Вату и перекись, пожалуйста

POV Мерлин       Как и предполагалось, всю ночь мне пришлось сдерживаться, чтобы не уснуть в аптеке. Посетителей за ночь было всего ничего, поэтому они не спасали. Спасала лишь синяя папка, наполненная информацией о Мордреде. И тревожные мысли. Что за глупости Гвен имела ввиду? А может… Нет, не может! Я в который раз включил чайник и насыпал в чашку кофе. Растворимый — абсолютная гадость, но на работе было не выбирать. Горячий кофе грел ладони, но теплом наоборот усыплял, а доза кофеина не помогала нисколько. Поэтому я открыл папку, лежащую в сумке. Прикинул, сколько примерно страниц — около двадцати. Надо же, это о чем надо было собирать информацию, чтобы собралось двадцать страниц? Они полностью распечатали тезис Мордреда? Я пролистал страницы и убедился, что Пендрагон не приукрасил: там действительно была вся информация о Мордреде. Начиная с описания его карты в роддоме. Были оценки со всех школ, выписки по всем заграничным поездкам, а на самых новых даже было отмечено, какой компанией он летел и в каком отеле останавливался. Да уж, я точно не завидую людям, которые выполняют такую работу для поехавшей семейки Пендрагонов. Хотя, ладно, для поехавшего отца Артура. Самого Артура сложно назвать нормальным, но он ещё не на этой стадии. Господи, да почему я опять о нем думаю?! Оказалось, что не вся информация была изложена сухо. Те факты, которые касалась Артура — день их первой встречи, общие друзья, проведенные вместе каникулы, — были описаны весьма художественным способом. Разве что без речевых оборотов. Остальные данные существовали только в цифрах.       Так я выяснил, что Мордред — не совсем тот, кем мы его знаем. Он ни разу не рассказывал о своём отце и его прошлом бизнесе, хотя, судя по данным, фирма была весьма процветающая. Я, конечно, не разбираюсь в финансах, но если перед числом в графе «прибыль» не стоит знак минуса, значит, фирма не была убыточной. До некоторого времени. Потом, видимо, продажи сильно упали, либо же появились какие-то большие затраты. Об этом следовало бы расспросить Артура. Я снова словил себя на этой мысли и рассерженно отбросил стопку листов на край стола. Уж лучше спать, чем постоянно возвращаться к Артуру в своих размышлениях. Очень часто он начал появляться среди моих мыслей. Надо ему сказать, чтобы перестал это делать. Подумав об этом, я довольно усмехнулся — неплохой ведь план. Улыбка сошла с моего лица в тот самый момент, когда я понял, что вряд ли смогу ему об этом сказать. Разве что приползу к нему на коленях вымаливать прощения. Он посмотрит на меня, поломается немного и согласится. Хотя, с чего я взял, что он вообще согласится? С чего бы ему это делать? Заставив себя вернуться к прочтению папки, я узнал, как они познакомились. Оказывается, они были соседями. Мордред родился в Найтсбридже — очень шумном и очень дорогом районе Лондона. Но через несколько недель после рождения его отец купил дом в коттеджном поселке в Саррей, туда они и перебрались всей семьей. И именно там младшие Пендрагон и Алвестон познакомились. В бумагах было сказано, что они очень много времени проводили вместе: играли, ходили в футбольный кружок, действовавший в поселке, и даже ездили вместе на каникулы. Но когда обоим было по десять, отец Мордреда обанкротился, холдинг отказался от его фирмы и их семью буквально выбросили на улицу ни с чем. Большой особняк под Лондоном пришлось продать и вернуться в квартиру в Найтсбридже. После этого информация опять становилась очень общей. Я узнал, что Мордред хорошо учился в школе, особый упор, конечно же, делал на химию и биологию. Участвовал в каких-то конкурсах и пел в школьном хоре. Я засмеялся, представив себе Мордреда в детской школьной форме, открывающим рот под звук какой-то известной мелодии. Но тут же посерьезнел, вспомнив, что