Спецпаек

Джеймс       Слава богу, следующий день у Джеймса — выходной. Он не работает по субботам: явное преимущество того, что пусть ты и наполовину гений, но у тебя всё же работа в офисе. Когда речь идет о технике, Джеймс может починить что угодно.       iPad его матери, телефоны друзей, ноутбук сестры (снова, и снова, и снова). Он знает, как всё исправить — всегда знал. Он отлично ладит с техникой.       С чем он не особо ладит, однако, — вот именно с этим.       Когда ты высокооплачиваемый, очень молодой работник в очень престижной компании, можно подумать, что тебе наконец стало везти. А если тебе удастся замутить с парнем, на которого облизывается добрая половина как гомосексуалов, так и гетеросексуалов твоего города, ты в этом практически уверишься.       Но у Джеймса масса проблем, в том числе вот такие: во-первых, добрая половина гомо- и гетеросексуалов его города облизываются на упомянутого парня, потому что парень буквально один из самых известных людей, которые живут в его городе — и родом из его города, — в мире. А Джеймс живёт в Нью-Йорке, чёрт побери, то есть это немаленькое достижение. Во-вторых, парень настолько хорошо известен потому, что работает на одну из самых известных организаций в мире. В-третьих, Джеймс работает на парня, который платит по счетам этой организации.       Проще говоря, Джеймс невероятно, великолепно, крышесносно потрахался со Стивом «Кэп» Роджерсом, и его босс, Тони Старк, вероятно, его за это уволит.       Но самой большой проблемой Джеймса, даже включая тот факт, что он потрахался со Мстителем, который дружит с его начальником, является то, что номер Капитана Америка сохранен в мобильнике Джеймса, и прошло всего четырнадцать часов с момента, как они расстались.       Насколько озабоченным он покажется, если пошлёт смс-ку Капитану Америка меньше, чем через день после того, как случилось... что бы то ни было, что с ним проделал Кэп?       Именно в этот момент, когда он мысленно произносит слово «Кэп» в контексте Капитана Америка, он осознает, что он не только будет мысленно слышать роскошный баритон Стива Роджерса, говорящего «Меня зовут Стив», каждый раз, когда кто-то будет упоминать Капитана Америка, но вдобавок он, скорее всего, будет представлять сильную челюсть и крепкие мускулы в невероятных количествах каждый раз, когда Роджерс будет давать милое благонравное интервью по телевидению, или его заснимут дерущимся, когда нужно будет драться с плохими парнями, или, спасите-помогите-господи, он будет указывать в его сторону с постера на стене Джеймса.       Если бы Джеймс думал, что в состоянии вынести ещё один раз, он бы уже прошлой ночью подрочил на нарисованное улыбающееся лицо, глядящее на него со стены, и воспоминания о том, как Стивен Г. Роджерс говорил «ты целуешься», и «я буду ещё лучше», и «я хочу, чтобы ты встал на четвереньки на краю постели».       До Джеймса доходит, что он знает, какие звуки издает Стив Роджерс, когда кончает, и только то, что его член всё ещё слегка сверхчувствителен, мешает ему тут же за него схватиться, в десять часов утра, в выходной.       Задница у него не ноет, Роджерс об этом позаботился. Вообще, у него ничего особо не болит, само по себе. Это просто... это как новая кожа. Он особенно интенсивно ощущает собственное тело в некоторых местах, и большинство этих мест расположены ниже бедер и выше талии. И между его ног.       Так будет ли он выглядеть слишком липучим, если позвонит самому желанному Мстителю (извините, мистер Старк, думает он) и скажет «эй, прошлой ночью было круто, и я свободен прямо сейчас или когда тебе будет угодно?». Кто вообще так начинает разговоры? Как после этого продолжить разговор? Он ужасно боится ляпнуть что-то глупое. Он не собирается использовать подмигивающий смайлик или писать «не хочешь попробовать» и посылать фоточку члена, но...       Кстати об ожидании, следует ли ему вообще звонить? Стив Роджерс — занятой человек, возможно, Джеймсу стоит настроить уведомления Google про него. Точно не стоит звонить, если Стив Роджерс занят отражением атаки бесформенных монстров или с кем он там сражается, или если он на каком-нибудь рауте, или на пресс-конференции или...       Он подумывает, а не записать ли всё это, в колл-центрах для этого дают сценарии, по которым можно читать. Он тоже может так, типа здравствуйте, меня зовут Джеймс, возможно, вас заинтересует мой пакет развлечений. Так, вот теперь он реально переживает, как бы не ляпнуть чего глупого.       Здравствуй — слишком формально. Здорово — слишком современно. Привет — возможно, сойдёт, привет — это неплохое начало. И это буквально всё, что у него пока есть. Какого чёрта он вообще так переживает из-за приветствия?       Он не будет звонить сегодня — это глупо. Он позвонит в... среду. Это отличная золотая середина — посреди рабочей недели.       Что подводит его к его следующей проблеме.       Как ему дотерпеть до среды, если он прямо сейчас хочет оказаться под парнем, которому собирается звонить?

***

      Среда, как оказалось, — это не проблема. Его проблемы начинаются куда раньше.       К ночи на воскресенье он уже чувствовал себя достаточно нормально, чтобы смочь подрочить, и он так и сделал утром в воскресенье, потом снова днём в воскресенье, и ещё раз перед сном.       В понедельник, когда он прошёл мимо стойки администратора в вестибюле и старательно не нажал на кнопку со стилизованной буквой «М» в лифте, он уже чувствовал себя полным говном из-за того, что переспал с Капитаном Америка под крышей Тони Старка.       Это кажется вроде как... вероломным? Что-то типа того. Не то чтобы совсем измена, но точно нечто неприятное.       Эми машет ему рукой, когда он входит, и он ей улыбается и старается не думать о номере, прожигающем дыру в его телефоне, когда просит Джарвиса залогиниться.

