Любовь спасёт её чёрствую душу

      Придя в дом, девушка быстро прошмыгнула в свою комнату, но уснуть так и не смогла… Снова… Дурацкие мысли, заполонившие её разум не давали покоя, а чувство вины и ненависти по отношению к самой себе пожирали изнутри.       Не сомкнув глаз всю ночь, проворочавшись, Сакура, как только начало подниматься солнце, быстро прошмыгнула в сенник, прихватив с собой пистолет. — Сакура? Ты куда? — возвращаясь с патруля, спросила Микаса, недоверчиво взглянув на брюнетку. — К Майклу. Попробую ещё раз поговорить с ним… — А пистолет тебе зачем? — кивнув в сторону огнестрельного оружия, вопросительно изогнула бровь Аккерман. — Обороняться, — сухо кинув это, Миядзаки прибавила в шаге, нахохлившись от промозглого утреннего морозца и на автомате засунув руки в карманы.       Почему-то именно сейчас она вспомнила наставление Майкла, ещё когда они были подростками и именно ему собиралась последовать, чтобы выудить хоть какую-то информацию. Другого выхода просто-напросто не было…       Зайдя в помещение и плотно закрыв за собой дверь, девушка молча прошла вглубь всё ещё тёмного пространства, кинув брезгливый взгляд на опухшее от ударов, синюшное лицо и запёкшуюся кровь на ссадинах Бейвокена. — Зачем ты припёрлась, мразь? — с ожесточением прошипел юноша, глядя ей в глаза исподлобья.       Было понятно — Майкла обуял страх. Страх перед неизвестностью, перед пониманием своей дальнейшей участи… Да уж, ему не позавидуешь, даже если сейчас над ним смилуется капитан, стоит ему только добраться до города, как его сразу же настигнет смерть от рук когда-то соратников. Дед не любит болтливых, и люди с длинным языком, тем более, если эти люди вращаются в кругах общения, долго не живут… — Я обо всём знаю и пришла тебя убить, — совершенно спокойно произнесла девушка, ловко прокручивая в руке пистолет. — О чём именно ты знаешь? — ошарашенно пробормотал парень, с испугом взглянув на Сакуру. — А ты не догадываешься? — с издёвкой спросила Миядзаки, ядовито усмехнувшись. — Я… — парень тяжело выдохнул, с придыханием продолжив. — Сука… Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, как только смогу выбраться отсюда, Эмили! — начал срываться на крик Бейвокен, с силой дёрнувшись. — Даже не смей возвращаться к старику!       В голове девушки словно что-то щёлкнуло. Если парень назвал её по имени, а уж тем более начинает предупреждать о чём-то, значит она двигается в правильном направлении. Естественно, ни о чём она не знала и даже не догадывалась, но… Человек, загнанный в угол, словно дикий зверь и напрягаемый правильными манипуляциями и ядовитым молчанием, выложит всё, что только мог знать, в попытках себя обезопасить, теряясь в догадках и пытаясь попасть в точку, но осознание бьёт обухом по одурманенной голове слишком поздно, ведь слово не воробей… — Ты, наверное, будешь в шоке, но догадываюсь, — вкрадчиво произнесла Миядзаки, всё ещё усмехаясь. — Да и твои предупреждения уже бесполезны, ты лишил меня счастья, рассказав ему о нашем дурацком споре, а я лишу тебя жизни, свалив всё то, что известно Военной полиции и разведке на твой длинный язык, терять мне уже нечего! — Сука! Мразь! Зачем ты туда сунулась?! Тебя же убьют! — ответом на агрессию парня послужило лишь красноречивое молчание Сакуры. — Ты что, не понимаешь столь банальных вещей! Этот старик пообещал, что избавиться от тебя любой ценой! Тебе уже наверняка рассказали, что после смерти Волчары, закадычный друг старика отвернулся от него, думая, что именно он избавился от конкурента, и без должной поддержки организация в скором времени придёт в упадок! Мы должны будем помочь выкрасть Хисторию и Эрена, чтобы ухватить хоть какой-то куш и ты, зная эту информацию, будучи в разведке, становишься для всех нас врагом номер один! Разве твои куриные мозги не могут понять столь банальных вещей?! Какая же ты идиотка! Дура конченная!       