Fxxk Me

      — Не здесь, — губами ушной раковины едва касается, шепотом, чтобы было слышно только им.       Джэвон хитро улыбается Бонхеку в плечо, прижимаясь со спины ближе. Хек чуть застенчиво (обманчиво-лениво) улыбается в ответ, смотря на фанатов, и правой рукой ерошит Сону волосы точно щеночку, и младший изо всех сил держится, чтобы не сорваться на тихое поскуливание от ощущения тела в своих руках. Точнее, от ощущений талии Бонхека, обхваченной его предплечьем, и его спины, вжимающейся в его грудную клетку. Он так может сделать, кто-то другой — пусть только попробует. Лисы — псовая порода, а Джэвон лис, «лисёнок», как любит называть его Ку.       Ку Бонхёк по ощущениям что-то тягучее и сладко-приторное, что-то запретное и притягательное от этого. Им хочется владеть во всех смыслах, и Джэвон почти владеет. Почти. Блядское почти. Бонхёк из тех людей, на которых думаешь «я завладел их вниманием», но на самом деле это он завладел вашим, мастерски провернув трюк. Им завладели полностью, пока он только на блядское почти. Джэвон заламывает пальцы, хрустит каждой костяшкой длинных пальцев, и хруст слышится слишком громко, будто в зале полнейшая тишина. Он дёргается от звука, оглядываясь опасливо по сторонам исподлобья, надеясь, что никто из фанатов не заметил его волнения. То, что для них фансервис, для Сон Джэвона мучительная гонка со временем.       — Все нормально? — Ханбин такой заботливый, видит малейшее изменение в поведении младших, приходит на помощь в минуту отчаянья, только сейчас помочь он не в силах. Сон точно натянутая струна от нетерпения: с виду спокойный, но внутри все дребезжит, лопнет в любой момент дай только повод. Младший смотрит за спину Ханбина, где Бонхёк улыбается остальным и фанатам, и на языке сразу вкус его губ, бледно-розового тинта с сладким привкусом то ли ванили, то ли корицы, Джэвон не особо чувствует вкус, ему нужно чувствовать старшего. Чувствовать, что он ему нужен.       — Немного взбудоражен, — возбуждён, — от фан встречи, — Ханбин улыбается в ответ, чуть сжимает плечо в знак поддержки и говорит, что осталось совсем немного. Джэвон застенчиво опускает глаза в пол, стараясь заглушить в голове образы того, что может быть после совсем немного. Выходит чертовски плохо.       — Хваран-оппа похож на лисёнка, — слышится из зала, и Джэвон кидает мимолётный взгляд на толпу, пытаясь найти источник столь неожиданного комплимента. Он скромно благодарит и делает фатальную ошибку, цепляясь взглядом за Бонхека. Старший игриво поддевает чокер на шее, обнажая самый невинный образ, который только у него есть, и подносит микрофон к губам, выдавая одно единственное и сокрушительное:       — Хваран-и такой очаровательный лисёнок, не так ли? — и прикусывает чуть нижнюю губу, пока у Джэвона внутри все переворачивается вверх дном. Он смеётся в попытках перекрыть чувство ещё большего возбуждения, накрывшего его после слов Ку, и вроде как у него получается отвести внимание. Тэрэ и Ыйун подхватывают смех, и Хёнсоп спасительно хлопает его по спине, сам того не осознавая.       Только Сон Джэвон слишком искренний, чтобы кого-то обмануть столь убедительно, как это получается у Бонхёка. И Бонхёк это знает. Самодовольная улыбка отпечатывается в подсознании младшего.       — Ты такой очаровательный, — приторно, коварно, режет нутро наживую, — лисёнок.       Джэвон за блядкий чокер хочет притянуть и заткнуть или попросить назвать его так ещё сто раз в разных вариациях, но пока рука Бонхёка лежит у него на загривке и издевательски-медленно пальцы гладят кожу, он пытается не заскулить, не издать ни единого звука, который доставит старшему удовольствие триумфа. Не сейчас, чуть позже.       — Что такое? — царапает ногтями, возбуждая нервные окончания, — Лисёнку так хочется получить поцелуй? — самый невинный вид, от которого подкашиваются ноги, а внутри все немеет до такой степени, что он теряется во времени и пространстве. — Или… — нарочито многозначительная пауза, в которую Сон может придумать сотню вариантов, и по лотерее выбьется один из, — не только поцелуи?       — Хён, — титанические усилия, приложенные для одного несчастного «хён» никогда не окупятся после дальнейших действий Бонхёка, — п-пожалуйста.       