Аэнтарра

Расставшись с Дорианом, граф поторопился скрыться в переходах замка, совсем не желая встречаться лицом к лицу с лордом Стрейном. С тех самых пор, как погиб Линн, Ломендил приложил достаточно усилий, чтобы найти всех, приложивших руку или деньги к горному обвалу. В отличие от людей, которым не пришло в голову забраться по крутым склонам гор к истокам обвала, эльф там побывал. Его скромных познаний о камнепадах более чем хватило, чтобы понимать: без человека или эльфа, оставившего деревянные щепки рядом с местом, откуда покатились первые камни, ничего бы не стряслось. Но если до исполнителей, благодаря упорству Ломендила, удалось добраться руками королевского правосудия, то более рассудительных заговорщиков, чью причастность невозможно было доказать иначе, как чужими словами, Аррон не тронул. Отстранил от двора и сделал вид, что этого довольно, тем более, что кровь главных зачинщиков – лордов Фоллар – уже пролилась в достаточном количестве. Ломендил не счел внезапное милосердие короля правильным, но требовать большего не мог. В конце концов, как знать, чем Аррон был обязан своему прежнему начальнику разведки, попавшему в опалу благодаря усилиям графа Моргейна. Да и эльф был склонен сделать всё сам, пусть даже это займет больше времени. Лаэртаннцу некуда было спешить, да и просто убить человека было бы слишком просто и чересчур милосердно. Исходя из того, что торговля и несколько частных бригов приносили лорду Стрейну достаточный доход, граф решил начать свою месть с удара по его кошельку. Тем более, что на честно украденные деньги можно было начать строительство города. Того самого, о котором мечтал Линн за день до гибели. Рисунок друга Ломендил сохранил и рассчитывал воплотить в жизнь хотя бы некоторые из чужих идей, увековечив посетившее художника видение в архитектуре своего города. – Граф Моргейн! Его величество желает говорить с вами, – запыхавшийся фламин Идэн, увидев эльфа в конце коридора, предпочел его окликнуть, а не догонять. Было поздно делать вид, что не узнал голоса фламина короля, ведь взгляды слуг и придворных, оказавшихся в злосчастном коридоре, теперь были прикованы к участникам разговора. Не так часто Аэрглисс использовал служителя богов в качестве гонца. Поссорились, что ли? – Прямо сейчас, ваша светлость? – Ломендилу пришлось обернуться и даже мило улыбнуться в ответ. – Как можно скорее, – выдохнул и оперся рукой о стену. – За вами не угонишься… Ломендил повел плечами, ничуть не сожалея из-за того, что Идэну пришлось побегать вместо слуг, и повернул обратно. Правда, убедившись, что за ним следом никто не пошел, свернул в боковой коридор, решив, что последовательность визитов не важна. В непосредственной близости от библиотеки, граф на миг задержался у окна, выходящего на внутренний двор: рыжая шевелюра милорда Альтьев привлекала внимание, так что не намереваясь следить за ним прежде, Ломендил мимовольно замедлил шаг. Дориан беседовал с лордом-канцлером, придерживая под уздцы свою мышиной масти лошадь. Было похоже, что эльф внял предупреждению и собирался поскорее покинуть Арг-Аэн. Оставалось надеяться, что он направится в Альтьев, а не искать приключения в других местах Аэнтарры. – Ломендил? Этот спокойный и словно лишенный эмоций голос был прекрасно знаком эльфу, но только потому, что граф несколько лет подряд упорно искал встреч с этим человеком, о существовании которого, казалось, подзабыли прочие придворные. Но Моргейн никогда не был достаточно придворным, чтобы следовать правилам. Не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кого он увидит рядом: не так много обитателей замка ходили этими коридорами без крайней надобности. Подросток в сопровождении варвара из северных гор. Наследный принц и его телохранитель. – Ваше высочество, – Ломендил поклонился и замер, с улыбкой глядя на Улисса. Граф был уверен, что всё необходимое знание малец найдет в этом странном обращении, ведь прежде