красная строка

31 октября 2019 год. Четверг.

- Нет же, вы должны были доставить мебель ещё во вторник. Ничего так не бодрит с утра, как чашечка горячего чая, пролитого на брюки в самом неприятном месте, споры с доставщиками и сломавшийся бритвенный станок. Придётся искать клинковую «опасную» бритву, подаренную Филом ещё в далёком 2001 году, когда мы переезжали в Москву. Зачем мне нужна была бритва в 12-ть лет – загадка, которую мой ум не может решить уже восемнадцать лет. Ох уж эти русские. *** Забавно то, что бриться клинковой бритвой – гораздо легче и безопаснее, чем то показывают в кинематографе: тут вам не Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит, хоть лезвие и довольно острое. А когда оно так легко скользит по коже – невольно задумываешься о том, что же будет, если надавить чуть сильнее? Совсем чуть-чуть… *** - Какой ужас, профессор! Что с вами приключилось? – Завопила Лоис, стоило мне войти в приёмную. Очень шумная женщина. - Не вашего ума дела, мисс Лайт. Доигрался, дед. Даже говорить неприятно с порезом на щеке, посему просто умолкаю и закрываю за собой дверь кабинета. Сегодня снова довольно жарко, поэтому пиджак оказывается на вешалке, галстук где-то на спинке кресла, а несколько пуговиц рубашки – расстёгнуты. Спрашивается, зачем я так рано припёрся? Всего десять часов утра, при том, что практика у меня около полудня. Кручусь на стуле, точно заскучавший ребёнок, и цепляюсь взглядом за панорамное окно, что по обыкновению находиться за моей спиной. Будь я сентиментальным подростком – сфотографировал бы вид, с чашечкой чаю в руке, и залил бы на просторы Тамблера с сопливо-меланхоличной подписью, о том, как важно иногда останавливаться, осмотреться вокруг, чтобы не упустить того, что действительно важно в этой жизни. Какая забавная вышла тавтология. Хотя, пожалуй, в данном случае осмотреться стоит. Здание напротив, смотровая площадка на Гудзон, вот только туриста интересует далеко не река: бинокль направлен прямо в моё окно, а силуэт туриста – с идеальной осанкой, и весь такой в гражданском – кажется очень знакомым. Первым делом – привести мысли в порядок, иначе оглохну от пронзительного визга собственного сознания. Они нашли меня. Всё. Конец. Finita. Тушите свечи, пакуйте скрипки, жгите ноты. Отпуск закончился, Эд. Пора в суровую реальность, Эд. Очнись. Это было ясно с самого начала: на одном энтузиазме из такой ситуации не выкарабкаешься. Не хватит всех денег и связей мира, чтобы избавиться от такого богатого прошлого, как у меня. Нет ничего, что могло бы мне помочь, кроме меня – но куда мне с ними дальше тягаться? Шесть лет – это очень долго. Шесть лет – это очень утомительно. В дверь трижды стучатся, и я отрываю взгляд от силуэта по ту сторону улицы. - Профессор, вам передали пакет, сказано было отдать прямо в руки. – Врывается Лоис, впихивает мне бумажный пакет, и быстро выходит. Видать, снова судачила о моей нелюдимости. Пакет, с виду, словно внутри школьный обед и молоко, был подписан чёрным маркером: Эдвард Валевский, 30 лет. Надеюсь, внутри бомба. Просто тогда меня разнесёт на части, и не придётся ждать скорой встречи с «прекрасным». Первым делом ощупываю пакет, на наличие острых предметов внутри, но доноситься лишь шелест целлофана, хотя сам пакет – бумажный. Внутри нахожу визитную карточку лилового цвета, какой-то пропуск, и парочка ещё тёплых кексиков с шоколадной помадкой. Это шутка какая-то или внутри яд? Очень на это надеюсь… Визитка вносит некую ясность в ситуацию: «Уважаемый black_dog, вас приветствует администрация сайта Absque Nota! Как одного из тысячи первых пользователей, мы приглашаем вас на вручение награды «Лучший писатель-современник Америки», которая состоится 1-го ноября 2019-го года, в