Аэнтарра

Дориан, лорд Альтьев, смотрел на депешу, скрепленную зеленой сургучной печатью Аэрглиссов, словно на змею, готовую ужалить. Доставивший этот не терпящий промедления указ гонец не торопился покинуть шатер командования. В таком же напряженном ожидании застыли офицеры, пытаясь догадаться, что принесет им всем очередной приказ короля. Лорд-командующий армией Аэнтарры помедлил всего несколько мгновений, прежде чем заговорить: – Король приказал осадить Арг-Фоллар. Офицеры, все как один, смотрели на рыжего эльфа, поставленного его величеством Арроном Аэрглиссом во главе человеческой армии, и молчали. Дориан тоже молчал. Он понимал, что среди заговорщиков и мятежников, взбунтовавшихся против Аррона, могут быть их знакомые или даже родичи. Понимал, что его величество решил загрести жар чужими руками, ведь куда надежнее заставить ненавидеть чужака, давшего команду к осаде, а то и уничтожению, города, чем обсуждать справедливость королевской воли. Только выбора не было. Мятеж – худшее, что может случиться со страной. Армия торчала на севере в двух днях пути до Арг-Фоллара уже третью неделю, не предпринимая попыток взять под контроль мятежный город, только и делая, что мешая гонцам проникать через установленную королем «временную границу». В ставке ходили слухи о том, что недавний столичный заговор поддержали некоторые влиятельные семьи из этих мест. Имена не называли. Боялись накликать беду, не иначе. И так было понятно, что у простого люда не было причин для недовольства: и год выдался урожайным, и погода почти что баловала. А вот лордам севера угодить было куда как сложнее. Не ценят люди того, что имеют... Впрочем, разве ж только люди? Не королем оказались недовольны потомственные лорды предгорий, а королевой. Мол, чужеземка, пожелавшая управлять страной вместо Аррона, не должна сидеть на троне. Дориан видел ее при дворе несколько раз: эльфийка, этим все сказано. Черные, как вороново крыло, волосы, светло-голубые, точно два сапфира, глаза. Умная и тихая, она не претендовала на то, чтобы мешать или помогать Аррону управлять страной. Она просто любила этого человека со всей силой, на которую было способно сердце. Но разве ж аристократам это словами объяснишь, когда они уже вбили себе в голову и по себе отмеряли? Месяц назад покушение удалось предотвратить, но второй раз удар, всего три дня спустя, достиг цели. Официально объявили, что королева погибла во время путешествия в горах. Виновных не нашли, да и кто их станет искать, если обвал случился. Глупые камни в горах Аэна не ждут позволения падать или стоять на месте, им ничья воля не указ. Но обезумевшему от горя королю было необходимо сорвать злость. Лучше всего для этой цели подходили заговорщики, так и не добившиеся своей цели при дворе. В некоторой степени это объясняло внешнюю медлительность зреющего карательного похода. Обычно решающий проблемы с наскока да следующий лишь собственным желаниям, на этот раз Аррон упорно собирал доказательства для обвинения. И, судя по приказу, собрал, иначе стояли бы они в этих предгорьях еще долго. Как знать, может, лучше бы и впрямь стояли. Только не лорду-командующему решать, как поступать дальше, когда приказ уже жжет пальцы. Дориан моргнул и словно вернулся в реальность: – Почему вы все еще здесь, господа? Сворачиваем лагерь и идем на Арг-Фоллар. Приказ короля. Спорить никто не стал, как и медлить. Воин – человек подневольный, обязан слушать того, кому принес присягу. Дориан вздохнул, еще уповая на то, что жители означенного города одумаются и впустят пока еще свою армию без боя. Королю ведь не нужен разоренный город, ему нужны лишь Фоллары и их приспешники. Сама мысль о том, чтобы сражаться с простым людом, виноватым лишь в том, что их лорд не способен верно служить короне, вызывала у лорда-командующего неприятие. Наблюдая за тем, как сворачивают лагерь, лорд Альтьев настойчиво гнал от себя воспоминания. Десять лет для кого-то могли показаться лишь мигом, но для принца Лаэртанны они тянулись бесконечно долго. Заговор на родине, заставивший его покинуть свою страну и искать прибежища среди людей Аэнтарры, даже