Аэнтарра

Пальцы Троя сомкнулись на горлышке наполовину опустевшей бутылки, оставшейся в его комнате с прошлого вечера. Не то, чтобы он собирался напиться, просто пока он ощущал под пальцами прохладу стекла, ему удавалось не соскользнуть в волну памяти, угрожавшую снова захлестнуть его с головой. Гэйвен надеялся, что прошлое надежно похоронено в его сердце. Спустя десять лет жизни в Аэнтарре оно все еще причиняло боль, но уже не мешало дышать. Время лечит, сгущая тени забвения, но и оставляет в памяти яркость отдельных мгновений: солнечные лучи, играющие в огненных волосах, безграничную синеву взгляда, лукавую улыбку и обращение по имени, кажущееся нежнее дружеского. Всё это вместе с прошлой жизнью самого Гэйвена осталось позади, за вершинами восточных гор, отделяющих Лаэртанну и Аэнтарру друг от друга. Только несколько лет назад Трой перестал просыпаться от кошмаров, манивших его выбором, отличным от сделанного. Сколько раз обвинял себя в излишней мягкотелости: он был телохранителем наследного принца, но не сумел его спасти. Сколько раз он думал о том, что во время заговора в Лаэртанне должен был вернуться в Нэдаэрвейл за Адрианом, невзирая на приказ тэара Илоаса держаться подальше от столицы. Сколько раз распекал себя за то, что вот так просто поверил отцу на слово и отправился в Аэнтарру с Дорианом, ведь еще мог попытаться вернуться. Может быть, это бы что-то изменило. Даже умереть, защищая Адриана, было бы не так ужасно, как продолжать жить, зная о том, что в смерти старшего из принцев есть и его, Гэйвена, вина. И вот теперь, когда тени памяти отступили, загнанные в дальние тайники души насущными делами Альтьева, судьбе было вновь угодно напомнить о своем существовании слишком расслабившемуся храмовнику. Всего лишь имя: Максимилиан Лерой. Но от него не отвернуться. Сын Леонардо Лероя, считавшийся погибшим, на самом деле оказался оставлен на произвол судьбы в Империи всеми, кому могла быть небезразлична его судьба. В смерть семьи Лероев верили, кому могло прийти в голову, что кто-то из них уцелел? Сын единственного друга принца Адриана. Словно подачка судьбы незадачливому телохранителю: попробуй, спаси хоть кого-то, глупый эльф. Гэйвен тряхнул волосами. За прошедшие годы он успел привыкнуть к тому, что голова кажется легкой: на вторую неделю пребывания в Аэнтарре Трой остриг свою длинную косу. Не имея возможности носить траурные одежды по Адриану, он решил хотя бы таким образом выплеснуть скорбь. Время шло, боль не уменьшалась, несмотря на винные пары, которыми они с Дорианом пытались её заглушить. Один пытался утопить в вине потерю самого дорогого для себя эльфа, второй – оплакивал гибель отца и брата. Крепленые напитки не помогли, разве что деньги сошли на нет, вынудив вспомнить, что живым необходимо есть, пить и во что-то одеваться, да и кров над головой не помешал бы. Им удалось не только не упасть на дно, но даже каким-то чудом подняться. Принц Дориан был привечен при дворе, обласкан милостью короля и одарен портовым городишком Альтьевом во владение. Трой следовал за ним – и остался, даже не заметив, когда принял за личный вызов попытки городской стражи навести порядок в городе. Со временем Гэйвен так и не попытался отрастить волосы вновь, оставляя это напоминанием о собственной беспечности и предостережением от новых близких связей. Мысли метнулись в другую сторону. Последнее письмо, доставленное от Дориана, милорда Альтьев, пришло пять дней назад. Почтовый голубь из северной голубятни: только там держали белоснежных птиц. Но какие дела занесли рыжего лаэртаннского принца так далеко от Арг-Аэна? Ведь он ехал в королевский замок, вызванный приказом Аррона Аэрглисса, от горного хребта Аэна до северных земель не меньше недели пути, если не использовать магии. За эти пять дней Гэйвен успел не раз пожалеть о том, что позволил оставить себя в Альтьеве. Прежде он старался следовать за Дорианом, куда бы тот