Сломанные души

      — Приходите обязательно, если хотите выговориться. Я всегда выслушаю вас и дам совет, — вежливо улыбнулась Нами и слегка поклонилась в сторону уходящих прихожан, которые в знак горячей благодарности крепко жали ей руки.       Когда ушёл последний из них, она заперла дверь своей церквушки и, расплетя пучок, проследовала в свою комнатку, где легла в кровать и стала смотреть в потолок. Людей становилось всё больше.       Когда девушку выбросило на Землю в родные японские острова после возложенных на неё наказания и вознаграждения, Нами Катаомои стала думать, как же стоит жить дальше и не свихнуться из-за приобретённых в цифровом аду тараканов. И в этот момент пришло нестандартное, а то и странное решение — организовать свою церковь и приобщиться к людям, заодно попытаться помочь им в психологическом плане.       Пришлось помучиться с легализацией в обществе и регистрацией этой самой церкви, пережить косые взгляды чиновников. И ведь, с точки зрения общества было к чему: церковь, где главной идеологией прописана сама жизнь, заведует церковью женщина-священница, носящая белую сутану и знак Инь-Ян-Сен на шее подобно крестику, отсутствие соучредителей и прочего персонала…       Как бы то ни было, церкви — быть. Первые прихожане решили заглянуть туда шутки ради, попытаться поиздеваться… ушли в итоге умиротворённые, очарованные кротким нравом, шелестящим голосом священницы и болотным омутом её глаз.       В основном прихожане рассказывали о своих неудачах, трудностях. Быстро смекнув, что самое главное для них - быть услышанными, девушка стала пробовать свои психологические уловки, которыми она не раз пользовалась, дабы обеспечить себе алиби. Получился этакий гибрид священника и психотерапевта.       После того, как Нами поняла, что люди иногда приходят рассказывать о своих грехах, что уже начинает пугать других прихожан, пришлось построить конструкцию для анонимности. И прихожанину легче станет, и священница чётко поймёт как с этим быть, и люди, не увидевшие этого грязного белья, будут спокойны.       На четвёртый день попаданка стала замечать, что каждый день к ней стал заходить странный человек.       Его высокая сгорбленная фигура с длинными волосами цвета ночи сидела обычно на самой задней скамье и молилась беззвучно, сцепив руки в замок и склонив голову, изредко поднимая взгляд льдисто-голубых глаз на неё. Девушке было малость не по себе от такого молчаливого прихожанина, который к ней никогда не подходил, ни чтобы выразить жалобу, ни высказаться отдельно в анонимной кабинке…       Скоро Нами стала незаметно поглядывать на мужчину да отсчитывать в блокноте, сколько дней он так продержится.       Продержался месяца четыре.       Наконец, он зашёл в кабинку, и Нами заговорила с ним тихо:       — Приветствую вас. Вы долго держались.       — Вы точно… выслушаете меня? — раздалось его хриплое дыхание. Слышно нервные, дрожащие нотки, полные сомнения.       — Да, точно. Я умею слушать и слышать, можете не волноваться по этому поводу, — кивнула со своей стороны священница, приложив прохладную ладонь к мелкой плотной решётке, разделявшей её и этого странного человека.       Нами ощутила болезненный прилив тепла в области своей ладони — незнакомец тоже приложил свою ладонь, точно в то же место, что и она.       Она начала слушать его шелестящую, сбивчивую речь. Он рассказывал о нечаянном убийстве своего младшего брата. Он рассказывал о городе, в котором он правил и занимался делами, как со временем поселение затопило и там погибли все, кроме него. Как он продолжил своё странствие по миру, в котором хаотично менялись время и события, в которых он был молчаливым свидетелем, а то и незаметным участником. Как ему приходилось убивать во время всего этого ради собственного выживания, после чего молиться за каждого мертвеца с сердцем, полным боли и сожалений.       