Столько лестных комплиментов из уст парня Миядзаки не слышала ещё ни разу, но тем не менее, хоть злость и начинала вскипать в ней, она не могла сдаться просто так. Он только-только начал говорить, и если она вмешается, всё, что было сделано до этого, пойдёт псу под хвост. Сейчас Бейвокен не был тем Бейвокеном, которого все знали, оттого и был чересчур разговорчив. И именно сейчас Сакура, прекрасно понимая то, что второго такого шанса не будет, терпела все оскорбления в свой адрес, лишь бы узнать ещё больше. — Вас всех убьют… У них какое-то там новое УПМ и вам придётся попотеть, чтобы выжить… Не суйтесь в город… Какая разница, где подыхать?       Девушка всё ещё продолжала молчать, пока её тонкие брови медленно сдвигались к переносице, оставляя схуднувшее лицо в недовольной гримасе. Но ничего больше, кроме как очередной груды оскорблений, девушка не получила…       С большим трудом преодолевая себя, чтобы не ударить парня, Сакура старалась запомнить каждое его слово, чтобы потом рассказать всё капитану, но, пожалуй, только одна деталь ускользнёт от его внимания — Миядзаки даже сейчас находится под прицелом и, раз уж ей суждено умереть, она умрёт, только вот втягивать никого стороннего в свои проблемы не станет. Это выше её сил… — Скажи, ты ничего больше от меня не утаил? — Погоди… Ты, ты ничего не знала? — Я просто последовала твоему совету о умении молчать, — пожала плечами девушка. — Ну так что, ты мне врал? — в ответ только истеричный смех, от которого Миядзаки встрепенулась, вопросительно взглянув на Майкла. — Дура-ак… И зачем только я был к тебе благосклонен? Я ведь вовсе не наставник и не друг, а убийца таких вот тупых половых тряпок как ты, которыми только и можно, разве что, пользоваться! Идиот! — неожиданно громко взвыл Бейвокен, не в силах справиться с накатившим отчаянием. — Боже… Как же я устала… — тяжело выдохнув, сквозь зубы прошипела девушка. — Лучше бы ты тогда убил меня… — Это и так сделают за меня. Хоть конфликт твоего деда с Кенни Аккерманом и исчерпал себя на некоторое время, это не убережёт тебя от смерти. Мясник прикончит тебя в любой момент, если пожелает. Он всех вас прикончит! Да и нас тоже… Твой старик в своё время перешёл ему дорогу и теперь за это поплатится не только он… — Ч-что? Кенни Аккерман? Это… Я думала, что это байки… — тихо усмехнувшись, пролепетала Сакура. — В любом случае, мне это не грозит, я больше не с вами, — пояснила девушка, вставая с насиженного места и уходя прочь.       Теперь понятно, почему семь лет мне промывали мозги, говоря о том, что нужно бежать прочь от Аккермана… — Эмили… Убей меня, — потупив взгляд в пол, произнёс парень.       В какой-то момент Миядзаки стало его жаль, но она быстро прогнала это паршивое чувство, оправдывая свою ненависть тем, что он испортил её жизнь. — Ещё вчера ты хотел жить, не гонись за двумя зайцами, определись, — съязвила девушка, закрывая за собой дверь.  — Твои руки всё равно по локоть в крови… Сколько не пытайся, не отмоешься… Ты была рождена убийцей… Ей и умрёшь… — тихо пробормотал Майкл, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — Как и все мы…       Полной грудью вдохнув холодный утренний воздух, Сакура медленно пошла к дому, внимательно рассматривая буквально каждый камень под ногами, полностью погрузившись в свои мысли.       Что же ей удалось узнать из монолога Майкла? За разведкой будет вестись охота лишь с одной целью — выкрасть Хисторию и Эрена. В этом будет замешан Мясник и её дед с преимуществом в виде нового типа УПМ… Количество информации слишком скудное, но это хотя бы что-то…       Тихо зайдя в дом, положив так и не пригодившийся пистолет обратно на полку, Сакура прошла в основную комнату, садясь за стол и дожидаясь хоть кого-то в утренней тишине, но не в силах совладать с переутомлением, полученным вследствие нескольких к ряду бессонных ночей, уснула, сложив локти, а на них и тяжёлую голову на столе. Но уснуть надолго ей так и не удалось. Совсем неподалёку послышались размеренные, судя по всему, мужские шаги и Миядзаки, тут же широко распахнув глаза, быстро подскочила на месте, смотря в сторону источника звука. Увидев перед собой капитана, девушка тут же отдала честь, встав по стойке смирно. — Отставить, — проходя дальше, вглубь комнаты, произнёс Аккерман. — Ты снова была у этого молчуна Майкла? — Да, сэр, — коротко ответила голубоглазая. — Опять безрезультатно? — Никак нет, сэр. Он рассказал, что нам лучше не соваться в город, так как против нас, чтобы выкрасть Хисторию и Эрена будут использовать новый тип УПМ. Так же в этом будет замешан Мясник Кенни, — отчеканила девушка. — Я не знаю, правдивая это информация или нет, но, думаю, к ней нужно прислушаться.       