1648 грамм неба

bonus

      Эта была хорошая идея. Тэхён был всеми руками и ногами «за» неё, когда Чонгук однажды вечером придя с работы, отвлекая омегу от подготовки к семинарскому заданию в университете, достал билеты из своей учительской сумки и объявил громко, на всю их, теперь уже общую, квартиру: «Мы едем на море!» Летние каникулы стремительно приближались не только к школьникам, над которыми строжился Чонгук, донимая формулами по химии, но и к Тэхёну, поскольку ещё немного — и он официально закончит третий курс Сеульского национального университета факультета «Ветеринарной медицины».       Целую неделю предстояло провести вместе, подальше от городской суеты, учёбы и работы. Тэхён ждал этих каникул с огромным энтузиазмом, поскольку никогда не был на пляжах Жёлтого моря. Как сказал Джин, что учился вместе с ним теперь уже в университете, что место совместного отдыха Чонгук выбрал хорошее, красивое, так как море никого не может оставить равнодушным.       — А что за место? — любопытствует на перерыве в столовой, стоя в очереди в буфет, Джин, уместив подбородок на плече друга. — Ну то есть, где именно? Листовки нет, которые турагентства предлагают?       — Я не вникал в подробности местонахождения, — честно признаётся омега, вспоминая, как прыгал козочкой по квартире, размахивая большими, прямоугольной формы, билетами. — Но отель называется «Фуцитами», что переводится как «гора цветов». Семь часов езды — и мы там.       — Хотел бы я тоже куда-нибудь смотать из города, — вздыхает тяжело Джин, поправляя каштановые волосы. — Но мои предки работают, а Лухан занят своим спортом двадцать четыре на семь. Бесит меня своей одержимостью тренировками.       — Ты знал, на что шёл, когда соглашался быть с ним, — по-доброму смеётся над «страданиями» Кима омега, пробиваясь наконец к кассе за долгожданной булочкой и йогуртом.       Пожалуй, одно из запоминающихся событий прошедших лет, заслуженное второе место можно отдать ухаживаниям Лухана за неприступным Джином, который сам же первый дал зелёный свет альфе тогда, в медицинском кабинете. Тэхён не общался с Луханом, хоть тот и попросил прощения за свою ужасную выходку и гадкие слова, предпочитая находиться в обществе только своего альфы, который точно не сделает больно. По крайней мере физически, а вот словесно не всегда. Но убиваться Тэхёну долго не позволяют, так как после ссор у него всегда в плюшевой коллекции появляется новый житель, а сам Чонгук просит прощения так, словно как минимум, если омега не простит его за его дурость прошлым вечером по типу: «Какого хера от тебя пахнет другим мужиком?» или, если они в магазине: «Чего он пялился на тебя, ведь ты просто яблоки выбирал?» — погибнет планета. Злиться и обижаться не получается (Тэхён правда пытался), но смородиновым глазам так трудно противостоять, особенно, когда в них грусть плещется. И самое бесящее — упрекнуть в подобном Чонгука было попросту невозможно. Тот всегда «для» и «ради» Тэхёна. Омега готов поспорить с каждым, кому не верится, что Чонгук действительно его любит и не хочет ли вернуться в чересчур идеальные отношения с бывшим.       Вернёмся к местам!       Так вот, если Лухан и Джин занимали второе, то первое, безоговорочно, возглавляли отец Тэхёна — Хеншик и его, уже официально, жена Шин Арём. О боже, это было одно из счастливых событий две тысячи девятнадцатого! Тэхён тогда заканчивал второй класс старшей школы, когда, придя домой, застал всю семью тётушки, ждущую только его одного. За разговорами о том, чтобы женщина съехалась с Хеншиком, Тэхён и зацепился за эту новость, набросившись на отца с объятиями, счастливо улыбаясь. Небо наконец улыбнулось всей их семье, послав свой грамм не только Тэхёну, но и его непутёвому отцу, отпустившему свою прошлую жизнь и боль, что все эти годы без Бэнёна обгладывала внутренности. Удивительно, как под влияние заботы и усилий одной омеги, можно облагородить пропащего, казалось бы, в алкоголе человека. Но это произошло, и это не могло не радовать.       Их семья теперь полноценная, выбравшаяся из тёмных дебрей, в которых они запутались, найдя свои дороги. Хеншик — Арём, а Тэхён — своего учителя химии.       Если говорить кратко о прошедших годах, то Тэхён их может описать самыми красивыми эпитетами, что есть в родном языке. Их отношения с Чонгуком раскрывались постепенно, как весенний цветок, с каждым днём становясь милее и милее. Нет, они не идеальны: ни омега, ни альфа. Но вместе — они и есть сама идеальность. И ничего другого Тэхён знать не хотел. Не сомневался ни в себе (ещё бы!), ни в Чонгуке. Поначалу, конечно, было слишком неловко перед альфой делать какие-то самые обычные дела, показывать себя, как омегу, или говорить о болячках, когда они съехались в одну квартиру, но всё преодолимо, знаете ли. Просто доверяйте своему партнёру и никакого смущения не будет.       