теперь продолжал довлеть над судьбами беглецов. Дориан не мог вернуться: долг заставлял его оставаться здесь, удерживая как можно дальше от Лаэртанны частицу силы спящего в горах Тэль-Морна Дракона. Десять лет назад, оказавшись с Гэйвеном Троем в Мараньеве с едва ли десятком монет за душой и парой верительных писем, подписанных королем Дамианом, больше всего Дориану хотелось опустить руки и перестать существовать. Ослабевшее после ритуала передачи наследства тело отказывалось принять чужую магию столь же рьяно, как разум отторгал новости о гибели отца и старшего брата, как не желал и помыслить о том, что Дориан в одночасье превратился в наследника престола, не имеющего права вернуться на родину. Имевшихся у Гэйвена денег хватило на то, чтобы снять комнатушку на далеком от респектабельности постоялом дворе и методично напиваться в хлам, словно это могло помочь им хоть в чем-то. Горечь и боль не уходили, лишь временно их уносило пьяное забытье, чтобы, подкараулив миг трезвости, навалиться с новыми силами, призвав на помощь сожаления, стыд и осознание полного бессилия изменить хоть что-то. Окажись каждый из них в одиночестве, глядишь, и не выкарабкались бы из затянувшего их отчаяния. Но им повезло. Их было двое. Двое против вставшего с ног на голову мира, вынуждавшего заново учиться ходить, дышать – и не умирать. Потому что смерть была бы предательством всех тех, кто, втиснув им дар жизни, уже стоит по ту сторону вечности у самых ладоней Творца. Внезапно подкралось осознание того, что любые запасы имеют свойство заканчиваться. Когда эта участь постигла и их скромные средства, пришло время вспомнить о бумагах, скрепленных королевскими печатями. Гэйвен был категорически против того, чтобы отправляться ко двору, но Дориан не видел для себя других вариантов, подозревая, что рано или поздно ему придется объявиться в столице. К тому же в Аэне за послом Лаэртанны должен был числиться дом: это бы помогло сэкономить хоть немного денег, да и, на худой конец, можно было поискать работу. Все же в столице это наверняка должно было быть проще. Не горшки же им обжигать, право слово! Поразмыслив, Трой согласился с его доводами, а Дориан едва удержался от того, чтобы подначить друга: мол, воины нужны всегда, а уж боевые маги на дороге так точно не валяются. Устраиваться на работу не довелось. Посол, почти с суеверным ужасом взирая на беглого принца, постарался предоставить тому всю возможную помощь, тем более что давно получил из Лаэртанны вполне четкие инструкции на этот счет. Уже через три дня Дориан был принят при дворе Арг-Аэна. А еще через месяц король даровал ему земли Альтьева, ранее принадлежавшие короне, титул и чин лорда-командующего. Новоиспеченный лорд Альтьев не обманывался насчет назначения: на место лорда-командующего претендовали несколько лордов, но Аррон не мог позволить себе вручить армию ни одному из них. И предпочел довериться изгнаннику-эльфу, поддерживая паритет между придворными партиями. О том, какие иные мотивы могли быть у Аррона, Дориан предпочитал не задумываться, стараясь сосредоточиться на том, чтобы стать хоть немного «своим» для вверенных ему воинов. – Милорд, – подошедший к нему офицер отвлек Дориана от раздумий. – Лагерь собран, войска готовы выступать. – Не будем медлить, Этьен, – эльф подал знак своему адъютанту, и тот поспешил подвести лорду-командующему его лошадь. Этьен, лорд Вальев, был представителем южных дворян, в далекие времена присоединенных королем Лиссом к Аэнтарре. Смуглый и темноволосый, как и большинство коренных южан страны, он был все так же крепок, как в юности, а, неспешно продвигаясь по карьерной лестнице с завидным упорством преодолевая препятствия, то и дело возникавшие на его пути, практически достиг вершины. Насколько Дориан успел его узнать, лорд Вальев мог бы с успехом справиться и с должностью командующего, если бы был хоть немного более честолюбив. Но когда Творец или другие боги, в которых верили аэнтаррцы, раздавали людям характеры, положить это чувство Этьену несомненно позабыли. – Не будем, – коротко кивнул Вальев. – Только, может, сначала отправим к