И вот, теперь он вновь один.       Речь стихла. Он ждал ответа. Она уже примерно знала, что стоит на это сказать, как нужно утешить его.       — Я понимаю вас, сэр… — её голос на миг запнулся. Она вспоминала всё произошедшее с ней и почему-то ощущала, что настала её очередь выговориться. — Я… тоже сеяла смерть, но без всякого сожаления — я не понимала, что это такое, мою человечность старательно вытравливали. Я не понимала людей, пусть и пыталась стать их частью, как и сейчас пытаюсь. Я осознаю, что сейчас то, что будет произнесено, будет звучать абсурдно. Но… я горжусь вами, сэр. Я восхищена вашей силой духа. Ведь вы, даже не смотря на всю вынесенную вами боль со страданиями, продолжаете жить. Мне бы хотелось быть такой же сильной, как вы. Не бойтесь отпустить всё это, я вас понимаю.       Воцарилась мёртвая тишина. Девушка ощутила, как болезненное тепло убавилось, стало нормальным, спокойным. Дыхание стало размеренным и тихим. Напряжение медленно спадало.       — Спасибо, — наконец выдохнул рвано он. — Вы не будете против… если я буду навещать вас и если я… кое-что подарю вам?       — …Не против… — замешкалась она. Ей редко делали подарки, в основном семья по праздникам дарила… сердце предательски заныло.       Они покинули кабинку, и посетитель с низким поклоном протянул ей обеими руками потёртый томик Библии с ярко пылающей голубой закладкой между некими страницами. Его взгляд потеплел, стал похож на кусочки неба, которые пристально смотрели в её омуты, отдавая нотками…одержимости?       Наедине с собой она раскрыла этот нежданный подарок и стала его внимательно изучать. Нами сначала не понимала: он действительно поблагодарил её или же решил поиздеваться, намекнув на то, что её религия, по сравнению с христианством, построена на лжи?       Так она добирается до закладки.       Каин.       Так вот как его звать… Маловероятно, что он действительно тот Братоубийца. Но еле заметные очертания шрама-метки на его лбу, прикрытого непослушной чёлкой…       Впрочем, она сама подобно живому трупу, чему тут можно удивиться? Только если… он начал привязываться к ней в попытках заглушить утрату?       Он продолжал ходить к ней, как и обещал. Нами заметила, как его взгляд закипал кислотно-голубым пламенем ревности, когда он замечал, что другие прихожане смотрят на неё с одержимостью. Но в их взглядах читалось некое… вожделение. Как к идолу. Священница горько усмехнулась себе в душе с того, как всё начало развиваться.       Каин про себя с отвращением плевался, глядя на этих животных, придумывающих для себя идеал. И тут же с неким ужасом посмотрел в пол — он…ревнует? Он так же одержим ей? Как к идолу или себе подобному? Он пока этого не понимает.       — И что же вы делаете…? — чуть недоуменно подняла бровь в вялой попытке изобразить эмоцию девушка, когда они вновь остались один на один, и мужчина прижал её к алтарю.       — Не. Привязывайся. К этим. Тварям, — хрипло выдохнул он её на ухо и ревниво уставился на неё. Будто ангел спустился на землю, дабы покарать грешника. Но ей в глубине души всё равно — её давно покарали. Однако этот человек… заставил сердце встрепенуться.       — А почему вы так уверены в том, что эти люди — твари? — спросила холодно священница.        — Я отчётливо вижу похоть в их глазах. Я старше всего нынешнего человечества, что мне только не довелось узреть… — и он скривился презрительно, придавая своим чертам лица звериный отблеск. — Так смотрят на идолов, которых они мечтают свергнуть прямо в грязь, разорвать на куски и потом это всё съесть.       — И… какова гарантия, что ты не один из них? — она старалась по привычке остаться невозмутимой. Но…       — Через тот разговор я узнал тебя получше. Ты — неполноценный душой человек, что стремится влиться в эту массу, потому и пытаешься облегчить их страдания, даже если это будет безуспешным. Ты их частично понимаешь, так как и тебя жизнь изрядно побила. Твои глаза полны боли, которую ты пытаешься вот так облегчить. Но коль не получается… — вечный грешник приблизил своё лицо к нему и сделал нежную улыбку. — Я тебе помогу. Отплачу за доброту, так сказать. Зови меня по имени.       Судя по её дрогнувшим губам — он угадал. Нами же старается сохранить спокойствие и пытается не выплеснуть на него всё своё возмущение — этот гадёныш спокойно и внимательно читает её душу как открытую книжку. Как ту самую Библию…       — Хорошо… Каин. — наконец выдохнула хрипло Нами, потирая своё пересохшее горло.       Мужчина, довольный её словами, спустил воротник её сутаны и бережно провёл пальцами по её шраму на горле.       — Ты наверняка принесла себя в жертву подобно агнецу, но кому-то это не понравилось… — шепнул Каин проникновенно на ушко и нежно поцеловал в щёку.       — Есть такое… — выдохнула устало девушка и распустила свои волосы. Прядки упорно торчали подобно рогам, которые прихожанин осторожно погладил их, не удержавшись.       — Ты моя несчастная грешница, Нами… — её уже не удивляет, откуда он узнал её имя. Тихо выдохнув, бессмертный припал губами к её шраму в поцелуе. Издав приглушённый стон, проклятая приобняла его одной рукой за плечо, а второй она упёрлась в алтарь. Всё внутри начало дрожать от накатившей волны блаженства и возбуждения, а на её бледных щеках проступил слабый румянец. Правда, опыт страданий из цифрового ада оказался слишком живучим, и девушке пришлось осторожно отстраниться от упрямого прихожанина.       — Ох… я понимаю тебя… — заметил Каин её напряжение и перестал её нацеловывать. — Тогда… можно обнять? Клянусь своим клеймом, я тебя не покалечу.       — М-хм… да, разрешаю, — ответила после недолгих размышлений священница и посмотрела на него заблестевшими глазами.       Грешник сначала осторожно приобнял её, после чего укрепил объятия, прижавшись к её плечу и начав вдыхать её запах. Девушка, прикрыв глаза, начала осторожно гладить его по пушистым волосам, от чего в ответ раздались тихие прерывистые стоны и нечто похожее на ласковое мурчание.       А потом всё начало идти наперекосяк. Однажды Братоубийца увидел сон. В нём он увидел знакомую фигуру в белой сутане, которая стояла, ссутулившись и сложив руки в молитве с прикрытыми глазами. Из-под земли к ней тянулись чёрные многочисленные когтистые лапы, которые хватали её за одежду и пачкали то ли грязью, то ли кровью… Девушка продолжила тихо шептать молитвы непонятно кому, пока эти твари тащили её за собой под землю… Каин проснулся в слезах, с холодным потом и с нервным дыханием, цепляясь руками за свою голову.       Он успел прийти.       — Простите, граждане, но на сегодня церковь закрывается, — он крепко обнял Нами сзади, глядя с плохо скрываемыми презрением и ненавистью к этому сброду. Люди, приготовившиеся столпиться вокруг священницы, смотрят на них с немым негодованием и одержимостью.       — Не спрашивай, — практически неслышно шепнул ей на ухо прихожанин. — Идём отсюда.       — …Ладно? — так же беззвучно отвечает девушка, чувствуя, как укрепилась хватка его рук на своей талии.       Церковь теперь открывалась реже. Зато теперь её окружали толпы.       Теперь Каин молился лично ей. Он уже не стеснялся обнимать её хрупкое тельце, целовать-покусывать белые руки своей грешницы, покрывать поцелуями её шею и губы, слушать мелодию её стонов, бережно гладить клейма-шрамы на её запястьях — те самые наказание и вознаграждение… Теперь грешница принадлежит только ему — равному ей. Девушка не сопротивляется ему, чувствуя, как наваждение, которое она перетянула на себя с прошлых прихожан, медленно спадает, как и боль души от пережитых страданий. И теперь она спокойно спала в его объятиях в тёплой уютной постели.       