Глава 16. Небо
16 мая 2020 г., 18:43
«Я загадаю вечность рядом с тобой…» Anivar — Падает звезда
⚜️
— Ты так и не сказал, куда ты собрался везти меня? — зевает широко Тэхён, до сих пор пытаясь проснуться, терпеливо стоя на пороге собственной квартиры и дожидаясь Чонгука, что завязывал ему шнурки на ботинках, хотя омега и не просил. Но сказанное грозным голосом альфы десяти минутами ранее: «У тебя день рождения, а это значит, что сегодня ты не делаешь ничего, кроме как получаешь подарки и поздравления» — заставило омегу остановиться и позволить своему альфе поухаживать за ним. В прямом смысле этого слова. Сегодня суббота. Ленивая и морозная суббота. Каникулы наконец-то начались, и теперь можно спокойно отдыхать, встречать Новый год и отмечать другие праздники. Например, день рождения Ким Тэхёна, которому сегодня исполнилось восемнадцать лет (совсем большой мальчик уже, как бабушка сказала). Природный запах клубники наконец полностью сформировался и раскрылся, отдавая на языке сладкой приторностью сочных красных ягод и въедаясь в кожу, проскальзывая по венам и капиллярам, захватывая всё на своём пути. По крайней мере, так Тэхёну сказал Чонгук ранним утром, заявившись к ним в седьмом часу с большущим букетом камелий, когда омега только вылез из постели и получил поздравление от отца с Арём. Самый лучший день рожденья за последние несколько лет! Позавтракав, Чонгук сразу сказал Хеншику, что сына они сегодня могут уже не ждать, ибо день большой — значит, праздничная программа тоже, и отправил Тэхёна собираться и готовиться к чему-то суперкрасивому, отказываясь отвечать на многочисленные вопросы Кима. — Секрет, — выпрямляясь в полный рост, отвечает ему Чонгук, поправляя шарф на шее омеги и целуя того в щёку. — Мне начинать бояться? — спрашивает спустя время Тэхён снова, когда они уже сидят в машине, вооружившись своими любимыми конфетами, которые ему накупил Чонгук, и уплетая их за обе щёки. — Нет, не стоит. Тебе понравится, будь уверен, — улыбаясь по-кроличьи, подмигивает ему альфа, плавно трогаясь с места. Сначала они куда-то заезжают, останавливаясь рядом со зданием из синего кирпича, но идти за ним Чонгук Тэхёну не разрешает, приказав ждать в машине и не высовываться. Тэхён хмыкает, дуется для вида, припоминая, что он как бы сегодня именинник и ему всё можно, но альфа не ведётся и оставляет его одного на несколько долгих минут, которые уходят у омеги на то, чтобы напечатать ответ Сокджину, что просто завалил его поздравлениями в KakaoTalk и фейсбуке. Это ещё Тэхён в инстаграм не заходил: он уверен, что позорные детские фотки их с Джином со всех ракурсов, которые только существуют и нет в помине, ждали его. Когда Чонгук возвращается, он не говорит ни слова, будто и не выходил куда-то вовсе, и они сразу же двигаются дальше. Тэхёну от любопытства, что же всё-таки делал в том здании его альфа, на месте не сидится, но он не торопится спрашивать, хоть и знает, что Чонгук точно заметил его нервозное состояние. Когда высотные здания Сеула сменяются по обе стороны от долгой дороги густым зимним лесом, сверкающим при дневном солнце таинственными искорками, Тэхён забывает обо всём на свете, любуясь этой красотой, открыв рот и прилипая щекой к стеклу, что сотворила природа. Вокруг всё бело: ветви деревьев укутаны большими шапками снега, от тяжести которого склонились буквально до земли, а в воздухе танцевали снежинки, неторопливо опускаясь вниз. Контраст создаётся невероятный, когда чёрный мустанг останавливается в этом безмолвном серебряном царстве, укрываясь будто под арку, что сотворили высокие стройные сосны и ели, за верхушками которых сияло солнце. Тэхён выпрыгивает из машины, отстёгиваясь с невероятной скоростью, не став дожидаться Чонгука, и, обогнув мустанг, закрывает глаза на минуту, вслушиваясь в тишину этого завораживающего места. Он чувствует, что на душе становится легко-легко, будто домой наконец к родным после долгой разлуки вернулся, бросив всю тревогу где-то там, далеко-далеко, оставив место только вечному счастью и прекрасному. — Здесь так красиво, — выдыхает восхищённо Тэхён, открывая глаза и прижимаясь спиной плотнее к груди Чонгука, что обвил его талию руками, уместив подбородок на его плече. — И холодно… — Именно поэтому