красная строка

3 ноября 2019 года. Воскресенье.

Вот чёрт, как же башка трещит! Лет четырнадцать транквилизаторами не вырубали, а тут сразу лошадиную дозу, так ещё и на голодный желудок. - Подъём, Красная Строка! – Рявкнул кот-то рядом, но я и ухом не повёл. Будет мне ещё кто-то приказывать после причинённого вреда на пустом месте. – Приказа не слышал?! Мне прилетает сапогом в живот, а может и двумя, ибо в глазах двоится, но схватить «командующего» и уронить рядом – труда так-то не составило. Из того только и вырвался возмущённый стон, а из рук выпал мой же пистолет, видимо изъятый при перевозке: очнулся я точно не у своего дома. Возвращаю положенное мне оружие, едва ли крепко держась на своих двоих. При осмотре помещения из знакомого вижу только одиннадцать серых лиц, с тщательно скрытой радостью в глазах. Да, я тоже скучал. Парень, успевший уже подняться, пытался было скрутить меня, да руки заломить, но даже в растерянном состоянии после долгой отключки – тело помнит, как отпор дать. Подсечка, бросок, выстрел: качает, правда, из стороны в сторону, но на окровавленный пол не падаю. - А капитан форму не растерял. – Щебечет один из моих бет, а я только глаза закатываю, от чего голова кружится ещё сильнее. - Долго я в отключке лежал? – Оборачиваюсь к ребятам, подмечая, что все сидят прикованные к стульям: не то чтобы их это особо сдерживало, с таким и младенец справится. - Тебя час назад к нам принесли, - докладывает Восьмёрка Хан, - но, говорят, поймали в пятницу. - Так меня в пятницу и подстрелили. – Вскользь изучаю рваную рану, покрывшуюся коркой. – Пулю хоть достали? – Все, как один, кивают. – Что это был за парень? Указываю на труп молодого блондина, чью шевелюру пропитывает кровь. - Он тебя и притащил. – Безразличный тон, грубая манера разговора – Минерва Уайт, больше известная как Лоа, раньше была чуть крепче чем сейчас. Совсем женственной стала. Значит, теория Томаша была верной – Джейсон слил все адреса, и Валериан поймал моих бет. - Как давно вы здесь? Я, кажется, приказал прятаться как можно тщательнее! Беты в миг освободились от наручников, чуть размялись, поправили одежду и выстроились в шеренгу: помнят ещё, кто за кем стоять должен. - Окто «Восьмёрка» Хан, - первым рапортует китаец, - прибываю в плену Серого Волка два дня. - Минерва «Лоа» Уайт, - следует американка, - прибываю в плену Серого Волка пятнадцать дней. - Константин Даль, позывной «Посол» прибываю в плену Серого Волка тридцать дней. - Кир «Олений» Эксархидис, - вообще все звали грека Олений Кир, да толком не помним, за какие заслуги, - прибываю в плену Серого Волка двадцать восемь дней. - Джеро Окойе, позывной «Лезвие», прибываю в плену Серого Волка семнадцать дней. - Анди, позывной «Меломан», в плену пятьдесят два дня. - Вальтер Ноэль, «Стена», семьдесят четыре дня. - «Лилит», - чуть хрипло отзывается девушка, - то есть Эш Дия, сто тринадцать дней. - Натан «Тот» Ноэль, сорок четыре дня в плену. - Ноа Кристенсен, позывной «Оушен», шестьдесят дней. - Давид «Руа», семьдесят четыре дня в плену Серого Волка. Окончив рапорт, беты вытянулись, пока я осматривал каждого, на предмет изменений за шесть лет. - Лилит! – Я присаживаюсь на один из стульев. – Сколько лет твоим детям? Беты переглянулись, а сама мавританка опустила взгляд. - Пять и три, капитан. Что же, могу только поздравить её, чего уж. - Кто-то ещё завёл семью, кроме Лилит? – Отряд дружно отозвался, мол никак нет, капитан. – Мара, вольно! Ребята уселись кто куда. Восьмёрка Хан, один из лучших в отряде, сразу же ринулся ко мне, осмотреть рану в груди, близь сердца: любил он всё подобное, вот и считался в отряде за медика. По силе и ловкости уступал только Юджину, зато умом обходил в сто крат, чего всё же не хватило до звания второго. - Пулю они таки удосужились достать, но обеззараживать и не думали. Возможно гноение и, естественно, шрам гарантирован. – Щебетал