не отправлялся. «Хоть за кем-то из принцев присмотри», – напутствовал его тэар Илоас, и Трой, видит Создатель, истово старался. Но тут у берегов города появились имперские торговцы. Подозрения, которыми делились насчет чужаков-южан еще в Лаэртанне принц Адриан и командор Лерой, сами собой воскресли в памяти Гэйвена. Так что когда Дориан сказал, что поедет в Арг-Аэн один, Гэйвен принял его решение – и остался присматривать за городом и чужаками. Оказалось, не зря остался. Думать, что случилось бы с Максом, попытайся кто-то из людей увести его в город, не хотелось: Трою казалось, что он знает ответ. Вопрос был только в количестве тех, кого успел бы забрать с собой загнанный в угол собственным опытом мальчишка. Хорошо, что никто не успел пострадать. – Можно? – Марк Луций, капитан гарнизона цитадели Альтьева, заглянул в приоткрытую дверь. Трой не помнил, чтобы оставлял ее незапертой, но на вопрос лишь кивнул. И то верно, Макс будет спать до вечера так точно, а может и вовсе до следующего утра, целитель ничему не позволит случиться, а у самого Гэйвена есть обязанности, которые нельзя бросать на полпути. – Нас ждут в порту, – риторический вопрос прозвучал утверждением, когда Трой поднялся навстречу Марку, оставляя в покое бутыль. – Рассказывай. – Да что рассказывать, – Луций развел руками и отступил, пропуская эльфа в коридор. – Приплыли, пытались сойти на берег, начальник порта их там до сих пор развлекает все новыми придирками. А еще знаешь, что забавно? Бумаги выписаны на имя имперца, который, как говорят, в пути умер. – Тем лучше, повод устроить им карантин, мало ли от чего он умер, – скупо улыбнулся Трой. – От удара доброй стали эпидемий не случается. Один из матросов проболтался, мол, нашли хозяина в капитанской каюте мертвым. – Тем лучше для него, – кивнул. – Макс с их корабля сбежал, как я понимаю. Если кому придет в голову искать белобрысого эльфа, предупреди всех наших, что они никого похожего тут отродясь не видели. – Обязательно, – Луций коротко кивнул. Обычно Трой не разбрасывался указаниями, а в этот раз словно сталь в голосе звенела. И капитан мог найти этому только одно объяснение. – Паренек – твой знакомый? Гэйвен на миг задумался, стоит ли рассказывать Марку всю правду, или отмерить необходимую дозу. Человек с самого момента их знакомства казался Трою порядочным и надежным, да и Дориан его не стал с должности снимать. Решив, что без объяснений вряд ли удастся уберечь Макса от лишних расспросов, эльф заговорил: – Сын погибшего друга. Он совсем мал был, когда я навещал их дом последний раз, меня точно не вспомнит. Я в ужасе от того, что ему пришлось пережить за последние годы, и не уверен, что он сможет хоть когда-то без содрогания смотреть на людей. Нельзя, чтобы эти южане его узнали. – Я предупрежу, чтобы никто рук не распускал, – Марк коротко коснулся пальцами плеча Троя. – Не беспокойся, присмотрим за мальцом, как за родным. Гэйвен не стал ничего говорить в ответ, только благодарно кивнул. Да и что тут скажешь? Будет чудом, если Макс в ближайшие пару месяцев вообще рискнет выйти за пределы отведенной ему комнаты. С другой стороны, что бы ни довелось пережить Лерою в Альтамире, это его не сломало. У сломанного духом не хватило бы выдержки всадить кинжал даже в самого жестокого господина, а в том, чья рука нанесла удар неизвестному Трою владельцу корабля, сомневаться не приходилось. Это несколько обнадеживало. Спуск от цитадели до порта обычно не занимал много времени, но, желая потомить торговцев, Гэйвен не торопился, намеренно неспешным шагом спускаясь узкими улочками Альтьева к причалам. Последние десять лет, с тех пор как Дориан стал милордом Альтьев, в городе все время что-то строили и перестраивали. Изменения не коснулись разве что цитадели и маяка. И то, и другое было построено с умом и на века. Чего нельзя было сказать про город. Слишком узкие улицы, где одни дома едва ли не сталкивались