ним посланника, милорд? Хотя Фоллары те еще твердолобые упрямцы. Но вдруг? Дориан поймал спокойный взгляд карих глаз Этьена: – Я не больше твоего хочу всерьез осаждать или штурмовать город. Но если нас не услышат, выбора не останется. Впервые за три недели Дориан пожалел о том, что заставил Гэйвена остаться в Альтьеве. Вне всякого сомнения, зашедшие в порт корабли имперских торговцев требовали самого пристального внимания, которое никто, кроме Троя, был не в силах оказать. Сам же Дориан, уезжая в Аэн, ни о каком длительном путешествии с армией на север даже не помышлял. Приказ Аррона оказался для него неожиданностью, но вызывать Гэйвена из Альтьева было бы невероятно глупо. По крайней мере, тогда. Сейчас же, в преддверии осады или штурма, еще один маг оказался бы полезен. В армии Аэнтарры магов было слишком мало, из них едва ли удалось бы составить регулярный отряд. Большинство из человеческих магов, называемые фламинами, служили Храму Солнца и Луны, те же, кому не повезло взойти на ступени Храма, но кому довелось найти наставника, – несли службу в крупных городах и при дворе. Магия людей казалась Дориану слабее эльфийской, но о том, чтобы предложить пригласить на военную службу эльфов милорд старательно не думал. – Найдется несколько минут для разговора, милорд Дориан? Голос, прозвучавший откуда-то позади, Дориан слышал впервые. Он резко повернулся, наполовину извлек клинок из ножен, – и так же резко загнал его обратно. Кем бы ни был незнакомый черноволосый эльф, на его черном дублете красовался серебряный галун с силуэтом парящей птицы. Разведчик, причем не последнего ранга. Взгляд этих синих глаз почему-то показался Дориану знакомым, но он был уверен, что не встречал этого эльфа прежде. – Чем обязан? И можете говорить, у меня нет секретов от лорда Вальев, – произнес он куда суше, чем собирался. Впрочем, два посланника от Аррона за час – это чересчур. Кто угодно запереживает. – Король приказал осадить Арг-Фоллар, письмо с этим распоряжением Вы, наверняка, уже получили, – эльф улыбнулся. – Меня же Аррон направил сюда, чтобы растолковать приказ. Родовое гнездо Фолларов должно быть уничтожено, остальной город его не интересует. Дориан кивнул и потянулся к заткнутым за пояс перчаткам: – Благодарю за проделанный путь, – он старался не показать, ни отношения к появлению «толкователя приказа», ни того, насколько невыполнимым кажется ему уничтожение замка, стоящего в центре города, без того, чтобы армия в этот город попала. – Могу предложить свою компанию и помощь, если нуждаетесь, – шало улыбнулся эльф и отвесил изящный поклон. – Ломендил, граф Моргейн, к вашим услугам. Дориан вежливо кивнул в ответ, считая, что представляться не обязан. Этьен же нахмурился: – Не помню, чтобы при дворе слышал ваш титул… Граф легко подмигнул: – Я тоже не слышал, лорд Вальев. Но только оттого, что его величество даровали мне графский титул и положенный к нему клочок земли не далее, чем месяц назад. А вас с тех самых пор при дворе не было. Дориан только вздохнул: избавиться от посланника Аррона наверняка будет не просто. Пусть пока поездит с ними. Может, устанет, разочаруется и отстанет сам? Верилось с трудом, но и отказать в том, что могло оказаться приказом короля, казалось невозможным. – Ладно, поедете с нами, граф, – выдохнул коротко и легко вскочил в седло, почти мстительно замечая, что разведчик, кажется, пришел сюда пешком. – Если угонитесь, конечно. – Мне одолжат лошадь из обоза, милорд Дориан? Или предпочтете, чтобы до города я добирался на своих двоих? Тут не так далеко, чтобы я потерялся, – тряхнув собранными в низкий хвост волосами, граф лукаво посмотрел на Дориана. Под этим взглядом лорд Альтьев сам не заметил, как улыбнулся в ответ. Просто подмывало сбить с этого посланника веселую уверенность в том, что все будет сделано по его слову, но лорду-командующему не к лицу опускаться до шалостей. – Этьен, найдите ему лошадку в обозе, – распорядился Дориан. – Мы не можем ещё дольше топтаться на месте. Так что догоняйте, граф. По знаку лорда-командующего горнист подал сигнал выступать, и армия направилась к Арг-Фоллару.