концертном зале Брик, по проспекту Метрополитен 579! Все интересующие вас детали вы сможете узнать на нашем сайте, с нетерпением ждём!». Вот это да… Оказывается, они помнят первую тысячу пользователей, и даже лично приглашают их, но почему так необычно? Бумажный пакет? Серьёзно? Ладно, это даже немного забавно, что такого старого деда пригласили на столь изысканное мероприятие. Быть может, мне предоставиться возможность познакомиться с totus_floreo26? Пожалуй, это единственная причина пойти на этот шумный и явно нудный «праздник». Но, возвращаемся к делам насущным: беру один из тёплых шоколадных кексиков и вновь присаживаюсь у окна, замечая отсутствие знакомого силуэта на смотровой площадке. Что, уже налюбовался Гудзоном? Вполне может показаться, что у меня паранойя, и за мной никто не следит, но это не так. Я не был параноиком, пока все не сговорились, как говорится. Точнее, никто не сговаривался, просто ситуация очень щепетильная, а фразочка мне нравится. На быстром наборе – да, таким ещё кто-то пользуется – стоит Томаш: гудки фонят неизбежностью, пока я заканчиваю с первым кексиком. Вкусные, зараза. За что я полюбил гражданку, так это за еду – у нас такого разнообразия не водилось и в мечтах, а сейчас… Совсем другая жизнь меня ждала, после побега. - Никак сам капитан звонком своим решил испортить мой день хуже некуда? – С непомерной долей сарказма и яду приветствует меня Томаш, изрекая в промежутках свои словенские… изречения. – Выкладывайте, гражданин начальник, чего изволите сегодня? Инфы на кого накопать, взломать сайт универа али просто беседу вести изволите? - Не ёрничай, я к тебе не как к гражданскому, а как к координатору. – Вроде у него там что-то упало, сам парень громко прокашлялся, и уже более серьёзно продолжил. - Слушаю вас, капитан. Ох уж этот двуликий сигма. - Нужны материалы с камер наблюдения, адрес скину сообщением. Видео за сегодняшний день, с восьми утра до полудня, как только что-то накопаешь - сразу отправляй мне. - Так точно. – Сбрасывает звонок, и я тут же печатаю ему сообщение. Он, конечно, может и двуликий, к тому же патологический лжец, но дело своё знает и исполняет всё идеально. Другого такого сигму я вряд ли найду ещё. Если это действительно они, то я даже не знаю, что мне делать: если сейчас сбегу – будут подозрения, а если нет, то меня поймают. Чёрт, как же голова болит. - Вы сегодня рано, профессор. – Без звонка и телеграммы, как говорит Фил, в мой кабинет врывается лиловый вихрь, в лице Пенелопы, и сразу же оседает в моём кресле, чуть покачиваясь. - Что вам нужно, мисс Ли? До чего приставучая девчонка. - Мистер Файги передал вам вот это. – Она протягивает мне желтую папку, с цветочками, и замолкает. Я так понимаю, вкус у мистера Файги опирается на её личные предпочтения, или же декан совсем тронулся головушкой. В папке лежат договора, скрепленные скобами, несколько тонких тетрадей с уставом и ламинированные документы. Отлично, теперь я, официально, профессор в этом университете. - А, вот ещё, тоже вам. – Пенелопа копошиться по карманам, и наконец, протягивает мне сложенный в четыре раза листок. - И что это? – Спрашиваю я, не разворачивая. - Ну, сами взгляните. – И только я начинаю разворачивать это нечто, она подскакивает с места и направляется к двери. – У вас нет права не прийти, профессор. Отлично, неужели шабаш какой? Ну, я почти угадал. Это был флаер, оповещающий о сегодняшней вечеринке в кампусе, в честь Хеллоуина, и как уже сказала Пенелопа – не прийти мне не позволено. Но что делать профессору на вечеринке у студентов? Следить за порядком, или самому нажираться в стельку, чтобы потом наутро оказаться в постели какой-нибудь Хлои ля Баф? Нет, спасибо, таких похождений мне не надо. В дверь