***

      Когда наступает среда, Джеймс колеблется между вариантами послать Стиву Роджерсу смску с текстом «хошь замутить?» и на хрен вообще уволиться.       Роджерс не дал бы ему номер телефона, если бы не хотел, чтобы Джеймс позвонил, но потом это может быть...       Ох вау, это может даже оказаться не номер телефона Роджерса. Джеймс не видел, как Роджерс положил карточку ему в карман, и, да, ладно, он мог сделать это в любой момент, пока Джеймс спал, но в то же время это не первый раз, когда ему давал номер кто-то, кого он встретил где-нибудь, а в тот день он побывал в нескольких других отделах. Вдобавок он был в той кофейне.       Нет, это глупо, если бы кто-то внезапно решил дать ему свой номер, они бы сперва представились, так? Потому что в этом весь смысл — ты улыбаешься и флиртуешь, а потом даёшь свой номер. Ты представляешься, но оставляешь немного таинственности.       И всё же, он не уверен. Роджерс оставил массу таинственности, и он не выкинул его за дверь, но в то же время и не...       Джеймс чувствует себя идиотом. Ну конечно он не пригласил Джеймса остаться на ночь. Зато позволил ему подремать в своей постели, а сколько людей могут похвастаться подобным? Но Джеймс не его бойфренд, или любовник, или что бы там ни было, он был случайной связью. Просто встречей ради траха. Вообще просто трахом, на самом деле.       Он пытается не фыркать в свой кофе.       Однако, это может и не быть личный номер Роджерса, а это значит, что Джеймсу следует позвонить, а не слать смс-ки с намёками. Потому что, если он напишет «Привет, я свободен сегодня после обеда для небольшого тет-а-тет», и это окажется отслеживаемый, контролируемый номер, то секретарь Стива Роджерса приподнимет одну бровь и сразу промотает дальше.       А это значит, ему нужно либо говорить так, словно ему назначена встреча, либо запороть всё прикрытие, которое мог попытаться создать Роджерс, объясняя, кто он и зачем звонит.       Конечно, он мог бы позвонить и сперва узнать, кто окажется на другом конце линии, но реальный звонок голосом — это нечто, чего в любой обычный день он попытался бы избежать любой ценой, а в данном случае и того сильнее. Потому что, а что если это будет не Роджерс и ему придётся в любом случае объяснять, кто он и зачем звонит.       Или, что ещё более ужасает, что если это будет сам Роджерс?       Тогда ему придётся расставлять слова в достаточно логичном порядке, чтобы не выставить себя идиотом.       Он снова смотрит на номер, который записан как СГР (он не идиот, если он потеряет телефон, он не хочет, чтобы номер Коммандера Роджерса спустя пять секунд засветился в Интернете — он сомневается, что если он настолько сильно облажается, то ему дадут второй шанс), и обдумывает свой следующий шаг.       Потом он решает, что сделает его завтра.

***

      Он его не делает.       Вместо этого он доходит до создания трёх разных черновиков сообщений, а потом заходит настолько далеко, что даже заносит большой палец над кнопкой звонка, но не нажимает на неё.       Стив Роджерс родился в 1918 году и стал Первым Мстителем во время Второй Мировой войны, а потом был заморожен в течение семидесяти лет после того, как спас, по сути, всё восточное побережье Соединенных Штатов ценой собственной жизни, а потом его нашли и разморозили, а потом он стал Мстителем, а потом он стал Коммандером Роджерсом. Его список военных наград длиннее, чем всё тело Джеймса, его обязанности настолько многочисленны, что Джеймсу, вероятно, не удалось бы всё даже определить, и он в два раза старше Джеймса.       Он в курсе, что Стив Роджерс делает что-то, о чем знают люди во всем мире, типа сражается с инопланетянами и побеждает роботов, и иногда присутствует, когда Президент Эллис-младший приветствует иностранных дипломатов, а время от времени появляется в документальных фильмах или телепередачах.       Стив Роджерс делает что-то, о чем знают люди в Нью-Йорке, например, поддерживает местные предприятия и работает в местных бесплатных столовых для бездомных, открывает программы в бесплатных колледжах и вообще просто остаётся славным парнем в городе, который всегда любил своего выросшего здесь героя.       Всем, кто что-то из себя представляет, нравится Стив Роджерс, и Стив Роджерс всегда, всегда занят. Он хороший и типа нереально сексуальный, но помимо этого он ещё очень серьёзный и занятой, настолько сильно занятой. Джеймса не будут приглашать на рауты и вечеринки, он не стал бы соглашаться появляться на телевидении, он не может оказать поддержку на каком-нибудь задании и не станет ждать с готовым ужином по вечерам.       Он не является частью мира Стива Роджерса и приходит к выводу, что это и хорошо. Это был прекрасный способ провести день, но Джеймс не хочет быть помехой. Стив Роджерс на совершенно ином уровне, вращается в совершенно других кругах, нежели Джеймс, намного важнее, чем Джеймс когда-либо может стать, и наверное даже не вспомнит имя Джеймса, если они снова случайно столкнутся.

***

      Джеймс проводит ещё несколько дней, создавая черновики смс и не отправляя их, делая фото и удаляя их, настраивая уведомления Google и отключая их, потом создавая новые черновики. Он много дрочит, но это не новость. Даже если то, что он представляет себе — это свежий материал, он всё равно делает это один, в собственной постели.       Он больше не смотрит на свой постер — делать это кажется странным — но начинает ловить обрывки разговоров, к которым он не знал, что прислушивается, и точно не прислушивался раньше. Люди в башне, естественно, связаны с Мстителями, но разговоров про Стива Роджерса ведётся куда больше, чем он раньше мог подумать.       Он старается, как может, игнорировать их, разумеется. Ему не особо удаётся прекратить гуглить Коммандера каждые пять минут, но он заставляет себя прекратить мечтать, когда ловит себя на этом один или два раза.       К тому моменту, как проходит две недели с того дня, когда Коммандер Роджерс пригласил его к себе, Джеймс всё ещё создаёт черновики, но больше с ними ничего не делает. Роджерс знает, где его найти, если на самом деле захочет второго раунда, а в противном случае Джеймс, скорее всего, просто помешает ему делать нечто важное.       К тому моменту, как он доживает до очередной пятницы, он в этом совершенно убеждён.