***

Резкий порыв ветра попытался растрепать собранные в косу рыжие волосы лорда-командующего, опередившего остальных своих офицеров на три десятка лошадиных шагов. Но Дориан не оглядывался, все его помыслы были устремлены вперед. К громаде Арг-Фоллара, возникшей за поворотом горной дороги. Он-то представлял себе города Аэнтарры по образцу Аэна или Альтьева. Такие разные, они имели несомненно общие черты. Каменная основательность серых зданий столицы, чье древнее основание стояло веками, а новые хозяева только надстраивали этажи или добавляли крылья, если то позволяли средства. Деревянная вычурность вторых этажей в Альтьеве, которые основатели городишка явно строили не на века, а потом внезапно узнали, что оставаться придется надолго. Все они имели одну общую черту: четкость устроения улиц. Аккуратность, с которой прокладывали дороги, по которым можно было пересечь город из конца в конец, ни разу не свернув. Архитектор, нанятый Дорианом несколько лет назад для установки фонтана на городской площади Альтьева, пытался объяснить, что такая планировка удобнее всех прочих. Но северные города… Арг-Фоллар больше всего напоминал муравейник, возникший в каменных брызгах разъяренных скал. Только городская стена, до неприличия широкая и высокая, давала понять, что скопление домов, открывшееся взору эльфа, – город, а не причудливые фантазии природы, слепившие воедино камни и глину, дерево и черепицу. Было что-то еще, ускользавшее от взора, но вызывавшее чувство тревоги. И запертые городские ворота. Запертые, несмотря на то, что на дворе стоял белый день. А еще милорд Дориан понимал, что для того, чтобы добраться до Фолларов, придется взять город, а после – сровнять с землей цитадель на вершине. Иначе никак не выйдет. Видит Творец, такой осады Дориан не пожелал бы никому. – Отправлять гонца, ваша милость? – Этьен приблизился первым, первым и заговорил. – Да, – выдохнул в болезненной надежде на чужое благоразумие. – Если откроют ворота и мирно пропустят до цитадели, никого из горожан гнев короля не коснется. – Боюсь, вам не поверят, милорд, – подъехавший поближе граф Моргейн поднял руку, указывая на шпиль над цитаделью. – Они уже вбили себе в голову, что сдаваться не будут. Дориан проследил за его рукой скорее машинально. И прикусил губу в досаде: над цитаделью ветер нещадно трепал темно-зеленый стяг Фолларов, поднятый без положенного к нему штандарта Аэрглиссов. – Отправить гонца к воротам, – повторил свой приказ лорд-командующий и обернулся, чтобы взглянуть в глаза разведчику. – Другого пути в город не существует, да? Дориану очень хотелось бы услышать, что путь есть. Или что стены и ворота не так уж неприступны. А лучше, чтобы дыру в них можно было пробить одним касанием пальца, и тогда бы никто не пострадал. Никто, кроме тщеславных в своей глупости лордов, возомнивших себя равными королю. С замиранием сердца офицеры следили за тем, как отправленный на переговоры с городской стражей гонец приближается к воротам Арг-Фоллара. Да что офицеры, армия замерла, будто боясь вдохнуть. Там, по ту сторону стен, не враги – такие же горожане, как те, кого сами воины оставили дома, следуя призыву своего правителя. – Они откажутся открыть, – граф Эрендьев не заметил, что произнес эти слова вслух. Кто-то приглушенным голосом молился богам о том, чтобы не допустить кровопролития. Дориан обернулся: один из оруженосцев умолял Солнце и Луну защитить его престарелых мать и отца, живущих в Арг-Фолларе. Там, у стены, гонец что-то втолковывал страже над воротами, отчаянно жестикулируя. Но уже через несколько минут стало ясно: словесное сражение проиграно. Стража натянула луки, порыв ветра донес до армии воинственные крики дурней, готовых счесть себя героями. На стене появился посланник лорда, после чего гонец повернул коня. Было уже чудом, что со стены ему в спину не полетело ни одной стрелы, ни одного камня. – Может быть, еще не все потеряно, – граф Моргейн спешился и передал поводья лошадки обалдевшему от его наглости графу Эрендьев. – Подержи-ка, будь добр. Милорд, думается, лучше подождать ночи. Дориан усмехнулся: Моргейн облек в слова его собственные мысли. Если в армии по эту сторону стены были те, чьи родичи оказались в Арг-Фолларе, то и по ту сторону жили такие же, не стремившиеся убивать своих, люди. Может быть, стоит просто дать им это осознать. Кровожадным милорд Альтьев никогда не был и не считал нужным учиться этому. Огненная птица Сердца Лаэртанны, спрятанная в теле Дориана, заинтересованно шевельнулась, предлагая эльфу просто взять – и воспользоваться ее помощью. Всего-то городишко: он может сгореть – и он сгорит в магическом пламени, только позови и вдохни немного силы в драконье пламя. Только вот лорд-командующий не хотел прибегать к этому радикальному способу. – Располагаемся лагерем. Смотрите, чтоб даже мышь не проскочила, не то, что почтовый голубь, – приказал коротко и легко спешился, оказываясь плечом к плечу с разведчиком. – Будете ждать с нами, граф Моргейн? – Нет, прогуляюсь в город, посмотрю, надежно ли защищены ворота изнутри. Дориан прищурился, собираясь сказать, что шутки у графа так себе, но, встретившись с его лукавым взглядом, только покачал головой. Этот ненормальный не шутил. – Будет лучше, если вы вернетесь живым, – проронил негромко, поймав себя на том, что слегка завидует свободе разведчика просто идти и действовать, а не ждать чудес или божьей помощи. – Я вернусь, – легко подмигнул тот и, уже на ходу открыв коридор, исчез в нем. Милорд Альтьев вздохнул и на короткий миг поднял взгляд к небу. Аэнтаррцы верили в своих богов и их возможность вмешаться в те или иные события, тогда как эльфы были уверены – Творец создал мир и отстранился, предоставив своим созданиям самим вершить свою судьбу. Но, даже зная, что Творец не ответит, эльф мысленно просил, чтобы горожане распахнули им ворота, позволив исполнить указ короля с самыми незначительными потерями.