снова стучатся трижды – какая надоедливая помощница – а после сразу открывают: входит Лоис, впуская следом мужчину. - Профессор Валевский, к вам посетитель. Очень влиятельный человек, между прочим, так что прошу выключить ваше плохое настроение. – Тихо проговаривает рыжуля, но всё равно все всё слышат. Мужчина даже смеётся, так тихо и противно, что внутри всё сжимается. Очень знакомый смех. - Покиньте нас, мисс Лайт. – Командую секретарше, и та, нарочито вздёрнув нос, цокает шпильками в приёмную. - Какая несносная у тебя секретарша, - начинает гость, - такая шумная и самонадеянная. - Кто вы такой? – Очень глупый вопрос, скажем так. Этот смех я никогда не забуду, даже пусть оглохну и утрачу рассудок. Мужчина, лицом ничем не схожий с фантомами прошлого, скидывает с плеч пиджак и усаживается на стул, вальяжно закидывая ноги на стол. Никаких манер. - Как же грустно было наблюдать за тобой, Эди. Совсем как гражданский стал, даже налоги платишь. – Он кривит губы в подобие улыбки, но больше смахивает на оскал животного. Дикого зверя. - Юджин. – Понемногу картинка проясняется, но неужели за шесть лет его лицо могло так измениться? – Сделал операцию? - Ох, так ты нас ещё помнишь? Похвально, Эди. – Снова смеётся тот, пока я присаживаюсь в кресло. Дьявол, ну почему пришел именно он? - Я думал, я тебя прикончил. – Указываю пальцем на его правый глаз, куда, собственно, и стрелял ранее. - В этом и была твоя ошибка: нужно было как обычно – в лоб. Пожалел меня? – Ухмылка всё не сползает с его лица. - Жалость у нас под запретом, не так ли? Ты прострелил мне руку тогда, если помнишь, вот я промазал. – Заживала долго, кстати. Всего на секунду его лицо изменилось, словно он переосмыслил всё, что произошло за последние шест лет, но это ничуть не помешало ему продолжить. - Это не столь важно. Я здесь, чтобы поблагодарить тебя, и твою, тогда ещё простреленную, руку, за то, что промазал, и врачи смогли меня спасти. - Всегда пожалуйста. - И раз уж мы решили вопрос причины моего выживания – хочу тебя предупредить, по старой дружбе. – Я только киваю ему. – Лучше тебе сегодня всё же пойти на этот праздник. Новый отряд ещё не умеет чисто работать в толпе, поэтому советую тебе не оставаться одному ближайшие вечера. - Он набрал новый отряд? – Юджин только кивает. Хотя, чему я удивляюсь? - Твоя голова стоит очень дорого, Эди, поэтому советую прислушаться к моим словам. – Улыбка как-то соскользнула с его губ, что бывало редко, за все годы работы, а это значило, что он был серьёзен, как никогда. – Новый альфа вполне себе грозный тип. - Уж кому, а мне такого говорить не стоит, Юджин. – Смеюсь я. – Ему со мной не тягаться. - Да, но ты один. На этом он заканчивает, поднимается со стула, и покидает мой кабинет. А вот и встреча с «прекрасным». Набираю номер доставщиков, прошу занести мебель самим, так как сегодня вечером меня не будет. Вызываю курьера, передаю ему запасной ключ от квартиры, и отправляю в службу доставки. Ещё раз смотрю на флаер, изучая детали. Устрашающий образ, конкурс на лучший костюм и грим – Господи, на что я подписался? - И что, серьёзно думаешь пойти на вечеринку? – Скептически интересуется Томаш в трубку, что-то жуя. - Ты не мог бы сначала поесть, а потом уже говорить? Где твои манеры? – Бурчу я, всё больше походя на старого деда. - Уничтожил, вместе со своим первым жестким диском, ещё когда мне было тринадцать. – Спокойно отвечает тот, и продолжает жевать. – Кем думаешь нарядиться? - Варианты? А я ведь действительно не разбираюсь в таком. Когда мы жили в России и Украине – там Хеллоуин не праздновали. - Ну, ты больше предпочитаешь что-то более реальное, или мистическое? Исходя из твоего псих-портрета могу посоветовать древнегреческого бога