Преданность долгу

Они молча вернулись в замок. Утро было ясным и ярким, без малейшего намека на шторм, который пронесся накануне. Было бы несправедливо требовать, чтобы небо потемнело в соответствии с настроением Каллена, ведь жители Скайхолда отчаянно нуждались в первых признаках весны, но он все равно сердито смотрел на солнце. Только когда они достигли моста, и стражники поприветствовали их, он попытался придать своему поведению легкость. Лидер должен быть стойким. Обиженным − нет. По негласной договоренности, Кассандра соскочила с коня и оставила его на попечение конюхов, а Каллен занялся своей лошадью самостоятельно. Он задержался дольше, чем это было необходимо, проверяя лошадей и беседуя с Блэкволлом о пустяках. Когда он решил, что прошло достаточно времени, то направился обратно в свой кабинет, по пути останавливаясь и разговаривая с солдатами чуть чаще, чем обычно. Того времени, которое он потратил, добираясь до своей двери, Кассандре должно было хватить для сборов. − Эй? − крикнул он, входя, но ответа не последовало. Каллен не был уверен, почувствовал он облегчение или нет. Только долгие годы дисциплины позволили ему сосредоточиться на самых важных задачах. Он выглянул за дверь и дал знать посыльному, чтобы тот известил Инквизитора о его возвращении, затем подошел к своему столу, чтобы просмотреть утренние рапорты. Ничего важного, что требовало бы срочных решений, − простые текущие отчеты, которые нужно было увидеть командиру, прежде чем снова взять на себя управление. Он строчил заметки и подписывал приказы с той сосредоточенностью, которая противоречила рассеянному состоянию его разума. Прочитав последнее послание, − вопрос о спорах между новобранцами Орлея и Вольной Марки, − он вздохнул и посмотрел на лестницу. Пришло время измерить степень пустоты, которую Кассандра оставила в комнате. Единственным болезненно раздражающим утешением было то, что она не могла оказаться больше той, что уже царила в его сердце. Оказавшись в комнате, он поменял свое мнение. Вопреки всякой логике, казалось, что отсутствовало больше вещей, чем когда-либо находилось здесь. В целом, он вел достаточно аскетичный образ жизни, и многое из того, что было в комнате, принадлежало Кассандре. Ее одежда исчезла вместе с сундуками. Он не мог себе представить, как она спустила их вниз в одиночку, и сделал пометку проверить пол кабинета на предмет повреждений. Оружие и снаряжение тоже отсутствовали, как и куча обрезков кожи, из которых она складывала узоры в те редкие ночи, когда они могли расслабиться в тишине. Ее коллекция безделушек из Вал-Руайо, Денерима и от торговцев, которые проходили через Скайхолд, также нигде не было видно. Пустяки, ничего по-настоящему ценного, но он никогда не мог устоять перед стремлением купить их для нее, когда ее глаза загорались невысказанным желанием. Но самым мучительным оказалось то, что с прикроватной тумбочки исчезла стопка книг. В основном, это были романтические книги, которые они читали во время путешествий и перед сном. И хотя ни одна из книг не могла сравниться с историей Варрика “Мечи и щиты”, которую Каллен поглощал с тем рвением, которое обычно приберегал для шахматной партии, но все они были по-своему вдохновляющими. Кассандра любила их такими, какие они есть. Каллен любил их за то, что они в ней пробуждали. За ее удивительную, возбуждающую манеру скользить пальцами по страницам, от чего в нем просыпались самые низменные желания. Затем сердце Каллена обмерло, и он бросился к столу, чтобы открыть нижний ящик. Когда он увидел, что тот пуст, то снова вздохнул. Странно было волноваться о такой мелочи, как книга, но он завоевал Кассандру ею, рассказом об их романе с лепестками, вложенными между страниц. Если бы она оставила книгу, это было бы невыносимо больно. По крайней мере, теперь он мог представить, что после флирта и ухаживаний лордов и принцев, она вернется в свои комнаты и будет читать только о нем. Вздохнув, Каллен направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ее вещей здесь также не было. Он нахмурился. Отсутствовало все, кроме одного. Наполовину использованный кусок ее мыла остался на полке на уровне глаз, и теперь он смотрел