***

      Понедельник третьей недели начинается нормально.       Он приходит, логинится, настраивается, начинает работать. А потом случается Португалия. На телеэкранах по углам комнаты показывают очень мало, и в новостях говорят, что все будут в порядке, но, нужно начать с того, что Джеймс делает свою работу в башне Старка, когда половина работников на его этаже встаёт и уходит — многие из них медики и техники, и внезапно дельце в Португалии, из-за которого звучал сигнал собираться для Мстителей примерно в то время, когда Джеймс начинал мечтать о втором кофе, превращается в кризис в Португалии, из-за которого нужно готовить медицинское крыло наверху и приводить в готовность больше персонала, потому что нужно следить за ситуацией с дронов и спутников.       Джеймс занимает не настолько высокую должность — возможно, будет, когда-нибудь, — но он слышит, как всё происходит, и этого достаточно, чтобы понимать, что ситуация сильно ухудшилась.       Когда он узнаёт, что причиной тому Коммандер Роджерс, он перестаёт притворяться, что не смотрит новости на рабочем месте. Он видит фразы искусственная кома и постельный режим, а потом откуда-то сверху доносится звук, который полностью не удаётся заглушить даже звукоизоляции — джет только увеличивается на экране по мере приближения к башне, но от посадки уже содрогается всё здание. Джеймс смотрит, как джет приземляется, в искажённых отражениях на соседних небоскребах — если не считать возможности подбежать к окну, прижаться лицом к стеклу и попытаться посмотреть прямо вверх, отражения — это всё, что ему доступно.       Пара людей в белом пробегает по коридору, и Джеймс отчаянно пытается начать думать о чём угодно, кроме Коммандера.       Из Португалии до Нью-Йорка примерно часа два на Квинджете, если джет летит на максимальной скорости в 2,5 Маха. Старк долетает раньше, очевидно, чтобы всё подготовить, потому что он летает быстрее джетов. И Джеймс думает о математике вместо того, чтобы думать о том факте, что журналистка из Португалии рассказывает обо всём, что произошло, но Джеймс способен слышать только обрывки, в которых речь идёт о Роджерсе. Она подтверждает, каким-то образом, что джет приземлился, и продолжает вещать всё то же самое о героизме, вмешательстве и наполовину серьёзном ранении. Капитан Америка и Коммандер Роджерс работали над тем, чтобы высвободить гражданское лицо из-под обломков частично обрушившегося здания, когда...       Джеймс заставляет себя отрешиться, чтобы не слушать всё это заново.       Несколько следующих дней, пока Коммандер Роджерс не появляется — потрёпанный, но улыбающийся — в живой трансляции из башни в четверг, которую потом повторяют каждые 15 минут по круглосуточным новостям с заголовком «Роджерс цел и невредим», Джеймс прочёсывает видео и статьи онлайн, и даже проклятые газеты, чтобы попытаться узнать, как дела у Роджерса.       Когда Роджерс по Скайпу разговаривает со студией новостей, Джеймс не отмечает закладкой оригинальную трансляцию у себя на телефоне, но только потому, что ему это не нужно. Она в самом верху его истории поисков, и, кроме того, он точно помнит, как она называется.       Работать, зная, что Коммандер Роджерс восстанавливает здоровье в башне, хотя он и не на дежурстве на этой неделе, труднее, чем должно быть. Джеймс не поднимается на его этаж. У него нет доступа. Роджерс, вероятно, и не захотел бы его видеть — окружённый коллегами, пытающийся восстановиться после черепно-мозговой травмы, и тут вдруг вломится его недавнее неудачное решение?       Джеймс не собирается подставляться под подобные насмешки, или неприязнь, или какие там выражения были бы на лицах Мстителей, если бы они узнали, что некто, с кем Коммандер одноразово потрахался, припёрся посмотреть, пришёл ли он в себя.

***

      Он проверяет новости каждое утро, просто на всякий случай, но в конце концов в новостях перестают рассказывать о выздоровлении Роджерса. В воскресенье его мельком упоминают, и Джеймсу удаётся это поймать только потому, что он ужинает дома у родителей, и Бекка делает звук громче, потому что Роджерс — это один из их общих интересов.       — И, как нам сообщают, Мститель Коммандер Роджерс полностью восстановился после полученных на прошлой неделе в Европе ранений.       Джеймс идёт устанавливать её новую клавиатуру и пытается не думать об этом больше.