Аида, оборотня, человека в чёрном, или какого-нибудь убийцу, вроде Суини Тодда. – Только сегодня вспоминал Тодда, и вот тебе. – Конечно, ты можешь просто надеть форму, взять какое-нибудь старое оружие, и вполне себе костюм, слизанный с реальности, но тогда советую снять все значки. - Ты издеваешься? - Ладно-ладно, закажем тебе костюм Суини Тодда, и серебряные лезвия. – Даже через динамик слышно, как быстро и громко он печатает: обожаю этот звук, честно говоря. – Так, парик, грим, искусственная кровь – тебе нужен гримёр, или сам справишься? - Если ты забыл, то с гримом я всегда работал сам. – Чёрт, как же это всё напрягает: раньше хоть платили за труд, а теперь – довольствуйся бесплатным пуншем, и помалкивай в тряпочку, если свобода дорога. - Заказ оформил на твоё имя, доставят прямо в кабинет, чтоб на квартиру не мотался. Лучше тебе там пока не светиться, мало ли что. - Да, спасибо. Кладу трубку, и откидываюсь на спинку кресла. Вот бы, по случаю такого праздника, отменили бы ещё практику. Уверен, сегодня на человеческие части ещё успеем насмотреться. *** - Это, по твоему, гипоталамус? – Закатываю глаза, сразу чувствую новый прилив мигрени. – В брюшной полости? Возле селезёнки? - Слушайте, если такие умные – сами найдите этот ваш гипоталамус! – Быдловато огрызется парень, с пробитой щекой, и снимает перчатки. - Гипоталамус, друг мой, находится в черепной коробке, а я попросил вас показать желчный пузырь. Чем вы вообще слушаете меня? – Сжимаю в руке скальпель так сильно, что кончики пальцев немного немеют: охотно бы показал ему его же гипоталамус, да боюсь не доживёт он до этого. Слава богам, практика подходит к концу. Раздаётся сигнал об окончании занятия, и в прозекторскую тут же входят санитары, забрать тело бедняги Уорэта, бродяги из Центрального парка. Он скончался сегодня утром, думаю от рака лимфы, но слушать меня здешние санитары не станут. Они пакуют тело в мешок, кладут на носилки, и покидают прозекторскую, оставив после себя только запах честно украденного спирта. - Всего доброго. – Ядовито прощаюсь, и покидаю помещение вслед за санитарами. Лифт, и тут никакой тишины – только что-то стрекочущие секретарши, в явном предвкушении приближающегося торжества. - Вам доставили посылку, профессор. – Щебечет Лоис, указывая мне на коробку. – Я расписалась за вас, если что. - Благодарю. Забираю коробку, и наконец-то, тишина. Ни тебе бестолковых студентов, ни трупной вони, ни бесконечных сплетен. Мир и покой. - Ну нет. – Чуть ли не взвыл я, услышав звонок телефона. – Слушаю. Как же меня всё достало! - Молчать не обязательно. – Уже сквозь зубы рычу, и голова только больше болеть начинает. - Добрый день. – На ломаном русском отвечают мне, и спина сразу выпрямляется по струнке, словно на автомате. – Вижу, вы меня узнали, капитан Валевский. Видит, значит… Хрен старый, наблюдает за мной. - Вольно, капитан. – Какое к чёрту вольно? Только ещё больше напрягаюсь, но оглядываться по сторонам не спешу. – Вы долго бегали от нас, капитан, не утомились? - Никак нет. - Как вам жизнь на гражданке? Свобода, да? – Смеётся тот. – Вот только жизнь гражданского – это не про вас, капитан. Вы даже не соизволили отрастить волосы, и не перестали носить с собой оружие. Хотя, видимо завели подружку? - Никак нет. - Ну, что же, рад знать, что себе вы не изменяете, капитан. До скорой встречи. Дьявол! Этот старый волк соизволил сам связаться? Последний раз такое было примерно… Да никогда такого не было. Зовут его Валериан Войтек, хотя всем он больше знаком как Серый Волк, куратор новых группировок бет. Он, среди пси-бет, единственный в прошлом был альфой отряда, поэтому уважают его во всех уголках, где вообще знают о нас. Из-под его «лап» выходит уже четвёртая группировка: до них были отряды «Вульф», «Аспид», и мы – «Мара». В Тринадцатом подразделении Серый Волк был легендой, но, как я понял, последние шесть лет его легендарность чуть поутихла. От того он и ищет нас с пеной у рта, как бешеная собака. Надеюсь, мои беты додумались затаиться лучше моего, и их ещё не нашли. Ну, не считая Юджина – он спрятался кардинально, с учётом того, что все считают его погибшим. Умница он, хоть и редкостный мерзавец. На часах немного за три часа, после полудня, а мне торчать тут до восьми. До семи, если рассчитывать, что час уйдёт на грим. Валериан сказал, что следит за мной, но кабинет на предмет прослушки я проверял, и камер нигде нет, вплоть до коридора: по крайней мере, его камер – свои-то я установил ещё во вторник. Правда, ничего интересного там нет, кроме рассуждений Лоис, какой же лак для ногтей ей подобрать сегодня – коралловый или лососевый. Подобрала бы она себе работу, подходящую по уму и способностям – было бы прекрасно. В общем, следят они за мной пока только через окно, поэтому нужно будет заказать себе плотные жалюзи. Снова стук в дверь, и снова трижды: единственное достоинство Лоис – её постоянство. - Группа дизайнеров просила передать вам план, на утверждение. – Она передаёт мне толстый буклет, именуемый планом. – Здесь остатки требуемой техники, поставьте галочку, что вам нравится, и передайте мне план до конца сегодняшнего рабочего дня. И прошу, первым выберете телефон, чтобы я так часто не бегала к вам в кабинет. - Хорошо. Так вот почему тут так пусто. Я думал, минимализм, а дизайнеры ещё не закончили работу, понятно. Быстро пролистываю буклет, отмечаю, что надо: некоторые пункты, вроде кофе-машины, двух диванов, холодильника, и обогревателя – просто пропускаю. В конце – ставлю подпись, и сразу же выношу в приёмную, оставляя на столе Лоис. - Я закончил. *** Хорошо, прошло уже три часа, потраченных мною абсолютно впустую. Я никогда в жизни не тратил время зря, но сейчас и эта высота была мною покорена. - Карточный замок из шести колод, триста двадцать семь бумажных журавликов, идеальная пирамида из всех книг, что были в кабинете, и стих на словенском языке. - Ты выучил стих на словенском, или написал? – Давится смехом Томаш, прямо в динамик. - Выучил. Я никогда не чувствовал себя таким бесполезным, как за последние три часа. - Почему именно на словенском? Ради меня? - Не льсти себе, Томаш. – Улыбаюсь я. – Что если я начну гримироваться уже сейчас, потому что мне кажется, что я деградирую, просто глядя в потолок. - Дело твоё, вообще-то. – Помимо его голоса, слышится голос хозяйки Чен, и парень быстро прощается, что-то бормоча о лунных пряниках. Ну что же, всё равно делать нечего. Достаю две карты из основы «замка», и она рассыпается, словно ливнем из мастей. Потом уберу. Из большой коробки, присланной ранее, достаю костюм Суини Тодда, и вешаю в шкаф, чтоб тот немного разгладился. Ненавижу мятую одежду, но ещё больше – ненавижу её гладить. Парадоксально, не так ли? Следом достаю бутыль литра в полтора с искусственной кровью, парик в чехле, контейнер с линзами, крепко запакованные бритвенные лезвия и ещё одну коробку меньше в два раза. Там-то и находится всё, что нужно для грима – кисти, спонжи, грим и различная косметика. Зачем-то в подарок положили клыки, хотя Тодд был человеком. Акция что ли, или Томаш чего напутал? В общем и целом, грим наносить мне приходилось часто, так что дело не трудное: тон, тень, правильно подобранные цвета, и вуаля – в небольшое зеркало на меня смотрит не просто холоднокровный убийца, а холоднокровный убийца с лицом Джонни Деппа и уставшим взглядом. Хах, концепт костюмчика я выбрал достойный и меня самого. До «грандиозного» начала «грандиозного» праздника – ещё чёртов