От ненависти до любви всего один шаг

POV LARRY Поворот на лево и я вхожу в лифт. Не в силах уснуть я снова валю от проблем. Снова мечтаю в душной комнате о осенней прохладе. Крыша моей высотки, если шесть этажей вообще можно так назвать, стала мне родным домом. Теперь же запах красок, раньше даривший приятные чувства, особенно когда мама радостно просматривала мои неумелые рисунки, сдавливает глотку. Меня тошнит от него. Кажется будто кислая рвота подходит к горлу и грозится выплеснуться наружу оранжевым пятном. Точно таким же, как и один из цветов в моей палитре. После таких тошнотворных ассоциаций, мне пришлось закинуть палитру куда подальше. Сегодня, вернее вчера, сидя в этой злоебучей приемной, я нервно жевал уже десятую пачку жвачки. Я все ждал когда она застрянет в моей глотке и я сдохну, ибо это ожидание просто невыносимо. Как же я заебался слышать утешительные речи докторов, которых ничего кроме как тянучки денег не интересует. А эти медсестры… Им слово не скажи, а они уже желают тебе смерти, пиля злобным взглядом. Твою ж мать, когда это закончится? Почему к воспоминаниям связанным с мамой я стал относиться как к чему-то выдуманному? Почему мне порой кажется будто все те чудесные моменты были сном. Кажется будто моя жизнь повернула куда-то не туда. Отчасти груз вины за это все лежит на плечах моего папы. Как же я упивался слезами когда он не заявился к нам через неделю. Мама говорила, что он просто занят и скоро прийдет, ни черта подобного. Отчетливо помню, как будто это было вчера, как я заливал колени матери литрами слез, а она ласково поглаживала меня по головке, приговаривая: «Все будет хорошо, сынок». Но хорошо так и не наступило. За отчаянием по пропаже папы, пришёл гнев. Мне было больно смотреть как мама убивается на трёх работах к тому же ночами сидит за счётами. В один момент, я заметил как она начала ронять слезы на эти «письма счастья», тогда я не выдержал и побежал к ней. Кажется во всем виноват я и опухоль не развилась бы до таких размеров, если бы не я. Мне нужно было придумать что-нибудь, нужно было облегчить труд матери, а я даже не мог включить голову, чтобы придумать что-то дельное. Но я все так же поражаюсь её стойкости. Как она приходила домой и при мне не роняла ни слезинки, ни грустной улыбки, она терпеливо и восхищенно рассматривала мои неумелые рисунки, при этом хваля. А теперь что? Прикованная к больничной койке, но все такая же улыбчивая, хоть мешки под глазами и мертвячья бледность выдают её истинное состояние. Тяжело смотреть на это изо дня в день. Я вытащу её из этой дыры. Обязательно. И все вернётся на круги своя. Надеюсь. В последнее время мне невыносимо оставаться одному. Одиночество и, сверлящие голову, мысли не дают покоя. Разве что с Салом. Почему-то я получаю желанное спокойствие и умиротворение именно от него. Такое чувство, будто никто его больше не может дать. Черт. Я же оставил его там. Боже, из-за моей глупости я обрёк его на проблемы. Агх. Просто прелесть. Он обещал позвонить как только вернётся домой. Но уже около пяти утра, неужели он все ещё там? Надо сходить к нему. Мои пальцы тянутся на кнопку четвёртого этажа. Голову терзают какие-то тревожные мысли. Они, словно кнутами, беспощадно разносят черепную коробку. Железные врата открылись, издав какой-то скрипучий вопль. Как-то это жутко, в добавок эта темнота в коридоре. С каких пор меня пугает темнота? Хотя нет. Не она. То что в ней. Там на подоконнике, в конце коридора, какая-то фигура. Блядский интерес вновь вгрызается в голову. Мне нужно идти за Фишером, а не высматривать жуткие фигуры в темноте. Скорее всего это лишь плод моего воображения.  — Салли…? — Неуверенно спросил я, будто самого себя. Это определённо был он. Те же нежно голубые локоны, легко лежащие на волосах. То же худое бледное тело, будто светящееся в темноте. Но я даже не уверен, что он меня услышал. Он что заснул?  — Фишер? — Я легонько толкнул его в плечо и ошарашено взглянул на него. Он повернул на меня сонную мордашку с недовольством продрав глаза. Протерев глаза рукавом, он посмотрел на меня уже не прищуриваясь. Небесные пряди неуклюже спадали на красное, полное ран и порезов лицо, а белок в глазах вовсе исчез — его закрывали множество потресканных капилляров.  — Уйди, галюн. Я знаю, что Ларри спит дома, — Сал отвернулся от меня и вновь впечатался лбом в холодное стекло. Я конкретно опешил от таких любезностей. Мои глаза, кажется, нервно задергались, а руки даже не спрашивая у владельца, потянулись к Фишеру.  — Салли, что ты здесь делаешь?  — Сплю… — Сонно протянул тот, но вдруг поднял голову от холодного стекла и медленно развернул своё лицо ко мне. — Стоп. Он неуверенно потянулся к моему лицу и дотронулся до щеки. Мертвячно ледяные руки подергали меня за щеки, а потом резко обернулись. Он уронил взгляд вниз, а я смутился. Только бы не залиться краской. Почему его прикосновения столь приятны? Кажется даже ноги подкашиваются. Хочется попросить вернуть руку, но я не смею, он воспримет это странным… Странным…  — Агхм… А что ты тут делаешь? — Смущённо спросил тот.  — Аналогичный вопрос к тебе.  — Я… Просто…  — Ты просто вышел из дома и заснул на холодном окне? — Я недопонимающе посмотрел на него. — Ты замёрз? — Я начал нервничать, увидя на его шее мурашки.  — Нет.  — Я же… Черт. Какого хера ты сидишь тут? — Я непроизвольно начал злиться.  — Немного поссорился с папашей, — он нервно засмеялся. Мне нужны глаза. Я должен увидеть его глаза. Там он не утаит от меня ничего. Я дотронулся рукой до его подбородка и приподнял его, словив смущенный взгляд. Привычно приятное личико стало каким-то красным, а раны, если приглядеться изменились. Они раскрылись, а по лицу размазалась засохшая кровь.  — Саллл… Говоришь ты с отцом сейчас разговаривал? — В голову начало медленно закрадываться осознание, и я настороженно ещё раз оглядел его лицо.  — Да… — Сказал тот. Его голубые глаза заблестели. Черт. Видимо я не ошибся. Взгляд быстро метнулся по телу Фишера. Засохшая кровь на руках, которые он старательно запихивал в рукава и кофта, вымазанная в той же крови. К глотке начал подступать ком. А рука непроизвольно сжалась в кулак. Осознание прошибло током. Передо мной сидит Фишер. Истерзанный и побитый собственным папашей, а я просто спокойно лежал дома в кровати. И давно продолжается это у него дома? Мой взгляд неожиданно упал на протез, лежащий возле него. Большая трещина, проходящая практически вдоль всего куска пластика. Если хорошо прислушаться, то можно услышать как скрипят мои зубы, искаженные в оскале. Но я ничего не понимаю. Перед глазами будто пелена, а мысли накрывают с головой не хуже цунами.  — Ларри? Ты в порядке? Ты побледнел. Беспокойный голос Фишера отрезвил меня, не хуже пощечины.  — Подожди меня тут. Я на пару минут.  — Да я никуда и не собирался… Ну ладно, а ты куда?  — Поговорю по душам кое с кем. Чувствую как от злости и обиды за Фишера все тело начало пылать, будто я сгораю в огне. Как посмел этот ублюдок поднять на него руку?! Ну ничего, я научу его хорошим манерам. Голову заволокло гневом, словно туман, он охватил все пространство. Я не стал даже стучать в дверь. Я просто вошёл. Вот так вот нагло и бесцеремонно, и знаете что? Мне плевать. Я встал перед этим свином скрестив руки на груди, он ошалело взглянул на меня. Но эти холодные бесчувственные и расточительные глаза были столь грозны и уверены в своей силе, что ни коим образом не хотели прогибаться.  — Ты ещё кто такой?! Он пытается напугать своим оскалом, но я не буду расстраивать его, что мне наплевать. Единственное, что сейчас посетило мои мысли — куда ему стоит ударить, чтоб было побольнее. А после и мысли перед глазами встал образ перепуганных глаз Салли, смотрящих в ледяные и деспотичные глаза отца. Но разве так он должен себя вести? Где ласка и забота? Или этот индивид оказался без базового набора любящего родителя? А может он им и не являлся? Страх Салливана, всплывший у меня в голове, лишь ещё сильнее подлил масла в огонь.  — Какого черта Вы поднимаете руку на сына?! — Крикнул я ему в лицо.  — Не смей мне указывать, сопляк, недоносок! — рявкнул тот. — Он мой и я имею право делать с ним, что захочу! От его слов становилось все паршивее и паршивее. Желудок вовсе скрутило и меня начало мутить. Даже координация немного подводила, но когда тот выблядок замахнулся на меня, я искусно ускользнул от его пьяных и плохо рассчитанных движений. Но ему не удалось сделать этого же. Я заехал ему по его свинячей морде, что тот нехило отшатнулся и велел убираться из его дома. Испытав чарующие чувство справедливости, я не удержался и ударил ещё раз, но теперь сильнее. Он ударился о стену и еле держался о стоящий шкаф. Надо прекратить. Надо прекратить. Я боюсь не остановиться. Я могу все испортить. Остановись, Джонсон, остановись, мать твою. Я прям таки насильно вывел себя из этой квартиры. Было приятно вдохнуть запах сырости подъезда, он куда лучше чем душащийся аромат перегара. Салли испуганно посмотрел на меня.  — Если он ещё раз хоть пальцем тронет тебя, скажи мне, — Я тяжело закрыл глаза, понимая, в каком кошмаре живет это чудесное существо. — Пойдём ко мне, а то простудишься. Сал не спускал с меня ошарашенных глаз, а я лишь взял его за руку и повёл вниз. Почему-то его взгляд такой задумчивый, особенно когда смотрит на меня. Кажется, будто он читает меня насквозь. Когда мы дошли я налил ему горячего подслащённого чая. Сейчас ему нужно согреться. К сожалению, мой холодильник отнюдь не был местом хранения множества продуктов, поэтому единственное, что я мог предложить Салли — йогурт. Надеюсь ягодный микс хоть немного погасил его голод и прибавил настроения.  — После смерти мамы, все это началось, а благодаря протезу, увеличилось многократно. Иногда мне страшно просыпаться там. От слов Фишера по телу проходил холодок, а в сопровождении с ним и волна мурашек. Я и представить не мог, через что проходит этот человек каждый день. Почему-то вместе с сочувствием появилось желание защитить. Стать безопасным одеялом, под которым ты чувствуешь себя в защищённым ночью. Не хочется вновь видеть слезы и кровь, размазанную по лицу. Мне кажется он уже настрадался на десяток лет вперёд. Зачем жизнь продолжает свою жестокую шутку? Умыв Салли тёплой водой, я дал ему свою одежду. Забавно, что тот в ней утонул. Простая футболка была ему по колено. Но не смотря на мою тихую усмешку, я был рад. Главное чтобы ему было тепло. Я подоткнул ему тёплое одеяло и ненароком вдохнул аромат Фишера. Запах яблока… Не думал, что его волосы могут так хорошо держать ароматы. Причём такие приятные и умиротворяющие. На этот раз я лёг на кровать рядом с Салли. Удивительно, но он сам предложил. Хоть при этом и выглядел как школьница на выпускном, подминающая под себя ноги и приглашающая на медленный танец парня. Глупо. Но забавно. Приятно засыпать вдыхая сладкий запах. Он прекрасно глушил аромат красок, что уже так приелся в мою голову.