***

      Четвёртая неделя снова ненадолго приносит затишье. Никаких суперзлодеев, возникающих из ниоткуда, — пара обычных происшествий, которые попадают в сводки местных новостей. Человек-паук нашёл в Квинсе несколько подпольных гангстеров, Человек-муравей раскрыл похищение знаменитости (подстроенное самим актёром, кто бы мог подумать).       Однако, игнорировать тот факт, что Роджерс существует, долго не получается.       Кажется, что, куда бы он ни пошёл, люди говорят о Стиве Роджерсе, смотрят на фото Стива Роджерса, просматривают видео со Стивом Роджерсом, разрабатывают защиту для Стива Роджерса, и пусть он знает, что жизнь Стива Роджерса слишком полна событий, чтобы устроить повтор того весьма приятного пятничного дня, случившегося месяц назад, Джеймс не может перестать думать об этом.       Поэтому для него становится сюрпризом, когда ровно четыре недели спустя после того дня, когда Джеймс заходит в лифт, чтобы подняться на пару этажей и зацепить кофе перед тем, как отправиться домой на выходные, с телефоном — и ещё одним черновиком смс-ки, которую он никогда не отправит, — в руке, он не сразу узнаёт высокого, мускулистого парня в серой трикотажной водолазке и красиво подчёркивающих его фигуру кожаных брюках.       Только когда двери закрываются, Стив Роджерс поднимает глаза посмотреть, кто вошёл в лифт, а потом его лицо принимает какое-то странное выражение, которое Джеймс не способен расшифровать, и он распрямляется, отводит плечи назад, напрягая спину.       — Джеймс, — говорит он.       Джеймс думает, нет ли в лифтах Тони Старка кнопки катапультирования. Стив       Стив просыпается в субботу в четыре утра и, впервые за добрые пару месяцев, переворачивается на другой бок и снова засыпает.       Когда в шесть просыпается от весьма приятного эротического сна, он дрочит перед душем, и в его воспоминаниях картинка с извивающимся на его простынях Джеймсом яркая и громкая. Он снова берёт себя в руку в душе, потому что а почему бы и нет, и, тоже впервые за пару месяцев, отправляется на пробежку с улыбкой на лице и без конкретной цели или направления в голове, вместо его обычной хмурости и намерения хотя бы частично избавиться от неудовлетворенности с помощью бега.       Он бежит по 42-й Восточной улице, чтобы добраться до Мэдисон авеню, а потом по ней бежит на север до 59-й Восточной. После этого он поворачивает налево и дважды оббегает по периметру Центральный парк перед тем, как вернуться назад. Это 24 километра, но он не спешит.       Не спешит по-суперсолдатски — у него уходит примерно 45 минут на все 24 километра — а потом он отправляется обратно, чтобы позавтракать. Он покупает кофе в своей любимой кофейне, снова мастурбирует в душе по возвращении домой, и после всего этого, хотя бы, чувствует себя скорее не так, словно у него избыток энергии, а так, словно он хорошо покушал.       Кстати про покушать, он изучает различные доступные ему варианты и решает остановиться на безумном количестве углеводов и красного мяса, потому что, а почему бы и нет? А потом ещё пончики. Он пробежал 24 километра, в конце концов.       Вообще, это заряжает его на день, так что когда он спускается обратно в гараж, уже десять утра и он сделал большую часть того, что планировал. На этой неделе он не на дежурстве, так что неделю будет слоняться по башне и читать, и рисовать, если ничего другого не подвернётся.       Он дал Джеймсу свой номер телефона и ждёт, что тот позвонит в ближайшие пару дней. Кажется, Джеймс был полон энтузиазма, и он такой... Стиву нравится, что с парнем можно поговорить. Он ходил на свидания с парой человек возраста Джеймса (или чуть старше, кстати), и они были мучительно скучными. Заинтересованными в нём, конечно, но явно не из-за его навыков общения.       Но Джеймс, о, Джеймс предварительно-одобрен-Старком, полностью проверен, и достаточно умён, чтобы работать на одном из верхних уровней ИР. Это не тот парень, который захочет знать любимый цвет Стива или типа того ха-ха.       Это инженер из команды Тони Старка, к тому же весьма юный и весьма привлекательный.       Он проверяет, в кармане ли его телефон перед тем, как отправиться в Бруклин, чтобы забрать пару вещей из дому.       Джеймс живёт в Бруклине.       Может быть, Стив с ним случайно столкнётся.

***

      Стив не сталкивается с ним.       Это... разочаровывает, вообще-то, но он приблизительно знает, где живёт Джеймс. Он точно не знает здание, но знает улицу, и что это одно из четырёх больших кирпичных зданий. Джеймс живёт в Бруклине. Единственный другой человек, который, как знает Стив, может позволить себе жить в Бруклине, — это он сам, а он Мститель. Его зарплата...       Ему не нравится, насколько она высокая, вообще-то, но он платит за квартиру своим выплаченным с задержкой армейским жалованьем, так что всё не настолько ужасно, как могло бы быть.       Он компенсирует свою возмутительную зарплату Мстителя тем, что отдаёт её другим, не то чтобы общественности об этом нужно волноваться. Другим это помогает куда больше, чем могло бы помочь Стиву, так что он с радостью помогает другим своей зарплатой, а если вдруг ему что-то серьёзно может понадобиться, обычно Тони каким-то образом решает этот вопрос прежде, чем он успевает осознать это, в любом случае.       К вечеру воскресенья он проверяет телефон только раз или два в день. К вечеру понедельника он возвращается к привычной рутине, и для него это школьное мероприятие в Квинсе, посвящённое новой программе, которую они завтра запускают.       Вспомогательное и дополнительное образование для тех, кто этого хочет, — сейчас вокруг столько потрясающе смышлёных ребят, достижения современных технологий только способствуют расширению их кругозора и глубине их знаний. Стив помнит, что когда-то мог позволить себе купить газету только изредка, и ему приходилось ждать национальных новостей, словно он читал детективный роман, публиковавшийся по частям.       Сейчас дети в Бруклине могут узнать, что происходит на другом краю мира в любое время дня, нажатием клавиши. Сэм может отслеживать самолет, на котором летит его сестра, от взлета до посадки. В любое время дня и ночи Стив может ответить любому, кто спросит, где именно находится сейчас Международная Космическая Станция, и он знает, как он звучит, когда говорит это, особенно, поскольку он обожает свой новый планшет с экраном в десять дюймов, пусть и не понимает, зачем ему планшет вдобавок к СтаркФону. Он звучит, как старик, когда даже мысленно произносит слова «в моё время», но у этих ребят есть доступ ко всему, кроме денег на инновации, они способны увидеть кризис за несколько континентов и найти решение проблемы, о которой никто не подозревал, что её вообще можно решить, просто предложив идею и выяснив, что её можно применить на практике с помощью того же инструмента, который изначально подстегнул их к действию.       Стиву пришлось бы немало постараться, только не принимая во внимание медицинские инновации, чтобы назвать более великое изобретение, чем Интернет.