азиат, пока я оглядывал друга: он стал чуть выше, лицо приобрело мужские черты, а глаза всё сверкали озорством. - Я встретил недавно девушку, которая должна была попасть в отряд от Азиатского отделения вместо тебя. - Пенелопа Ли? – Ухмыльнулся тот. – Сколько же это я её не видел? Как из Дельты выпускался, проблемы были у Серого Волка, мол его бывшая сигма пыталась пропихнуть способного агента, а тот её в штыки. Так Пенелопа бетой и не стала. - Бывшая сигма Серого волка? - Ли Чже Су. – Отвечает Хан, короткими ногтями снимая с раны корку. – С ней ты точно знаком, капитан. А вот этого я не знал. Так значит, Валериан с сигмой поддерживали связь даже после службы. По плечу потекла свежая кровь, когда Окта добрался до мяса, но так-то боли я почти не почувствовал: издержки профессии. - Как поживал эти годы? – Спрашиваю у беты, пока тот старательно перематывает моё плечо порванными лоскутами рубашки. - Да как, - смеётся парень, - купил себе домик в провинции Хайнань, и рыбачил на пляже, пока три дня назад на пляж не высадили парня, подозрительно напоминающего Юджина Грея, и я не очнулся здесь. Труп парня, который меня будил, унесли спустя сутки. - А парень, напоминающий Юджина? – Значит, к нему заходил Флинн, и Хан почти узнал его. - Ты ведь не убил его тогда, а значит – вероятность того, что я не ошибся растёт. – Я киваю со смешком. – Он сделал операцию? - Да, и теперь его зовут Флинн. Окта громко смеётся, что беты встрепенулись, но вскоре замолкает. - Все беты просыпались по одному, всех встречали ныне почившие пареньки, но вместе нас собрали только сейчас. Наверное, тебя встречать. – Лыбится китаец. – И если ты ещё жив – значит Серый Волк задумал что-то похлеще, чем устранить твою надоедливую задницу. - Это я надоедливый? – В шутку корчу недовольство, и Хан снова разрывается смехом. В дверь, коряво выкрашенную белой краской, трижды стучаться, а следом входят семеро крепких парней, во главе с Николой Войтеком. - Я, кажется, говорил тебе не появляться передо мной. – Сжимаю в руке пистолет, поднимаясь на ноги: действие транквилизаторов уже и вовсе прошло. Направляю оружие прямо меж бровей Николы, пока его шавки закатывают рукава. - Серый Волк прислал нас, чтобы оценить, не растеряли ли твои беты форму. – Кряхтит паренёк, потея под дулом пистолета. - И он прислал всего восьмерых? – Смеётся Меломан, разминая шею. - Красная Строка, - раздаётся из динамиков голос Валериана, - присядь поодаль, на твои навыки мы уже вдоволь нагляделись. Мои беты уже на дерьмо перевелись, дай только морды начистить ребятам Валериана, но без моего прямого приказа стоят по стойке смирно, только зубами скрипят. - Этот пистолет, - вдавливаю дуло ему в лоб до покраснений, - принадлежал единственному человеку, к которому я испытывал уважение. Ты его выкрал, верно? – Нил только трясет головой, как ошалелый. – Воровать нехорошо. – Давлю на курок, и альфа падает к ногам своих бет, мозгами наружу. Оставшиеся беты ныне почившего Николы испуганно переглядываются, один даже умывается соплями, но отступать не планируют. Взглядом нахожу крошечную камеру видеонаблюдения, куда и направляю пистолет, с тихим «фас»: мои беты за считанные секунды реагируют, пока я лишаю Валериана «глаз». - Только прошу, без лишней крови и прочей жидкости: мы не знаем, когда они соизволят забрать тела. *** С момента моего пробуждения прошло уже порядка четырёх часов. Все трупы ребята стащили в дальний угол, перед этим обшарив на наличие чего-нибудь полезного: нашли мятную жвачку, пару пистолетов, карты, зажигалку и флягу с водкой. Последнее отдали Восьмёрке Хану, чтоб тот обеззаразил мне рану, а что осталось – приберегли на будущее. Ребята разложили пару партий в пятикарточный покер на золотые часы парня, которого я убил проснувшись, но кому они достались мне особо не интересно. - Боже, как же скучно. – Посол то и дело, что покачивался на стуле. – Был