Мордред сейчас в опасности. А, может, и вовсе… Я перелистнул страницу, запрещая себе думать о плохом. И вернулся к жизни Мордреда. Их семья ушла в долги настолько, что не смогла оплатить обучение на нашем факультете. Стипендию Мордреду не дали, поэтому ему пришлось сделать год перерыва в учебе. В этот период информация о нем пропала совсем. По другой таблице я понял, что Мордред вылетел в Штаты и вернулся ровно через год. И, видимо, уже порядком заработав, потому что не только смог оплатить свою учебу в университете, куда его приняли на второй раз не очень охотно, но и арендовал квартиру неподалеку. Это все казалось очень странным. Конечно, год — это огромное количество времени, но почему-то мне не казалась такая перемена естественной. Я задумчиво отложил лист в сторону и снова сравнил с таблицей выездов заграницу. Точно, все как я сначала и понял: Мордред прожил в Америке год. А вернулся уже весьма состоятельным человеком. В голову закралась мысль, что, возможно, Артур был прав. Я сложил документы, захлопнул папку и потёр уставшие глаза. Отдохнув от текста, уже стоящего перед глазами, я потянулся к телефону, который сразу по приходу в аптеку поставил на местную зарядку. Разблокировал экран и, не увидев уведомления о сообщении ни от одного контакта с именем «Напыщенная задница» хотел уже заблокировать снова и отправить в сумку, но тут заметил одно оповещение. Сначала я даже не понял, от кого оно. Потом вчитался, задумался и наконец до меня дошло — конечно, Фрейя! Мы договаривались с ней встретиться в тот день, когда я принес Пендрагону кошелек. А ведь я знаю его адрес. Что, если… Я помотал головой, отгоняя от себя все мысли и открыл сообщения. Помимо оповещений о миллиарде пропущенных от Ланса и парочки пьяных строк от Гвейна, сообщение Фрейи было единственным непрочитанным. Я по привычке пролистал ещё немного ниже, чтобы убедиться, точно ли ничего не затерялось, и нажал на её имя. «У меня завтра сокращённая смена. Уже в час буду свободна. Может, встретимся? Я тебе вроде как должна за прошлый раз» И сразу следующее: «Думаю, ты помнишь, где я работаю — рядом Кенсингтонский сад, далеко идти не придется». Я широко улыбнулся и начал быстро набирать сообщение. Потом остановился, посмотрел на время: два часа ночи. Подумал, что отправлю утром, чтобы случайно не разбудить. Поняв, что утром я стопроцентно буду лететь в общежитие, забыв обо всем на свете, все же рискнул и отправил: «Тогда завтра возле твоего Старбакса в час пятнадцать. P.S. Надеюсь, что не разбудил». Так как в течение следующих минут ответа не последовало, я решил, что все же не помешал девушке спать. И вот, усталость как рукой сняло, а настроение значительно исправилось. Сначала показалось, что мне уже не так грустно, как было, но под конец чашки с кофе я понял, что жизнь вообще в разы лучше, чем я себе представлял! Хотя, где-то на краю сознания и появлялись мысли о том, что я просто ищу, чем бы себя занять, что я забыл об этой девушке на следующий день после нашей встречи из-за того, что навалилось столько всего. И все же, я решил не думать об этом сейчас. Надо закончить работу, хорошо выспаться, потом классно провести время с Фрейей и тогда все пройдет. Не знаю, кого я хотел обмануть такими мыслями, но уж точно не себя — не настолько я глупый.       