на него изучающе. Мыло было единственным, в чем его жена − бывшая жена, напомнил он себе жестко − была так же разборчива, как и любая благородная дама. Прекрасное, дорогое и слишком роскошное для воина. Вивьен специально прислала его из Вал-Руайо, и Кассандра была единственной во всем Скайхолде, кто пользовался им, насколько он знал. Конечно, у нее был еще кусок, но почему она оставила здесь этот? Рука Каллена сама потянулась к мылу, и он взял его дрожащими пальцами. Когда он поднес кусок к носу и вдохнул знакомый аромат, то все понял. Это была его книга о любви, его цветы зажатые между страниц. Кассандра все еще оставалась с ним, даже когда ее не было рядом. Каллен не забыл спрятать мыло в свою наволочку, прежде чем снова окунуться в суету окружающего мира. *** Следующие две недели прошли гораздо легче, чем он мог себе представить. Долгое знакомство Кассандры с ним, а его − с ней, позволило им кружить друг возле друга столь же грациозно, как орлесианские дворяне на балу. Он завтракал и обедал в одиночестве, подгадывая время так, что она выходила из столовой задолго до того, как он входил туда. Она пересела за стол, который был вне поля его зрения. Каллен, хотя почти никогда не пил, проводил свои ночи в таверне − месте, которое она ненавидела. Она начала присылать к нему на инструктаж нового представителя, который знал о гарнизонах храмовников почти столько же, сколько и она сама. Каллену было трудно оставаться в своем кабинете с лестницей, кроватью и диваном, на которых он видел ее слишком много раз, поэтому они умудрялись не замечать друг друга и на улице. Скайхолд был достаточно велик, чтобы вместить сотню пар, которые хотели избегать встречи друг с другом. Когда она обучала новобранцев, он выходил за стены и работал с ферелденцами снаружи, приспосабливая их к особенностям армии Инквизиции. Если она молилась в часовне, он обходил крепость с осмотром. По утрам, когда она работала на конюшне, он играл с Дорианом в шахматы в саду. Нет, они почти не видели друг друга, им оставались только быстро брошенные взгляды на зубчатые стены Скайхолда или случайные неожиданные встречи в нижнем дворе замка. Разделяющее их расстояние было почти идеальным. Единственным признаком постоянного присутствия Кассандры в мыслях Каллена, призрака, который следовал за ним каждую минуту, были его впалые щеки и неопрятная одежда. Эллана, конечно, заметила это первой и тут же принялась заставлять его есть. Ради нее он пытался. Но хотя он знал, что устал и нуждается в топливе, еда не вызывала в нем никакого желания, и командир слишком часто отодвигал наполовину полную тарелку под разочарованным взглядом Инквизитора. Каллен знал, что друзьям тяжело смотреть, как их отношения разваливаются на части, как будто их никогда и не было. Эллана, Лелиана, Жозефина и Дориан были единственными, кто знал всю правду. Лелиана горячо верила в необходимость сохранения тайны, какой бы тривиальной она ни была, хотя с такими людьми иногда было трудно сказать, кому и что известно. Впрочем, никто из них не был идиотом. Железный Бык особенно остро чувствовал происходящее вокруг него. Он ничего не говорил Каллену, только устремлял на него бесстрастный взгляд по ночам в таверне, а вот Варрик и Сэра громко выражали свое неудовольствие. Однажды днем они загнали Каллена в угол, когда он шел обедать, и затолкали обратно в кабинет. К его облегчению, они не были вооружены. − Почему ты не борешься за нее, Кудряш? − спросил Варрик. Голос гнома звучал более чем раздраженно. − Она не хочет, чтобы я это делал, − сказал Каллен, сдерживая гнев. − Она очень ясно дала понять, что хочет удачно выйти замуж. Ради себя и Инквизиции. Сэра закатила глаза. − Касс − с каким-то мудаком с волосами, как лапша, которую забыли приготовить? Который пахнет как уличная кошка, окунувшаяся в духи? Не-е-е-т! У нее не настолько поехали мозги. Она могла бы отрубить такому голову или садануть коленом по его благородным причиндалам, но выйти за него замуж? − она скрестила руки на груди. − Я на это не куплюсь. Она проверяет тебя или это еще какое дерьмо. − Кассандра не опускается до проверок, − сказал Каллен. − И не лжет. На лице эльфийки промелькнуло сомнение. − Я