бы хоть револьвер – сыграли бы в русскую рулетку, а то ну никакой развлекательной программы, только окоченевшие тела, да запах неприятный. Костя, коренной украинец, парень сомнительной морали, но в этом была его изюминка, и за шесть лет ничего в нём не изменилось. Включая любовь к таким вот играм. Спустя миг, как парень сымитировал пистолет из пальцев у виска, по помещению раздался громкий звук, а после – вмонтированные в стену двери отворились перед группой ребят. - Пятерых я прикончил в университете, прихлопнул малолетку, а с остальными управились мои ребята, - завожу милую беседу зная, что Серый Волк меня слышит, - всего тринадцать: один альфа и двенадцать бет. Кто же это у нас? Словно по приказу подорвались мои беты, выстраиваясь перед двумя дюжинами громил. - А может это та самая «Немесида»? – Ответа не последовало. – Восьмёрка, Руа, Посол, Лезвие, Меломан, - парни ступили ближе, - Стена, Тот, Оушен – на вас те, что слева. – Взглядом очерчиваю пятнадцать ребят, и только киваю, чтобы парни ринулись в бой. – Остальным вольно. Только и слышу разочарованный вздох, но его быстро поглощает симфония ломающихся костей и свёрнутых шей: работают ребята чисто, быстро, без лишних вопросов. Оставшиеся девять двинули на меня, а какой же я альфа, если буду уступать своим бетам в счёте? Первых трёх укладываю на лопатки достаточно сильным ударом в солнечное сплетение, нос и пах, а остальных опрокидываю на автомате: разряжаю обойму – по пуле каждому и поворачиваюсь к своим. Окта сворачивает шею последнему, а Костя уже обшаривает трупы на наличие револьвера. - Зачем этим сосункам оружие, если они его не используют? – Жалуется Джеро, стаскивая с ребят белые рубашки, пиджаки и ремни. – Хороший же пистолет, так зачем его прятать? – Достаёт кольт, считает оставшиеся патроны в обойме, разочарованно вздыхает. Это точно был не отряд подразделения, так как их всех мы убили раньше. - А они бы тебе и не сказали, откуда они. – Словно читает мои мысли Костя. – Загляни-ка ты к ним в пасти. Наклоняюсь над ближайшим трупом и раскрываю его рот – языка на положенном месте нет, только обрубок безжизненный. - Это русские наёмники, - бормочет Восьмёрка Хан, разглядывая спину очередного трупа, - из Владивостока. - Подразделение раньше не прибегало к помощи наёмников. – Продолжает Минерва. – Валериан предусмотрел, что с новым отрядом мы справимся без проблем, поэтому подразделение их и вызвало. - Нет, думаю это не так. – Я осматриваю остальные тела. – Их вызвал сам Валериан и они были знакомы прежде, - указываю на одну из татуировок главаря: его вычислить проще простого, в основном по большому пузу, дорогому оружию и золотым зубам, - во Владивостоке есть колония особого режима, где Валериан отбывал срок вместе с этими ребятами. Когда попадаешь в эту колонию тебя клеймят, а в самой тюрьме часто клеймо перекрывали татуировками. – Указываю на зеленеющее изображение Божьей Матери. – У Серого Волка такое-же перекрытое клеймо. К тому же у подразделения натянутые отношения с другими наёмниками из-за высокой конкуренции. По комнате вдруг раздаются громкие хлопки, явно через динамик: Серый Волк точно всё слышал. - Вы превосходны, как и всегда. – По одному лишь звуку понятно, что он скалится диким шакалом. – Особенно альфа! Мои поздравления, вы снова в строю! Дверь вновь открывается, в помещение вваливается ещё дюжина парней, только больно хиленьких, словно крысы офисные: держат под руку по человеку с чёрными мешками на головах. Проводят вглубь, грубо усаживают перед нами на колени, а затем спешат удалиться. - Принимай бойцов, капитан. – Шипит Валериан, а потом замолкает. Щёлкаю пальцами и мои ребята сдёргивают мешки – молодые парни и девушки жмурятся от света ламп, только в разные стороны головами ворочают, оглядываются. Подхожу ближе, осматриваю каждого лично, а те, взамен, так вглядываются в моё лицо, словно впервые человека