***

Небеса оказались глухи, предсказуемо и неотвратимо. Разве что нагнало тучи, будто бы обещая скорый дождь. Серость, заполонившая мир, отзывалась такой же серостью в душе Дориана. Время, отведенное на молитвы и надежды, заканчивалось. Сумерки укрыли горы своим покрывалом, стремительно сгущаясь. Стараясь разогнать их, зажигались костры. Как в лагере, наскоро обустроенном прямо на дороге, так и на городской стене. Дориан, как зачарованный, то и дело поглядывал на ворота. Но те оставались невозмутимо запертыми. – Поднимайте людей, только тихо. Пора, – лорд-командующий выдохнул приказ стоящим рядом адъютантам и поджал губы, с удивлением обнаружив, что искусал их почти до крови. Как тяжело оказалось отдать приказ. Но голос эльфа не дрогнул. Не имел права дрогнуть, хотя самому – хоть волком вой. Чужая война, чужая страна, чужие дрязги – и его бой. Воины были готовы: то ли смирившись за день, что вот-вот станут убийцами, то ли просто утомившись от неопределенности ожидания. Оно ведь тоже способно свести с ума, когда ждешь неведомо чего, особенно, когда из зол приходится выбирать плохое и еще худшее. Бывает ли меньшее зло вообще? – Меньшего зла не бывает, – отозвалась темнота на мысли Дориана голосом графа Моргейн. А затем к свету костра шагнул и сам граф. Его одежда казалась слегка помятой, край легкого плаща тяжело свисал к земле. Будто мокрый. Шальная мысль засела в голове, заставив Дориана спросить: – Вы ранены? – Нет, разве что в самолюбие, – отмахнулся Ломендил. – Плащ в вине. Милорд неодобрительно покачал головой. Мудрено было не напиться от грядущих событий, но чтобы вот так явно заявлять об этом? Постыдился бы. Словно не замечая реакции Дориана, граф Моргейн продолжил: – Ворота откроют через четверть часа, милорд. Но город не должен пострадать, – невесело улыбнулся. – К цитадели придется идти малыми силами, оставив на улицах основные войска. Для солидности. – Для солидности? Он переспросил, потому что не знал, что сказать. Вот так просто «откроют ворота». Разведчика хотелось то ли обнять на радостях, что горожане смогут остаться в стороне, то ли задушить за вот эту самую легкость. Да, он чувствовал себя теперь куда легче. Почему-то был уверен, что и остальные воины ощутят, как удавка, сплетенная долгом и честью, соскальзывает с плеч. Только можно ли верить настолько хорошим новостям? Если все окажется правдой, можно и жертву Солнцу и Луне принести... – Воины, присягнувшие лорду Фоллару, будут очень против нашего там пребывания, – кривая усмешка скользнула по лицу графа Моргейна. – Так что солидность будет необходима. – Хорошо, – Дориан кивнул и нашел взглядом офицеров, неожиданно неуверенно стоящих в паре шагов от костра. Пообещав себе подумать о причине такого отчуждения позже, ведь не разведчика же они опасаются, право слово, лорд-командующий повысил голос. – Отряд Этьена пойдет со мной к цитадели, остальные на улицах. Граф, вы с нами? – На этот раз – обязательно с вами, милорд Дориан. Это хорошо, чуть было не сказал Дориан. Хоть кто-то будет наверняка знать, куда идти в том муравейнике. Кто-то из таких же чужаков, как он сам. Но милорд промолчал, только кивнул и потянулся проверить, легко ли выходит клинок из ножен. Разговаривать больше было не о чем. Лагерь пришел в тихое, вкрадчивое движение, словно пляшущие у костров тени суетящихся воинов и без того не кричали на все стороны о том, что что-то затевается.