Как-то Тэхён поймал себя на мысли, что даже ревность к Чимину, с которым Чонгук поддерживал хорошие дружеские отношения, бессмысленна. Более того, Тэхён как-то так умудрился сдружиться с сыном Чимина и его мужа Хосока — Субином, когда они встретились в торговом центре с четой Чонов, ведь они тоже жили теперь в Сеуле, так как Хосока-ши перевели в Центральную клинику столицы. Дело это нечастое, но Тэхён всегда искренне рад веселому сынишке Чимина, чертовски сильно похожего на своего отца. Чонгук в такие моменты любил позанудствовать, что ему свойственно в принципе из-за особенностей профессии, говоря, что ментальный возраст Тэхёна такой же, как у Субина, поэтому они и нашли «общий» язык.       — Деда Чонгукк-и опять умничает, — не обращает внимание на смех альфы Тэхён, показывая ему язык, не стесняясь прохожих. — Не слушай его, Субин-а. Слушай меня, и мы посмотрим мир!       — Этот ребёнок, — вздыхает Чонгук, вознося к небу очи-горе, но так не научившись скрывать свою улыбку от омеги, что периодически вызывает своими, порою детскими, выходками. В этом и есть его индивидуальность — смотреть на мир детскими глазами, пусть и ужас будет твориться вокруг, но Тэхён всё равно найдёт красоту в темноте.       Поездка к морю не была запланирована, и вообще Чонгук собирался провести выходные на даче у Намджуна вместе с Тэхёном, лицезря дачные домики и пруд, где можно было купаться и ловить рыбку. Но море его впечатлило больше, особенно его знаменитый разноцветный пляж. Прекрасное место, чтобы провести время и полюбоваться просторами. На фотографию этих пляжей наткнулся Чонгук случайно, когда листал ленту инстаграмма на перемене, вполуха слушая возмущения Намджуна о том, что его муж Юнги измывается над ним, как хочет. Странно, что до этого альфа ничего не слышал об этом гостиничном комплексе, в семи часах езды от них. Глаза загорелись сразу же от увиденных пейзажей, и уже после работы Чонгук едет покупать два билета, зная прекрасно, как обрадуется его золотко, узнав о том, что каникулы они проведут буквально у моря.       — Я планирую оторваться по полной на этом отдыхе, — говорит Чонгук, когда они собирают вещи в поездку. Тэхён летал сегодня по квартире пол-утра, не успевая отвечать на звонки Джина и отца, дающих тысячи наставлений в дорогу, будто омега не на отдых собирается, а на войну. — Ты ведь поддержишь мои безумные идеи? — привлекая к себе Тэхёна, ещё не выбравшегося из мягкой пижамы с мишками, сажает на колени и сцепляет руки на талии.       — Зачем спрашиваешь, если ответ всегда будет положительным? — обнимая за шею альфу и целуя в немного колючую щёку, отвечает Тэхён. — Я за любое сумасшедшее начинание, но только с тобой.       — Даже если я захочу ограбить местные магазинчики?       — Начнем с ларьков, где мороженое продают, а там как пойдёт.       — По рукам.       — По рукам, — пожимает руку Чонгуку Тэхён, разулыбавшись лучисто.       И омега бы несомненно пошёл на ограбление, арест, верную смерть, если бы та грозила Чонгуку, ибо и представить себе не мог, куда его отвезёт альфа. Ведь тогда, несколько лет назад, в палатке, это было лишь сном, обыкновенными грёзами, но никак не реальностью. Но, видимо, мир решил иначе, ибо как ещё можно объяснить тот факт, что сейчас Тэхён стоит не на песке, а на разноцветных гладких камушках, заполонивших, кажется, все пространство, и сверкая в лучах уходящего солнца.       Фуцитами их встречает розовыми цветами мальвы и высокими деревьями, щекочущих пушистые облака на лазурном небе. Дорога, словно играясь со своими путниками, озорно была извилина, ведя прямиком к главному зданию отеля, где они должны были зарегистрироваться. Тэхён и глаз оторвать не может от ровных, как будто нарисованных домиков, в которые заезжали люди, не меньше Тэхёна удивляясь красотам этого места. Заселившись, Тэхён, так не сумев усидеть на месте, поволок Чонгука, собирающегося провести ревизию в мини-баре, смотреть местность. Они проходят несколько магазинчиков, посещают кафе и фотографируются в деревянной беседке, за которой расположилось поле ярко цветущего небесно-голубого немофила. По словам фотографа, этот цветок являлся когда-то символом стоящей здесь в прошлом деревни, до того, как тут построили гостиничный комплекс.       Итогом их вечера становится знаменитый пляж.       