перед собой видят. Знакомые лица там были: Пенелопа и Джейсон, с такими растерянными взглядами, что не описать. - Давайте договоримся – я задаю вопросы, а вы отвечаете. Ничего лишнего. – Они только невпопад что-то бормочут, но соглашаются в итоге. – Кто вы? Что здесь делаете? Кто вас прислал? Что нужно? Ответы витали где-то в воздухе, но озвучивать их не спешили: присаживаюсь рядом с Джейсоном, достаю пистолет, направляю ему в бедро. - «Немесида». – Он дёргается, словно я уже выстрелил, стоило мне произнести одно слово. – Осталось две пули и вас тут, как видите, двое – будете молчать дальше? - Меня зовут, - дрожа от страха начал один из парней, - Карлтон Смит. - Продолжай. – Я вдавливаю дуло сильнее в бедро парня. - Занимаю должность мэра Лос-Анджелеса, а здесь я, потому что мне порекомендовали вас. Вы ведь Красная Строка? – Дрожь в голосе утихает, мужчина выпрямляется, звеня наручниками. – Плачу двойную цену. Восьмёрка Хан, заприметив Пенелопу, подсаживается к девушке. - Клиент. – Сетует Лилит, осматривая других. – А вот этих троих я где-то видела. – Указывает на выкрашенных в яркие цвета парней. – Музыканты, кажется. - Мы из группы «Пробуждение». – Отвечает тот, что с зелёными волосами. – Нам нужна ваша помощь. - Тоже клиент. – Мурлычет Костя. – Неужто здесь всем что-то от нас нужно? Толпа как один кивает, включая Пенелопу и Джейсона. - У вас за шесть лет скопилось дел. – Кряхтит Валериан в динамики. – Не хотите подобрать себе что-то дерзкое для ре-дебюта в подразделении. Этот старик думает, что мы вот так легко вернёмся к работе? Видать совсем умом тронулся за последние годы. Я снова поворачиваюсь к Джейсону, поднимаю пистолет к горлу, давлю на сонную артерию. - Мистер Уайльд. – Тот снова вздрагивает. – Кто он? - Загадочный источник? – Переспрашивает парень, на что я лишь давлю сильнее. – Никому не известна его настоящая личность. В подразделении он не показывается, письма отправляет по почте, чуть ли не голубями. – Делит смеётся, а я переношу оружие уже ко лбу. – Он работает только с главным, - затараторил ипсилон, а на его лбу выступила испарина, - носа не показывает, а выследить его не получается. - Он работает с Интерполом. – Врывается в нашу беседу Окта. – Я о нём слышал в Азиатском отделении. - А Интерпол горит великим желанием изловить Мара, вот он и сливает им инфу о нашем передвижении. – Продолжает Костя. – Мой сигма как-то забрался в сеть Интерпола, но там ничего особого не было. - Кроме «Немесиды». – Я снова смотрю на Джейсона, а тот уже чуть ли сознание не теряет: плоховато его подготовили, как для особой группы разведки. – Либо ты выкладываешь всё, что знаешь, либо твой мозг украсит вон ту стену. – Мечтательно протягиваю я, закидывая ногу на ногу. Беты сошлись кружком, расчистив себе местечко от трупов русских наёмников. Джейсон продолжал молчать, поджав губы, а руки, скованные за спиной наручниками, сжал в кулаки до бела. - Знаешь, что больнее всего на свете? – Спрашиваю я, на что парень только мотает головой. – Сгорать заживо. – Его глаза округлились. – На себе я так-то не проверял, но часто видел, а особенно участвовал в процессе поджога: кричали они так, что уши закладывало. – Я достаю из кармана зажигалку, ранее найденную среди горстки мёртвых бет. – У нас ведь ещё осталась водка? Окта поспешил подать мне флягу, наполовину опустошенную, а я рывком поднял Джейсона со стула: краем глаза приметил ужас в глазах присутствующих, кроме своих бет и Пенелопы. Швырнуть парня в собравшуюся гору трупов не стоило толком ничего, так как он оказался чертовски лёгким. - Последнее слово? – Интересуюсь, обливая Джейсона и «собратьев» содержимым фляги. - «Немесида»! – Стонет тот, глядя на меня с дикой мольбой. – Это отряд Интерпола по поимке Мара! – На его глаза начинают наворачиваться слёзы, и далеко не от страха, а потому что я плеснул водкой прямо ему на веки. – Их собрала женщина