знаю... Варрик покачал головой. − Искательница точно не стала бы охотиться на богатеньких мажоров, она ж не идиотка. А это что? Какой-то идиотизм, − резюмировал он. − Поверь мне, я знаю, что происходит, если женишься, когда должен, а не когда этого хочешь. Ничего хорошего из этого не получается. − А кто сказал, что она не может этого хотеть? − наконец спросил Каллен после короткой внутренней борьбы. − Она заслуживает счастья. Его товарищи дружно застонали. − Да ладно! − воскликнул Варрик. − Ты же знаешь, что именно ты делаешь ее счастливой. Покажи ей это! Каллен наклонился вперед и пристально посмотрел на гнома. − Я знаю, во что она верит. Если союз с Неваррой − то, что ей нужно для счастья, я отойду в сторону. Я сделаю для нее все, что угодно, Варрик, − сказал он, вплетая правду в ложь. − Даже если это отнимет ее у меня. Даже если это кажется глупым или бесполезным. Но это − ее выбор. Я не буду пытаться заставить ее измениться лишь потому, что, на твой взгляд, она должна этого хотеть. Лицо гнома исказила гримаса, но напряженная искренность в голосе Каллена, должно быть, убедила его, потому что он двинулся к двери. − Да, наверное, − пробурчал он. − Это ее жизнь − и если ей хочется облажаться так, что не будет никакой надежды на выздоровление, то пускай. Но если тебе захочется напиться, дай мне знать. Я в этом эксперт. Сэра последовала за ним, бормоча что-то о необходимости устроить стрельбу по мишеням, и Каллен крикнул им вслед: − Вам не нужно выбирать, на чьей вы стороне! − он облизнул губы и заставил себя продолжить. − Это все еще Кассандра. И ей нужны ее друзья. Эльфийка отмахнулась от него, когда уходила. − Долбаные благородные придурки и их испорченные приоритеты! Только в самом конце поймете, какие вы идиоты. Зря я надеялась. Вы понятия не имеете, что на самом деле важно. Варрик помедлил на пороге, серьезно глядя на Каллена. − Сэра верно говорит, − произнес он и вышел, оставив Каллена одного, отчаянно цепляющегося за свою клятву служить Инквизиции. *** Справиться с братьями и сестрами Каллену было легче. Элис свернула разговор после быстрого похлопывания по плечу, Даррен просто спросил, не послужил ли он причиной разрыва их отношений, и с облегчением вздохнул, когда Каллен заверил его, что нет, заявив, что в противном случае ему пришлось бы вызвать брата на дуэль, а Мия вообще не упоминала об этом. Последнее удивило Каллена больше всего. Мия никогда не сдерживалась в выражении своего мнения − ни в личной беседе, ни в письмах, − и он чувствовал, что предстоящее обсуждение будет подобно стреле, выпущенной из лука. Он попытался осторожно разговорить сестру, пока они беседовали об обычных, менее серьезных вещах − таких, как ее планы насчет будущего фермы, новые успехи ее детей и обсуждение жителей Скайхолда. После нескольких дней напряженного ожидания он уже был готов спросить ее, не больна ли она, когда понял причину ее молчания. Проходя через церковный сад, чтобы поговорить с матерью Жизель, он услышал доносящийся из угловой ниши низкий голос своей сестры и инстинктивно остановился. Когда Каллен думал об этом позже, то не был вполне уверен, что заставило его застыть, помимо скрытого раздражения в голосе Мии, которое обычно было направлено только на ее братьев и сестер, мужа и детей. Этого тона всегда было достаточно, чтобы любой из них замер на месте. − Совершенно очевидно, что ты ответственна за ваш разрыв. Он тут же вернется к тебе, если ты его попросишь, − произнесла Мия. В ее голосе отражался холод замерзшего озера Скайхолда, и Каллен точно знал, с кем она разговаривает. − Я знаю, что так и будет. Но вместо этого ты разбиваешь ему сердце. Он покраснел и прижался лицом к стене. − Сердца заживают, − ответила Кассандра. − Твой брат − сильный человек. И очень храбрый. Его не сломает такая малость, как я. − Ты же сама в это не веришь! Я вижу, что ты не хочешь этого, − возразила его сестра. − Зачем ты так поступаешь? Он услышал знакомый вздох Кассандры, поднявшийся и опустившийся в горле, как волна. − Потому что это самый легкий путь к будущему, которого я желаю, − сказала она. Затем тише, так тихо, что он еле смог расслышать: − Неварра важнее всего. − Каллен тоже