И всё происходит ровно так, как помнит Тэхён в своём сне: он, ждущий Чонгука около берега, что до жути красивый, одетый в песочного цвета, обтягивающие крепкие бёдра, брюки и белую рубашку навыпуск, с взъерошенными чёрными кудрями, лезшие ему в глаза от небольшого ветерка, гуляющего по пляжу, обрамлённого невысокими живописными скалами, бежит к нему, закончив разговаривать о чем-то со смотрителем пляжа. Под ногами, вместо песка, было всё усеяно разноцветными стеклянными камушками, отшлифованными морскими волнами и переливающимися на солнце всеми цветами радуги. Оставив обувь позади, они, обнявшись, шли по этому райскому месту босиком, слушая крики чаек, пения волн, омывающих берега пляжа и наслаждались обществом друг друга. Они всё шли и шли вперёд, не уставая совершенно и любуясь красками жгуче-красных и персиковых цветов, что опустились на этот мир, готовясь к тёплой ночи.       — Здесь невероятно красиво, да? — нарушает мягкую тишину Чонгук, касаясь губами виска омеги.       — Угу, — лениво кивает Тэхён, растягивая губы в улыбке. — Но ты знаешь, у меня есть такое ощущение, что я здесь уже бывал. Либо во сне, либо… — Тэхён выдерживает паузу, а после отрывается от Чонгука, встречаясь с ним взглядом. — Словно я вырос на этом пляже. То есть, я тут часто бывал, когда был маленьким. Какое-то такое чувство… И от него так сладко на сердце. Так бывает обычно, когда домой после долгой поездки возвращаешься.       — А почему нет? — зачёсывает назад надоевшую вьющуюся чёлку Чонгук. — Может, в прошлой жизни ты жил здесь и часто гулял, как Ассоль, дожидаясь своего Грэя?       — То есть ты выступал бы в роли богатого принца, а я бедной девушки? — щурится Тэхён, сжимая губы в полоску. — Мне не нравится такой расклад, — заключает омега, сморщив нос и топнув ногой для правдоподобности, а Чонгук не может не умиляться этим щёчкам и сияющим ореховым глазкам. Сам себя не узнает — до чего же он слаб перед Тэхёном. Готов сам себя потопить в реке нежности, что рвётся из берегов, когда Тэхён такой. Улыбающийся, счастливый и любящий. Такой из сказки, что была написана для Чонгука. Только для него. Никогда не пожалеет, что выбрал Тэхёна, что полюбил его и потерялся в этом омеге. Что стал его небом, что с ним не только так, рядом, но и куда ближе — рядом с душой, поскольку подаренная подвеска всегда с Тэхёном. Он бережёт её, и никому дотрагиваться не позволяет, кроме самого альфы.       — Хорошо, что ты предлагаешь? Выбрать другую реальность? Тогда как тебе идея про русалочку и его верного рыцаря? — выдвигает свой вариант Чонгук, зарываясь пальцами в светлых волосах омеги, массируя затылок. Бредятина полная, Чонгук, будучи уже достаточно взрослым, постыдился бы такое говорить, но с Тэхёном можно быть любым.       — Принимается, — кладёт руки на грудь альфы Тэхён, вскидывая голову, не отрывая глаз от лица Чонгука, следя за каждой эмоцией. — Но как тебе мой вариант: белая лисичка и чёрный волчонок, чья любовь станет легендой среди всех историй. И никакие ветры им будут не страшны!       — Это очень красивая и душераздирающая история, милый, — покрывая лёгкими поцелуями шею омеги, урчит довольно Чонгук. — Но есть ещё ужаснее: омежка с карамельными глазками и альфа, чья судьба окажется столь печальна, что он сойдёт с ума.       — Нет, — отрезает Тэхён, потеряв вдруг заветный кислород в лёгких. — Не пойдёт. Я не хочу быть далеко от тебя. Только с тобой. Чтобы все дороги вели только к тебе одному. Хочу, чтобы это было бы для нас неизбежно.       — Даже если я буду совсем не тем, кого ты бы хотел видеть рядом с собой? Даже если бы у нас не было бы будущего?       — Да, — кивает Тэхён, обхватывая ладошками любимое лицо своего учителя. — Я научусь любить тебя во всех Вселенных. Ведь каждому мне, из всех миров, нужен только ты.       — Тэхён, прекрати, пожалуйста! — Чонгук не может. Всё внутри переворачивается от таких слов. Сердце стучит так неистово, норовясь выпрыгнуть из груди. — Я не могу любить тебя ещё больше, но ты... я не могу… не могу, чёрт возьми! Как ты это делаешь, а?       — Не знаю, оно само, — пожимает плечами омега, оставляя короткий поцелуй на родинке под нижней губой альфы. — Ты готов ещё раз влюбиться?       — Да, — целует его Чонгук, прижимая к себе. — Всегда «да».       Осталось только добиться ещё одного победного «да» от Тэхёна, но это идёт в личном плане Чонгука чуть позже, а место проведения их свадьбы он уже выбрал. Чего скрывать, он уже и имя их сыну выбрал — Чон Роун. Звучит суперпрекрасно. И пусть пока сам омега не замечает изменений в своем запахе, но альфа их ощущает отчётливо и готов вопить о радости, потому что вот оно — то самое счастье, которое все ждут. И более ничего не нужно: лишь Тэхён и их маленькое облачко, чей приход в этот мир будет подобен празднику.       Но это будет уже другая история. История, где в мире никто не будет одинок, находя свой одна тысяча шестьсот сорок восьмой грамм неба.

end