К трем часам сонливость взяла своё и я уснул прямо за столом в подсобке. Судя по боли в шее, подушкой я избрал собственное плечо. Разбудил меня клиент, пришедший на рассвете за лоратадином. Мужчина нервничал и показывал мне сыпь на лице и руках, что-то возмущённо заявлял, но я, если честно, не помню, что именно — ещё не проснулся. Он, наверно, оттого и раздражался, что не получал от меня никакой реакции. Будто я должен был сочувственно качать головой и смотреть на него с жалостью, потому что зудящее лицо не давало ему заснуть. Мне вот он мешал спать, но я об этом не распространялся. Поэтому я нашел первое попавшееся общее противоаллергенное лекарство, для покупки которого не нужен рецепт, и сунул его клиенту. Мужчина, недовольный моей реакцией, высыпал мне в ёмкость для передачи денег под ночным окошком кучу мелочи, сказав, чтобы я сам считал. Преодолев желание собрать все монетки и высыпать в кассу, я, проклиная нервного покупателя в мыслях, внимательно отсчитал семь фунтов и вернул остаток денег. Мужчина ещё что-то бубнел, проверял, сколько мелочи я ему вернул (а раньше не мог посчитать?!), но меня уже ничего не интересовало. Я пошел в подсобку спать дальше. Судя по тому, что мне не начали раздражённо звонить в звонок через минуту — вредный покупатель остался более или менее доволен покупкой, дебет с кредитом сошёлся и он пошел домой лечить свою крапивницу.       Утром меня разбудило солнце, нагло светящее в окно подсобки. Я недовольно поморщился, перевернулся на жёсткой раскладной кушетке в другую сторону, но, поняв, что это уже не спасет, со стоном встал на ноги. На часах было пять пятьдесят утра. Надо было закрыть кассу, опломбировать выручку и снова запустить систему. Выйдя в зал, я потянулся рукой к табличке на двери, чтобы перевернуть её на сторону «Закрыто». И замер как вкопанный. Перед дверью в аптеку, внимательно читая бюллетени на нашей двери, стоял инспектор Йоханнес! Вот так да, это необычная встреча. Заметив меня, он махнул рукой и указал на замок, подразумевая, чтобы я открыл дверь. Вместо этого я открыл ночное окошко.       — Доброе утро, — пробасил инспектор. — Мистер Эмрис, я хотел бы с вами поговорить. Вы запустите меня? К соблюдению должностных инструкций я относился с особой щепетильностью. Кроме того одного дня, конечно, но тогда Артур был в опасности. Поэтому я отрицательно покачал головой:       — Не могу. Только после того, как рассчитаю кассу.       — Извините, мистер Эмрис, — вкрадчиво начал инспектор, открывая свою папку. — Но я представитель полиции. Вы обязаны это сделать.       — Пустить вас я, может, и обязан, — я нахмурился и сложил руки на груди, принимаясь читать лекции, — Но не обязан разговаривать с вами. У меня есть право хранить молчание. Но я сейчас не об этом. Через пять минут мне надо перезапустиь систему учёта. Если этого не сделать, то будут сбои в обслуживании терминала весь день, потому что на счету будет висеть незакрытая прибыль. Мне обязательно надо поменять кассу, чтобы у нас не «упала» система. Мы маленькая аптека и не можем позволить себе такой оплошности. Я открыл дверь и пропустил инспектора внутрь, потом снова закрыл дверь и указал ему на стулья возле стены в торговом зале.       — Дальше я вас пустить не могу, — инспектор с насмешкой рассматривал меня, но я не сдавал позиций. — Вы, может, и представитель полиции, но у вас нет ордера на обыск, вы тут только по моей воле. Мы храним на складах опасные для здоровья и жизни препараты, а я не могу быть уверенным, что вы не хотите стащить себе пачку каких-нибудь барбитуратов, пользуясь предлогом беседы со мной.       — Ну хоть кофе сделаете? Или кофеин — опасное для здоровья и жизни вещество? — Инспектор все же пал перед моей обороной. Я кивнул и, не говоря больше ни слова, отправился перезапускать систему. Сделав все буквально за пару минут, я выгрузил новую кассу и поставил чайник кипятиться. По камерам в подсобке было видно, что инспектор медленно ходит по залу, рассматривая какие-то лекарства за витриной. Увидев, на какую именно витрину он смотрит, я хмыкнул и громко, чтобы в зале было слышно, произнёс:       — И как это вас с больными суставами допустили к службе в полиции? На камере инспектор поднял голову, и из глубин аптеки я услышал ответ:       — А с чего вы взяли, что у меня проблемы с суставами? Вышел в зал я уже