Церковь действовала года четыре. Скоро этот рассадник одержимых был закрыт по документам. А затем он был сожжён её основательницей, дабы оборвать эту болезненную связь с людьми и уничтожить ныне бесполезный способ обрести эмоции. Теперь ей незачем слушать их, своей цели она добилась — она постигла человечность. По ночам был слышен протяжный многоголосый вой бывших прихожан.       — Ма-ма? — осторожно подёргало её за прядку волос их двухлетнее очаровательное солнышко с лицом её верного прихожанина и бирюзовыми сияющими глазками.       Енох. Их первенец и их творение.       — Ась…? Да, сынок? — бережно погладив лежащего на её груди мальчика, Нами тихо зевнула и потёрла свои слипавшиеся после сна глаза. Надо же, задремала под включённый телевизор. И одеяло на ней — видимо, муж заметил её сонную и укрыл потеплее.       — Ти там! — лохматый мальчонка с вопросительно-серьёзным взглядом показал пальчиком в сторону новости, которую показывали по включенному каналу.       Осторожно сев на диван, Нами подхватила карапуза на руки и, прищурившись, стала смотреть внимательнее. Ага… после исчезновения церкви секты, посвящённые ей, расплодились подобно крысам во время чумы. Это уже напрягало — она не думала о ТАКОМ развитии. Как и о том, что поехавшие кукухой прихожане начали искать её — как же, они хотят вернуть свою богиню. Про христиан нынешних она вообще молчит — чуть что, так сразу в крик. Фанатики хреновы. Благими намерениями она нечаянно вымостила дорогу в Ад.       — С пробуждением, котята мои, — спокойно улыбнулся Каин, зайдя в зал с подносом в руках и ласково потрепав волосы сынишки.       — Па-па! — радостно заёрзал малыш, потянув ручки к отцу. Тот шире улыбнулся и, приобняв своё счастье, протянул ему бутылочку с кашей. Енотик, как однажды прозвал его отец за его шустрость — с тех пор это прозвище крепко прилипло к сыну, — быстро схватил её и начал сосредоточенно кушать, не забывая старательно изучать происходящее в экране.       — Как долго… я проспала? — позевав недолго, мать с благодарностью взяла тарелку с мисо-супом и приступила к трапезе.       — Получается… часа четыре, — хихикнул мужчина, присев рядом с кружкой сладкого кофе в руках. — Ты отрубилась почти сразу. Енотик тебя пытался разбудить, но потом плюнул на это и улёгся рядом, тоже засопел. Теперь я знаю, в кого он такой соня.       — Ням… — умилившись от рассказа, Нами отхлебнула бульон и повернулась к нему. — Как ты относишься к новости, которую сейчас транслируют?       Тот чуть устало потёр переносицу и отпил кофе.       — Меня сейчас это беспокоит. Если они найдут нас, то я боюсь того, что они могут со всеми нами сделать.       — Ты… хочешь предложить предложить побег? — японка нервно орудует палочками, вылавливая кусочки тофу. — А что насчёт вероятности того, что эти…бедолаги пустятся в погоню?       Грешник выдохнул шумно и отставил кофе на поднос.       — Ну, для меня это не в новинку, где я только не был… но для тебя и нашего сына это будет первый раз. Я не хочу терять вас, — он нервно приобнял жену и Еноха, прикрыв глаза.       — Па? — беспокойно посмотрел на него малыш, оторвавшись от трапезы и поставив опустевшую бутылочку рядом с кружкой.       Каин внимательно посмотрел на карапуза в ожидании хоть какой-то поддержки:       — Сынок… ты бы хотел поехать в другую страну? Хочешь увидеть другой мир? Енох, потрепав в недолгих раздумьях свои кудряшки, кивнул решительно с огоньком в глазах:       — Хотю!        — А ты, дорогая?       Закончив есть, Нами опустила голову и принялась думать. Оставаться здесь больше нельзя. Даже если погоня и будет… зато мир увидит. Нечего сходить с ума в четырёх стенах.       — Да. Я тоже хочу увидеть мир за границей Японии. — наконец кивнула девушка. Сын радостно захлопал в ладошки. Каин улыбнулся.       В их спальне уже стоит раскрытый чемодан.