час. Завариваю чай, борясь с желанием вместо кипятка добавить джин и посматриваю на те самые лезвия: просто интересно, Томаш заказал настоящие, или бутафория? Просто он вполне мог заказать настоящие, да и денег я выложил за них прилично, словно они реально серебряные. Затем перевожу взгляд на лиловое приглашение и недоеденные два кекса: на самом еле я не любитель сладкого, но с крепким чаем всё же прикончу ещё один. Не понимаю, какова смысловая нагрузка моего приглашения, если я не автор, а только читатель? Зал они выбрали огромный, неужели действительно приглашают первую тысячу пользователей? Сто процентов, мероприятие нужно как-то окупать, поэтому цены билетов будут баснословные, так ещё и приглашают так много бесплатно. Рискуют, очень рискуют. В дверь в очередной раз стучат трижды: в дверь буквально влетает Лоис, перепуганная до седых волос, но резко тормозит, наблюдая перед собой почти Джонни Деппа. По глазам видно, как бешено в её голове мечутся мысли, пока она выговаривает своё «профессор», самым вопросительным тоном, из всех доступных. Ну и угораздило же меня… - Меня пригласили на сегодняшний праздник, и отказать я не смог. – Быстро объясняю рыжеволосой, и достаю из шкафа костюм. – Что вам нужно? - Т-там вас спрашивают. – Еле дыша отвечает девушка. - А почему вы так напуганы? – Хотя, чего я так удивляюсь? Быть может там стоит какой вампирюга, весь в искусственной крови, да с клыками. Хеллоуин, как-никак. - Несколько крепких мужчин, у них при себе оружие, и оно настоящие. Я разбираюсь. – Её руки кое-как перестают дрожать, и девушка оседает на стул. – Отец у меня военный, так что на оружие я вдоволь насмотрелась с самого детства. А вот это уже интересно. Опасно, конечно, но интересно. - Они не назвали имён, только велели вас позвать. - Спасибо. – Пододвигаю ей чай и кексики, пусть сидит себе, успокаивается. Тем временем быстро распаковываю лезвия – ну, а вдруг – и да! Они оказываются настоящими, причём гораздо острее, чем должны быть обычные бритвенные лезвия. Умница, Томаш, как знал, что что-то может произойти. Всего в футляре было десять бритв, а также – специальный пояс, чтобы аккуратненько носить их с собой. Уверен, у Суини Тодда такого не было, но у него и не было Томаша Росса – сверх сообразительного сигмы, которых ещё не видело Тринадцатое подразделение. Прямо золотце, а не навигатор. Оперативно застёгиваю пряжку, пока Лоис точит шоколадный кекс, а за спину, под ремень, прячу пистолет. Не приведи Дьявол, чтобы это был Валериан. Хотя, крепких мужчин в подразделении не водилось никогда – обычно брали неприметных, ловких разведчиков и шпионов, а шкафы-то внимание привлекают нехилое, я так скажу. Рвано выдыхаю, и выхожу в приёмную, тут же закрывая дверь на ключ – чего недоброго ещё к Лоис полезут, а её выручать ох как не охота. - Добрый вечер, молодые люди. Чем могу помочь? Молодняк сперва в ступоре стоит, никак вместо профессора вылез Джонни Депп, но по голосу быстро признают, и начинают окружать. - Эдвард Валевский? – Переспрашивает самый крупный, ростом выше меня на голову – а во мне сантиметров эдак сто восемьдесят восемь – кивая другому, что за моей спиной. Всего ребят было шестеро, все бритые почти под ноль, и с одинаково заточенным взглядом: таким, который «Поймать. Убить. Спрятать.». Так даже сразу не скажешь, сколько им лет, но по чёрным точкам и шрамам от прыщей понятно, что не больше двадцати пяти. - С кем имею честь общаться? – На мой вопрос компания только взрывается громким, противным смехом. Самый крупный подходит ближе, кладёт руку на моё плечо, и хищно скалится во все зубы. Передние даже чуть щербатые, как старая чашка. - Не такой ты и опасный, Красная Строка, как тебя описывали. – Его пальцы крепко впиваются