Ночная охота

      Не Минцзюэ сидел за столом, подперев голову рукой. Молчание затянулось на несколько минут. Цзян Чэн стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как Не Минцзюэ барабанит пальцами по столу и смотрит куда-то вдаль. Цзинь Цзысюань придвинул к нему стул и сел. Теперь казалось, что трое мужчин превратились в марионеток, изредка подающих признаки жизни, потому что кто-то дергал их за веревочки.       В лагере было неспокойно, хотя на первый взгляд казалось совсем наоборот. После ночной охоты члены подразделения вернулись в свои дома и до сих пор не сомкнули глаз, а продолжали обсуждать демона, которого не удалось обезвредить. Но больше всего было разговоров про двух членов подразделения, на данный момент находившихся в госпитале.       — Вэнь Чжао говорил, что от яда демона можно погибнуть? — спросил Цзян Чэн, глядя на Не Минцзюэ, который, казалось, смотрел сквозь него.       Цзинь Цзысюань поднял глаза на Цзян Чэна и вскинул брови, услышав его вопрос. Переведя взгляд на Не Минцзюэ, он спросил:       — От яда этого демона можно умереть?       Не Минцзюэ ударил кулаком по столу, а после опустил подбородок к груди и закрыл глаза. Он тяжело вздохнул и ответил:       — Вэнь Чжао говорил, что внутри зубов демона находится яд, который способен убить. Я предполагаю, что истинная форма демона — змея, но еще слишком рано утверждать это.       — Если яд демона действительно смертелен, — сказал Цзян Чэн, поглаживая подбородок, — то почему Не Хуайсан до сих пор жив?       Услышав упоминание о брате, Не Минцзюэ поднялся из-за стола и упер руки в столешницу. Цзинь Цзысюань обеспокоенно посмотрел на него.       Цзян Чэн продолжал:       — Можно ли утверждать о том, что демон не хотел нанести ему вреда, а лишь собирался припугнуть нас?       — Хуайсан очнулся? — спросил Цзинь Цзысюань, обращаясь к Не Минцзюэ.       — Нет, — тихо ответил Не Минцзюэ, прикрывая глаза. — Как и Лань Сичэнь.       — Чья жизнь находится в большей опасности? — спросил Цзян Чэн.       Не Минцзюэ отошел от стола и подошел к Цзян Чэну. От одного взгляда его холодных глаз Цзян Чэну стало не по себе.       — На теле Не Хуайсана остался небольшой след от укуса, но если к нему не присматриваться, то толком не разберешь, что там. В его крови обнаружено мизерное количество яда, и это не та убийственная доза, что была найдена в крови погибшего. Специалисты сказали, что жизни Не Хуайсана ничего не угрожает. Что касается Лань Сичэня, — Не Минцзюэ тяжело вздохнул, — то можно сказать лишь одно: он спит.       — Спит? — спросил Цзинь Цзысюань и тут же кашлянул в кулак. Он не ожидал, что вопрос самопроизвольно слетит с его губ.       Не Минцзюэ кивнул.       — Не Хуайсан тоже спит? — не отступал Цзян Чэн. — И если они спят, то можно ли считать это ловушкой демона? И когда они проснутся? И проснутся ли вообще?       Не Минцзюэ поднял руку, чтобы Цзян Чэн замолк. Цзян Чэн недовольно фыркнул и опустил скрещенные руки. Цзинь Цзысюань, поглядывая на него, не сдержал смешок.       — Что касается вопросов Цзян Чэна по поводу того, когда именно проснутся пострадавшие, — произнес Не Минцзюэ, — то ответы на них мы получим после нескольких дней наблюдения. Специалисты будут сообщать о состоянии двоих пострадавших. А нам тем временем нужно продолжать охоту на демона. Все ли вернулись с прошлой охоты?       — Все, — выпалил Цзян Чэн. — Разведчики и остальные члены подразделения находятся в своих домах. Никто, кроме двоих человек, не пострадал.       — Цзян Чэн, — процедил Цзинь Цзысюань, ткнув локтем в бедро рядом стоящего Цзян Чэна.       