крышами с другими, окна смотрели в окна соседей, а о том, чтобы на одной улице разминуться двум всадникам и речи не шло. Аррон, отобрав город у кого-то из мятежных вассалов в самом начале своего правления, так и не добрался до того, чтобы навести тут порядок. Он так и не побывал ни разу в Альтьеве, только волновался, чтобы налоги вовремя поступали в казну. Вот и строили горожане свои деревянные домишки там, где им казалось возможным. До того, как город перешел в руки эльфов, желавших найти себе такое занятие, чтобы на память о былом не оставалось времени и сил. Верхний город уже был частично перестроен, на центральной площади даже удалось устроить фонтан. Правда, милорд Дориан не желал останавливаться на достигнутом и уговорил архитектора подумать об установке еще пары фонтанов ближе к портовой части города. Но для начала стоило расплести хитросплетения переулков в рыбацких кварталах. Еще несколько лет – и можно будет приступать к высаживанию деревьев на площадях, которых Альтьев уже насчитывал целые три. Гэйвен не удержался, украдкой оборачиваясь на верхний город, венчаемый цитаделью на возвышении. Луций улыбнулся в усы: – Милорд Дориан хорошо позаботился о нашем городе. И ты тоже. Есть, чем гордиться. Трой мотнул головой: гордиться будет чем, когда и вниз, к берегу, можно будет смотреть без содроганий. Причалы – слишком громкое слово для тех деревянных сооружений, которые опоясали часть побережья до самого маяка. Для людей эти шаткие, заливаемые водой при каждом волнении моря, конструкции, может, и казались нормальным делом, но перед мысленным взором Троя каждый раз вставал Тар-Римини – и никакого красноречия не хватило бы, чтобы переубедить Гэйвена в убожестве здешних портовых конструкций. Правда, в Аэнтарре и флота-то не было, только рыбацкие фелюги да десяток торговых кораблей, курсировавших между южным Кессом и северным Олоферном. За время жизни в Альтьеве удалось немного облагородить два причала, к которым теперь и приставали суда торговцев. Глубина моря позволяла подойти вплотную к вынесенному на десяток метров от суши настилу, чем часто пользовались владельцы кораблей со сравнительно небольшим водоизмещением. Сейчас же дальний из двух причалов пустовал, а клипер альтамирцев, с приспущенным из-за смерти владельца корабля флагом, пришвартовался точно напротив здания начальника порта. Трой с затаенной гордостью разглядывал стражников, несущих караул на причале. Имперцам так и не удалось ни уговорить, ни подкупить, ни переубедить доблестных охранников. К тому времени, как Гэйвен с Марком приблизились к клиперу, какой-то из моряков продолжал попытки объясниться: – Хотя бы отправьте гонца к своему начальнику, – еще донеслось до слуха Троя, прежде чем имперец умолк, завидев эльфа и его спутника. – Милорд Альтьев сейчас отсутствует в городе, – начал Гэйвен, ступая на доски причала перед кораблем торговцев. Клипер был несомненным родичем того корабля, который Трою пришлось излазить вместе с принцем Адрианом, разнился только наличием надстроенной на корме каюты, наверное, капитанской. Или хозяйской, если капитан и владелец корабля не были одни и тем же человеком. – Но как же нам тогда быть, сеньор? – имперец изобразил растерянность, глядя на эльфа. – Нам сообщили о карантине, но на борту никто не болен. Сеньор Вердуго, владелец этого корабля, действительно погиб в пути, но он был убит одним из взятых им на борт спутников. Убийца сейчас вполне может скрываться в вашем городе, потому как несчастье случилось в прибрежных водах Альтьева. А товары... Что же это, нам придется везти их обратно из-за недоразумений? – Из-за недоразумений? – голос Гэйвена прозвучал настолько ровно, что капитан Луций усмехнулся в усы: не оставалось сомнений в том, что южанам ничего не светит. – У нас есть бумаги, подписанные вашим королем и дающие нам право торговать в трех портах Аэнтарры: Кессе, Альтьеве и Олоферне, – мужчина шагнул