Странное понятие о доброте

В намерения Джейн, когда она сочиняла письмо, конечно, не входило, чтобы Элизабет провела всё утро в гневе и самобичевании, но результат был именно таков. Примерно на середине страницы Джейн писала: «Наша сестра Мэри недавно вышла замуж за фермера, проживающего на землях мистера Клиза. По общему мнению, мистер Чэпмен — очень хороший человек. Он работает на полях мистера Клиза уже несколько лет и пользуется уважением среди арендаторов и фермеров. Как его жене, Мэри придется много работать, и я думаю, что до брака она с нетерпением ждала этого. Ей было тяжело лишится тех занятий, которые имелись у нас в Лонгборне. думаю, Мэри хочет вносить вклад в домашнее хозяйство, а не жить на подаяния сестры. В Кенте она могла занять свой ум только Священным Писанием. Мама и я надеемся, что Мэри вскоре будет благославлена детьми». В письме Джейн отсутствовали какие-либо упоминания того, как Мэри относится к этому мистеру Чепмену. И хотя заключение союзов между теми, кто познакомился недавно, не было таким уж редким случаем, мистер и миссис Чепмен знали друг друга всего-то две недели до первого оглашения в церкви имён вступающих в брак. Невозможно понять характер возлюбленной за такое короткое время! Читая между строк, Элизабет поняла, что Мэри выскочила замуж лишь для того, чтобы покинуть семью, которую снабжала средствами киприотка. Мэри казалась самой набожной из сестёр. Элизабет всегда подозревала, что ревностное изучение Мэри священных текстов не было искренним: не обладая личным обаянием сестёр, она с тем большим рвением стремилась к каким-либо достижениям. У неё не было ветреного кокетства Лидии или ангельской красоты Джейн, которые бы рекомендовали её. Ей требовались навыки и знания, чтобы выделиться. Исчезновение Лидии вызвало у неё поток моралистических лекций. Но, хотя Мэри прославляла добродетель и предостерегала, насколько непоправима окажется её утрата, она также защищала сестер, которые искали утешения друг в друге. Поиск утешения был приемлем. Получение денег от второй падшей сестры — видимо, нет. Элизабет видела определённую мудрость в выборе Мэри. Благоразумная девица обеспечила себя через замужество. Хотя Элизабет по-прежнему была противна мысль о том, чтобы пожертвовать собственную независимость совершенно незнакомому человеку, Мэри, видимо, сочла это меньшим из зол. Тем не менее, Элизабет было очень горько чувствовать себя отвергнутой. Джейн, добрая душа, не могла высказать неодобрение по поводу выбора любимой сестры. Элизабет подозревала, что, если бы заранее призналась, что собирается предпринять, Джейн попыталась бы переубедить её. Именно потому, что не нуждалась в каких-то особых убеждениях и опасалась не устоять и отказаться, Элизабет решила ничего не рассказывать дорогой сестре. К тому же, ничего исправить было уже нельзя, а Джейн, которая не видела реальных способов как-то повлиять на ситуацию, не решалась сказать что-то против. В глубине души она не одобряла решение Элизабет. Что было естественно. Однако для Элизабет стало облегчением, что Джейн так и не произнесла этого вслух. Больше всего Элизабет беспокоилась о Китти. У знаменитой куртизанки Хэрриэт Уилсон было три сестры, которые пошли по её стопам. Брак одной из них, Софии, с лордом Бервиком, случившийся всего два года назад, не выходил у Китти из головы. Она писала записки Элизабет, умоляя забрать её в город. Китти была уверена: если Элизабет одолжит ей на выход свои платья, какой-нибудь герцог (а то и граф) точно безумно в неё влюбится. Элизабет исправно отвечала на эти её писульки чем-то