по имени Сюзанна Фрей, привезла в Нью-Йорк, опираясь на доклад мистера Уайльда, что все Мара будут здесь. Это всё, что я знаю! - Так бы сразу. – Бурчу я, пряча зажигалку и пистолет. Поднимаю парня на ноги, снова усаживаю уже на стул, приглаживая растрепавшуюся чёлку, пропитанную алкоголем. – Этот старик предлагает нам выбрать задание, когда в город прибыл отряд по поимке Мара. – Размышляю я. – Задумал избавится от нас чужими руками? *** Опросив каждого клиента, кроме Пенелопы и Джейсона, мы с бетами принялись напряженно и сосредоточено играть в карты: делать всё равно нечего, скука смертная, ещё и запашок, что глаза режет. Поначалу играли просто так, потом на желание: Давид уже успел станцевать польку в обратном порядке, Лилит заставили на ходу перевести «Боже храни королеву» на китайский, а Окта так громко смеялся с её произношения, что перепугал молодых девушек, значащихся в графе «клиент». Один раз они умудрились сговорится и обыграть меня – на минуточку одинадцать против одного – только вместо желания попросили правды. Сошлись на том, что я отвечу каждому на один вопрос. - Капитан, - застрекотала Лилит, - а были ли у вас отношения с кем-нибудь? Может завели кого, пока от службы отдыхали? - Нет. Особого удивления мой ответ не вызвал. - Какой вы национальности, капитан? – Подоспел Костя. – Вы пришли к Валериану из Российского отделения, но при этом обучались где-то в Европе, да? - Я не помню. - Как так? Поподробнее? – Тут же подхватывает Ноа, а все беты настораживаются: им обо мне действительно мало известно, поэтому интерес очевиден. - Самое первое воспоминание, оставшееся у меня – больничная палата в московской больнице. В четыре года я очнулся в больнице, проведя год в коме. – Все как один округлили глаза. Давид что-то промычал об экспериментах и о том, что давно подозревал, что я не человек, но все только посмеялись. – Ни родителей, ни имени, ни воспоминаний. Никто не знает, как я там оказался, при этом говорил я на английском, поэтому логичным выводом можно считать, что по национальности очень маловероятно, что я русский. - Где вы провели своё детство? - До семи лет мы жили в Санкт-Петербурге, где меня и обучали: моими приёмными родителями стали Филин и его сигма. – Удивление среди бет росло непомерно, так как Филин – а точнее Филипп Валевский - в подразделении был птицей известной, одним из лучших киллеров. – Потом переехали в Киев, но через год перебрались к морю, в маленький городишко. Спустя ещё два года нас забросило на север, почти на границу. - А куда вы в итоге поступили на групповое обучение? - В Москву, с другими дельтами из Российского отделения. – Отвечаю я на пятый вопрос: ещё шесть. - Кто была вашим куратором? Я слышала, в России много бывших киллеров, и все они хороши в обучении омег и дельт. – Спрашивает Лоа. – Не удивлюсь, если вам достался один из лучших. - Михаил Сеченов. – Девушка только хмыкнула, мол я же говорила. – Действительно лучший тета в Российском отделении. - А что на счёт последнего экзамена в Дельте? – Ребята навострили уши, так как выпускной экзамен для каждого был переломным моментом: четыре года сорок восемь человек жили и обучались вместе, а в конце – один бета и сорок семь трупов. - Он проходил во Владивостоке. – Спокойно отвечаю я. – И ничего там такого не было: среди дельт друзей у меня не водилось, так что их устранение труда не составило. Правда моего напарника ночью кто-то задушил, поэтому мне пришлось работать одному. А так – ничего особенного. В конце концов – это всего лишь начало. Дальше догадаться несложно – я приехал в Англию, там мы и встретились. - Получается, - Окта ударился в рассуждения, – наш капитан пролежал год в коме, потом был омегой под крылом лучшего гамма-кси, бывшего альфы, - я киваю, - затем Дельта, при бывшем альфе, а вскоре – стал лучшим альфой при лучшем кураторе отряда. – Глаза у них, казалось, скоро из орбит