с двумя чашками кофе. Без сахара и без молока, чтобы неповадно было. Но Йоханнес принял свою чашку без лишних возражений. Внимательно посмотрев на витрину, на которую до этого смотрел сам инспектор, я все же ответил:       — Тут в основном находятся мази и лекарства, помогающие людям с проблемными суставами: воспалениями, отложениями солей. Мази на верхней полке подходят для растяжений и снимают отек при вывихах. Рядом лежат эластичные бинты разной ширины. Вы смотрели только на препараты из этого сектора. Хотя… — я усмехнулся и посмотрел на самую нижнюю полку. — Может, вы смотрели на препараты для улучшения потенции? Они не влезли на выделенную им полку, пришлось часть перенести сюда.       — Я попрошу вас не дерзить мне, мистер Эмрис, — вроде как я только что пытался вывести его хоть немного из равновесия, негоже одному мне ходить сонным и рассеянным. Но, видимо, это была особая полицейская подготовка — но пропустил мои слова мимо ушей. — Я пришел только поговорить с вами.       — Что-то случилось? — я впервые насторожился. — Что-то с Артуром? Или с Мордредом? Вы так рано пришли.       — Нет, я всегда так рано начинаю работать. А у вас, как я узнал у владельца, как раз была ночная смена. И два часа утренней, — я утвердительно кивнул, а инспектор осторожно сделал глоток кофе; ему точно хотелось скривиться от отвращения, но он смог сдержаться. Уникальная выдержка у человека!       — Тогда чем я могу быть вам полезен?       — Можете, — немного невпопад ответил инспектор и задумался, делая ещё один глоток кофе. — Насколько я понял, вы уверены в невиновности Артура Пендрагона.       — Я ни в чем не могу быть уверен, — устало произнес я, напрягаясь от того, что инспектор опять поднимает тему, о которой я и так много размышлял вчера. — Артур кажется мне порядочным человеком, неспособным на то, что вы расследуете. И, знаете… Я остановился на половине слова. Йоханнес с интересом посмотрел на меня, но я не придал этому никакого значения. Точно ведь, как же я сразу мог не заподозрить?!       — Что знаю? — осторожно поинтересовался Йоханнес, боясь вспугнуть постигшее меня озарение.       — Ну конечно! Все так просто! — я хлопнул себя по лбу, улыбаясь. Дурак, дурак ты полный, Мерлин Эмрис!       — Что просто? — кажется, инспектор начинал закипать.       — Невиновность Артура. Так просто объясняется! — я широко улыбался, чем, казалось, только нервировал Йоханнеса. — Зачем? Зачем ему ввязываться в драку и похищать человека, если он неимоверно богат? На него работает собственная служба безопасности! Не нравится кто-то — попроси парочку амбалов поговорить с ним по-мужски и, при необходимости, утащить в свой же подвал. Ну, или не свой, не знаю, какие причуды у богатых. Но Артур полез в драку сам. И потом, по вашему, сам же выкрал Мордреда? Когда каждая царапина на его теле указывает на его причастность к злодеянию?       — Это могла быть личная заинтересованность, — хмыкнул Йоханнес, кажется, не особо убежденный моей версией. — Они были друзьями или что-то наподобие того. Ударил и выкрал, чтобы получить, что надо. Или же ударил и приказал выкрасть. Это не отменяет вины Артура. Или же ударил и убил, а служба безопасности, как вы её назвали, тщательно спрятала труп. Вот и все. Это плохая версия, мистер Эмрис. Я открыл рот в немом ответе, потом опять закрыл. Мне нечего было сказать на такие аргументы. Ничего не мешало Артуру сделать именно так. Но я не верил, просто не верил, что так могло случиться. Огорчённо опустив голову, я тихо вздохнул.       — Зато у меня есть хорошая, — отозвался инспектор. Я поднял на него взгляд: у Йоханнеса горели глаза, и сам он будто светился. Мне стало интересно. Какая такая версия? Он снова будет обвинять Артура в случившемся? Инспектор Йоханнес был мастером интриги. После своего заявления о хорошей версии он замолчал до тех пор, пока не выпил весь кофе. Было видно, что этот процесс не приносил ему никакого удовольствия, но был нужен, чтобы выдержать паузу. Наконец он передал мне чашку и начал:       — Вам что-нибудь известно о личной жизни Артура Пендрагона? Я отрицательно покачал головой. Я немного знал о его семье, о его детстве, но на этом все заканчивалось. То есть, о его личной жизни я знал очень, очень мало.       — Пендрагон — известная личность, — начал инспектор, — Не только из-за бизнеса отца и не только из-за того, что компанию должен унаследовать он. Я не о бизнес-кругах. Судя по тому, что нам удалось узнать, он — очень социальный человек. У него много друзей, знакомых и не только. Вы понимаете, к чему я веду? Я снова отрицательно покачал головой. Потому что действительно не понимал. Пока что эта информация не казалась мне особо связанной с похищением Мордреда.       — У Артура много врагов, — на этой информации я наконец-то кивнул: это мне казалось очевидным. — У нас есть предположение, что Мордреда могли похитить с целью подставить Артура. Специально после их драки. Я что-то одобрительно промычал. Что — и сам не понял, после ночной смены обычно в голове сплошная каша, а я ещё и ночь до этого практически не спал.       — Мы нашли следы протекторов возле места, где произошла драка. Они не совпадают со следами протекторов автомобиля Артура.       — Он пришел сюда пешком, — оживился я, наконец обретя возможность говорить. — Точно не на машине приехал, я уверен.       — Но чтобы выяснить это, нам нужна ваша помощь. Моя?! Я удивлённо посмотрел на инспектора. Я не трасолог, ничего не смыслю в протекторах и прочих следах. И уж тем более не служебный пёс, к тому же после работы с реагентами обоняние у меня немного ухудшилось, несмотря на соблюдение техники безопасности. Я неплохой биохимик, но у них наверняка есть своис специалисты, которые не на голову, а на целых десять голов лучше меня. Так в чем же я могу помочь?       — Вы сказали, что между вами с Артуром ничего нет, в плане отношений, — Йоханнес сказал это таким тоном, что я насторожился, — А мы предполагаем, что у него с Мордредом как раз что-то могло быть. Мы хотим проверить версию мести. Мести по каким-то личным причинам. Если по этой причине выкрали Мордреда, то при необходимых условиях могут выкрасть и вас. Я непонимающе рассматривал инспектора. Какие отношения могли быть между Мордредом и Артуром? В папке ничего об этом сказано не было, вряд ли это правда. Но о папке я ему сказать не мог, это выглядело бы слишком подозрительно, будто Артур пытался впихнуть мне какую-то информацию, не обязательно правдивую. Йоханнес бы не поверил.       — Поймите, — продолжил инспектор, когда мое молчание сильно затянулось, — без вас эта операция не состоится. Она и реально не может состояться. У меня нет никаких доказательств, которые могут указывать на эту версию. Это только мои догадки, мои предположения и интуиция. Но я не могу официально организовать операцию, мне не дадут на неё разрешения. Поэтому, если вы хотите защитить Артура и считаете, что он невиновен — пожалуйста, помогите мне в этом. Вы и так, насколько я заметил, находитесь в кругу общения Пендрагона. Вам нужно просто больше встреч. Показать, что вы важны друг другу. И тогда все может получиться. Вы это понимаете? Я ничего не отвечал. За дверью аптеки появилась девушка. Она заглядывала внутрь и уже подняла руку, чтобы постучаться, но не успела: я быстро встал и повернул ключ. Девушка улыбнулась мне и вошла в зал. Инспектор поднялся со стула и сказал, что свяжется со мной по этому поводу позже. Когда он уже был в дверях, я, сам того от себя не ожидая, заявил:       — Подождите! Я согласен. Инспектор усмехнулся и скрылся за дверью. Девушка растерянно смотрела на меня. Я отвечал ей точно таким же взглядом.