отвлечённым, но не верила, что Кэтрин Бэннет станет следующей Софией Дюбоше*. Впрочем, себя Элизабет тоже не считала кандидаткой на подобный финал. Лорд Бервик, барон, обладал огромной властью и сумел заставить общество принять свою невесту, чего нельзя было сказать об обычном джентльмене-землевладельце вроде Дарси. Жена, о которой он пока и думать не желал, в его случае должна быть респектабельной, с безупречной репутацией. Что же касается Элизабет, она уже отказала трём мужчинам, которых не любила. У неё и в мыслях не было, что как только Дарси покинет её, тут же заявится какой-нибудь пэр на белом коне и увезёт с собой в даль светлую. Решение Мэри выйти за человека, который пожелал создать с ней семью, былом мудрым, но в остальном оно вряд ли оказалось простым. Мэри познакомилась со своим мужем всего за две недели до оглашения. За это время она не смогла изучить его склонности и характер. Понимала лишь, что он готов взять её в жёны (несмотря на то, что выбор сестёр навлёк и на неё несчастья). Но, хотя она не знала его нрав и насколько хорошо они подойдут друг другу, они смогли заключить респектабельный брак, одобренный законами божьими и людскими. С другой стороны, Лидия писала о любви к Уикхему и была знакома с ним много месяцев. Достаточно времени для того, чтобы судить о характере человека. Уикхем, например, понял, что Лидия глупа, романтична и готова пойти на любые ухищрения, лишь бы они закончились свадьбой. Он заметил, как слабо Лидия охраняет собственную добродетель, и как мало усилий прилагает её отец для блага дочери. Он прекрасно разобрался в характере сестры и использовал полученные знания, чтобы разрушить её жизнь. Что касалось самой Элизабет, она тоже была давно знакома с Дарси. Несколько раз ей казалось, что она полностью поняла его характер, после чего он опровергал её выводы. Он был многогранным человеком. Заботливым опекуном для сестры. Щедрым благодетелем для Элизабет и её семьи. Слуги в Пемберли высоко ценили его. Он был образован и обладал острым умом. Безукоризненно вежлив. Но иногда мог поступать оскорбительно близоруко. Стремление выйти за пределы собственной точки зрения часто оказывалось выше его понимания. Элизабет многое в нём подвергала сомнению, кроме собственной привязанности. Она узнавала черты его характера, пыталась понять, даже любить, но всё портила нечистота их союза. Она с лёгкостью признавала, что в глазах общества только один вид отношений мог считаться порядочным. Брак, в котором ни одна из сторон не знала и не понимала другую, считался естественным и правильным. А коварные манипуляции Уикхема и искренняя привязанность Элизабет — отвратительными. Она как раз размышляла обо всём этом, когда её предупредили о подъезжающей к дому карете. Горничная объявила: — Мистер Дарси пришёл, мэм, — Элизабет отложила письмо Джейн и удалилась в гостиную, чтобы принять его. Неожиданное признание, прозвучавшее три ночи назад, больше не упоминалось. Элизабет решила не обращать на него внимания, Дарси, похоже, придерживался того же. Он посещал её каждый день. Его интерес к разговорам угас, а без поддразниваний или обсуждения книг и новостей, которые могли бы их поддержать, эти визиты вскоре превратились в короткие, ни к чему хорошему не приводящие соития. Элизабет так и не узнала, понял ли Дарси, какие слова произнёс. Ей даже стало казаться, что, если он и понял, то всеми силами стремился забыть. Когда в комнате появился Дарси, Элизабет радостно приветствовала его. Всё утро она провела в неприятных размышлениях, так что его присутствие несколько улучшило