянно слышался шепот и голоса, а когда она садилась, то видела то, чего уже и не было. В темноте была Аделаида в подвенечном платье с мужчиной, который был на портрете в столовой. Вот дьявол берет свое и потрошит этого мужчину, потом поедает внутренности, за ними конечности, обгладывая все косточки и выплевывая хрящи. Когда остается один скелет, он встает, надевает то, что осталось целым, и уходит, щелкая челюстью. Светловолосая же не уходила. Дьявол остановился перед проемом двери в комнату Виллоу, и шатенка не понимала, правда это или галлюцинации.       — Вставай, детка, — говорила хозяйка, голос которой отдавался эхом. — Вставай. Уже утро. Сейчас мы вместе одернем шторы, и все озарится солнечным светом. Пойдем.       Девушка уже решила встать, но, собираясь свесить ногу, посмотрела на часы на тумбочке. Пять пятнадцать, до обозначенного Аделаидой «спокойного» времени оставалось сорок пять минут. Девушка поплотнее замоталась в одеяло.       — Я не пойду, — ответила она тихо, боясь рассердить дьявола.       — Что?! — холодный ветер подул из-за спины хозяйки. — Ты в моем доме! Вставай сейчас же, или будешь убита!       — Я умру, если нарушу твои правила…       — Здесь нет правил! Жизнь вообще не имеет правил, которые нужно соблюдать! Шаг влево, шаг вправо — ты такой же труп, как и при шаге прямо.       — Вот именно. Лучше я посижу здесь.       — ДРЯНЬ! — крик пронзил, казалось, весь особняк.       Виллоу заткнула уши одеялом и зажмурилась. Крик стих, но девушка не решалась открывать уши и глаза. Окунуться в абсолютную тьму и беззвучие, как при первом посещении особняка с друзьями… Так идеально. Уткнувшись головой в колени, шатенка накинула одеяло на голову и обхватила руками ноги.       — Если не сойду с ума сегодня, — говорила она шепотом. — Сбегу отсюда. Кому смогу, тому сообщу, что здесь творится. Пусть лучше в психушку определят, чем здесь находиться.       Она вздохнула и сглотнула. Хотелось пить, есть, но больше всего хотелось спать.       Времени уже пять сорок пять. Виллоу взяла в руки свечу, которая осталась без подсвечника, и стала наклонять ее в разные стороны, заставляя капли воска скатываться в нужном направлении. Получалась будто резная свеча, у которой лишь немного нужно было подравнять подтеки. Заниматься этим долго было невозможно, потому что воск стал стекать все обильнее, руки жгло. Поставив свечу на тумбочку, девушка обтерла руки и посмотрела на время.       Шесть часов и пять минут. Обернувшись на дверной проем, шатенка хотела вылететь из него пулей, но осеклась.       — А если, — задала она сама себе вопрос. — Если она наврала? Если в шесть часов все еще небезопасно? Я погибну снаружи. Или загнусь в этой комнате, если не выйду… Плевать!       Она встала на кровати и раздвинула шторы. На улице светало. Девушка затушила резную свечу, да и другие свечи, до которых могла дотянуться, тоже. Спрыгнув с постели, она побежала открывать шторы гостиной перед своей комнатой. Ей это удалось без препятствий. Вокруг не было никого, только она и свет слабо светящего солнца. Она осела на пол и посмотрела на небесное светило. Из глаз текли слезы.       Жить. Так хотелось жить и видеть свет каждое утро, каждый день, чувствовать его тепло и защиту. Кто-то подходил к Виллоу, но она не обращала никакого внимания на это. Ей положили руку на плечо, и только тогда она моргнула.       — Ты молодец, Виллоу, — прозвучал мужской голос. — Теперь все будет хорошо.       — Где ты был, Святоша?.. — спросила она тихо, но с укором, не оборачиваясь.       — Я не мог долго с тобой сидеть. Тьма этого поместья ночью давит на меня и уничтожает, поэтому ночь я провожу в поле, что не принадлежало семье Аделаиды.       — Я видела тебя в доме…       — Не было меня здесь после двух. Кто-то притворился мной и прошел мимо.       — Но свет свечи? Как же он?       — Свет чьего-то глаза.       — Ты знаешь, что я пережила за эту ночь? — слезы стали бежать быстрее, были крупнее.       — Понимаю. Когда я жил здесь, еще до потери самого святого, мне тоже было не по себе…       — Это мягко сказано, — она встала. — Я уже готова была просто выйти, чтобы меня сожрали. Зачем мне всем эти муки и за что? Ты ведь Бога представляешь, да? Ну так спроси у него: за что мне это наказание?       Маркус видел в глазах шатенки гнев и страх. Как бы она ни злилась, он подошел и обнял ее. Виллоу удивилась, но прижалась к мужчине. Сейчас он был жилеткой, в которую можно выплакаться, хоть и мертвой по своей сути. Рвать, метать, крушить — вот, что хотелось делать девушке. За свои семнадцать лет она никогда не испытывала ничего подобного, как в эту ночь, да и вряд ли испытает еще. Святоша проводил ее в комнату и, показав на шкаф, сказал одеться. Шатенка подошла к шкафу и подняла брошенный в него подсвечник. Дрожащей рукой она распахнула дверцы. Одежда была разная, как старомодная, так и современная. Виллоу взяла серую майку и джинсы, а в качестве обуви выбрала тяжелые ботинки. Умывшись в ванной, она расчесала волосы и поправила короткую челку. Глаза были красные, но это скоро должно пройти. Будучи готовой к новому дню, она все равно думала о своем плане — о плане побега. Да и причины на то имелись.       Достаточно было оставшихся капель крови у шкафа и высохшей слюны у порога комнаты.