я и говорил, чтобы ты одевался потеплее, — смеётся тихо Чонгук. — Ничего страшного. Это мелочь по сравнению с увиденной красотой, — Тэхён разворачивается в объятиях Чона, обвивая его шею руками и целуя в губы робко. — Спасибо. Это потрясающий подарок, намного лучше, чем если бы ты повёл меня в какой-нибудь ресторан или что-то подобное. — Я же сказал, что будет что-то суперкрасивое, — довольно ухмыляется Чонгук, мысленно называя себя молодцом, ведь изначально ресторан был в приоритете, чем это место, про которое альфа совсем забыл. И не вспомнил бы, если бы вчера не разбирал бардак в комоде, наткнувшись на альбом для фотографий, а в нём на зимний пейзаж, на фоне которого стоял он и его дед в обнимку. Ему тогда было одиннадцать, когда они гостили у лучших друзей его дедули в столице. Именно тогда Чанхёк и привёз его сюда, сказав, что здесь он когда-то сто лет назад сделал предложение дедушке Чонгука. «Место красивое, запоминающееся, особенно зимой. Поэтому, если когда-нибудь захочешь впечатлить своего будущего омежку, привези его сюда. У меня прокатило, значит и у тебя прокатит, внучок». Действительно — прокатило. Тэхён был в полном восторге, ведя себя как ребёнок маленький, которому вручили долгожданную игрушку, улыбаясь солнечно, несясь куда-то вперёд по натоптанной дорожке, проваливаясь иногда в сугробы, но и это для него не помеха; он счастлив, а значит, и Чонгук тоже. — Тэхён-а, не несись так быстро. Не забывай, твой альфа тот ещё старичок, не поспевает за тобой, — кричит альфа омеге вслед, что уже валялся на снегу, рисуя руками и ногами бабочку, смеясь звонко и наблюдая за тихо качающимися опушками деревьев, с которых иногда слетала снежная пыль. Морозный воздух щиплет нос и щёки, что были розовее, чем те конфеты-леденцы, которые Тэхён ел по дороге сюда, но и это не волнует Кима. Лес невероятен, словно из сказки, чьи пушистые просторы озаряло серебром солнце. Тэхён застывает в движении, шикая Чонгуку, чтобы тот встал на месте столбом и не хрустел снегом под ногами, когда видит, как с ёлки на ёлку перепрыгивает белочка, стремясь, наверное, быстрее домой, к своим деткам. Тэхён готов поклясться, что это место запомнится ему на всю оставшуюся жизнь. — Заболеть хочешь? А ну, поднимайся на ноги, иначе по жопе получишь! — строжится над ним Чонгук, хватая омегу за вытянутые руки и поднимая того на ноги. — Чонгук-а, как ты вообще нашёл это место? — интересуется Тэхён, закусив губу, когда отряхивает вместе с Чонгуком свою одежду. — Дедушка показал когда-то давно. Вот, теперь показал тебе, — тиская за обе щеки Кима, что сразу брови хмурить начал и вырываться, говорит Чонгук. — В следующий раз покажу уже нашему альфочке. — Альфочка? А откуда ты знаешь? Вдруг омежка, — сияет Тэхён похлеще новогодней гирлянды, умирая мысленно несколько сотен раз от осознания того, что Чонгук планирует жить с ним вместе, создавать семью и растить их общих детей. Невероятное счастье! — Я знаю. А когда я что-то знаю, это непременно случится, — без капли сомнений произносит Чон, чмокая Тэхёна в красный нос и сцепляя их руки вместе. Тэхён ненадолго подвисает, уже представляя у себя в голове их совместную жизнь, полную сахара, перца и соли (иначе неинтересно), отпуская прошлые тягости и горечь, открывая свою душу и сердце, ключами от которых владел лишь один альфа на этом белом свете, оставляя место лишь вечному счастью и прекрасному. Пусть этот лес поглотит своим белым цветом всю боль, пусть утопит в сияющих пурпуром водах и оставит на дне навсегда, чтобы та никогда больше не смогла выбраться и нарушить покой, что подарил сегодня одному маленькому омеге, чьи мечты обрели реальность. В чьи мечты верил лишь он один, не обращая внимания на преграды на своём пути, закрывая глаза на боль, что колючей проволокой иногда опутывала шею, мешая дышать. — Чёрт возьми! — восклицает громко Чонгук внезапно, шлёпая себя ладонью по лбу, чем пугает омегу, заставив вынырнуть из своих облаков. — Что такое, Гук-а? — не понимает Тэхён, смотря на альфу вопросительно, волнуясь немного. Ничего же страшного и ужасного не произойдёт, да? — Я совсем забыл отдать тебе твой подарок, — ворчит Чонгук, цокая языком, ныряя куда-то в карман пальто правой рукой. — Мой что… — Тэхён давится