настроение. Даже если бы он настаивал на том, чтобы Элизабет вела себя тихо и не докучала ему компанией, всё равно вскоре бы обнял её. После бегства Лидии его привязанность служила утешением, даже если и была лишена особого удовольствия их прошлых встреч. Он не ответил. Вглядевшись в его лицо, Элизабет поняла, что у него плохое настроение. В таком случае её обязанностью было подбодрить его и, возможно, поднять настроение себе. Она пригласила Дарси сесть и предложила прохладительные напитки. Он отказался от того и от другого, лишь продолжал стоять молча. — Возьмите ваши вещи, — отрывисто приказал в итоге. — Простите? — Ваши вещи, — повторил Дарси. — Перчатки и шляпку. Быстрей, нам нужно отправиться к вашему дяде. Встревоженная, Элизабет пересмотрела мнение о том, что его визит непременно улучшит настроение. — Вряд ли тётя и дядя захотят говорить со мной, — возразила она. — Я поступила с ними очень дурно. — Мисс Беннет, пожалуйста, — упорствовал Дарси. — Я настаиваю на том, чтобы вы сопровождали меня, — он подошёл к колокольчику и позвонил, вызывая слугу. — Будьте любезны, — приказал вошедшей горничной, — принесите шляпку и перчатки мисс Беннет. Горничная, женщина более сурового склада, чем Робинсон, прежде чем подчиниться, повернулась к хозяйке с вопросом в глазах. Спустя несколько секунд Элизабет кивнула. Властный Дарси распоряжался всем, что находилось в пределах видимости. Она могла бы поспорить с ним, но, учитывая настроение, вряд ли он услышал бы её. Когда принесли накидку, шляпку и перчатки, она позволила ему помочь надеть их. Дарси быстро вывел её из дома и усадил в ожидавшую карету. Элизабет замерла. В карете находилась женщина. Под истрёпанной в лохмотья одеждой круглился живот. Элизабет тут же вскрикнула: — Лидия! Скользнув по подушкам, лежавшим на сиденье кареты, она бросилась к сестре, заключив её в крепкие объятья. — Лидия, — всхлипнула она, — о, дорогая Лидия, где же ты пропадала? — и поцеловала в висок. Незамеченный никем Дарси проник внутрь и уселся на противоположной скамье. Постучал в потолок, и карета покатила в сторону Оксфорд-стрит. Обхватив запястья Элизабет, Лидия призналась: — Я снимала комнату на Друри-лейн! — Как! — воскликнула Элизабет, обращаясь к Дарси. — Ведь мы совсем недавно были рядом! — и посетовала, обращаясь к Лидии: — Мы находились так близко! Как это возможно?.. Дарси ответил: — Мои люди разыскивали мисс Лидию с тех пор, как я услышал о её бегстве в компании мистера Уикхема. Признаюсь, я надеялся, что мои знания о его друзьях и привычках окажутся более полезными, чем получилось на самом деле. — Уикхем! — злобно сплюнула Лидия. — Я была бы весьма рада никогда больше не слышать о нём! Лиззи, — спросила она, — ты слышала что он признался мне в любви и обещал жениться? Элизабет ослабила объятья ровно настолько, чтобы отодвинуться и посмотреть Лидии в лицо. — Я видела письмо, которое вы оставили миссис Форстер, — призналась она. — Полагаю, ты считаешь, что было глупо с моей стороны так поступить, — фыркнула Лидия. — Можешь смело сказать это. Ты совершенно права. Я рассчитывала, что мы поженимся, и я стану первой из сестёр Беннет, кто вышла замуж. Не могла дождаться, чтобы увидеть выражения ваших лиц, когда вернусь миссис Уикхем! Это была бы великолепная шутка! — Я бы не осмелилась так говорить о тебе, — решительно ответила Элизабет. О, она говорила то же самое и даже хуже, когда Лидия пропала, но это было вызвано страхом и отчаянием. Теперь же, держа сестру в объятьях, Элизабет и подумать не могла о том, чтобы сказать что-то против неё. — Но, Лидия, почему