Ломендил называл его исключительно по имени. Заодно хотелось проверить, не переоценил ли он цепкий ум нелюдимого наследника трона. Оставалось подождать совсем немного, выдерживая неодобрительный взгляд телохранителя принца. Подростковая нескладность еще была заметна в фигуре сына Аррона, но, по мнению Ломендила, это выглядело скорее мило, чем раздражающе. Лорды, не знающие, с кем имеют дело, обязательно должны клюнуть – и обмануться. – Надеюсь, Сайрес в добром здравии, – произнес Улисс негромко спустя несколько ударов сердца. – В добром, будь уверен. Аррон просто решил, что видит более подходящего наследника. – Или менее знакомую придворным наживку? Негромкий голос принца мог бы очаровывать не хуже приворотных зелий, если бы не ровный, почти одинаковый тон. Но ведь этого и хотел добиться король, оставив единственным учителем и воспитателем сына неразговорчивого и скупого на эмоции чародея? Методы Аррона Ломендил не одобрял, пусть и понимал, чем они продиктованы. Сына король любил и пытался защитить, как умел, не выпуская за пределы замка, не позволяя придворным первыми заговаривать с ним, запрещая слугам общаться с мальчишкой сверх положенного. Не удивительно, что самыми постоянными собеседниками Улисса стали книги, удивительным скорее было то, что, благодаря стараниям Вера, он не терялся, вынужденный вести разговор с живым собеседником. – Это уже зависит не от него, – граф повел плечами. – В ближайшие пару дней, если не часов, двор вспомнит о твоем существовании, и лорды начнут пытаться с тобой дружить. – Королю или его наследнику нельзя дружить, это плохо отражается на стране. Ломендил фыркнул и протянул руку к волосам подростка. Вер напрягся, но в следующий миг расслабился: Улисс не пытался отстраниться, за несколько лет частых встреч он привык к нелепому поведению эльфа, с завидным постоянством рассказывающему ему о разных уголках Аэнтарры и никогда не именующему короля иначе, как по имени. Легким касанием взъерошив черные пряди, граф нагнулся, чтобы оказаться лицом к лицу с принцем: – Лучше расскажи о более приятных вещах. Как твои упражнения с луком? Не слишком тугая тетива? – Я справился. Ломендил продолжал надеяться, что однажды увидит на лице мальчишки улыбку, но пока что это ни разу не удавалось. Не появилась улыбка и сейчас, хотя привыкший к Улиссу эльф понимал, что тот горд и почти счастлив тем, что смог справиться с настоящим боевым оружием. Если принцу и нравилось что-то, кроме книг, то этим занятием была стрельба. – Рад этому, – серьезно кивнул. – Улисс, привезти тебе что-то с побережья? Я вернусь примерно через неделю, может две. Предлагать принцу гостинцы каждый раз было забавно: в прошлый раз он заказал книгу из Лаэртанны и графу пришлось побегать, стараясь её раздобыть, в позапрошлый – трактат о целительстве. Еще раньше из библиотеки Олоферна пришлось доставить летопись, датированную годами основания города. Ветхость источников не останавливала Улисса, только подогревая его любопытство. Честно говоря, кое-что было внове и для самого Ломендила: интересы принца были довольно широкими. – Ничего не надо, граф. Через несколько дней весь двор будет следить с кем и о чем я говорю. Кажется, это работает именно так. – Ладно, – эльф кивнул и выпрямился, глядя в глаза Веру над головой его подопечного. – Берегите себя. Чародей только кивнул, точно так же кивнул в ответ и Улисс, прежде чем продолжить свой путь в библиотеку. Аррон Аэрглисс ждал его в своем кабинете, нетерпеливо меряя пустое помещение шагами. От Ломендила не укрылся тот факт, что король отослал прочь всех секретарей. Так что после положенного поклона граф сразу перешел к делу. – Чем могу быть полезен, ваше величество? – Что думаешь о моем решении? Граф на миг задумался. Вопрос короля был внезапен: Ломендил не помнил, чтобы Аэрглисс советовался хоть с кем-то в настолько важных вещах. Проверка? Похоже. Или успели донести, что прежде чем мчаться на зов