вылезут. – Правильно наши в Дельте говорили: альфой тот станет, кто альфой воспитан, в ком дух альфы теплится с рождения, и кого проигрывать не обучали. От такого пафоса рассмеялись даже Пенелопа с Джейсоном, что доказывало моё подозрение о том, что они всё слышали. Один пень – по пуле в лоб всем и каждому, и никаких проблем. Восьмой вопрос задавал Натан. - Что означает ваш позывной, капитан? – Я поначалу даже опешил. – «Красная Строка» - не самый заурядный позывной, даже в нашем подразделении. Взгляд как-то дёрнулся в сторону клиентов, где, закинув ногу на ногу, давно освободившись от наручников сидела Пенелопа Ли. - Когда-то очень давно я набрёл на американский поэтический сайт, где моё внимание привлёк стих, который назывался «Красная строка». Так оно как-то и прилипло. – А ведь она даже не подозревает, что один из лучших киллеров подразделения вдохновился её стихом, выбирая позывной. – В том стихе рассказывалось про некого «Безнадёгу» и про имена, выведенные красной строкой: думаю, это ассоциация с провожатыми в Ад, хотя точной задумки автора лучше спросить у более достоверного источника. - Вы знакомы с этим автором? – Я только киваю, переводя взгляд на Пенелопу: она уже на низком старте, чтобы избить меня до полусмерти: щёки у неё побагровели, ноздри раздулись, а кулаки сжались до бела – чего она так разозлилась конечно же не ясно. Мои ребята может и надоедливые, но, когда остановится стоит, знают – дружно взглянули на автора и прикрыли варежки, съехав с темы. Ещё три вопроса. - Конечно, мы уже поняли, что не стать альфой вы не могли, при таком багаже знаний и воспитания, но всё же, - Меломан наклоняется ближе, - что бы было, если бы вы не стали альфой? Если бы вместо одного из нас – пришел бы кто-то более грозный, нежели вы, капитан? - А что бывает с теми, кто хочет стать альфой, но не дотягивает, как бы не силился? - Его бы ждала судьба Юджина. – Тихо пробормотала Минерва. Кстати, о Юджине. - Балбес, как такой как наш капитан может не стать альфой? – Смеётся Окта, крутя пальцем у виска. – Он ведь не человек, всякая тяжба ему по плечу. Человека более великого нежели наш капитан я ещё не встречал, а может и не существует таких. Не знай я Восьмёрку Хана уже столько лет – решил бы, что он ко мне подлизывается. - А капитан? При всей вашей величественности и идеальности – есть ли слабости? – Прозвучал десятый вопрос. - Нет. - Кошмары по ночам не мучают? – Отрицательно киваю. – Ни страха, ни сожаления, ни сомнений? – продолжаю мотать головой. – Вы точно человек? Показательно беру в руки нож, найденный у бывших наёмников и полосую тыльную сторону запястья: порезы не глубокие, но кровь потекла и то славно. - Человек. Последним вопрос задаёт Восьмёрка Хан. Точнее молчит, мнётся на слове, словно не решил ещё, что спросить. - А было ли у тебя такое чувство, что это всё неправильно? Хотел остановится? Семью завести, собаку, двух котов, трёх рыбок, построить дом и дерево посадить. – Я замер на миг, глядя на него исподлобья. Взгляд у него был грустный, что вообще никак не похоже на него. – Устроится на нормальную работу, ходить по воскресеньям к соседям, а летом выбираться с детьми на пикник. Взглядом и духом поник не я один – все мы тут понимали, о чём толкует этот придурок, вот только ответить ему было сложновато. Я держу пистолет в руках лет с пяти: конечно, помимо убийства у меня есть ещё огромный багаж различных умений, но самое главное – лишать людей жизни всеми возможными способами за огромные суммы. - Пока работали – даже не думал об этом, но прошло шесть лет и… - закончить предложение я всё же не решаюсь. - Как трогательно, Красная Строка. – Смеётся в динамик Валериан, от чего все выпрямляются, пряча поникшие взгляды за привычным холодом, отточенным за годы службы. – Но хочу напомнить, что сейчас вы в моих руках, так что определитесь с клиентом. Дверь откроется когда у Мара будет цель.