***

Когда ворота города и впрямь распахнулись перед ними, лорд-командующий не удержался от того, чтобы еще раз взглянуть на разведчика, посланного им не иначе как самой судьбой. Когда все закончится, надо будет обязательно расспросить графа о том, как ему удалось так быстро найти подход к страже, выставленной на стенах. Ведь ни одна стрела не сорвалась в полет, когда воины короля заходили в кажущийся спящим город. За четверть часа главная дорога, ворота и несколько приближенных к ним улиц оказались полностью во власти королевской армии, как и часть городской стены. Стражники, несшие здесь караул, не пытались сопротивляться, а кое-кого обезоружили и связали их же соратники. Но никто не поднял крик, не стал вопить о предательстве со стороны союзников. Будто всё, в чем нуждалась городская стража, – это возможность переложить ответственность на чужие плечи. А, может, так оно и было? Вряд ли кто-то из этих людей у городских стен собирался умереть за своего лорда. – Милорд, прошу за мной, – приглашение прозвучало так, словно разведчик был на приеме в Арг-Аэне. Дориан привстал на стременах, ощущая, что должен во всеуслышание повторить все то, о чем уже говорил офицерам: – Этьен, ваш отряд со мной. Остальные так же направляются к цитадели. Первыми боев не начинать. Король не воюет с собственным народом, наша забота – мятежники. Копыта лошади графа гулко стучали по мостовой, когда он свернул в сторону одной из змеящихся дорог, ведущей к цитадели в сердце Арг-Фоллара. От взгляда Дориана не укрылось, что прежде беспечный разведчик обнажил клинок. Ожидал ли он нападения, милорд не знал, но подозревал, что северяне отнюдь не с радостными объятиями встретят их на подходе к дому Фолларов. Воины из отряда Этьена, последовавшие за лордом-командующим, тоже держались настороже. В тишине укрытого ночью города любые тени могли таить опасность. Но горожане, спрятавшись за стенами своих домов, плотно притворив ставни, словно не замечали всадников, несущихся сквозь темноту. Не раз и не два Дориану приходила мысль о том, что слишком уж гладко у них все получается. Поэтому, когда в нескольких сотнях метров до просторной площади у цитадели Фолларов, он услышал чей-то вопль: «Враги! Враги в городе!», ему даже стало немного легче. – К оружию! – надрывался голос от одной из крыш. – К оружию! Ругнувшись сквозь зубы, граф резко осадил лошадь: – Не сметь! Дориан не сразу понял, о чем говорит граф, а когда понял, осознал и то, что уже поздно. Кто-то из воинов Этьена успел метнуть в крикуна нож. Призыв к оружию оборвался на полуслове. Человек грузно рухнул на мостовую. А ночь оказалась прорезана женским криком: – Сынок! Сыночек! Вот теперь город проснулся и разом ощетинился светом факелов, оружием в руках возмущенных горожан, плачем выбежавшей из дома женщины, упавшей на колени у тела убитого. – Вперед, – Дориан сжал пальцы вокруг поводьев. – Вперед! Последнее дело – объясняться с толпой под звуки женских рыданий. Но как же все глупо получилось. И впрямь, орал бы парень дальше. Не такая уж и тайна для города – присутствие армии Аррона, достаточно на улицу из-за ставень выглянуть. Нет, никакого бы лишнего вреда живой крикун не принес. А вот мертвый – другое дело. Тут и до резни недалеко. – В цитадели сочувствующих нет, – голос графа звучал напряженно. – У вас есть план, милорд? Милорду захотелось выругаться. Разведчик завел их в сердце города, чтобы признаться, что дальнейших планов у него нет? Чудесно, впору задуматься о том, на чьей вообще стороне этот эльф. Не в ловушку ли завел их всех? Впрочем, нет. Не он поднял шум, не он разъярил толпу. Глупости в голову лезут, и только. А вот защитники цитадели не дураки. Дориан придержал коня, останавливая его вроде бы вне досягаемости стрелы, если кто-то из воинов лорда решит, что пришло время стрелять. – Вынести ворота цитадели и еще раз вежливо предложить Фоллару сдаться, – собственные слова донеслись до Дориана словно из-за толстого стекла, будто говорил даже не он, а кто-то расчетливый внутри него. – А когда он откажется, сжечь этот замок дотла. Пока нет ветра, и огонь не перекинется на соседние дома. Действовать надо было сейчас. Дориан затылком ощущал, как