Стена, кажется, дрожит под ладонями Бонхёка по обе стороны от головы Джэвона. Сон чувствует лопатками неровную поверхность, вжимаясь ещё сильнее, до ноющей боли, лишь бы хоть немного увеличить спасительное расстояние, которое позже сократится. Ку опускает голову вниз с коротким смешком, а после поднимает вновь, всматриваясь в Джэвона внимательно беспристрастным (показалось, даже скучающим) выражением лица. Он знает это выражение, оно не сулит ничего хорошего, но Вон и не ждёт пощады за его приставания на фан встрече. Завороженно следит за кончиком языка, проходящимся по, о, боже, бледно-розовому тинту, от которого он сходит с ума.       — Лисёнок не хочет играть, — прямо в губы, Джэвон тянется чуть вперёд инстинктивно, старшему невозможно сопротивляться, как бы он не хотел. — Тогда я и не буду.       У Бонхёка губы мягкие, но поцелуи требовательные, Джэвон упал бы, не схватись за плечи Ку. Пиджак пальцами сжимается до побеления, Хек совершенно не жалеет, пальцами в бока впивается, точно пронзает насквозь, мнет выглаженную стилистами рубашку, вытаскивая из штанов, и руками пробирается под, царапая доне́льзя и без того чувствительную кожу. Джэвон скулит в губы, чувствуя ванильно-коричный тинт хена на своем языке, ему бы продышаться, но дышать не получается, пока Бонхёк целует-кусает шею. Его много, он везде, и пространство вокруг них кажется слишком огромным, а человека перед собой так мало.       Сердцебиение заглушает все звуки, особенно звук расстёгивающегося ремня и вжикающей молнии, а затем всё сокращается до ладони старшего.       — Хён, хён, хён, хён, — как мантру повторяет Джэвон, то ли прося продолжить, то ли остановиться, в любом случае, Бонхёк не послушает, сильнее сожмет член сквозь ткань, дразня и без того нуждающегося в нем Сона. — Хён, прошу… пожалуйста… блять, хён…       — Ты такой милый, когда скулишь, — языком мажет по истерзанной шее и рукой опирается о стену, блядским взглядом победителя всматриваясь в его лицо.       Слышать между строк «скули сильнее, мне нравится слышать, как ты хочешь» пока рука Бонхёка на его члене слишком развратно, как и думать о Бонхёке, опускающем его на колени перед ним. Джэвон хочет сойти с ума и никогда не быть в трезвом уме, пока существует Ку Бонхёк, виртуозно двигающий запястьем по стволу, доводя его до ебанного иступления и приступа эйфории, желания скулить и хотеть куда большего с ним. Джэвон потерялся давно в этом море ощущений.       — Тебе не кажется, — останавливается, заставляя вынырнуть из омута, — что расстояние между тобой и стеной меньше, чем между нами? — спрашивает недовольно, с ноткой обиды, но беззлобно. Каким бы искусным манипулятором не был Бонхёк, он тоже зависим от Джэвона. Сон что-то неразборчиво пытается ответить, но не успевает сообразить, как чувствует ладонь старшего на своей пояснице, резко притягивающей его ближе к нему. — Вот так лучше, правда? — и ответом служит полувздох-полустон.       Темп задаёт Бонхёк, рваный, но не грубый, такой, чтобы его мальчику было хорошо и их никто не застал за тем, чем они занимаются. Джэвон громкий, как бы сильно он не пытался себя контролировать Ку понимает, что громкость под его контролем, потому целует его с каждым движением с возбужденно-тихим «тише», вызывая цунами из чувств.       — Прекрати так шептать, — сквозь зубы, боясь сорваться на стон. — Меня это заводит ещё сильнее, блять, как ты не понимаешь, что это не помогает, — несильно царапает Бонхёку шею в знак своего возмущения, чтобы тот понял серьёзность.       — Я понимаю, лисёнок, — ругательство Джэвона, не успевшее вырваться из него, тонет в очередном поцелуе. — Хочешь, чтобы я просил тебя быть потише громче, чтоб все услышали?       — Блять! — волна накрывает с головой, запястье почти свело судорогой от того, как сильно он сжал чёртов пиджак Бонхёка, чтобы хоть как-то удержать себя от падения. Воздух будто раскалённая лава медленно проникает по трахее в лёгкие, сжигая их. Он не чувствует ничего кроме расслабления и эйфории, и спокойных поглаживаний Ку по спине, смешанное с «хороший мальчик». Будь Джэвон в нормальном состоянии, ударил бы.       Бонхёк всегда выходит победителем, даже если игру первым начинает младший, потому что Сон Джэвон не умеет подчинять так, как это делает старший.       Он умеет быть только нуждающимся лисёнком, которого потом наградят за терпение.