важен, − произнесла Мия тоном, не терпящим возражений. − Может быть, у него и нет титула или родословной, которая позволяла бы ему занять трон, но от этого он не стал менее достойным. Последовало долгое молчание, и в сердце Каллена расцвела предательская надежда. Мия это сделала! Она убедила Кассандру восстать. Его старшая сестра все починила. Точно так же, как она делала это с его разбитыми губами и рваными брюками, когда он был маленьким. Она была неукротимой силой Резерфордов, и ей не нужна была армия, чтобы использовать свою власть. Затем Кассандра снова заговорила. − Он действительно важен. Но мир не всегда так прост, как нам бы хотелось, − сказала она. − Мы живем не в сказке. Послышался шорох, и Каллен отпрянул назад. − Я должна была позволить ему остаться на ферме с нами после того, как ты уехала, − горько произнесла Мия. − Мне не следовало позволять ему отправляться за тобой. Если ты сейчас ничего не сделаешь, значит ты его не заслуживаешь, − Вселенная затаила дыхание вместе с ним. − Тогда тебе и впрямь лучше остаться одной. Каллен отпрянул к стене, когда Мия пронеслась мимо, так разозлившись, что даже не заметила его. Он подождал, пока она скроется из виду, затем отказался от своих планов найти мать Жизель и отправился на поиски Варрика. Гном сидел на своем обычном месте в Большом зале, и, к облегчению Каллена, Бык тоже был с ним. Каллен не стал тратить время на любезности. − Кассандра сидит на скамейке в саду. Ей нужен один из вас. Или оба. Они оба склонили головы набок, но только Бык выказал беспокойство. − И она сказала тебе, почему? − спросил Варрик. − Она не говорила, − ответил Каллен. − Я просто знаю. Пожалуйста! Он знал, что его голос звучал хрипло. Ей было больно, и он не мог этого вынести. Эта боль разрывала его мир, наводняя кошмарными демонами, как дыра в небе Убежища, и он должен был хотя бы попытаться помочь. Бык кивнул без возражений и встал, разминая конечности. Варрик вздохнул. − Я тебя совсем не понимаю, Кудряш. Но я сделаю это для тебя. − Не для меня, для нее, − сказал Каллен. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не последовать за ними, когда они уходили. *** Несмотря на страдания, которые наполняли новую жизнь Каллена, он участвовал в подготовке к балу. Эта тема была единственной, о чем все говорили, закончив дела. Иногда это обсуждали во время работы или даже вместо. Инквизиция устраивала бал, куда были приглашены все. Алистер и Элисса согласились провести его в своем дворце в Лотеринге, который недавно закончили отделывать. Мало того, что Скайхолд едва ли подходил для хорошего развлечения и удобного размещения приглашенных, он все еще оставался скорее военной крепостью, чем жилым зданием, несмотря на все усилия Жозефины. И даже она понимала, как рискованно приглашать сразу столько потенциальных врагов в жизненно важное для Инквизиции место. Каллен был удивлен, что они выбрали Ферелден, а не Орлей, и сказал об этом на одном из совещаний. Жозефина бросила на него быстрый взгляд и торопливо заговорила: − В Орлее императрица никогда не позволит никому другому затмить ее, даже лидеру Инквизиции. Кроме того, Игра там намного сложнее, в ней труднее всего ориентироваться. Кассандра не просто не великий Игрок − она совсем не Игрок. Для всех нас будет лучше, если мы не будем вводить слишком много переменных разом. Кроме того, Серые Стражи больше уважают монархов Ферелдена, учитывая их исторические связи. Но Лотеринг − это место, которое напомнит им и миру, что даже Стражи однажды потерпели неудачу, в отличие от нас. Плюс... Каллен поднял руки в знак капитуляции. − Отлично. Я никогда не сомневался в тебе, − сказал он с улыбкой. − И я, конечно, не жалуюсь на то, что моей родине решено оказать эту честь. Конечно, он не собирался жаловаться, равно как и признаваться в том, что избегает Орлея. В глубине души он был убежден, что у ворот Зимнего дворца его все еще ждут дамы и еще больше джентльменов с прижатыми к груди руками. Женщины вернулись к обсуждению тонкостей рассадки гостей, а он взял наугад со стола свиток и начал читать. Приглашения были разосланы еще до того, как он узнал об этом плане, и некоторые гости уже направлялись в Южный