разгорается позади пламя ярости столпившихся над рыдающей матерью горожан. Еще немного – и их сравнительно небольшой отряд рискует оказаться окружен воинами лорда Фоллара и разъяренной толпой. Внутри разгорался пожар. Дориан ни с чем не спутал бы это тепло, бегущее по венам: магия требовала позволить ей освободиться и помочь, рвалась в бой, предлагала легкое решение. Милорд промедлил, нерешительно глядя на деревянные, пусть и окованные железом, ворота цитадели. – Омерзительно, – проронил граф, до сих пор державшийся перед Дорианом. И внезапно поднял лошадь на дыбы, закрывая лорда-командующего от сорвавшейся в полет со стены стальной смерти. – Назад, милорд! Он успел спрыгнуть на мостовую до того, как обозная лошадь возмущенно заржала и вновь поднялась на дыбы уже сама. Стрела не принесла никому гибели, но животное все же ранила. – Следующий выстрел достигнет цели! – крикнул один из воинов Фоллара. И этот крик помог Дориану решиться. К Дракону его нежелание пользоваться заемной силой! Десять лет удавалось сдерживаться, а тут, когда на кону стоят жизни его воинов, чего раздумывать? Не так силен огонь, дома далеко, если что и сгорит, то одни лишь ворота. Еще и не точно, сгорят ли, он прежде с трудом свечу разжигал, не то, что такую громадину. Он протянул руку к воротам и закрыл глаза, вкладывая в магическое пламя все свои силы. Торжествующий рев пламени, подпитанный магией Сердца, на миг оглушил Дориана. Созданное чарами пламя волной захлестнуло ворота, поднялось выше стен, перекидываясь на все, что попадалось на его пути. По ту сторону каменной кладки послышались вопли ужаса и боли. Кого-то пламя настигло сразу, кому-то еще казалось, что удастся потушить пожар и обойтись малыми жертвами. Но вечно голодная стихия уже вышла из-под контроля. Свои же собственные воины попятились. А, может, отступили, обернулись, чтобы лицом встретить горожан, уже накрутивших себя до того состояния, когда паника обращается в безудержную смелость. На шаг позади своего командующего остался только Этьен. Рядом – на расстоянии вытянутой руки – несомненно живой, но растерявший всякую веселость, граф. Смертельная бледность разлилась по лицу Дориана: – Нет! Стой! – Эльфу казалось, что он кричит, но на самом деле он едва шевелил губами, оглушенный осознанием того, что теперь ничто не сможет остановить разожженное пламя. – Утихни! Я не этого хотел! Магия и вызванное ею пламя определенно не хотели его слышать. Зато слышал Моргейн. Всего мгновение потребовалось ему, чтобы легко вскочить в седло позади Дориана, и обнять того за плечи. Дориану не хватило сил, чтобы возмутиться, не хватило времени, чтобы оттолкнуть наглеца, позволившего себе такую фамильярность, а потом это перестало быть важным. Потому что магию, кажется, вновь стало возможным контролировать. И все силы милорда теперь уходили лишь на то, чтобы держать её и не забывать дышать при этом. А руки позади – это даже правильно, не к лицу лорду-командующему падать без чувств на камни мостовой. Огонь, охвативший цитадель, еще гудел, но пожар перестал быть магическим. – Убийцы! – Сжечь нас хотели! Город позади бушевал, словно штормящее море, грозя обрушиться на горстку королевских воинов. Дориан понимал, что должен обернуться, но не мог, не смел ни на миг ослабить контроль. Хорошо, что не было ветра, иначе бы пожар, поглощающий цитадель, перекинулся на соседние дома. Только надолго ли это везение? Когда раздался голос графа Моргейна, милорду уже не хватило сил ни удивляться, ни благодарить, только из последних сил хвататься за эти руки, не позволяющие выпасть из седла. Всё внутри цепенело от ужаса перед собственным деянием. Да, он угрожал пожаром, но даже в кошмарах не мог предположить, что способен на подобное. А люди, которые совершенно не владеют магией, кого увидят в отблесках огня? Чудовище. И еще повезет, если только горожане, а не свои же подчиненные. – Хватайте ведра и помогайте тушить пожар! Быстрее! Вам же здесь жить! Граф не кричал, но голос его с легкостью перекрыл весь гул. И Дориану почему-то казалось: поможет. – Держись, милорд, ты справишься, – прошептал Моргейн ему на ухо с такой уверенностью, что не поверить было попросту нереально. Прежде