Всё это время мужчина внимательно слушал девушку, после чего, поразмыслив над сказанным какое-то время, ответил. — Молодец, Миядзаки. Я введу в курс дела остальных. Как твои раны? — кивком указав на когда-то сильно раненный живот, поинтересовался Аккерман. — В полном порядке. Уже почти зажили. Благодарю за беспокойство. Я могу идти? — Да.       Тихо кивнув, Сакура стала уходить из комнаты, но остановилась в проходе, будто бы резко вспомнив что-то. — Капитан, прошу прощения за наглость, но… Зовите меня Эмили, это моё настоящее имя… — в пол оборота обратилась Миядзаки к Аккерману. — Эмили Тёрнер. — Остальные знают об этом? — казалось, совершенно не удивившись данной новости, спросил мужчина. — Нет… Но я сообщу им об этом… — голос девушки был тихим, размеренным, но по сравнению с тем, что было, не выражал ни единой эмоции: был совершенно пустым. — Почему до этого ты жила под другим именем? — Моему деду не нужны были проблемы.       Вновь выходя из дома, девушка стала бродить по двору, пытаясь тем самым «нагнать» на себя сон, который в одно мгновение улетучился, будто его и не было. В сердце вновь поселилось омерзительное чувство тревоги, которое не давало спокойно глотнуть воздуха и спирало грудную клетку. Не уж-то снова паническая атака? Но… почему? Всё же спокойно…       Подняв глаза к небу, брюнетка вновь задала себе этот навязчивый вопрос. Может, это из-за того, что она в который раз отдаляется от ребят, оставаясь наедине со своими ужасными мыслями? Или из-за болезненного расставания с Кирштайном, произошедшим по её вине? Всё возможно…       Ещё на протяжении месяца ни Эмили, ни уж тем более сам Жан ни коммуницировали друг с другом. Это, конечно, вызвало подозрения, но лезть в их отношения никто не собирался. Кто же знал, что затянувшаяся молчанка в итоге приведёт к примирению?       В очередную бессонную свою ночь, девушка бродила по зданию, пытаясь вновь нагнать на себя усталость, но сна не было ни в одном глазу… — Эй, Эмили, — от этого голоса девушку передёрнуло и она, остановившись, застыла на месте, не смея пошевелиться. — Ж-жан? Ты что-то хотел? — из темноты помещения показался высокий, стройный силуэт парня, освещаемый лишь бледным, лунным светом. — Да… — его голос был заметно ниже, чем обычно, да и язык заплетался. — Т-ты что, выпил? — Тёрнер и сама не могла понять, почему именно запинается, но острый, твёрдый взгляд парня стремительно идущего на неё, заставил сердце биться сильнее и вовсе не из-за тёплых чувств, а из-за банального страха.       Именно из-за этого чувства брюнетка стремительно отходила назад, надеясь тем самым избежать каких-бы то ни было последствий, но все её попытки были безжалостно разрушены о каменную стену, в которую она и упёрлась спиной. Кирштайн же всё это время продолжал приближаться к ней, растянув на лице самодовольную ухмылку. — Ты что, боишься меня? — проведя тыльной стороной ладони по бледной щеке, начал он. — Я… Я не знаю, — соврала девушка, опустив голову и затаив дыхание.       Сейчас она совершенно не знала, чего можно ожидать от пьяного Жана, явно затаившего на неё обиду за злосчастный спор и это незнание пугало куда больше… — Помнишь, ты мне обещала, что будешь рядом? — вопрос был задан прямо в лоб и девушка совершенно не знала, как ей отвечать, тем более, что они с Кирштайном давно не пара. — А сама даже забыла про мой день рождения… — на его лице сейчас сияла уж слишком грустная улыбка, а взгляд янтарных глаз не выражал ничего кроме как тоску.       