дворец, как его называли члены королевской семьи. Странно, конечно, что в фермерской деревне, расположенной в глуши, появился дворец, но Элисса утверждала, что его строительство развеет некоторые суеверия по поводу этого места, а также обеспечит приток средств тем, кто все еще пытался восстановить свои дела после победы над Мором. Каллен полагал, что Кусланд права, поскольку она была истинным монархом. Кроме того, Лелиана могла быть очень убедительной. Его сознание не улавливало сути их разговора, пока он знакомился с мерами обеспечения безопасности как Инквизиции, так и десятков высокопоставленных лиц. Некоторые солдаты, например, Алистера и Селены, предоставлялись в распоряжение Инквизиции, хотя, конечно, он в любом случае собирался проверить их благонадежность. Другие, в частности, охрана Верховной Жрицы, являлись продолжением ее свиты и исполнителями замыслов Церкви. И последняя группа − враги, магистры, неваррцы и даже настороженные эльфы... этот список стоило отдать Лелиане для проверки. А представляли собой значительную группу. Каллен уже тонул в многочисленных деталях. И все же ему не хватало подробностей о самой неваррской делегации, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Им предоставили перечень имен, но Кассандра мало что знала о них лично, и информацию оказалось трудно найти. Каллен подумал, что Соловей слишком спокойно относится к отсутствию информации, чтобы это было правдой. Упоминание об одежде привлекло его внимание к разговору. − Мы все наденем ту же красную форму, что и в Орлее? − спросил он. Эллана фыркнула. − О, Творцы, нет! Лелиана и Жозефина энергично закивали в знак согласия. Он нахмурился. − А мне она понравилась. Неужели придется изобретать что-то новое? − он долго ломал голову, пытаясь вспомнить, что сейчас модно, но так ничего и не придумал. Может быть, Дориан сможет помочь. − Нет, как раз ты снова наденешь ее, − сказала Лелиана. − Ты единственный, у кого есть для этого подходящей ширины плечи. Не забивай свою симпатичную голову мыслями об нарядах, командир. Но в этот раз и остальным не нужно будет надевать одежду, больше подходящую для убийства. − Будем надеяться, − усмехнулась Эллана. Она наклонилась вперед. − Платья должны прибыть завтра? − Да. Купцы были очень любезны. Нам даже удалось выполнить очень специфическую просьбу Дориана, − сказала Жозефина и покачала головой. − Я полагаю, он знает вкусы Империума лучше всех. − А платье Кассандры? − спросила Эллана. Каллен поспешно опустил взгляд на свои бумаги. Принц Старкхевена привел двадцать охранников. Очень важный факт. Ему действительно нужно было запомнить это. Дамы ничего не заметили. − Да, − ответила Жозефина. − К счастью, у нас уже были мерки с того времени, когда... − она замолчала, и Каллен практически почувствовал, как ее взгляд метнулся к нему, прежде чем она перевела разговор на другую тему. Он мог закончить фразу вместо леди Монтилье. С того времени, когда они планировали для него свадьбу, о которой он не должен был знать и теперь никогда не узнает. Свадебное платье Кассандры. На что бы это было похоже? Он почувствовал, как у него защемило сердце. Они поженились в дорожной одежде, настолько чистой, насколько это было возможно, но сильно потрепанной и изношенной. В тот момент они хотели только укрепления их связи. Он ни о чем не жалел. Но, пусть он не так уж сильно жаждал события, на котором его собирались выставить напоказ, как отлично обученное домашнее животное, Каллен должен был признать, что с нетерпением ожидал, когда и ее постигнет та же участь. Он любил Кассандру в любом виде, но страстно желал увидеть нежной и мягкой в легком невесомом платье, предназначенном только для него. В платье, которое он мог бы снять в уединении их комнаты в конце ночи, медленно и осторожно, и позволить ей почувствовать, насколько не мягок он сам… Он сумел отогнать бесполезные и бессмысленные фантазии. Теперь ее платья предназначались для других. Хотя, если на то будет воля Создателя, снимать их она будет в одиночестве. Остальные продолжали говорить, пока Каллен унесся вслед за блуждавшими где-то мыслями, и ему снова пришлось прервать их. − Когда мы отправляемся в Лотеринг? Эллана