ты не написала нам с просьбой о помощи? — Когда Уикхем сбежал, — сказала Лидия, — он украл все мои деньги! Как бы я написала, если все усилия направляла на то, чтобы сохранить комнаты, которые снимала. Порой мне не хватало даже на еду. — Наверняка, — неловко пробормотала Элизабет, осознавая собственную прекрасную одежду и огромный, до гуляющего эха, дом, — лист бумаги и чернила не могут стоить слишком дорого. И почтовые расходы оплачивает получатель. — Но это так! — настаивала Лидия. — Нужны бумага, чернила, перо и нож, потому что перья быстро тупятся. А потом необходимо ещё запечатать письмо воском. Всё это, когда ты едва можешь позволить себе купить еду, стоит огромных денег! Думаю, папа не стал бы… После всего того шума, что подняли вокруг! Он не захотел бы, чтобы я вернулась! Элизабет с трудом проглотила застрявший в горле ком. — Лидия, не смей так говорить! Ты же знаешь, папа забрал бы тебя домой немедленно! Некоторые мужчины были склонны отправлять падшую дочь жить в благочестивом уединении, но Элизабет не могла представить, чтобы их отец предпринял такие шаги. Да и мать подняла бы скандал, посмей он предложить что-то подобное. — Может быть, если бы мама заставила его, — словно подслушав её мысли, нехотя согласилась Лидия. И всё же, подобные догадки оставались не больше, чем предположениями. — Папа… — осторожно сказала Элизабет. — Папа сильно заболел несколько месяцев назад, Лидия. — Несколько месяцев назад? — усмехнулась Лидия. — Теперь-то с ним всё в порядке, полагаю. — Нет. Нет… — прошептала Элизабет. — Он умер. Лидия открыла и закрыла рот, потом снова и ещё раз. Элизабет взглянула на Дарси, но тот, скрестив руки на груди, глядел в окно. Наконец Лидия прохрипела: — Когда?.. — Шесть месяцев назад, — ответила Элизабет. Лидия какое-то время молчала. Затем рассеянно произнесла: — Мне следовало догадаться, что это случилось не раньше. У тебя очень красивое платье. Совсем не похожее на траурный наряд. Элизабет покраснела. Она отказалась от траурных одежд на месяц раньше срока, сменив унылые серые и фиолетовые тона на привлекательные красные и элегантные белые. По крайней мере сейчас прекрасные платья, которые сразу купил ей Дарси, были уместны. — Мне очень жаль, что ты узнала об этом подобным образом, — пробормотала она. Лидия смахнула слёзы. — Лиззи, я думала, что уже никогда больше не получу новостей от родных и знакомых. Разве не лучше знать о чём-то наверняка, чем думать, что никогда ничего не узнаешь? Элизабет могла безоговорочно согласиться с этим. — Ты просто обязана рассказать мне обо всех, — настаивала Лидия. — Как Китти? Мама? Джейн? И даже Мэри, расскажи мне про Мэри тоже. — Конечно, смерть папы оказалась очень тяжёлым ударом для нашей бедной матери, — сказала Элизабет. — Мистер Коллинз забрал Лонгборн, а мама, Мэри и Китти переехали жить к дяде Филлипсу. — О, Боже! — воскликнула Лидия. — Не хотела бы я жить с дядей Филлипсом! Могу поспорить на что угодно, что Кити это поперек глотки! — Китти беспокоится о тебе, Лидия, — возразила Элизабет. — Не думаю, что её заботит что-то другое. — Здорово! — Лидия попыталась прихорошиться. — А ты и Джейн отправились на постой к дяде Гардинеру, полагаю… Хотя, непонятно, почему сейчас ты живешь не у него… — она задумчиво нахмурилась. — Твой дом выглядит очень дорого. Платье у тебя — просто обзавидоваться… Ты вышла замуж, Лиззи? — с неприятной хитрецой спросила она. У Элизабет судорогой свело живот. Огромным усилием она заставила себя не смотреть на Дарси. Но перед её мысленным взором он предстал сидящим неподвижно и напряженно, внешне