***

      Во вторник, после того, как пресса заканчивает делать фото и задавать вопросы, а Стив пожал руки всем директорам и заместителям директоров, и политикам невысокого уровня (один из которых сделал всю работу и получает за это улыбку, а двое ничего не делали и получили напряжённую гримаску и никаких упоминаний в интервью Стива. Он не идиот), он отправляется на своём мотоцикле домой вместе со шлемом.       После онлайн-кампании группы «Матери 3а Безопасность», посвящённой тому, что он не носит шлем, Старк сделал ему шлем, соединённый с «личной синхронизированной сетью» Стива, потому что ну конечно.       Это было совсем другое время, разумеется, много лет тому назад, до того, как они с Сэмом проспонсировали серию объявлений «Руки Помощи Прежде Всего» щедро предоставленными Тони средствами, до того, как Стив научился говорить с квалифицированным профессионалом о некоторых вещах, и до того, как он осознал, что, возможно, он отказывался носить шлем не потому, что думал, что он неуязвим, а потому, что знал, что это не так.       — Так, Бэмби, — говорит он, останавливаясь на красный свет светофора, и два нарастающих по громкости звоночка в ухе говорят ему о том, что программа зарегистрировала его голос. — Поставь напоминание: позвонить Марсии в следующую пятницу.       Он многим обязан именно этой разгневанной мамочке — и прошло слишком много времени с тех пор, как они в последний раз виделись.       «Установлено напоминание позвонить Марсии в следующую пятницу, — отвечают ему. — Что-нибудь ещё, Стив?»       — Спасибо, Бэмби, — говорит Стив и нисходящие по громкости сигналы говорят ему, что программа снова деактивировалась.       Он бы позвонил ей прямо сейчас, но у него уже есть планы, а он может вынести только весьма ограниченное количество планов.       Когда он останавливается на парковке башни, он проверяет телефон. На странице программы в соцсетях уже появились фотографии, а также пятнадцатисекундное видео Стива, перерезающего ленточку, пожимающего руки, моргающего от вспышек фотокамер, и кто-то говорит о господи это Капитан Америка, и куча твитов с поздравлениями.       — Так, Бэмби, напиши письмо Клинту Бартону, — говорит он.       «Электронное письмо Клинту Бартону, — отвечают ему. — Текст письма?»       — Эй, Говнюк, не хочешь зайти ко мне на пиццу и посмотреть игру?       «Письмо Клинту Бартону — Эй, я так хочу зайти к тебе на пиццу в настольной игре. Хотите отправить письмо?»       — Знаешь, что, Бэмби? — бормочет он, смахивая приложение, — думаю, я лучше сам напишу.

***

      В среду он начинает думать, собирается ли Джеймс позвонить вообще. У него нет никаких подтверждений тому, что Джеймс пытался с ним как-то связаться — а Джеймс мог бы оставить сообщение даже без номера. Джарвис управляет всей башней.       К четвергу он точно знает, что Джеймс не позвонит, и он знает, почему. Его бывшая говорила ему, что он чересчур серьёзный. Нат всегда говорила, что та появляется, только чтобы провести с ним хорошо время так, как никто другой не мог ей этого обеспечить. Весело для Стива — не то же самое, что весело для других людей, пожёстче для Стива — не то же самое, что пожёстче для других, и он заталкивает разочарование от этого поглубже, подальше.       Он предупредил парнишку, да и не ожидал он, что у них завяжутся отношения. Плюс, это не первый раз, когда всё на этом и закончилось, и это был весьма приятный день. В глобальной перспективе, а Стив многое видит в глобальной перспективе, это...       Он проводит рукой по лицу, бросает телефон на постель — свою красиво, аккуратно застеленную, очень пустую постель в Бруклине — и оставляет его там, когда уходит готовить свою обычную порцию еды-на-одного.

***

      К выходным появляется Сэм, потому что он на дежурстве вместе со Стивом, и в пятницу утром они со Стивом идут выпить кофе, перед новой сменой. Он упоминает встречу с Марсией, и Сэм говорит, что проверит своё расписание, так что Стив всё-таки не звонит ей в тот день. Он позвонит, когда Сэм будет знать, а потом они могут встретиться все вместе. Сэм рассказывает ему про новую программу, которую запустили в Центре по делам Ветеранов (ЦВ), и спрашивает, не хотел бы он приехать и показаться там, чтобы привлечь к ней побольше внимания. Стив фыркает в свой кофе.       — Я им больше не нужен, у меня есть специалист, с которым я разговариваю раз в две недели. Я больше не настолько дисфункционален.       — Э, разве нет? — спрашивает Сэм. — Я практически уверен, что пробежка в двадцать четыре кэмэ каждое утро в городе Нью-Йорк считается скрытой проблемой.       Стив смеётся по-настоящему на этот раз, и он рад, что куда-то выбрался из башни. Иногда так славно выпить пива в местном баре, а иногда славно сходить на кофе с одним из его самых старых друзей.       — Как твои дела, дружище? — наконец говорит он, и у Стива всё так, как всегда.       Он жив-здоров и благодарен за свой дом и людей, которых он любит. Ему безумно повезло.       — А, ну, всё как обычно, как обычно, — отвечает он. — Небось получше, чем у тебя, верно?       Он знает, что Сэма этим не проведёшь, но Сэм, будучи, как всегда, святым, всё равно делает вид, что ему верит.