выгнула бровь, глядя на него. − Через два дня. Мы будем готовы, командир? − спросила она. Эти слова были полны двойного смысла. − Да, Инквизитор. Все будет хорошо. *** Они вышли из Скайхолда неровной, изломанной и окончательно запутанной колонной. Слуги, солдаты и наемники − все смешались в неорганизованную толпу. Каллен кричал, спорил и ругался изо всех сил. Но этого было недостаточно. Даже марш от руин Убежища был более организованным, чем этот, но, конечно, тогда их было значительно меньше. И они представляли собой не столько Инквизицию, сколько паломничество. Тем не менее, как только они преодолели перевалы, все постепенно нормализовалось. Караван, наконец, заскользил по ровной линии вместо того, чтобы дергаться рывками из стороны в сторону, а его солдаты смогли вернуться к более традиционному следованию патрулей. Хотя было маловероятно, что они подвергнутся полномасштабной атаке в этом путешествии, но среди них было достаточно важных персон, чтобы заставить командира нервничать. Они являлись очень соблазнительной мишенью. Эллана предоставила всем выбор, − ехать или остаться, − и неожиданно многие предпочли второе. Дагна сказала, что она с нетерпением ждет наступления тишины и покоя в пустом замке, большинство сестер Церкви наотрез отказались от поездки, а некоторые из менее общительных солдат пожелали нести службу в качестве стражников замка. Также было приказано остаться и другим, в том числе большей части новой роты из Ферелдена и нескольким его капитанам, которые, как знал Каллен, ненавидели светские мероприятия почти так же сильно, как и он сам. В Скайхолде все еще находились лучшие представители Инквизиции. Но не самые лучшие из них. У некоторых, включая Каллена и весь внутренний круг, не было выбора. Вивьен должна была присоединиться к ним позже, а Солас все еще находился в отъезде, но все остальные присутствовали в составе делегации. Коул очень нервничал, Бык выглядел смирившимся, а Сэра − крайне раздраженной. Когда Эллана попыталась преподнести ей происходящее как возвращение на родину, эльфийка рассмеялась Инквизитору в лицо. Только когда Каллен сказал, что Элис тоже поедет, и эльфийка сможет посетить Хоннлит вместе с остальными членами его семьи, когда все будет улажено, Сэра смягчилась. В его младшей сестре она нашла идеального друга, всегда с радостью участвующего в ее проделках. Эллана любила пошутить, особенно над своими друзьями, но Инквизитора сдерживали ее долг и обязанности. А Сэра была не из тех, кто любил себя ограничивать. Мия, Элис и Даррен приняли участие в поездке − последний больше в профессиональном качестве, но ему никто не мешал общаться с близкими. И хотя Каллен за это время ужасно устал от них, поскольку не всегда вписывался в компанию и понимал их шутки, они все же оставались семьей. Так же как и Брэндон с детьми, которые тоже путешествовали вместе с ними. Каллен не смог отказать Мие в ее просьбе. Кто знает, когда они снова смогут побыть вместе? Лет через двадцать, наверное. А может, и никогда. Он отогнал эту мысль прочь. Мир и без того был достаточно мрачен, чтобы думать о будущих неприятностях. Каллен во время патрулирования приблизился к середине каравана и увидел толпу встревоженных солдат, ожидающих его. Он остановился, скрестив руки на груди и ожидая ответа. Они переминались с ноги на ногу и что-то бормотали, пока не вытолкнули вперед одного из них в качестве представителя. − Командир, солдаты, которые должны были заступить на дежурство в следующую смену, сообщили о потере... ну, в общем, потере всех своих штанов, − сказала несчастный капрал и нерешительно посмотрела на Каллена. − Они, конечно же, продолжат носить те, что на них, но люди беспокоятся, что это вражеский саботаж, сэр. Каллен закатил глаза, когда откуда-то слева от него раздались смешки. − Спасибо за доклад, капрал. Скажите войскам, чтобы они не тревожились. В данном случае, я думаю, что это дружественный огонь. И временный, − добавил он, повышая голос. − Если я прав, ваши вещи вам вернут через пятнадцать минут. − Тридцать! − раздалось из-за ближайшего фургона. Он увидел, как мелькнули ноги, обтянутые желтыми в клетку штанами, и вздохнул. Это будет очень долгая поездка.