никак не реагируя на комплименты, которые высказывала Лидия, сама того не зная, его вниманию. — Нет, но сегодня Джейн сообщила мне, что замуж вышла Мэри! — Мэри! — чуть не плача посетовала Лидия. — Мэри первая? Но она же такая невзрачная и скучная! Элизабет многозначительно приподняла бровь. — Некоторым мужчинам нравятся девушки с крепкими моральными устоями. — Неужели! Могу поспорить, что все винят меня, не так ли? Я надеялась, что выйду замуж за Уикхема! Но он оказался гнидой, и из-за этого теперь плохо всем! Ответить на это какой-либо любезностью было невозможно. Считав характер молчания сестры, Лидия фыркнула: — Ну, очень жаль, конечно, что Уикхем оказался гнидой, но хуже всех это аукнулось мне, знаешь ли. Брошенной, ограбленной и голодной! — О, Лидия, конечно, тебе пришлось хуже всех, — спохватилась Элизабет. — Никто ни минуты не думал иначе. Мы были в ужасе! Мы не знали, жива ты или мертва! — Ну, вот она я, живая! — бодро констатировала сестра, затем добавила: — Хотя, возможно, было бы лучше наоборот! — Лидия! — Это правда, ты знаешь! Я позволяла Уикхэму делать всё, что он хотел! Думала, что в этом нет ничего плохого. Было весело и очень приятно, к тому же мы всё равно собирались пожениться, так какое это имело значение? — Лидия понизила голос: — Он проделывал это и кое-что похуже со многими девушками, и никто, кроме занудного мистера Дарси, ничего плохого о нём не думал! Почему я должна была оставаться девственницей? Назойливые моралисты притворяются шокированными, когда кто-то ложится в постель, но сами они ничуть не лучше! У всех в наше время есть любовник или любовница, и никого это не заботит. А даже если и так, я ведь собиралась выйти замуж за Уикхема, так что потом это даже не считалось бы. Свадьба всех заставляет забыть о том, что было раньше. Но Уикхем сбежал, забрав все мои деньги, а я больше не девственница. Люди, вроде Мэри или мистера Коллинза считают, что подобные истории, как в романах, должны заканчиваться смертью падшей девушки. — Твоя жизнь не роман, Лидия, — сказала Элизабет. — И никто, а меньше всего твои сестры и кузен, не хотел бы, чтобы ты умерла. Лидия пожала плечами. — Ну, вот она я, — повторила она. — Я сделала много чего недостойного и шокирующего, хочешь послушать об этом, Лиззи? — Не хочу, — ответила сестра. Но Лидия продолжила, не обратив на её слова внимания. — Знаешь ли ты, что мужчина платит всего три пенни за то, чтобы прижать тебя к стене и поиметь? Теперь не выдержал Дарси: — Мисс Лидия, достаточно. Лидия пожала плечами. — Просто я думаю, что это должно стоить больше. Я была счастлива, если могла найти кого-то, кто платил шиллинг. Оказалось, она снимала комнату на Друри-лейн. Округлость живота свидетельствовала о беременности. Подсказок о том, что Лидия стала женщиной сомнительного поведения было достаточно, и сообразительная Элизабет сразу заметила их. Разница в положении сестёр казалась разительной. Лидии едва хватало денег на еду. Мужчины, которых она обслуживала, почти ничего не платили. Одежда её превратилась в лохмотья. А вот Лидия не понимала пока, в каком положении находится её сестра. — Не осуждай меня, Лиззи. По крайней мере, эта работа не так тяжела, да и времени много не занимает. Я лучше буду шлюхой, чем пойду драить полы. У Элизабет была ложа в Друри-лейн. Живот её пока оставался плоским, но это ведь не могло продолжаться вечно? Её стол ломился от изысканной французской еды каждый приём пищи, всё, что она, Дарси и приходящие порой гости не были в силах съесть, доставляло удовольствие её слугам. Дарси уже потратил сотни, если не