***

      В понедельник на складе в Ред Хук небольшой пожар, на частоте спасательных служб передают МНТ, говорит им Джарвис. Мстители, может, и Не Требуются, но Стив всё равно хочет поехать посмотреть. Что-то случилось в его районе, чёрт побери.       Сэм убеждает его не ездить.       Стив думает, знает ли Джеймс кого-нибудь в Ред Хук. Пожар такой маленький, что его тушат за двадцать минут, а склад всё равно был заброшенный.       В среду случается второй маленький пожар, но он тоже помечен как МНТ, и парня уже взяли под стражу, к тому же.       — Как вам это нравится? — говорит Клинт. — Они поймали парня.       Стив прищуривается.       — Ты сомневаешься в моих парнях в синей форме, Бартон? — говорит он, но оба знают, что он шутит.       В новостях парня называют серийным поджигателем — Стив не уверен, что можно считаться серийным, если поджога было всего два — но парень под стражей в 97-м участке, так что какая разница? Сэм говорит, что его дядя — капитан в участке с номером на пару единиц больше — казался удивлённым.       — Он тоже не сильно верил в девяносто седьмой? — спрашивает Стив.       — Э, по нему трудно понять, — отвечает Сэм.       В пятницу дежурство Стива заканчивается, и ему ужасно скучно. Он ел и читал на прошлой неделе больше, чем, наверное, когда-либо вообще на дежурстве. И всё же, это преимущество того, что он больше не Капитан Америка.       Сэм звонит ему напомнить об этом из Вашингтона в субботу. Находясь в воздухе. Посреди погони за машиной.       Стив желает ему удачи и слышит, как Сэм добродушно на него ругается, когда он прерывает звонок.

***

      К тому времени, как начинается третья неделя с его самой приятной пятницы в обозримом прошлом, Стив даже не должен быть на дежурстве. Его недели заканчиваются в пятницу вечером, когда он действительно дежурит. Но в понедельник их всех вызывают. На этот раз всё иначе. Очевидно, чтобы разобраться, потребуются все они. Их вызывают в Португалию из-за происшествия, которое сперва приняли за саботаж, но оно оказалось неисправностью детали и последовавшим взрывом газа. Нужно было раскопать множество людей, и в общем они неплохо справились, но, с его обычным везением, Стив получает неприятную травму головы и плеча. Он будет в порядке, но было плохо.       Они рвут когти обратно в Нью-Йорк так быстро, как только возможно, — не то чтобы Стив был в курсе, к этому моменту он уже без сознания — и остаток времени он проводит в отключке, а потом следующий день наполовину в сознании в медицинском отделении башни. Ему говорят, что на этой неделе он не поедет домой — они хотят, чтобы он оставался там, где за ним может присматривать Джарвис, и читал. Смотрел то, что посоветует Джарвис. Пытался не зацикливаться на том, что не с кем поговорить.       Он остается только потому, что Ванда его очень просит. Она всё ещё, как младшая сестричка, и он никогда не может отказать, когда она просит с таким выражением лица.       Итак, в среду своей выходной недели он звонит по Скайпу даме по имени Мелисса, по совету Пеппер, на одной из новостных станций, чтобы они показали зернистое изображение его лица в синяках в новостях (с пятисекундной задержкой, потому что они не собираются повторять свою ошибку), чтобы он мог сказать им, что он ценит заботу нации (и это правда, теперь, когда он пришёл в себя), но он в порядке и почти полностью выздоровел, и его будут держать под наблюдением только на всякий случай (что тоже правда). Он говорит также, что у него масса дел, что неправда, но это не имеет особого значения.       Он планирует найти что порисовать, или выкопать колоду карт, но, на самом деле, он не на сто процентов хорошо себя чувствует, и сыворотке всегда лучше всего было работать, когда он спит. Сыворотка тоже не даёт ему права выбора.       И потому ему едва удаётся прободрствовать целый день, когда наступает четверг, если не считать пары неожиданных задрёмываний, что означает, что он почти полностью восстановился к тому времени, как в пятницу он снова должен быть на дежурстве.       Так себе неделя выходных.