Цзян Чэн зло посмотрел на него, а после, почесывая затылок, сказал:       — После переклички стало известно о том, что кое-кого все же не хватает.       — И кого же? — спросил Не Минцзюэ. Его пальцы сжались в два больших кулака, а на лбу вздулись вены.       Цзян Чэн выставил ладони вперед, как будто был виноват в том, что не усмотрел за пропавшим человеком. Тогда Цзинь Цзысюань, поднявшись со стула, вышел вперед и закрыл его своим телом. Не Минцзюэ устремил на него взгляд холодных глаз и раздраженно бросил:       — Говори.       Цзинь Цзысюань встал по стойке смирно и четко произнес каждое слово:       — Командир подразделения, мы не досчитались Лань Ванцзи.       — Я точно видел, что он вернулся с ночной охоты и лично сопроводил разведчиков до места их расположения, — сказал Цзян Чэн, а затем вышел из тени Цзинь Цзысюаня. — Но сейчас его нигде нет.       — Он знает о том, что его брат в госпитале? — спросил Не Минцзюэ как можно тише. Его внезапный пыл сходил на нет.       — Мы говорили ему об этом, — ответил Цзинь Цзысюань.       — Надеюсь, он не пошел искать демона, из-за которого жизнь его брата может быть в опасности, — прошептал Цзян Чэн.       Не Минцзюэ приоткрыл рот, чтобы произнести еще несколько слов, но тут же закрыл, когда снаружи послышались недовольные голоса. Он распахнул дверь и замер, наблюдая за тем, как трое членов подразделения, оставленных охранять лагерь, направили дула винтовок на старика, пытавшегося войти внутрь огражденной территории. Тогда Не Минцзюэ, заинтересовавшись происходящим, подошел к одному из членов подразделения и положил руку на ствол винтовки, а затем слегка надавил, чтобы тот опустил его к земле. Остальные, наблюдая за его действиями, без приказа опустили оружие и сделали шаг назад, чтобы старик все же смог войти на территорию лагеря. Не Минцзюэ махнул рукой, чтобы члены подразделения оставили их наедине. Подождав, пока они уйдут, Не Минцзюэ, глядя на старика, спросил:       — Зачем пришел на запрещенную территорию?       Старик погладил длинную бороду. Его глаза, похожие на две маленькие жемчужины, уставились на Не Минцзюэ, который с интересом разглядывал сморщенное лицо старика. После короткого молчания старик все же ответил на заданный вопрос:       — Когда-то эта территория не считалась запрещенной, а была доступна любому человеку. И не только человеку, но и животному. Пока однажды на нее не вторглась демоница.       — Демоница? — переспросил Не Минцзюэ. Его глаза загорелись огнем интереса.       Старик, довольный тем, что смог заинтересовать Не Минцзюэ, ответил:       — Именно она. Говорили, что она была красивее всех девушек мира. А об ее могуществе ходили легенды.       — Старик, не хочешь войти в дом и немного передохнуть? — спросил Не Минцзюэ, глядя на то, как старик положил ладонь на поясницу и заохал.       Старик сразу же взбодрился, услышав предложение Не Минцзюэ, а после заковылял за ним, не снимая ладонь с поясницы. Войдя в дом, он бросил взгляд на двоих мужчин, сидящих за столом, и показал оставшиеся зубы. Сев на предложенный Не Минцзюэ стул, старик вытянул ноги и сцепил пальцы в замок. Глядя на Цзян Чэна, который явно заинтересовался гостем, он начал свой рассказ:       — Точно не помню, когда это случилось. Быть может, лет двадцать назад, а может и больше. На территории затерянной деревни обитало племя демонов, во главе которого стояла демоница. Ее особенностью было то, что она с легкостью влюбляла в себя любого, кто приглянется ей, да и сама она тут же растворялась в чувствах. Однажды, повстречав человека, случайно попавшего в расставленную ее племенем ловушку, демоница лично вызволила его и осознала, что влюбилась. Стоило человеку посмотреть на нее, как он тут же почувствовал, что щупальцы любви проникают в его сердце и заставляют погрузиться в пучину нежных чувств.       — И к чему этот рассказ? — перебил Цзян Чэн, а после опустил взгляд в пол, когда старик недовольно посмотрел на него.       — К концу рассказа все станет ясно, — ответил старик. — Так вот... Получилось так, что любовь демоницы и человека оказалась не только сильной, но и быстрой. Демоница забеременела, но вместо положенных для ее племени трех недель она носила ребенка под сердцем аж девять месяцев. Заподозрив неладное, демоница выследила человека, который являлся отцом ее ребенка, и заколола его кинжалом, предварительно смочив лезвие в смертельном яде. Так еще не родившийся ребенок лишился отца.       — Не пора ли перейти к главному? — вновь перебил Цзян Чэн.       — Ты дашь ему рассказать или нет? — недовольно спросил Цзинь Цзысюань, при этом ударив Цзян Чэна по руке.       — А я как раз перехожу к главному, — сказал старик. — Ребенок родился спустя, как я уже сказал, девять месяцев. Увидев его, демоница разозлилась до такой степени, что чуть не вонзила в грудь ребенка тот самый кинжал, с помощью которого убила его отца. А знаете ли вы, почему именно она пришла в ярость?       Не получив ответа, старик, довольно улыбнувшись, сказал:       — Ребенок был человеком.       Цзян Чэн сжал губы в тонкую линию, чтобы лишний раз не прогневать старика своими вопросами. Он посмотрел на Цзинь Цзысюаня, который, услышав последние слова старика, приоткрыл рот и вытаращил глаза.       Не Минцзюэ продолжал стоять у стены и тоже слегка удивился. Он посмотрел на старика и, кивнув головой, сказал:       — Продолжай.       Старик довольно погладил бороду и прищурил подслеповатые глаза.       — Шли годы, а ребенок так и остался человеком. Тогда демоница, не выдержав позора, схватила его за руку и сбежала из своего племени. Спрятавшись в пещере, она... — Старик замолк.       — Что она сделала? — спросил Цзян Чэн.       — Теперь ты вовремя задал вопрос, — ответил старик, а после продолжил: — Отчаявшаяся мать решила сделать из своего ребенка того, кем сама являлась. Она сделала надрез на ладони, и из образовавшейся раны вытекала отравленная кровь. Этой кровью она поила ребенка.       — Он стал демоном? — вновь спросил Цзян Чэн.       — Ты дашь дослушать? — в унисон спросили двое мужчин, находящихся рядом с ним. Цзян Чэн замолчал.       — Демоном он не стал, потому что демоница скончалась, потеряв много крови. Оказалось, что любовь отняла у нее почти все силы, и после этого никто из ее племени не пытался влюбить в себя человека. Но и человеком он тоже не остался, — сказал старик после минутного молчания.       — Полудемон? — спросил Не Минцзюэ.       Старик кивнул.       — По его венам течет смесь демонической и человеческой крови. Если нарушится баланс, то он погибнет от отравления. Чтобы сохранить себе жизнь, он выходит на охоту и ищет себе жертву, которая будет способна восполнить потерянную часть человеческой крови.       — То есть, он питается исключительно человеческой кровью? — спросил Цзян Чэн. — Почему вы на меня так смотрите? — Он оглядел Не Минцзюэ и Цзинь Цзысюаня, недовольно смотревших на него. — Я хочу разобраться во всем, чтобы потом обезвредить этого полудемона. Старик, продолжай.       — А что еще сказать? — Старик с оханьями поднялся со стула и потянулся. — Это все, что я знаю о нем. Еще знаю, что его глаза становятся красными, когда организм требует человеческой крови, а после, получив нужное, полудемон принимает образ человека.       — Играет двойную роль, — сказал Цзян Чэн, а после резко встал с места, увидев в дверном проеме тонкую фигуру женщины, одетой в легкое платье.       — Яньли, — прошептал Цзинь Цзысюань, а затем вышел из-за стола и направился к ней.       Яньли сняла темные очки и спрятала их в сумку. Бросив на мужа взгляд, полный гнева, она оттолкнула его от себя и подошла к Цзян Чэну.       — Вот так ты развлекаешь племянника?! — закричала Яньли, тыча пальцем в его грудь. — Где это видано, чтобы четырнадцатилетний ребенок отправлялся на разведку, да еще без согласия матери?! Ты украл моего ребенка, свалив все на Цзян Чэна! — сказала она, повернувшись лицом к Цзинь Цзысюаню, который пытался успокоить ее. — Где мой сын?       — Он в порядке, — прошептал Цзинь Цзысюань, заключая Яньли в объятия. Казалось, что она слегка успокоилась.       — Зачем ты пришла сюда? — спросил Цзян Чэн. — Здесь нет места женщинам.       Старик, что все это время наблюдал за ссорой троих людей, стукнул ладонью по лбу и воскликнул:       — Точно! Как же я мог забыть о самом главном? Совсем память потерял. — Он кашлянул в кулак, а затем продолжил: — Зря вы прогоняете эту красавицу. — Старик кивнул головой в сторону Яньли, которая подняла на него глаза и слегка улыбнулась. — Тот, на кого вы охотитесь, боится женщин и скорее предпочтет умереть, чем ступить на территорию, где проживает хоть одна из них. Поэтому, пока с вами это прекрасное создание, ваш лагерь будет в безопасности.       Старик улыбнулся, а затем заковылял к двери. Он рассказал все, что знал о полудемоне, нападавшем на людей, и здесь его больше ничто не держало. Потянувшись пальцами к ручке двери, старик замер, а после опустил руку и повернулся лицом к стоявшим за его спиной членам подразделения. Яньли продолжала находиться в объятиях Цзинь Цзысюаня и с интересом наблюдала за стариком.       — Хочу предупредить о том, что вместе с кровью демоницы полудемону передалось умение заманивать в любовную ловушку того, кто приглянется ему, — сказал старик. — Не забывайте о том, что он ненавидит женщин, и делайте выводы.       Старик толкнул дверь и вышел на природу. Легкий ветерок трепал его бороду. Старик прошел мимо членов подразделения, которые не впускали его на территорию лагеря, и, глядя на них, хмыкнул. Оказавшись за пределами деревянного забора, он тяжело вздохнул, а после загадочным образом растворился в воздухе.

***

      Вэй Усянь медленно разлепил веки, а после сел в кровати и уставился в сероватый потолок. От резких движений его поврежденное плечо разболелось еще больше. Дотронувшись до него, Вэй Усянь вскинул брови, осознавая, что оно перебинтовано. Но больше всего он удивился тому, что лежал под одеялом, а его верхняя одежда куда-то исчезла.       Оторвав взгляд от потолка, Вэй Усянь перевел его на стены, которые также имели сероватый цвет. Посмотрев на дверной проем, он вздрогнул, увидев, как оттуда за ним наблюдает молодой человек, а после хитро улыбнулся и, растягивая слова, произнес:       — Какая встреча.       Лань Ванцзи вошел в комнату и подошел к кровати, на которой все это время лежал раненый Вэй Усянь. Сев на ее край, он протянул руку, чтобы дотронутся до перебинтованного плеча, но Вэй Усянь оттолкнул ее.       — Не нужно, — хриплым голосом сказал Вэй Усянь, отворачивая лицо от Лань Ванцзи. — К чему такая забота?       — Неужели ты не помнишь, как упал в обморок? — спросил Лань Ванцзи, разглядывая плечо. — Я вытащил пулю.       Зрачки Вэй Усяня сузились. Он повернулся лицом к Лань Ванцзи и вздрогнул, когда их взгляды столкнулись, а затем опустил голову.       — Не обязательно делать это, — сказал Вэй Усянь, наблюдая за тем, как Лань Ванцзи разматывает окровавленные бинты. — Быть может, я хочу умереть, а ты вместо того, чтобы помочь мне уйти из жизни, тащишь меня в этот дом, а потом целую ночь сидишь около кровати и меняешь мне бинты.       — Во-первых, я уходил, — ответил Лань Ванцзи, затягивая два конца нового бинта на плече Вэй Усяня. Вэй Усянь прошипел от возникшей боли, но тут же сообщил о том, что ему нисколько не больно, и что он в полном порядке. Тогда Лань Ванцзи продолжил: — Во-вторых, я не дам тебе погибнуть.       Уголки губ Вэй Усяня поползли вверх. Вэй Усянь остановил взгляд на сероватой стене. В его голове одна картинка сменялась другой. Обнаженной груди коснулся прохладный ветерок, возникший из ниоткуда. Вэй Усянь вспомнил мальчика, что большинство своих дней провел в холодной пещере, стены которой имели сероватый цвет.       — Лучше бы ты дала мне умереть, — прошептал Вэй Усянь.       — О чем ты? — спросил Лань Ванцзи, не отрывая взгляд от Вэй Усяня.       Вэй Усянь посмотрел на него и тяжело вздохнул.       — Ни о чем. Тебе послышалось.       Лань Ванцзи кивнул головой, а затем поднялся на ноги и вышел из комнаты. Вэй Усянь посмотрел ему вслед и загадочно улыбнулся. Он согнул ноги в коленях и обнял их. Сероватая стена вновь привлекла его внимание. Плечо продолжало ныть, но боль не была такой сильной, как раньше.       Вэй Усянь почувствовал, как в комнате запахло жареным мясом. В его рту появился стальной привкус крови, просившейся наружу. Накрыв рот ладонью, Вэй Усянь повернул лицо к Лань Ванцзи, который стоял с подносом в руках, а после, наклонив голову к полу, освободил рот от черной крови. Лань Ванцзи поставил поднос на стол и подбежал к Вэй Усяню, которого продолжали мучить рвотные позывы даже после того, как из него вышла застоявшаяся кровь.       — Убери это, — прохрипел Вэй Усянь, указывая пальцем на поднос, а затем вновь склонил голову к полу. — Я ненавижу такую еду.       Кожа Вэй Усяня стала бледнее обычного, а крупные капли пота застыли на лбу. Его тело дрожало от возникшего холода. Казалось, что ледяная рука схватила сердце Вэй Усяня и собиралась сжимать до тех пор, пока оно не лопнет.       Лань Ванцзи схватил поднос и отнес его на кухню. Вернувшись, он сел на край кровати и положил ладонь на влажный лоб Вэй Усяня. Вэй Усянь лежал на кровати, вытянув руки вдоль тела. Его глаза были прикрыты. Кожа не торопилась возвращать прежние краски, поэтому продолжала оставаться бледной.       С губ Вэй Усяня сорвался слабый стон. Распахнув глаза, Вэй Усянь прошептал:       — Я не питаюсь таким. Не нужно заботиться обо мне. Я не голоден.       Но он лгал. Организм требовал человеческой крови, поэтому Вэй Усянь чувствовал голод. Также он ощущал резь в глазах, оповещавшую о том, что совсем скоро их зрачок вспыхнет красным огнем.       — Уходи, — прошептал Вэй Усянь, косясь на Лань Ванцзи, продолжавшего сидеть около него. — Мне нужно поспать. Можешь вернуться позже, а можешь оставить меня одного. Я уйду, как только восстановятся силы.       Лань Ванцзи вышел из дома. Увидев, что уже день, он со всех ног помчался в лагерь, где его ожидали другие члены подразделения. А Вэй Усянь, призвав несколько черных теней, приказал им привести мужчину, который в ту страшную ночь рухнул на землю, не успев добраться до запретной деревни. Впившись зубами в толстую шею, Вэй Усянь выпил большую часть крови мужчины, тем самым восполнив недостаток человеческой крови в своем организме. Демоническая кровь перестала отравлять его тело, но могла в любой момент начать делать это снова.