Неуверенно подняв пугливый взгляд на парня, девушка мельком взглянула на него, тут же потупив взгляд, ещё сильнее вжав голову в плечи. Дыхание участилось само собой, а от осознания того, что она, как последняя помойная крыса поиграла на чувствах парня ради собственной выгоды, больно было под дых, оставляя лишь пьянящую боль. — Прости, Жан… Я… Мне нет оправдания, — тихо пролепетала Эмили, всё ещё не смела поднять на него пугливый взгляд голубых глаз.       С лёгкой полуулыбкой наблюдая за девушкой, Жан упёрся руками о стену по обе стороны от Тёрнер, тем самым преграждая ей пути к отступлению. Сердце брюнетки пропустило удар, а резкое действие заставило ошарашенно взглянуть в лицо светловолосого, казалось, наслаждавшегося её беспомощьностью. — Ж-жан… Тебе нужно пойти спать, если капитан увидит тебя в таком состоянии, то тебе сильно влетит и… — договорить ей не дал дерзкий требовательный поцелуй, жаром отдающийся буквально в каждой клеточке хрупкого тела и опаляющий обветрившиеся губы.       Не в силах сопротивляться, глуша кричащий разум чувствами, девушка так же отчаянно ответила, льнув к теплу мужского, крепкого тела и обхватив хрупкими ладошками лицо парня, чуть прогнувшись в спине, давая ему возможность крепко держаться за тонкую талию.       С каждой секундой поцелуй становился всё более и более требовательным. Бесстыдно проникнув своим горячим языком в ротик девушки, давая тем самым в полной мере ощутить вкус крепкого алкоголя и сплетая их языки в страстном танце, Кирштайн совершенно не собирался давать ей доминировать сегодня. Он слишком долго ждал. Он слишком сильно соскучился. Он слишком сильно любит её, даже не смотря на дурацкий спор. Он слишком сильно ревнует и он до безумия собственник, чтобы оставлять её вот так, кому-то… И сейчас было совершенно плевать на то, что подумают остальные. Эмили — только его. Только от его прикосновений и горячего дыхания её тело пробивает дрожь и только к нему она льнёт, стирая все рамки приличия, заставляя табуны мурашек пробегать по телу от робких прикосновений и шумного дыхания.       От одной этой мысли сознание переворачивалось с ног на голову, а кровь начинала бурлить в жилах. Беспорядочно блуждая руками по хрупкому телу, бесстыдно лапая тонкую талию, Жан перешёл влажными поцелуями по скуле к шее, несомненно наслаждаясь моментом и теплом фарфоровой, прозрачной кожи, осторожно обводя языком каждую еле-заметную, пульсирующую венку и оставляя багровые отметины то тут, то там.       Тяжело выдохнув, Эмили запрокинула голову и нетерпеливо, наощупь пыталась расстегнуть такие непослушные сейчас пуговицы на рубашке парня своими тонкими, дрожащими пальцами. Жан же, усмехнувшись, сжал в ладонях упругие ягодицы девушки, заставив ту повздошно всхлипнуть, широко распахнув глаза и глотая как можно больше кислорода, чтобы не задохнуться от урагана ощущений.       Подсадив Тёрнер, вынудив тем самым обхватить его торс ногами, Кирштайн торопливо направился в комнату, где уж точно никто им не помешает. Девушка, прекрасно ощущая его каменный стояк будто бы нарочно тёрлась промежностью об орган Жана, тактично виляя бёдрами. Наощупь, естественно, не с первого раза, найдя дверную ручку, светловолосый ввалился в помещение, ставя брюнетку на земь и, закрыв за собой дверь, бесстыдно и нетерпеливо принялся стягивать с девушки рубашку, не переставая терзать её припухшие, влажные губы страстными поцелуями и укусами.       