воздухом, слушая барабанные ритмы, отдававшиеся своим сердцем, что выпрыгнуть из груди вдруг решило, а ноги подкашиваются. В раскрытой ладони Чонгука лежит подвеска. Совершенно обычная, на серебряной цепочке, которых, наверное, тысячи можно найти в магазинах города. Но Тэхёну этого хватает, чтобы на глаза выступили слёзы, а во рту всё пересохло. Подвеска. Она была сделана из эпоксидной смолы в виде прозрачного нежно-голубого шарика Луны, внутри которого сияли блёстки, обволакивая белые пузатые облачка, что казались будто живыми. Будто кто-то взял и сорвал несколько кусочков с неба, поместив их внутрь этого шарика. Выглядела она очень легко и воздушно. — Помнишь, ты говорил, что я твой грамм неба? — отдавая кулон его хозяину, шепчет Чонгук, зная прекрасно, что Тэхён его всё равно слышит, стирая слезинки с розовых щёк, ловя на себе пробирающий до костей преданный и влюблённый взгляд больших ореховых глаз. — Я решил подарить что-то символичное с этим и нашёл этот кулон. Он простой, дешёвый я бы даже сказал, но он про нас. Хочу, чтобы частичка меня всегда была с тобой, даже если меня и нет рядом. Ты примешь этот подарок, Тэхён? Ты примешь меня, после всего того дерьма, которое я заставил тебя вытерпеть на пути ко мне? — Чонгук становится вплотную к Тэхёну, обхватывая ладонями его лицо и целуя невесомо в холодные губы. — Конечно, — кивает Тэхён, шмыгая носом и улыбаясь уголками губ. — Конечно, я принимаю тебя. Забудь о прошлом — ему не место в нашем настоящем и будущем. И кулон этот не дешёвый, нет. Для меня он будет дороже самого золота, больше всех. Он будет со мной. И ты будешь со мной, — оглаживая щеку альфы, обещает Тэхён, смотря на истинного глазами, в которых светилась улыбка. — Буду. До самого конца и после тоже, — обнимает несдержанно Чонгук Тэхёна, зарываясь носом в мягкие волосы, стискивая его в своих руках, дав клятву себе, что более никогда не позволит себе обнимать кого-то ещё, кроме его омеги. — Ты сейчас раздавишь меня, — кряхтит Тэхён, смеясь приглушённо, обнимая тоже Чона за талию и сжимая крепко в своей замёрзшей ладони их небо. Не отпустит. Не потеряет. Не отдаст. Никогда! — Не преувеличивай. Я просто соскучился. — Как невозмутимо, сонсэнним. — И хотя у Вас сегодня день рождения, ученик Ким, это не значит, что Вам можно разбрасываться такими словечками. Побереги силы, золотко, они тебе сегодня понадобятся. — Ах, вот как? — Тэхён в шутку дуется, отпихивая от себя Чонгука и начиная грозно, со вздёрнутым вверх подбородком: — Это тебе нужно поберечь силы, поскольку двадцать минут назад я только и слышал «притормози-притормози», — скрипучим голосом, изображая чонгуков, пищит омега, отчего Чонгук складывает руки на груди и щурится, толкая язык за щёку, всем своим «опасным» видом говоря прекратить издевательство, иначе а-та-та по мягкому месту кому-то сегодня точно обеспечено. — Это вызов? — спрашивает глухо Чонгук, понижая манерно голос. — Да! — смело выдаёт Тэхён, широко улыбаясь, забавляясь сложившейся картиной. Почему бы и нет, верно же? Ему сегодня всё можно. — Как насчёт пряток здесь? Я прячусь — ты ищешь. Найдёшь — твоя взяла, попрошу прощения за свои слова. — Готовься проиграть, золотко, — с нарочитой медлительностью разминая кулаки, похрустывая пальцами, заявляет Чонгук. — Уверен, тебе не понравится исправлять свою ошибку и впредь ты будешь думать, прежде чем выражаться подобными словечками. — Как страшно, — хихикает Тэхён, настроенный выиграть сегодня у своего альфы по всем пунктам. — Считай до ста, а я пока… — Я таких больших цифр не знаю. Считаю до десяти, этого вполне хватит. — Что-что? Хочешь сказать, что умеешь считать только до десяти? — Я химик, а не математик, чего ты хочешь? — А разве это не связано как-то? — Понятия не имею, — пожимает плечами Чонгук, хмыкая. — Но так я не успею убежать от тебя, не то, чтобы спрятаться. Ты быстро найдёшь меня. — Найду. Всегда и везде найду. Даже на том конце Вселенной. — Проверим? — Ты во мне сомневаешься?! — Ничуть, но всё же — готов рискнуть? — Готов, — уверенно и без права на обратную дорогу. — Иначе и быть не может. А ты? «Я загадаю вечность рядом с тобой…» И эта вечность сбережёт нас обоих и для следующих Вселенных. Ведь, как уже было сказано — иначе и быть не может.