***

      На последней неделе месяца ничего не происходит.       Целую неделю.       Никто не создает проблем, которые не способны решить местные полицейские.       В начале недели появляются упоминания о беспокойствах в Южной Азии, но Мстители держатся от этого подальше, равно как и Правительство США. Это одна из тех вещей, вмешаться в которые значило бы создать проблему, и Стив рад, что от Мстителей не ожидают, что те станут решать политические проблемы других наций.       Это никогда ни для кого хорошо не заканчивается.       Он всё ещё иногда спонтанно задрёмывает. Тор будит его, когда он засыпает на скамье в спортзале. В одну минуту Питер делает перерыв и идёт за водой им обоим, когда он страхует Стива во время жима лежа, а в следующую Питер будит его с обеспокоенным выражением лица.       Стив в порядке, но его отключки, как их называет Тони, чертовски бесят. И всё же сейчас они уже не настолько пугают, как в первый раз, когда у него была травма головы, которая их спровоцировала. Полторы недели спустя после того, как у него так сильно заплетался язык, что он звучал, как укурок, Стив снова уже чувствовал себя нормально, но потом внезапно отключка, и пропустил полдоклада по возвращении с задания.       Этого бы не случилось, если бы он проспал всё время от получения травмы до полного восстановления, но у него никогда на это не было времени. Всегда было что-то, что нужно было сделать, и он всегда в конце концов всё равно восстанавливался.       Так что, если не считать историй в новостях и неожиданных задрёмываний, только в четверг случается ситуация в России, которая потенциально может ухудшиться, но на полпути к Квинджету они останавливаются, когда приходит информация, что ситуация улучшилась и начались переговоры, и, хотя они и прождали на всякий случай остаток ночи, переговоры проходят успешно.       Сейчас Стив не может сказать, что хотел бы, чтобы всё прошло ужасно. Он ничего так не любит, как слышать, что ситуация разрешилась без вмешательства. Но это приводит к тому, что он остаётся в своих пустых комнатах, взбудораженный от напряжения перед дракой и не имея реальной драки, где он мог бы спустить его, не спав целую ночь и всё равно не имея ни малейшего желания уснуть.       Сейчас шесть утра, и он может либо отправиться на пробежку, либо сделать что-то потруднее, поработать побольше и, возможно, так избавиться от большей части адреналина. Спортзал тремя этажами ниже, так что он идёт туда, как только получает подтверждение, что ситуация разрешилась, останавливаясь, только чтобы переодеться. Он заматывает руки и отрабатывает удары на боксёрском мешке, бегает, пока его не начинает тошнить от бега на дорожке, отжимается двумя руками, потом одной, потом с хлопком.       Когда он возвращается на свой этаж, Джарвис сообщает ему, что все собрались на общем этаже. Он думает, а не слинять ли, но решает, что может будет хорошо.       Итак, вместо того, чтобы слинять, он принимает душ, берёт свой скетчбук, спускается и сидит среди друзей, пока утро превращается в день. Ему хорошо. Он дочитывает книгу, которая была прочитана наполовину, проверяет несколько сообщений, а потом рисует всех.       Он давненько этого не делал — лицо за лицом, поза за позой. Наташа и Ванда догадываются и заставляют его показать им. Это всё по-дружески, и они знают, что он покажет, если захочет, а он знает, что они прекратят просить, если он им скажет. Но это игра, в которую они играют, и он улыбается, когда Ванда начинает тыкать в него пальцами.       — Уверен? — спрашивает она, и Стив пожимает плечами, прижимая скетчбук к груди.       — Сыворотка, — говорит он, — я не боюсь щекотки с тысяча девятьсот сорок третьего, прости.       Она всё равно пробегает пальцами по его рёбрам, но безрезультатно. Когда он заканчивает рисовать, они собираются вокруг него — сейчас они уже знают, что делать. Питер закрывает рот ладонью, чтобы наполовину спрятать выражение лица, когда видит, как Стив нарисовал его, трясет головой.       — Не возражаете, если я сфоткаю? — спрашивает он.       — Можешь взять страничку, если хочешь, — отвечает Стив и берёт страницу у основания, готовый вырвать её.       Внезапно, все спешат его остановить, к нему тянутся руки, слышны резкие вдохи удивления.       — Нет! — восклицает Питер, и Стив замирает от неожиданности. — Нет, пожалуйста, я-я просто хочу фото.       Он достаёт свой СтаркФон и щёлкает камерой, и все остальные делают то же самое с изображениями себя и своими телефонами.       — Тебе нужно держать их вместе, — говорит Клинт, — типа коллекция.       — Я буду иметь это в виду, когда отдам их на выставку в Музей современного искусства, — отвечает Стив и, постепенно, они заказывают еду, выбирают кино, садятся рядом и утихомириваются.       Это хорошо. Они нечасто теперь это делают, они все уже стали старше, конечно. Но, пусть их волосы и начинают седеть, и в уголках их глаз чуть больше морщин, плечо Клинта по-прежнему крепкое рядом с плечом Стива, ступни Наташи по-прежнему тёплые под его ногами. Они всё ещё прежние, и даже ещё лучше, потому что всё ещё вместе.       Всё не так плохо, думает он.       Они будят его в три часа дня и говорят, что ему нужно отдохнуть. Они будят Клинта и Ванду, пока он открывает мутные глаза. Его тело по большому счёту уже восстановилось после Португалии, но они не спали всю ночь, он не поел толком, и кто-то замечает, что Скотт и Хоуп скоро всё равно появятся для смены с Тони.       А потом, слава богу, вернётся во вторник Кэрол. Хорошо, что Кэрол снова будет с ними — это позволит им сменяться раз в три недели, а не две, хотя она, конечно, заслужила отпуск.       Он протирает глаза и начинает собираться, пока Ванда потягивается, а Клинт громко зевает не прикрыв рот. Стив улыбается — они не меняются, и он этому рад. Поскольку уже конец недели, он практически готов отправиться домой в Бруклин после того, как почти не видел его последние три недели, учитывая и ту неделю, что он провёл под наблюдением.       Но сперва он поднимается на свой этаж, чтобы снять форму и переодеться, почистить зубы, убедиться, что его обычная сумка собрана. Даже если бы он был из тех, кому свойственно забывать вещи, ему всё равно не больше получаса до башни большую часть времени. Он проверяет кухню, убеждается, что всё, что может быть заморожено, лежит в морозилке, а всё, что может испортиться, съедено (иногда люди называют Клинта человеческой мусоркой. Это потому, что они никогда не видели, что происходит, когда Стиву Роджерсу нужно опустошить холодильник).       Он проходит по комнатам и отключает из розеток приборы, потому что хоть он и уверен, что Джарвис заметит проблему прежде, чем что-то случится, если какой-то из кабелей будет близок к тому, чтобы загореться, но предпочитает перестраховаться, и, к тому времени, как он заканчивает, уже почти пять, что означает, что ему придётся ехать домой в час пик.       Это не идеально, но он на байке и хорошо знает маршрут. Его кожаная куртка внизу с байком, и он проверяет небольшую сумку, которую держит для кошелька, планшета и скетчбука. Сумка отправится в кофр байка, а так дома у него есть отдельная зубная щётка и туалетные принадлежности, так что это всё, что ему нужно.       