ближе к борту, достал из сумки на поясе свернутый в трубочку лист и развернул, удерживая лицевой стороной к Трою. Гэйвен не сомневался в том, что увидит. Обычно все необходимые грамоты у имперских торговцев были с собой. Странным, пожалуй, было только их умение договариваться с нужными людьми или эльфами. Трой прищурился, приглядываясь к буквам. Действительно, оформленный на гербовой бумаге патент давал позволение торговцу Вердуго свободно торговать в трех городах страны, уплатив, впрочем, полагающуюся пошлину в городскую казну. Подпись и печать принадлежали Аррону Аэрглиссу, а почерк, которым было написано это позволение, так же был хорошо знаком Гэйвену: один из королевских секретарей наверняка писал все со слов Аррона или переписывал с черновика. Его величество не дружил с чистописанием, обязательно ухитряясь посадить кляксу или допустить огрехи в написании, поэтому все важные бумаги он оставлял на совесть секретарей. – А где этот самый Вердуго? – Гэйвен скрестил руки на груди. – В капитанской каюте, – вопрос торговец слышал не впервые и понимал, что просто вышел на новый круг объяснений. – Его убили в то время, когда корабль приближался к Альтьеву. Именно поэтому у нас с уважаемой стражей и возник спор о том, есть ли у нас разрешение торговать в славном городе Альтьеве. – Патент выдан на имя сеньора Вердуго, так что примите мое искреннее сочувствие, но без того, чтобы он лично оставил подписи в портовых книгах, никаких торговых сделок совершено не будет. Как я уже сказал, милорд Альтьев, единственный, кто наделен полномочиями решить ваш вопрос, сейчас не в городе и вернется в лучшем случае через несколько месяцев. Имперец поджал губы, глядя на эльфа с выражением крайней неприязни на лице: – Я надеялся, что нам удастся найти компромисс. Неужели так сложно позволить продемонстрировать наш товар? А вдруг на обратном пути мы натолкнемся на пиратов? Я слышал, их полно в этих водах. Сплошные убытки... Неужели никак нельзя договориться, сеньор? – Я не имею права позволить горожанам подниматься на борт корабля, не вписанного в портовую книгу. И позволить вам сойти на берег не могу тоже, – Гэйвен разъяснял торговцу сложившуюся ситуацию совершенно серьезным тоном с толикой положенного сочувствия. – Самое лучшее, что вы можете сделать, это вернуться в Кесс или поплыть дальше на север, в Олоферн. Если, конечно, там тоже не станут задавать вопросы о том, где человек, на чье имя выписан королевский торговый патент. – Но... – Мой вам совет: возвращайтесь в Кесс. Здесь до возвращения милорда Дориана ничто не изменится. Гэйвен коротко кивнул, повернулся и побрел прочь. Капитан Луций пошел следом за ним, интуитивно ощущая, что Трою есть, что сказать по пути. Марк не ошибся. Стоило выйти за пределы слышимости торговцев, как эльф заговорил: – Марк, я сталкивался с южанами в Лаэртанне. Мой… друг подозревал, что они стоят за исчезновениями эльфов, а теперь я и вовсе в этом уверен. Может быть, для людей они никакой угрозы не несут, но знать наверняка мы не можем. Скажешь стражникам, чтобы были крайне внимательны, пока корабли не отчалят? – Обязательно, – Луций скупо кивнул.

***

Имперцы уплыли следующим утром, позволив Трою переключить все внимание на Лероя. Целитель обещал, что Макс восстановит силы за несколько недель, но это касается только тела. Что до души, тут почтенный мэтр какие-либо прогнозы давать отказывался. Гэйвен принял это как данность, и, будучи свободен от каких-либо постоянных обязанностей в цитадели, несмотря на числящийся за ним чин, практически все время проводил или в комнате Макса, или неподалеку. Рассказывал тому про Аэнтарру и Альтьев, стараясь не допускать в речи упоминаний Лаэртанны, учил языку этой страны, чтобы Лерой мог понимать окружающих. Иногда компанию Трою составлял Луций, постоянно приносивший с собой то гостинцы с кухни, то сладости, испеченные его супругой, но капитан старался не задерживаться