в моё плечо, но боли так-то я не чувствую. Слабенький у них альфа. Слишком высокомерный, не знаком с элементарными правилами хорошего тона, ещё и доверия не внушает. - Серый Волк, где он тебя откопал? В тюрьме для отморозков, или на помойке? – Ухмыляюсь я, наблюдая как его лицо искажается от злобы. – Чему он там вас учит, что вы, сосунки, даже азов не освоили? - Ах ты спесивый ублюдок! – Огрызается один из толпы, чуть ли не хватая меня за шкирки, но быстро оказывается лицом в пол, зубами наружу. - Я, в отличии от твоего альфы, имею гордость, и так с собой говорить не позволю. – Спокойно разъясняю тому причину его мраморовылизывания. – Казалось бы, прошло всего шесть лет, а Валериан уже утратил свою железную хватку: когда мой отряд готовили – никто не смел и вздохнуть лишний раз, пока капитан того не позволит, а что я вижу теперь? Жалкие щенки, а не бойцы. На меня, нахмурив могучие брови, двинул альфа, щёлкнув предохранителем глока. Холодное дуло пистолета упирается мне в ухо, а его указательный палец ложится на спусковой крючок. - Сколько тебе лет, ребёнок? – Поправляя пиджак, я отталкиваю бету ногой, и поворачиваюсь лицом к владельцу пистолета. – Урок первый – всегда стреляй в лоб. Своей же рукой медленно отодвигаю ствол, направляя прямо промеж бровей. - Урок второй – не сомневайся. Молниеносно перехватываю оружие, и целюсь в лежащего на полу бету, даже не глядя вниз. Не успел капитан и взгляд перевести, как раздаётся выстрел, а мои брюки пачкает кровь. Я уж думал им выдали холостые, а нет. - Урок третий, - разбираю глок, всё, кроме глушителя – летит на пол, прямо к остывающему телу, - не прощай ошибок. Им не нужен хороший альфа, который после заданий покупает всем лаймовое мороженое и карамельный попкорн. - Такой умный, а сам потерял весь отряд? Серый Волк рассказывал, что ты был дермовым альфой, так что нечего меня учить, старичок. – Рычит капитан, но стоит мне сделать к нему шаг – его колено подгибается, и мальчишка отшатывается от меня. Страшно? - А больше он тебе ничего не рассказывал? – Я хватаю его за запястье, и внимательно разглядываю тату. – Нил? Он быстро выдёргивает руку, и отступает ещё на два шага назад, пока его шеи не касаются лепестки какого-то огромного растения в вазоне: он даже немного вздрогнул. Совсем как маленький котёночек. - Ты его младший сын, верно? Никола Войтек, 2002 года рождения, жил в Любляне: не знал, что тебя уже зачислили на курс. – Я протягиваю ему руку, с крошечными брызгами крови его беты – не многие станут пожимать, вот и он из таких. – То-то Томаш молчит о тебе, а я всё спрашивал эти шесть лет. - Дядя Эд, прошу, будьте благоразумны. Никакой я тебе не дядя, мелочь! Вздумал просто так прийти сюда, напугать секретаршу, ещё и просить меня о благоразумии? Плохая идея! Достаю одну из бритв, и быстро раскладываю – в руке лежит, как и нож, только легче и острее. - Не стоило вам, ребятки, сюда соваться. Завидев «холодное оружие», на меня тут же бросаются двое, и сдавливают в кольцо лапищ: строение мышц они что, тоже не учили? Косо-криво, но перерезаю им связки, от чего те, с дичайшими воплями, отпрыгивают назад, открывая шею. Суини Тодд просыпается во мне по щелчку, и пол заливает багровая жидкость, пока второй молится мамочке на испанском. Войтек шарит по карманам, находит служебный нож, в семь дюймов, пока остальные кое-как снимают пистолеты с предохранителей. - Он послал ко мне жалких новичков. – Цежу сквозь зубы, полосуя испанца. Во второй руке продолжаю сжимать глушитель, чёрт знает зачем он мне вообще. Двое, что держат пистолеты – начинают матерится на родных языках, и так медлят, что мне даже скучно стало: одному перерезаю горло, так, что брызги фонтаном летят на одежду, лицо и волосы, а второму