Он входит в лифт и спускается в гараж, просматривая почту на телефоне. Он пересекает подземную парковку к своему байку, укладывает сумку и...       — Чёрт, — бормочет он.       Разумеется. Ключи.       Байк запускается электронно и не нуждается в ключах, но вот его жилье в Бруклине? Для этого ключи нужны. Ему повезло — он машинально проверяет то место, где на обычном байке было бы зажигание. Годы прошли, а он всё ещё делает это. Но именно взгляд на зажигание помогает ему вспомнить про ключи.       И это хорошо, а то он оказался бы у своей входной двери прежде, чем вспомнил бы, наверное. И он мог бы вломиться в собственный дом, но предпочёл бы этого не делать.       Он вздыхает и направляется обратно наверх, снова входит в лифт. Он знает, что на этой неделе у него есть пара мероприятий, так что он мысленно проходится по своему расписанию, когда лифт с гудением трогается с места. Одно из мероприятий — запись появления на передаче «Улица Сезам», где он не был уже лет пять — кто-то из новых игрушек нервничает и хочет узнать, что делают супергерои, чтобы не бояться (ответ, разумеется, в том, что супергерои тоже боятся, но у них есть хорошие друзья и люди, которые их любят, и они знают, что преуспеть можно только, если постараться). Он знает свои реплики наизусть, может произносить их хоть задом наперёд, но работающие на передаче люди его знают, и они позволят ему что-нибудь сымпровизировать, и наверняка будет пара дублей, которые он завалит, — иногда невозможно не завалить дубль. В прошлый раз было даже хуже — пока Стив задыхался от смеха, игрушка повернулась к камере, словно говоря «нет, ну вы видите?», и Стиву потребовалось сделать пятиминутный перерыв, чтобы успокоиться.       Позже на неделе, после «Улицы Сезам», у него какое-то дневное мероприятие — это не обед, но и не ужин — с парой генералов, которых напрягают новые проекты Тони. Туда посылают Стива, потому что с ним больше вероятности, что он появится, а не потому, что меньше вероятности, что он устроит скандал, но, эх, невозможно выигрывать во всём.       Он не поднимает глаза, когда двери открываются, не сразу. Он сохраняет небольшое изменение для встречи в четверг, а потом поднимает взгляд, чтобы поздороваться с тем, кто присоединился к нему в лифте, потому что, будем честны, в пять часов в пятницу единственными людьми, поднимающимися на лифте вверх, будут, скорее всего, Мстители.       Но он ошибается. Он машинально выпрямляется, чувствует, как обмирает.       Юный, стройный, темноволосый и прекрасный в очках в толстой оправе, полосатом свитере и джинсах в облипку, с вязаной шапочкой, опасно съехавшей на макушку и длинной цепочкой на шее, которая тянется до самого живота, где с неё свисает кулон, это...       — Джеймс, — говорит он.       Парнишка выглядит удивлённым, это точно, и есть ещё что-то, что Стив не может определить. Это может быть вина, или просто «только не это», но парень не пытается выбраться из лифта наружу.       Двери закрываются за парнишкой, и он просто стоит с раскрытым ртом, и это, в общем, подтверждает подозрения Стива. Джеймс не собирался снова с ним встречаться, так ведь?       Несколько долгих мгновений Джеймс просто смотрит на него в упор, словно он попал в параллельное измерение или типа того, а потом Стив чувствует, что начинает хмуриться. На него так часто пялятся, и он не уверен, что именно он должен понять, что это Джеймс сейчас делает.       — Какой этаж? — спрашивает он, так вежливо, как только может.       — Ох чёрт, — бормочет Джеймс, поворачивается и нажимает кнопку.       Лифт начинает двигаться, и Стив хочет спросить, что он сделал не так. Он хочет знать, был ли он слишком жёстким, или слишком серьёзным, или слишком прямым, или слишком на него давил. Он хочет знать, почему Джеймсу не хватило благородства, чтобы сообщить ему, что он не заинтересован, почему Джеймс казался таким счастливым, когда уходил, если он не намеревался...       Но Стив также в курсе, что Джеймс не просил дать ему какую-то контактную информацию. Джеймс ни разу не упомянул о второй встрече. Джеймс даже знает, где его найти, и всё же не попытался оставить ему сообщение ни разу за последние три недели — даже после Португалии.       Джеймс неловко откашливается, смотрит вниз на свои ботинки. Стив пытается вернуться к тому, что он делал на телефоне, но это показуха. Джеймс весьма, весьма привлекательный молодой человек, и всё, о чём способен думать Стив, — это какими сильными были его руки на талии Стива, его бёдрах, задней поверхности его плеч, как приятно было, когда у него был кто-то тёплый, с кем можно было двигаться вместе.       — Ну, я, — говорит Джеймс, и в его горле что-то щёлкает. — Рад, что Португалия... рад, что ты... — на минуту воцаряется молчание. — Блин, — бормочет Джеймс, и Стив не может сдержать улыбку.       Он чувствует и сам, что улыбка немного усталая, но по крайней мере парнишка пытается быть вежливым. Может быть, он действительно просто не ожидал ничего, кроме одноразового секса. Стиву этого достаточно.       — Спасибо, — говорит он, — на самом деле всё было не так плохо, как они это представили.       — Искусственная кома, — отвечает Джеймс, всё ещё не глядя на него.       Память у Стива практически фотографическая, и он не хочет говорить о Португалии, или об ощущениях, что весь мир обрушивается тебе на голову, и о внезапном приливе адреналина, когда тебя уже поглощает тьма, так что вместо этого он говорит:       — Милый кулончик. Очень в стиле Ар Деко.       — Спасибо, — говорит Джеймс, — обычно люди не узнают...       Он снова себя останавливает.       — Ты родился в тысяча девятьсот восемнадцатом, а я идиот.       Стив посмеивается.       — Да, это, — говорит Джеймс, — я обожаю его. Всё это обожаю, Деко, Нуво — Макинтош, Лалик, Райт... я хочу сказать, я не сам купил, я — мой бывший... ээ, купил мне это, но я... ээ. Спасибо.       Это запускает какую-то реакцию в мозгу Стива. Он направляется домой, где его ждут долгие две недели ничегонеделанья, которые он проведёт в одиночестве, если не считать пары обычных встреч, пары обычных отчётов, которые ему надо сдать. У него, как обычно, будет целая квартира только для него одного, и вся кровать тоже будет только для него одного.       И, возможно, думает он, может быть, ему удастся заставить историю повториться, пусть даже на один вечер, пусть даже парнишка захочет уйти домой, когда они закончат.       Купи мне кофе, и я последую за тобой, куда угодно.       — Ты хочешь, чтобы я купил тебе ещё один кофе.       Он не знает, вопрос ли это, но Джеймс замирает, медленно поворачивает голову, словно не уверен, правильно ли он расслышал, и смотрит на Стива широко раскрытыми глазами.       Потом его взгляд точно падает на кожаные брюки Стива прежде, чем быстро подняться снова.       — Это приглашение? — медленно спрашивает он, глядя Стиву в глаза.       Стив кладёт телефон в карман своих кожаных брюк.       — Да, — отвечает он.