надолго. Трой подозревал, что носится с Максом, словно нянька какая, но поделать с собой ничего не мог. Сам того не подозревая, сын Лео оказался той тонкой нитью, которая позволяла Гэйвену перестать укорять себя за прошлое и сделать что-то по-настоящему полезное. К тому же, Адриан бы это наверняка одобрил. Вторая причина, по которой Трой занимал все свое время Максом, было отсутствие вестей от Дориана. Ехать искать его «где-то на юг от Арг-Фоллара» было омерзительно нерациональной идеей, особенно учитывая то, что Гэйвен не знал, когда рыжий милорд решит вернуться домой. Только и оставалось, что ждать, когда отправленные за новостями от милорда гонцы вернутся в Альтьев. Благодаря этим мерам весть о сожжении цитадели Арг-Фоллара достигли ушей Троя едва ли не одновременно с тем, как главный виновник пожара был с почестями принят в Арг-Аэн. День едва перевалил за полдень, когда Трой привычно устроился на стуле рядом с сидящим в кровати Максом, опустив ему на колени детскую книгу. У Лероя была хорошая память, и простые тексты он уже вполне мог читать без чужой помощи, но значения слов приходилось объяснять. Они успели осилить несколько страниц, прежде чем в коридоре послышались шаги. – Позволите? Вернувшийся с севера Ламбер появился на пороге комнаты Макса, не удосужившись сменить дорожную одежду на чистый комплект. Эта деталь убедила Гэйвена в необходимости незамедлительно выйти в коридор, если бы новости были хорошими, маг бы не настолько торопился поведать их. – Я ненадолго, – произнес Гэйвен, поднимаясь. Краем глаза он успел заметить, что Макс вновь уткнулся в книгу, словно прилежный ученик. Ламбер отошел к распахнутому настежь окну и устало оперся руками о широкий подоконник. – Рассказывай, – Трой не собирался растягивать удовольствие, предпочитая узнать все сразу. В главном он был уверен: Дориан жив и невредим, почему-то казалось, что если бы с принцем что-то случилось, он бы ощутил. Глупость, конечно, но с этой верой было проще. И Ламбер рассказал. О том, что его величество Аррон Аэрглисс отправил армию с лордом-командующим во главе призвать к ответу заговорщиков из Арг-Фоллара. О том, как поначалу прогулка с целью напомнить лордам Фоллар о том, за кем военная мощь в Аэнтарре, превратилась в приказ штурмовать город. О том, что милорд Дориан, возникнув посреди осажденного города, мановением руки испепелил древнюю крепость, превратив в гору пепла не только мятежников, но даже камни, из которых были сложены верхние этажи. По мере его рассказа Трой, поначалу слушавший с изрядной долей скепсиса, успел несколько раз сменить позу, а под конец и вовсе обнаружил, что успел расстегнуть верхнюю пуговицу мундира: воротник душил, мешая вдохнуть. Вот тебе и отпустил в столицу. «Все же никудышний из тебя телохранитель, Гэйвен Трой, – подумал, закусив губу. – Всегда оказываешься не там, где надо». Но вслух спросил совсем другое: – Где сейчас милорд Дориан? Спросил, и не узнал собственный голос, прозвучавший, словно воронье карканье. – В Арг-Аэн, – Ламбер тоже говорил не лучше своего командира. – Я не видел его лично, с лордом Вальевом говорил. Он думает, что самое позднее завтра милорд вернется. Расспрашивать о том, откуда у лорда Этьена такая уверенность, Трой не стал. Если даже допустить, что рассказ Ламбера преувеличивает масштаб пожара, Дориан наверняка вернется в Альтьев. И не завтра, а как только Аррон его отпустит. – Пусть слуги принесут в покои милорда с десяток бутылок вина и какую-то закуску. Думаю, он может вернуться уже к вечеру. Ламбер коротко кивнул: – Сделаю, – и почти невпопад. – Он не ранен, я узнавал. – Отдохни после дороги, – Трой попытался улыбнуться. – И спасибо. Ни о каком чтении дальше и речи не заходило. Гэйвен зашел к Максу извиниться за резко поменявшиеся планы и поднялся в покои Дориана, чтобы убедиться в том, что слуги все исполнили как надо, сел в кресле напротив камина и принялся ждать.