чем на мгновение провалиться в темноту беспамятства, лорд-командующий все же нашел в себе силы благодарно сжать пальцы вокруг запястий графа. Милорд Альтьев был бы счастлив убраться к себе в город и напиться до потери сознания, лишь бы только забыть. Забыть, как в потрясенной тишине, пришедшей на смену жару, он боялся обернуться и взглянуть в лица тех, кого привел в Арг-Фоллар. Не вспоминать, как в бессилии что-то исправить дрожали пальцы, когда он оглядывал руины казавшейся неприступной цитадели. Огарки и сажа, оставшиеся в назидание тем, кто уцелел. Поиски выживших. Фламин Арг-Фоллара, вынырнувший из переулка, когда горожане и воины, равно утомленные борьбой с пламенем, уже не представляли ни для кого угрозы, даже не заикнулся о том, что лорд-командующий не имеет права вместе со всеми вознести молитву за души погибших. Боялся. До дрожи боялся, заикался, но свое дело делал. Старый лорд Фоллар погиб в пламени, забрав с собой и жену, и старшего сына Хьюго. О судьбе графини Розэнн ничего узнать не удалось, но ее супружеский браслет был найден на второй день поисков под рухнувшими в бывшей спальне балками. Вряд ли ей удалось уцелеть. Везти в Арг-Аэн было попросту некого, может, и к лучшему в итоге. Все же в магическом огне смерть была быстрой. Собственный страх преследовал Дориана ежеминутно. Как и личные кошмары, в которых старший брат был еще жив и вновь бросал в лицо младшему свои жалкие оправдания, пытаясь объяснить, почему он не хочет себе ни короны, ни силы. Память не отличалась милосердием, выворачивая всю душу наизнанку раз за разом. И если бы не Ломендил, попросту не умеющий бояться и ходящий за Дорианом по пятам, словно тень, да Этьен, каким-то образом решивший, что произошел несчастный случай, – не мудрено было бы и рехнуться в одиночестве. Второго дня Дориан, уже привычно находя взглядом Ломендила, поймал себя на том, что называет его по имени отнюдь не в первый раз. Граф Моргейн определенно был на своем месте. Эта мысль заставила его улыбнуться, пусть собственные губы и показались чужими и какими-то деревянными. Похороны. Компенсации. Не из королевской казны, из денег милорда Альтьева. Кажущаяся бесконечной череда тех, кто потерял родных в ту жуткую ночь. Это хорошо, что всему на свете приходит конец, даже таким вот мгновениям, растянутым на несколько дней и бессонных ночей. – Гонец от его величества! – запыхавшийся от долгого бега адъютант протянул своему командиру скрепленное сургучной печатью письмо. – Я взялся передать лично, бедолага очень устал с дороги. Ломендил вопросительно приподнял бровь, глядя на поднявшегося из кресла Дориана: – Надеюсь, он сообщает, что ты можешь перестать протирать кресла в ратуше Арг-Фоллара и вернуться в Альтьев, – проронил негромко. – Сомневаюсь, – сломав печать, Дориан развернул письмо и пробежал послание глазами. – Вызывает в Арг-Аэн. Благодарит, – процедил, чувствуя на языке полынную горечь. – Я с тобой, – не спросил, поставил перед фактом, и отошел от стены. – Открою коридор, быстрее окажешься там, быстрее сможешь отправиться домой. В Альтьеве тебя наверняка заждались, а воинов по домам и офицеры распустят, не великого ума дело. – Так и будешь ходить тенью? – Дориан невесело улыбнулся. Но спорить не стал, только поднял взгляд, встречаясь с синевой чужого взгляда. Словно кусочек безоблачного неба или глоток родниковой воды. Как и когда так случилось, что этот взгляд начал придавать ему уверенности в завтрашнем дне? Бежать, держаться подальше от этого до невозможности легкого на подъем эльфа, чтобы не зацепить его и краем той мерзости, что хранит в себе принц Лаэртанны. – Я не против быть твоей тенью, главное, чтобы не приходилось лежать у ног, – лукаво подмигнул и протянул руку. – Идем? Сердце пропустило удар. А потом милорд Альтьев тряхнул головой: – Идем, – но руки не принял. Как бы ни хотелось вцепиться в нее, Дориану казалось, что он не имеет на это права. Хорошо, что невозможный граф сам ухватил его под руку и повел к выходу. Так и впрямь было значительно легче идти, дышать, смириться с тем, что за сегодняшним днем будут другие дни. Слова, мучительно не дававшиеся прежде, наконец-то удалось произнести. – Спасибо.