тысячу фунтов на её содержание. У неё были платья и драгоценности, карета и библиотека. Их жизненные ситуации разительно отличались, но работа, за которую они получали деньги на содержание, была одинаковой: не слишком сложная и времени много не занимала. Хотя нет, Элизабет как раз приходилось делать кое-что сложное — игнорировать страстные признания Дарси. Сложно приходилось, когда он читал ей понравившиеся стихи, знакомил с друзьями и катал по парку. Когда не хотел оставлять её одну. Сложно было принимать это как должное и понимать, что всему рано или поздно придёт конец. Возможно этим летом, возможно, спустя десять лет. Но с каждым днем ​​финал всё приближался. Дарси рявкнул: — Мисс Лидия, соблюдайте приличия, пожалуйста. Лидия закатила глаза. — Мужчины не должны вести себя так, словно никогда не посещали бордель; никто не поверит вам и правильно сделает! — Лидия, — оборвала Элизабет. — Мистер Дарси сделал доброе дело: нашёл тебя и вернул в семью. Ты не имеешь права грубить ему. — Знаешь, эти богачи платят всего три пенса и оставляют нас гнить в нищете! А как только мы доберёмся до дяди Гардинера, он отошлёт меня в какую-нибудь глушь. Не знаю, зачем я вообще пришла! — Лучше быть отосланной и жить в деревне, чем прозябать на Друри-лейн! — воскликнула Элизабет. Карета остановилась. Они прибыли на Грейсчёрч-стрит. — Мисс Лидия, оставайтесь в экипаже. Чем меньше людей вас увидят, тем лучше. Ваше будущее, как респектабельной женщины, полностью зависит от абсолютной анонимности вашего пребывания в городе. Мисс Беннет, предпочитаете пойти со мной или останетесь с сестрой? Элизабет, чьё отвращение к себе и сестре требовало хотя бы на мгновение оказаться подальше от Лидии, попросила: — Помогите мне выйти. Дарси помог ей покинуть карету, она взяла его под руку. Волнение постепенно угасало, оставляя её наедине с вопросами. Пока они шли к дому Гардинеров, Элизабет спросила: — Почему вы не сказали мне, что разыскиваете Лидию? — Не хотел вселять в вас ложную надежду, — ответил Дарси. — Я надеялся, что она осталась где-то в городе, но доказательств тому не было. — Держу пари, дядя в курсе? — Да. То, что ваша сестра скатилась на дно здесь, в городе, это худший вариант развития событий, но я не верю, что он оставит её в беде сейчас. Когда они подошли к двери, Дарси постучал. Ответил слуга её дяди. — Мистер Дарси желает видеть мистера Гардинера, — официально произнёс Дарси, вынимая визитку. — Возможно, мистер Гардинер откажется видеться со мной. Пожалуйста, заверьте его, что это деликатный вопрос, в котором он лично весьма заинтересован. Слуга растворился где-то в комнатах, чтобы передать сообщение. А когда вернулся, предложил им войти. Дарси провёл Элизабет в фойе. Затем поспешил вернуться к карете. Откуда вытащил Лидию и быстро провёл её в дом. ___________________________________________________________________________ * — Хэрриэт Уилсон в 15 лет стала любовницей вдвое старше её генерал-майора британской армии, графа Уильяма Крейвена. В дальнейшем интимными друзьями Хэрриэтт были сам принц-регент, будущий король Георг IV, три его премьер-министра — Джордж Каннинг, лорд Пальмерстон, герцог Веллингтон, а также барон Брум и Вокс, лорд-канцлер Великобритании, крупнейшие дипломаты, виконты Фредерик Лэм и Джон Понсонби, многие другие знатные и высокопоставленные люди эпохи. Куртизанками стали ещё, по крайней мере, три сестры Хэрриэтт (по другим сведениям — пять). Все они с разным успехом соперничали друг с другом. Но лишь одной, Софии, удалось женить на себе покровителя: в 17 лет она стала леди Бервик.