***

Минуты складывались в часы, медленные, словно капли смолы, стекающие по древесному стволу. Когда в коридоре послышались шаги, остановившиеся напротив двери в комнаты милорда Альтьев, за окном уже темнело, а Трой подумывал о том, чтобы зажечь свечи. Дверь негромко скрипнула, открываясь, и Гэйвен шагнул навстречу тому, кого ждал все это время. Дориан выглядел скверно, совсем не так, как должен был бы выглядеть обласканный королевской благодарностью полководец. Впрочем, Гэйвен скорее бы удивился, если бы милорд выглядел хорошо. – Гэйвен, – забывшись, бледный и осунувшийся Дориан обратился к другу тем именем, которое Трой так надеялся оставить в прошлом. – Гэйвен, что я наделал... – Вернулся живым, – прошептал и на короткий миг обнял принца за плечи. – Я сжег их. Людей. Цитадель. Если бы не вмешательство графа Моргейна, я бы сжег город, – сбивчиво зашептал, уткнувшись лбом в шею Троя. – Я с дремлющей во мне силой – чудовище. Я не хотел! Этот надсадный крик души вырвал Гэйвена из оцепенения. Конечно, не хотел. Никто бы не хотел, пожалуй. Только эти слова не могли послужить утешением. Все, что осталось Трою, – успокаивающе поглаживать спину лаэртаннского принца, впервые столкнувшегося с силой Сердца Лаэртанны, спрятанной в его теле. Мощь магического пламени впечатляла, но предположить, как именно она отзовется на призыв нового хозяина, не брался никто. Десять лет им удавалось вообще избегать того, чтобы Дориан использовал заклинания. Тихая жизнь обычного человека или эльфа, не привлекающего к себе внимания ни жрецов, ни магов, ни зла, таящегося на севере и жаждущего заполучить Сердце. Ничего не исправить. Магия вырвалась на свободу, и её могли почуять сторонники спящего в горах Дракона. Теперь появление вендалов станет только вопросом времени. Гэйвен понимал, что рано или поздно это произойдет, и был уверен, что и Дориан это понимает. – Я не хотел, – повторял милорд снова и снова, словно это могло избавить его от отчаянья, переполнявшего сейчас его душу. Голос его становился все тише, а когда окончательно умолк, Дориан отстранился и посмотрел на стол. Шаг, другой – откупорена первая из бутылок. Трой не стал его останавливать, наоборот, протянул бокал. Иногда всё, что остается, – топить боль в вине. Гэйвен понимал это, как никто другой. Дориан бокала не принял, сжал винную бутыль – и сделал несколько крупных глотков прямо так. – Бокал удобнее. – И меньше, – милорд не сел, рухнул в кресло, но бутылки из руки не выпустил. – Я себя ненавижу за то, что потерял контроль. И боюсь, что в следующий раз может быть только хуже. – Максимилиан Лерой сбежал от торговцев, приплывавших в Альтьев, – поделился новостью Трой, откупоривая вторую бутыль, но, задумчиво примерившись, предпочел наполнить бокал, а не повторить за Дорианом. – Имперцы уплыли? – и с легким опозданием переспросил. – Лерой? – Да, – бокал и впрямь был маловат. Гэйвен со вздохом сделал первый глоток из бутыли. Новость была достаточно шокирующей, чтобы на короткий миг призрак сожженной цитадели оставил Дориана в покое: – Как он? Гэйвен сделал еще пару глотков, обдумывая ответ. А, может, просто оттягивая миг, когда его придется произнести вслух. Он и сам не знал, зачем продолжает молчать, изучая взглядом горлышко бутылки в руке Дориана. Ведь к этому Трой и стремился: перевести тему, помешать милорду снова и снова переживать уже закончившийся пожар. Так почему же слова даются с таким трудом? – Макс жив, но очень плох. Надеюсь, он сможет остаться в Альтьеве. – Ну, я-то его точно не выгоню. И здесь ему будет безопасней, чем на родине. Всем нам, – Дориан вздохнул и снова заговорил о своем. – Мне теперь в других городах хоть не показывайся. Удивительно, что придворные не шарахались от меня в ужасе, когда я появился в замке. Воины – и те смотрели, будто у меня не меньше, чем вторая голова выросла. – За пару месяцев устанут обсуждать, – произнес и сам ужаснулся, насколько легко легла в его уста и фраза, и интонация покойного Адриана. – Пошумят и забудут. Дориан крепче стиснул пальцы вокруг толстого стекла: – Я не забуду. Гэйвен внимательно посмотрел на собеседника. Похоже, он накрутил себя до той степени, когда хуже, чем сам себе, уже никто не сделает. Молчать было нельзя, в молчании можно было увидеть ту же жалость. А жалость или сочувствие в этой ситуации были для милорда убийственны. – А ты – помни. Чтобы не повторить снова. Получилось даже слишком жестко, но Дориан вздрогнул – и еще на миг вынырнул из пучины раскаяния. Трой усмехнулся кончиками губ: – Завтра лучше быть трезвым, надо ведь научиться пользоваться этой силой, раз она у тебя есть. Попробуем где-то в безлюдном месте. А то и впрямь нехорошо получиться может. – Обнаружат ведь, – протянул было Дориан, и сам же себя прервал. – Если могут, то уже обнаружили. Ты прав. – А если прав, то поешь, ополоснись и ложись спать, – Гэйвен в несколько больших глотков наполовину опустошил бутыль и вернул на стол. – Слуги принесут воду. Я, так и быть, заночую здесь. В кресле. Не оставлять же тебя одного в компании бутылок.