Тяжело дыша Тёрнер с охотой отвечала, осторожно проводя руками по его шее, запуская тонкие пальцы в на удивление мягкие, шелковистые волосы и тихо постанывая от ласк в районе груди и бури ощущений, тугим узлом стягивающихся внизу живота, заставляя тело дрожать от нетерпения и желания. Вся атмосфера в комнате была пропитана каким-то холодным отчаянием, но горящая страсть постепенно вытесняла его, заставляя лёд тронуться…       Жан продолжал избавлять её от такой ненужной сейчас одежды, но был увлечён на кровать, наваливаясь всем весом на хрупкое тело, ни на секунду не прекращая смелых ласк. Обхватив ладонью небольшую, округлую грудь, парень принялся ритмично сжимать её, в то время как язык обводил ореол соска другой груди, посасывая и покусывая её. Наслаждаясь тихими, сдавленными стонами, заглушаемыми ладонью девушки, Жан продолжал. Каждое его действие вызывало отклик в юном теле, а собственный орган уже давно был налит кровью и болезненно теснился в брюках, просясь наружу.       Игриво и лукаво взглянув на раскрасневшееся лицо брюнетки, освещаемое лишь дрожащим пламенем свечи, Жан резко и без прелюдий стащил с неё юбку вместе с бельём, ещё некоторое время любуясь открывшимся ему видом, а после, пошире раздвинув ножки Эмили, длинными пальцами принялся ласкать пульсирующий клитор и вбиваться во влажное, горячее лоно. — Ты уже вся мокрая, — самодовольно произнёс парень, взглянув в голубые глаза напротив, затуманенные похотью и потемневшие от желания. — Жа-ан… Прошу, — повздошно взмолилась Тёрнер, запрокинув голову. — Не медли! — активно начав двигать бёдрами навстречу и в такт пальцам Кирштайна, взмолилась брюнетка. — Умоляй меня, — бесстыдно ухмыляясь, парень снова припал к округлой груди, жадно покусывая и посасывая её, выписывая горячим языком вокруг ореола понятные только ему узоры, пробуя на вкус и чуть прикусывая слегка солоноватую, бархатную кожу. — У-умоляю… Пожалуйста… — прохныкала Эмили, впившись пальцами в светлые волосы и, сильно сжимая их, оттягивала, вызывая тихое шипение со стороны Кирштайна.       Долго просить его не пришлось. Поспешно расстегнув ремень и приспустив штаны вместе с трусами, Жан приставил головку крупного члена ко входу в изнывающее и сочащееся лоно и резко вставил свой орган, вызвав звонкий вскрик наслаждения со стороны Тёрнер, заглушая его страстным, влажным, поцелуем.       Согнув ногу девушки в колене, оглаживая округлые девичьи бёдра, Кирштайн начал быстро двигаться в ней, тяжело дыша и удовлетворённо рыча. Усыпая острые ключицы, плечи и шею девушки поцелуями, парень лишь ускорял темп движений, буквально вбивая её в кровать и заставляя её стонать от каждого нового толчка, извиваясь и изгибаясь под ним. Под кожей словно бурлила лава, а внизу живота был готов взорваться вулкан… Сильно выгнувшись в спине, Эмили протяжно простонала, царапая плечи и лопатки Кирштайна чуть отросшими ноготками и прижимаясь к нему всем своим телом, вздрагивая.       Наконец, вскрикнув имя любимого, девушка крупно задрожала, сильно закусив собственную губу до крови и рухнула на кровать, тяжело дыша. За ней последовал и сам светловолосый, изливаясь на простынь и устало заваливаясь рядом, утыкаясь носом в шею девушки. — Больше никогда, слышишь? Никогда не спорь на меня… Второго шанса я не даю… — нежно поцеловав девушку во влажный лобик, улыбнулся Жан, осторожно поправляя чуть сыроватые волосы.       Благодарно взглянув на парня, девушка снова прильнула к его губам в нежном, трепетном поцелуе, чуть поглаживая выразительные скулы…       Ещё долго они молча лежали в обнимку, просто наслаждаясь обществом друг друга, но Тёрнер сдалась первой, проваливаясь в глубокий сон, поудобнее устроившись на крепком, надёжном плече и мирно посапывая, льнув к долгожданному теплу.       Жан же ещё долго не спал, думая о чём-то своём и осторожно поглаживая брюнетку по макушке, слабо улыбаясь. В конце-концов, затушив свечу, стоявшую неподалёку на тумбе, Жан, приведя себя в порядок и сняв с себя так и не расстёгнутую до конца рубашку и брюки, обнял Эмили, вновь закрывая её от всех невзгод собой и успокаиваясь от того, что она наконец-то рядом.       Разрыв был для молодых людей слишком болезненным и наконец они смогли найти примирение друг в друге, совершенно наплевав на давний спор и ведясь на поводу чувств…       В эту ночь они уснули вместе, убаюканные мирным, сладким сопением друг-друга и, однозначно, это всё же был лучший день рождения Кирштайна, который он навряд ли забудет…