в глаз запихиваю глушак, чтоб не беспокоил. Пока он пускает сопли – вскрываю вены вдоль, и отбираю пистолет. Никола, растерянно осматривает свою команду и всё же фокусирует взгляд на мне – весь в крови, с потёкшим гримом Джонни Деппа, каменным выражением лица и в чуть разодранной рубашке у воротника. - Вот это называется – потерять отряд, Нил. – Выплёвываю его позывной, словно рыбную кость, найденную в ухе́. – И кто из нас паршивый альфа? - Прошу, не убивай меня, дядя Эд! – Вдруг закатывает истерику тот, теряя сопли, и опускаясь на колени перед мной. – Я говорил отцу, чтобы он отпустил тебя, но он словно обезумел, когда вы сбежали. - Я и не собирался тебя убивать, Никола. – Усмехаюсь я ему, просовывая лезвие под подбородок. – Кто-то же должен доложить Валериану, что, если он ещё раз пошлёт ко мне дилетантов – в следующий раз я ни оставлю никого. Паренёк только кивает, но напарывается на лезвие, и неглубоко режется, при этом ойкнув, как маленький ребёнок. - А теперь поднимай свой зад и беги к папочке. Мне здесь ещё прибираться. *** - Это был выстрел, верно? – В тысячный раз переспрашивает Лоис, пока я веду её с завязанными глазами через кучку тел. - Мисс Лайт, успокойтесь, - вывожу её из приёмной, подхватив красное пальто и сумочку, - на сегодня вы свободны, так что прошу – уходите. Она мне не поверила, но перечить не стала: сразу после её ухода прибыла клининговая служба, которая работает с нашим подразделением. Благо, Томаш не выкинул их визитную карточку. - Спасибо, что оставил его в живых. – Понуро бубнит сигма, вздыхая сквозь динамик. - Ещё раз станет тыкать в меня глоком – я отрублю ему голову, и глазом не моргну. – Парень в трубке прокашливается, хотя больше похоже, что давится. Томаш, на самом-то деле, его старший брат, и хоть они вообще никогда не были близки – но волнуется за него. Жили они раздельно, от того не похожи абсолютно: Никола больше в отца, конечно, а Томаш – сирота-бродяга, живущий по законам улиц и по сию пору. - И сильно ты испачкал костюм? – Я осматриваю своё отражение в стеклянной двери, считая кровавые разводы на лбу. - Да я и не в костюме-то был, вообще-то. – Пальцами разглаживаю смятый ворот далеко не белой рубашки, и зачёсываю слипшиеся пряди назад. – Не успел ещё переодеться. - Так может, тебе и не стоит? Скажешь, мол серийного убийцу из истории косплеишь, а там мало кто в этом разбирается. – Смеётся тот. - Ага, Красная Строка, демон-убийца с праздника в честь Хеллоуина. – Добавляю я, и смеха становится ещё больше. – Как думаешь, я получу приз за самый натуральный костюм? Кровь, как-никак, настоящая. - И пахнуть будет как настоящая, так что советую разбавить искусственной. И одеколоном. Мы ещё болтаем о чём-то минут пятнадцать, пока парни пакуют трупы в мешки, а потом я просто оставляю им ключ, и спускаюсь в зал, где и проводят «праздник». ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Окей, это были очень насыщенные дни, но я слишком устала, чтобы рассказывать. Мы купили холодильник и стиралку, я застряла в лифте, при этом пела на весь подъезд, а ещё мне Рори оставила кота на попечительство… Будь уверенна, дорогая моя Рори, что с ним всё хорошо, он ухаживает за мной, и очень скучает. Так прям и сказал. Я выиграла кофе! И это, пожалуй, единственное хорошее, что произошло…) О, кстати, моя сессия уже закрыта, так что с этого момента я не просто прёбываю жизнь, а проёбываю её официально! В общем-то, можно считать, что первый месяц лета уже позади…( Грусть-пичаль…( Сейчас могу только пожелать продуктивного вам отдыха, а себе – спокойной ночи. Не знаю точно, когда эта глава увидит интернетный свет, но точно не сегодня. Я так устала… Примерно, как и мой тридцатилетний дед) Всегда ваша, Luka Moon 8.8