Что будет, то будет

      Северус намеревался пойти к себе, но новости, услышанные в больничном крыле, изменили его планы. Он чуть ли не бегом поднялся на третий этаж. Коридоры и лестницы были совершенно пусты, всё почему-то казалось мрачным и зловещим в свете чадящих факелов, и от скрежещущего металлического лязга доспехов, как раз переступивших с ноги на ногу, Северуса даже бросило в дрожь.       — Принц-полукровка! — выдохнул Северус, когда наконец достиг массивной двери.       Дверь не сдвинулась ни на дюйм, а волшебница на портрете закатила глаза и сложила руки на груди. Ах, ну конечно… пароль ведь изменился… Лэнс изменил пароль! Там теперь что-то по-шведски… что же? Что?       Вдруг на Северуса в полной мере накатило осознание того, что он выпал из жизни на целых три дня. Сегодня — не среда! И в больничном крыле никто ни словом не обмолвился о Лэнсе! А вдруг… нет, это, конечно, маловероятно, но вдруг?..       — Откройте! — закричал Северус, сбивая кулаки о дверь. — Откройте!!!       — Северус? — услышал он недоумевающий голос через две-три секунды, показавшиеся ему часом, и в следующий же миг дверь подалась и он, чуть не потеряв равновесие, ввалился в кабинет — а Лэнс уже быстро шёл ему навстречу, убирая в карман волшебную палочку, и на его лице было изумление, и радость, и, кажется, облегчение.       — Так с вами всё в порядке?       Не глядя на Лэнса, Северус провёл рукой по вспотевшему лбу.       — Как видишь, — с некоторым удивлением в голосе сказал Лэнс.       — Сегодня суббота, — тихо пробормотал Северус, как будто бы это всё объясняло.       — Я что-то не замечал, чтобы по субботам мне как-то особенно не везло, — пожал плечами Лэнс. — Ты-то сам как, в порядке? Я слышал от Слагхорна про твои авантюры с каким-то заклинанием.       Северус немного насторожился: тон профессора был каким-то странным, отчуждённым, да и вообще он явно не ожидал его здесь видеть. Они договаривались о чём-то другом?       — Это было заклинание Забвения, — уже гораздо более холодно сказал он. — Последнее, что я помню — это вечер среды, когда вы говорили с Поттером, а я пошёл к себе. А что, что-то случи…       — Забвения?! — перебил его Лэнс. — Ты что, совсем с ума сошёл? Да как тебе в голову это пришло?! Я ведь говорил тебе! Я говорил, чтобы ты вёл себя осмотрительно! Так нет же, ты опять поддаёшься на провокации Поттера!       — Какие провокации? — хмуро спросил Северус.       Лэнс внезапно остановился, словно утратил весь запал. Он некоторое время вглядывался в подрагивающее пламя свечи на столе, а потом сказал уже спокойнее:       — Ах, ну конечно, ты же ничего не помнишь… Ладно, здесь нет на самом деле ничего интересного. Он молчит, как и обещал. И вообще… я очень рад, что ты пришёл.       Так они до этого, наверное, были в ссоре, понял Северус. Интересно, из-за чего? А то, может быть, он действительно зря сделал первый шаг…       В следующий же миг он обругал себя за идиотизм. Какая разница. Лэнс совершенно явно не хочет продолжать ссору, а он, Северус, даже не помнит её причины…       — Можно, я сегодня останусь здесь? — как можно более непринуждённо спросил он, хотя душу немного и царапала неизвестность. — Или это тоже будет… неосмотрительно?       Несмотря на все старания, сарказм из последней фразы ему изгнать не удалось, и Лэнс вздохнул:       — Не издевайся. Можно, конечно.       ***       Со следующей недели Северус начал ходить на отработки к Принглу, и времени на встречи с Лэнсом у него стало гораздо меньше. Как назло, Лэнс освобождался именно в шесть, как раз когда начинались отработки. При одном взгляде на Локхарта Северус теперь стискивал кулаки — ведь именно из-за него он вынужден каждый день терять драгоценные два часа. Поле деятельности у них было обширное: пустые кабинеты, коридоры, холл. И везде нужно было что-то отчищать, особенно стены, закопчённые от факелов, многочисленные канделябры, пол в Большом зале… Северус никогда раньше не обращал внимания, сколько там восковых пятен от висящих в воздухе свечей. За ночь эльфы, конечно, всегда приводили всё в порядок, но в этот раз работу поручили им с Локхартом. К счастью, Прингл оказался человеком здравомыслящим и не запретил им использование магии.       — Главное — результат, — пробасил он и для пущей убедительности стукнул массивной палкой, на которую опирался, о каменный пол. — Чтоб через два часа всё блестело, а как вы этого добьётесь — ваше дело. Ты будешь убирать в правой половине, а ты — в левой. А я пока карточки на вас заполню…       И он, прихрамывая, удалился в свой кабинет.       Северус со злорадством отметил, что, похоже, способности Локхарта к магии ограничиваются заклинанием Забвения. По крайней мере, очищающие заклинания получались у него из рук вон плохо — хотя, может быть, и вполне обычно для второго курса, таких тонкостей программы Северус не помнил. Сам Северус закончил свою часть работы буквально через десять минут, но уходить раньше положенного было нельзя, и поэтому всё оставшееся время он оттачивал остроумие на Локхарте. О, заклинаний он никаких применять не будет, а то, чего доброго, опять нарвётся на отработку — но и без заклинаний он его доведёт…       На третий день отработок Прингл заметил, что Северусу не составляет никакого труда отчищать копоть и воск волшебством, почесал затылок и велел ему после уборки отправляться к профессору Спраут и помогать ей подготавливать грядки к посеву. Северус возмутился — ведь объёмы работ у них с Локхартом должны быть одинаковыми, но Прингл от него просто отмахнулся и сказал, что они со Спраут уже обо всём договорились. Локхарт явно обрадовался, а Северус отправился к теплицам, наградив его на прощанье испепеляющим взглядом.       ***       Неприязнь слизеринцев к Северусу, всколыхнувшаяся после его выходки с невидимостью, постепенно сошла на нет. Все об этом, похоже, забыли, и жизнь его на факультете вошла в привычную колею, когда никто не обращал на него особенного внимания. Одна Аннабелла явно не могла ему это простить, разговаривала с ним, только когда ей это было необходимо как старосте, и то нередко при этом срывалась на шипение, будто разъярённая кобра. Впрочем, Северуса это не задевало ни капли — за словом в карман он никогда не лез.       Оказалось, Гриффиндор в субботу выиграл у Хаффлпаффа (Северус, конечно, не помнил матча, да и не жалел об этом), и Дерн то и дело высказывал нелестные эпитеты в адрес команды победителей.       — Уж лучше бы эти идиоты хаффлпаффцы выиграли, честное слово…       — Тебя послушать, так лучше всего, если бы обе команды в полном составе съела мантикора или василиск, — сказал Долиш.       — Это само собой, — хмыкнул Розье, сердито нахмурившись. — Особенно Прюэтта. Вот он меня достал, честное слово…       — Который именно? — поинтересовалась Сабрина Экрид.       — А кто их знает, — махнул рукой Розье. К компании подошла Медея, окинула всех снисходительным взглядом и пристроилась рядом с ним. Розье положил ей руку на плечо и продолжил: — Оба они хороши, но особенно тот, с кем мы на защите сцепились… Убил бы.       — А, тот, кто заявил Лэнсу про необходимость больше времени отдавать на изучение оборонительных заклинаний? — поморщившись, протянула Сабрина. — Это Фабиан, кажется.       Уилкс потянулся и сказал:       — Какая разница, в конце концов. Оба они придурки. Лучшая оборона — это нападение.       — Да, ты прав, — подтвердил Розье. — Вот было бы здорово, если бы он учил нас боевым заклинаниям!       — Тогда то же самое узнали бы и гриффиндорцы, разве нет? — хрипловатым голосом возразила Медея. — На мой взгляд, это было бы неразумно. Мы уж лучше сами, да, Ивэн?       — Пожалуй, в этом что-то есть… — согласился Розье. — И кто это придумал объединить в этом году нас с гриффиндорцами? А то, может быть, мы такое смогли бы изучить… По книгам-то совсем не то.       — А вы подумайте логически, — вмешался в разговор Северус, и все обернулись в его сторону. — На старших курсах теперь с этого учебного года шесть уроков защиты в неделю. На младших — четыре. Вы можете себе представить, какая нагрузка была бы у преподавателя, если бы все занятия проходили раздельно? — Он остановился, прежде чем с его губ успело слететь: «Ему и так времени не хватает».       — Но с гриффиндорцами!.. — простонал Уилкс. Он явно хотел повозмущаться и дальше, но его перебил Розье.       — А этот Лэнс вообще скользкий тип, вы не находите?.. Разве можно в наше время быть настолько аполитичным? Я так и не пойму…       — Да ладно, ты Лавгуда вспомни, — фыркнула Медея, перебив его на полуслове. — Вот кто был по-настоящему аполитичным. Единственное, что я помню из его высказываний о политике, так это то, что Багнолд, оказывается, подкупила все каналы волшебного радио и там теперь не пропускают в эфир такие жизненно необходимые передачи, как способы сохранения растительности от нарглов или ещё чего-нибудь в том же роде.       Слизеринцы засмеялись, и вскоре разговор опять вернулся к результатам квиддичного матча. Тем более что из библиотеки как раз вернулся Регулус, которому было что добавить тем, кто ещё не слышал, о своём комментировании и мнении МакГонагалл по всему этому поводу.       ***       Неприязнь Северуса к Поттеру теперь возросла ещё больше, если только это было возможно. Он знал, он всё знал, и само понимание этого заставляло Северуса сжимать кулаки в ярости от одного его присутствия, от издевательских взглядов и откровенных подначек. Но Северус был связан обещанием Лэнсу и не мог сделать ничего. Как Поттер отнёсся к этому, когда только узнал, и сильно ли был шокирован, Северус не помнил (а Лэнс на эту тему предпочитал не распространяться), но теперь он без всякой легилименции мог видеть в его глазах неприкрытое презрение. Единственным его утешением было вспоминать рецепты ядов из своей энциклопедии, желательно тех, от которых умирают медленной и мучительной смертью, и представлять на Поттере их действие во всех подробностях.       На нумерологии они начали изучение связи энергетики различных чисел с определёнными регионами земного шара. Вектор отлевитировала в кабинет большой глобус, в котором Северус на первый взгляд не увидел ничего примечательного. Однако Вектор показала им, прикоснувшись к нему палочкой и произнеся заклинание, как с ним работать: на границе Индии и Пакистана, как раз в том месте, в которое упиралась её палочка, ярко вспыхнули несколько точек.       — Восемь, — констатировала она. — Значение этого числа и его энергетики у вас уже записано. Отсюда даже можно сделать вывод, какие в выбранном регионе преобладают школы магии. Кто попробует?       В целом урок прошёл довольно интересно. Студенты по очереди подходили к глобусу, выбирали указанные Вектор места, считали количество зажигающихся искр и пытались это истолковать с точки зрения нумерологии. Сначала Северус не особо проникся, но после вдохновенного, хоть и бредового, выступления Ариадны Эйр в духе: «Нет, что вы, профессор, это не заклинание не сработало, это просто острову Ява соответствует ноль, а всё потому, что я читала: там нет ни одного волшебника!..» — так вот, после этого он даже захотел сам попробовать, что же получится у него. Но Вектор, как назло, вызвала его только предпоследним.       — Скандинавия, мистер Снейп, — сказала она, когда Северус подошёл к глобусу. — Что мы можем о ней сказать?       — Там водятся морщерогие кизляки! — радостно выпалила Эйр, а Эванс сделала большие глаза.       — Мисс Эйр, не выводите меня из себя, вас я уже сегодня слышала достаточно! — повысила голос Вектор и рывком повернулась к Северусу: — А вы что стоите? А, вы уже… Единица? Ну давайте, я вас слушаю.       — Как известно, единица символизирует целостность, решительность, уверенность в себе, поэтому у живущих там волшебников могут быть развиты именно эти качества… — начал Северус, гадая про себя, случайно ли Вектор назвала Скандинавию или нет.       Под конец урока Вектор, и так пребывавшая не в лучшем настроении, сорвалась окончательно — а виной всему был, конечно, Обри. Он каким-то образом перепутал заклинания, и глобус сначала опасно запульсировал, а потом лопнул и разлетелся в пыль, осевшую густым слоем на полу, партах и одежде студентов.       — Ой, — исчерпывающе выразил свои мысли по этому поводу Обри.       Некоторое время продолжалась немая сцена — все сидели неподвижно и ждали, что же будет, только Лили Эванс деловито отряхивала мантию, — а когда к Вектор вернулся дар речи, она процедила:       — Все свободны, кроме Обри… а-апчхи!..       ***       — А давай выберемся и прогуляемся вокруг замка, — неожиданно предложил Лэнс поздним вечером в пятницу, в день, когда Северус уже закончил ходить на отработки к Спраут.       Северус несколько секунд пытался понять, не шутка ли это, и пришёл к выводу, что всё же нет. Или же у него напрочь отсутствует чувство юмора.       — Зачем? — наконец поинтересовался он, приподняв бровь.       Лэнс улыбнулся:       — Посмотри, какая погода! Необычайно тепло для конца марта. Тем более в этот час все уже готовятся ко сну, нас никто не заметит.       — Да вы с ума сошли! — не выдержав, перебил его Северус. — Во-первых, наверняка заметят! Во-вторых… вам же нельзя покидать Хогвартс! Ведь Дамблдор говорил, что защитные чары…       — Я помню, что он говорил, — резко сказал Лэнс. — Но я не собираюсь остаток жизни провести в четырёх стенах. От этого вынужденного заточения меня уже тошнит.       Северус прерывисто вздохнул.       — Кстати… ведь рядом с Хогвартсом аппарировать нельзя, не так ли? — вдруг спросил профессор.       — Все же знают, что нельзя, — немного удивлённо откликнулся Северус. — Только за воротами…       — Значит, защитные чары действуют и снаружи, — подытожил Лэнс. — И мы вполне можем погулять. Тем более луна уже не полная. Ну, что ты думаешь?       Это опасно. Неоправданный риск. Было бы из-за чего… И при чём тут вообще луна?       — Нет.       — А всё-таки?.. — не отставал профессор, проводя пальцами по его спине.       — Я сказал «нет», — упрямо повторил Северус. — Это моё последнее слово.       ***       Через полчаса Северус и Лэнс уже оказались под тёмным, усыпанным звёздами небом. Северус никогда ещё не выходил из Хогвартса в такое время. Нет, бывало раньше, он ходил вечерами в Запретный лес за ингредиентами для зелий, да и в теплицах у профессора Спраут он работал не далее как сегодня, но это было всё же скорее в сумерки, а сейчас уже приближалась полночь. Воздух действительно был довольно тёплым, в нём переплетались запахи самых разных трав и цветов, свежесть, идущая со стороны озера, аромат влажной земли после прошедшего днём дождя и много чего ещё. Ветра почти не было, на деревьях лишь тихонько дрожали недавно распустившиеся листья. В подёрнутой рябью поверхности озера отражалась ущербная луна.       Они шли молча. Северус видел, как же Лэнс рад выйти из каменных стен хотя бы на время, и уже не жалел, что профессору удалось-таки его уговорить. Лэнс будто впитывал взглядом всё окружающее, запоминал картину до мельчайшей чёрточки. А Северус в основном смотрел не на лес, озеро и небо, а на Лэнса.       — Посмотри, как красиво, — сказал Лэнс, когда они достигли берега. — Как будто мы одни в целом мире.       — Ещё кальмар, — уточнил Северус. Тот как раз ненадолго высунулся на поверхность, но сразу же снова исчез в чёрной глубине. Северус поспешил отвести взгляд от воды — ещё с детства, с того самого случая, она его немного пугала.       — Всё, теперь уж остались только мы, — улыбнулся Лэнс и присел на траву.       Северус заметил, что цепочка на шее Лэнса немного перекрутилась, сел рядом с ним и осторожно её поправил. Лэнс обнял его за плечи.       — В такие моменты мне так не хочется верить в это проклятье…       «Ну зачем вы об этом?» — мысленно упрекнул его Северус.       — Послушай… — медленно и как-то осторожно начал Лэнс. — Я вот тут думал… А может быть, его на самом деле и нет?       — То есть как? — удивился Северус. — В смысле, Дамблдор зачем-то ввёл нас в заблуждение?       Лэнс покачал головой.       — Нет, Дамблдор может, конечно, что-то скрывать — например, я так до сих пор и не уверен, знает ли он о нас, и если знает, то сколько, — но лгать бы он никогда не стал. Я всё же могу судить о нём с большей уверенностью, чем ты — он у меня первые два курса вёл трансфигурацию…       — Плевать на трансфигурацию! — перебил его Северус. — Если не Дамблдор, то по-вашему что, получается, это моя мама солгала?!       — Bli inte förnärmad… то есть, я хотел сказать, не обижайся, я не это имел в виду, — поспешно сказал Лэнс, а потом задумался. — Может быть… ну, не знаю… может, её родители ошиблись при колдовстве и оно не сработало, а может, они вообще только голову ей заморочили — ведь она в чарах не очень хорошо разбирается, насколько я помню…       — Вряд ли, — с сомнением покачал головой Северус. — Как-то это надуманно.       Лэнс вздохнул.       — Да, наверное.       Они притихли и сидели в полном безмолвии ещё некоторое время, пока Северус не почувствовал, что он уже начинает замерзать: земля всё ещё была довольно холодной.       — Давайте пойдём куда-нибудь ещё, — предложил он, вставая на ноги.       Они пошли вдоль стены замка, держась неподалёку от опушки Запретного леса. В свете луны всё казалось каким-то призрачным, нереальным, замершим… пока Гремучая Ива, ещё тонкое, но весьма агрессивное дерево, не взмахнула веткой, как плетью, отгоняя пролетавшую мимо птицу.       — Совершенно бешеное дерево, — сказал Лэнс с неодобрением. — Хорошо, что, когда я учился, его не было. Игры у нас тогда были отчаянные, и многим могло не поздоровиться…       — Да, эту иву посадили, как раз когда я поступил в Хогвартс, — кивнул Северус. При упоминании об отчаянных играх ему почему-то вспомнилось, как Лэнс и его однокурсники испытывали Империо на совах. Он прогнал из головы картинку и добавил: — Но и сейчас некоторые развлечения у студентов просто идиотские. Левикорпус, например… Я уже не говорю о мародёрах, они вечно…       — Я уже знаю, что случилось с Гадженом в прошлом году. — Лэнс наклонился и завязал ослабшие шнурки. — Мне Флитвик говорил. И в учительской на стене мерцающими буквами записано: «Не позволяйте студентам приближаться к Гремучей Иве!»       Они обходили Иву по широкой дуге. Совсем скоро они должны были вступить в тень, отбрасываемую Хогвартсом.       — Ладно, хватит об Иве и мародёрах, — сказал Лэнс. — Разве об этом нужно разговаривать во время прогулки под луной?       — А о чём? — спросил Северус.       — Ну а ты как думаешь? — спросил Лэнс, остановился как раз на границе тени и устремил взгляд на луну. Северус посмотрел туда же: может быть, он чего-нибудь интересного не заметил? Но никаких особых явлений на небе не наблюдалось, по крайней мере, невооружённым глазом. Луна, казалось, прилегла на самую верхушку Западной башни, сияли звёзды… и вроде всё.       — Неужели об астрономии? — с сомнением протянул он, всё ещё выискивая что-то в небе.       — Знаешь, Северус, — вздохнул Лэнс, — учебники — это, конечно, хорошо, но тебе не помешало бы читать и художественную литературу…       Северус насупился. Лэнс внимательно на него посмотрел, а потом отвёл глаза и сказал:       — Ладно, пойдём обратно. Ты прав, это была глупая идея.       ***       Триместр заканчивался, совсем скоро должны были уже наступить пасхальные каникулы. На студентов обрушился шквал проверочных работ и домашних заданий.       В последний четверг перед каникулами, когда в конце урока Лэнс поручил Стеббинсу раздать проверенные работы, ему за плечо заглянул Поттер и воскликнул:       — А у Нюниуса, разумеется, десять баллов! Чего и следовало ожидать… ночами готовишься, наверное?       Лэнс с силой хлопнул журналом о стол. Миранда даже подпрыгнула.       — Я бы попросил вас воздержаться от комментариев по поводу оценок, Поттер! — рявкнул он. — Десять баллов с Гриффиндора!       Поттер лишь развёл руками. Очень вовремя прозвенел звонок, и все потянулись к выходу. Северус кипел от злости — и, похоже, не он один.       — Тебе лишь бы порисоваться! — услышал он гневную нотацию Лили Эванс. — Поттер, ты ведёшь себя как… как ребёнок! Теперь ещё и баллы сняли… Нет, я всё понимаю, ты просто завидуешь, но Ремус, ну скажи ему…       — Я завидую?! — от всей души возмутился Поттер.       — Да ладно, Джеймс, тебе действительно не мешало бы успокоиться… — послышался мягкий голос Люпина.       Удаляясь по коридору, Северус слышал, как Поттер в чём-то долго убеждал Эванс.       Вечером в тот же день, когда Северус в гостиной как раз приступил к домашнему заданию по зельеварению, а остальные тоже занимались какими-то своими делами, вдруг неожиданно раздался хлопок. Северус резко повернул голову на источник звука. В самом центре гостиной стоял, покачиваясь, явно немного окосевший и перепуганный домашний эльф. Причём даже не эльф, а скорее… эльфёнок. Ростом он был ниже, чем те эльфы, которых приходилось видеть Северусу, огромные глаза были ярко-голубыми, нос больше всего напоминал помидор, а тощее тельце было завёрнуто в нечто очень похожее на большой клетчатый носовой платок. Некоторое время он озирался по сторонам, а потом, заметив Долиша, кинулся к нему.       — Мастер Август, мастер Август!!! — пропищал он и бухнулся перед ним на колени.       — Что ему надо? — удивилась Миранда.       — Кажется, я начинаю подозревать… — начал Долиш, но эльф его перебил.       — Теперь Норри будет служить хозяину! — воскликнул он.       — Что это значит-то? — не понял Дерн. — Откуда он тут взялся? Я в Хогвартсе таких мелких не видел…       Долиш возвёл глаза к потолку.       — Да это всё дядя, кто же ещё… На каникулах ещё спросил, что мне подарить на день рождения. А я ему: «Всегда мечтал о домашнем эльфе!» Я же не думал, что он это всерьёз воспримет…       — А всё потому, что шутки у некоторых идиотские! — не выдержал Стеббинс.       — Мальчики, ну хватит вам ссориться, а ты, Стеббинс, лучше бы с днём рождения его поздравил… — вмешалась Миранда.       — С днём рождения, Долиш, — процедил Стеббинс, не поднимая головы.       — Я совсем не это имела в виду… Ну что ты как маленький?       — Заткнись, достала уже!       — И вовсе не обязательно было на неё орать! — встал с места Долиш.       Ситуация начала принимать опасный оборот, и Нарцисса поспешила вмешаться:       — Долиш, успокойся. Ты лучше подумай, что ты будешь делать с этим… созданием. — И она немного брезгливо кивнула в сторону Норри.       Долиш глубоко вдохнул, а потом уже спокойнее сказал:       — Да, это хороший вопрос…       — А пусть он принесёт с кухни чего-нибудь пожрать, — предложил Розье.       — Заодно и отметим, — хмыкнул Уилкс. — Повезло тебе, в общем, с подарком, я даже завидую… Он ведь и в Хогвартсе может аппарировать.       Северус понял, что в ближайшее время спокойной обстановки здесь точно не будет, а потому домашнее задание лучше доделать у себя в комнате.