Пепел прошлого

Время — оно способно тянуться бесконечно или проплывать едва заметной дымкой. Руби Гиллис, незнакомка и прежде всего недалекая девчонка из прошлого, болтала без умолку всю дорогу обратно, тем самым не давая времени тянуться столь бесконечным образом, как я рассчитывал. Темы же для разговоров всегда находились в ее живом уме: поросята, урожай, семья, друзья, школа. И все она проговаривала и упоминала множество раз, не повторяясь ни разу о каком-то событии. —Куда мы едем?—впервые задал свой вопрос я, рассматривая великолепную долину неизвестного мне места. Зеленые поля, оснащённые потоком солнечных лучей, сияли новизной. Вокруг цвели растения и разнообразные цветы, превращаясь в подобие фигур. Казалось, весь мир мой лежит на ладони, и я готов лишь протянуть руку, чтобы коснуться его. Мои мысли медленно перетекали к семье. Лица моих братьев и сестёр всплывали поочередно, вызывая во мне спесь различных эмоций: от любви до злости. Но я старался сразу же выбрасывать из головы любые проникающие мысли о них, сосредотачиваясь на разговоре моей спутницы. —В Зеленые Крыши, где мой дом,—радостно ответила девочка, даря мне улыбку.—Лучшее место на Земле! Вот увидишь, тебе обязательно понравится...Кстати, как тебя зовут? —Пятый Харгривз,—ответил я с гордостью, словно носил важный чин. Руби с живым блеском обратилась на мне, но ее улыбка быстро слетела с её губ. Резкий поворот и она летит в мою сторону. Ее маленькое тело налетает на меня, и я мысленно проклинаю этого идиота, везущего нас —Черт, Гиллис, держись лучше,—буркнул я, отодвигаясь дальше. Я, конечно же, понимал, что в этом ее вины нет, но само ее нахождение рядом со мной нервировало и раздражало. Ее русые волосы и серые глаза, смотрящие на меня с неприкрытым интересом, постоянная болтливость и глупые вопросы. Руби одарила меня своим укоризненным взглядом, который, вероятнее всего, отточила до совершенства. И манерно взмахнув волосами, отвернулась и стала любоваться видом. С тех пор наша поездка была омрачена молчанием. В место, которое Руби назвала Зелеными Крышами, мы приехали после полудня. —Дальше своим ходом, детишки,—обратился к нам подвозчик, поддёргивая свои пушистые усы и поправляя замызганную шляпу, которая, скорее всего, досталась ему от своего прадеда. Вздохнув от факта, что это место было худшим в моей жизни, я был в прошлом и без возможности вернуться, потому что произошёл апокалипсис, я поссорился с ребятами и сейчас нахожусь в компании этой странной девчонки из этого прошлого, я ступил на эту незнакомую для меня землю. —Ты идёшь?Или ты хочешь вернуться? —недовольный тон Руби заставил меня сосредоточиться на реальности. Что, теперь мы снова не в настроении? —Куда вернуться?—спросил я, словно она была настолько тупа, чтобы не понимать очевидную вещь —в настоящее мне не вернуться. Но проблема лишь в том, что она действительно этого не понимала. — Послушай, вокзальная остановка находится в нескольких километрах. Не делай такое лицо, будто я самое жалкое существо, которое ты когда-либо встречал. Я, конечно, понимаю, что все важные и богатые люди так думают, но, пожалуйста...—ее голос, подрываемый плачем, был наполнен грустью и злостью на всех, мгновенно затих. В этот момент я действительно растерялся. Ее речь полностью сбила меня с толку. Она думает, что я сын какого-то важного человека. И я понял. Моя хоть и смешная форма школьника более походила на деловой костюм, чем на наряд деревенщины, а наличие неизвестного прибора под названием телефон давали понять, что есть вещи, с которыми она действительно незнакома. Что же, хорошая легенда. Я было собирался сказать что-то в свою защиту, но был ещё более сбит с толку, когда до меня донёсся до боли знакомый голос: —Пятый? Диего. Но не только он. Вся Академия Амбрелла. В полном составе. —Что-что? Кто это? Ты не один?—голос Руби Гиллис прерывали волнительные вопли моей семьи. —Не надеялся вас увидеть вновь,—усмехнулся я, хлопая по плечу Клауса, когда они подошли ближе, но, конечно же, лукавил, так как собирался заняться этим сразу же по моему приезду сюда. —Прости нас, Пятый,—рассмеялась Эллисон, заключая меня в тёплые объятия. Лютер пробормотал, найдя испуганную и шокированную Руби за моей спиной: —А ты кто? Все взоры обратились на русоволосую девочку, зардевшуюся от столь пристального внимания к ее скромной особе. —Я...я Руби. —Мы приехали сюда вместе,—небрежно бросил я, двигаясь дальше по дороге. И к чему такое пристальное внимание? Когда вокруг нас стали проявляться дома, я вдруг отчетливо услышал охрипший голос старикана, везшего нас : —Это они! Мерзкий, старческий и противный голос, который оповестил нас. Который подписал нам приговор. Я повернулся, словно поражённый, встречаясь взглядом с маленькими глазками старикана в потертой шляпе, жующего табак или подобную дрянь. Но не успел я было осознать все, как неизвестные фигуры настигли нас и захватили кисти рук. Первым моим инстинктом, было раствориться в пространстве и больше не чувствовать стянутые сзади руки. Но тогда я понимал, что единственный шанс оставить наши тайны, где им самое место, будет потерян. Встретившись глазами с Эллисон, которая могла бы принудить их оставить нас, я увидел согласие. Ее губы быстро прошептали: «погоди». Крик, гомон и потасовка захватила нас в свои зыбкие пески, унося все дальше, не создавая возможности выбраться обратно. —Оставьте Руби в покое,—какая-то женщина прокричала, освобождая девочку из зыбких лап каких-то мужиков. Руби обеспокоенным взглядом коснулась меня, и мне в тот момент показалось, что это был последний раз, когда я ее видел. Церковное помещение, следуя всем религиозным обычаям и принятым традициям, походило на самое большое в этом месте. Нас впихнули туда, словно непослушных зверят в железную клетку.Клаус, испуганный и подавленный толпой, выглядел жалко, но встретившись со мной взглядом, медленно кивнул.Лютер и Диего старались держать лицо, в то время как Эллисон мило улыбалась. Она что-то придумала. Отлично. Неожиданно все замолкли. Бывший шум и гам учтиво уступил место бесшумному угнетению церковной ночи. —Вы кто такие?—женщина в искрящимся платье задала вопрос, холодно глядя глазами-льдинками, прожигая каждого из нас огнём. —Мы приехали из Пенсильвании, мэм,—ответила Эллисон. Женщина знала следующий вопрос: —Почему вы здесь? —Наш отец умер, завещая нам укрыться здесь от войны. Лёд коснулся меня, прожигая огнём. —И что вы собираетесь сделать?—едкий голос обратился ко мне. —Мы, к сожалению, вынуждены остаться прямо здесь и сейчас, мэм,—резко и с расстановкой ответил я, вырываясь от крепкой хватки сзади. И это была одна единственная правда, сказанная нами.