короля Моргейн потратил время на разговор с принцем? – Думаю, что никто, лучше отца, не знает, на что способны его дети, – ответил, не отводя взгляда от лица короля. Аррон тяжело опустился в кресло, но графу почудилось, что ответом тот доволен. Аэрглисс молчал, и Ломендил не торопил его, неподвижно застыв напротив кресла. – Тебе известно, что я уже с полгода изредка посещаю Аэн без сопровождения. Новая пауза явно служила для того, чтобы начальник разведки проявил осведомленность или ее отсутствие. Было несколько непонятно, как выгоднее поступить, но ведь Аэрглисс платил ему за то, чтобы он все знал. Исходя из этого Ломендил ответил на риторический вопрос своего короля, проводящего время в компании прелестницы-южанки: – Сеньорита Лусия, ваше величество? Если бы мнение лордов хоть немного влияло на решения Аррона, королю на пятом десятке стоило бы прислушаться к их советам и перестать искать чувственные приключения, или хотя бы не пополнять коллекцию любовных побед чужестранками. Но Ломендил прекрасно знал, что сердцу не прикажешь, а сеньорита была не только красива, но и умна, и приложила много усилий, чтобы Аррон находил в её компании всё то, что, как ему казалось, не могли дать своему правителю аэнтаррки знатного происхождения. – Я уже не так молод, как прежде, и возводить на трон новую королеву не намерен. Хватит с меня одного раза, – Аррон задумчиво протянул руку к фарфоровой чашке, стоящей на небольшом столике справа от кресла, даже не подозревая, что на этих словах эльф перевел дух, благословляя всех богов, вложивших эту мысль в голову Аэрглисса. – Но хотел бы побольше узнать про Лусию. Что-то кроме того, что она и так о себе рассказывает. Откуда она на самом деле, с кем прибыла к берегам Аэнтарры, почему осталась в столице. – Ваше величество, я отправлю людей расспросить тех, кто прибыл вместе с послами Альтамиры. Но могу я задать вам вопрос? – Аррон кивнул, и граф продолжил. – Вы собираетесь привести сеньориту в замок? Аэрглисс усмехнулся и отрицательно покачал головой: – Нет, она всего лишь пригласила меня на морскую прогулку. Но я еще не решил, принимать ли столь странное предложение. Ломендил ощутил, как в горле встал комок. Рано обрадовался решению Аррона не торопиться приводить любовницу в замок. Морская прогулка на корабле имперских торговцев – один из лучших способов устроить неразбериху в Аэнтарре. Неужели Аррон этого не понимает? Но, судя по серьезному лицу короля, с подобной опасностью он даже не считался. Уже чудо, что пожелал узнать что-то о Лусии, а не принял её приглашение мгновенно... Граф поклонился: – Я разузнаю. Прошу только не принимать никаких решений, пока вы не знаете, насколько правдивы её рассказы о себе. Аррон прищурился и оставил чашу в покое: – Можете идти, граф Моргейн. Раньше уйдете – раньше всё узнаете. Ломендил не стал задерживаться не только в королевском кабинете, но и в замке Арг-Аэн. Отправляться к сеньорите в гости лично, учитывая не самый безопасный интерес жителей южной империи к лаэртаннцам, было бы неосмотрительно, а тех людей, кому можно доверить подобное дело, удастся найти только в Элизиуме. Послезавтра Ломендил обязан быть в Альтьеве, а значит с заданием короля надо и впрямь разобраться поскорее. Если это вообще в человеческих силах.

***

Элизиум, возведенный на скалистых берега полуострова Моргейн, не переставал удивлять своего владельца. Каждый раз, оказываясь в верхнем городе, Ломендил поражался тому, насколько точно удалось перенести в реальность с бумаги привидевшийся Линну город, причудливыми ярусами спускающийся к самому берегу. Если верхний город с двумя улицами и городской площадью, был похож на любой другой город Аэнтарры, то дома, больше напоминавшие башенки, прекрасно помещались на надежных плоскостях скал. Арки мостов, перекинутых через ущелья на головокружительной высоте, могли показаться ажурными, но по мере того, как они спускались в нижний город, вычурность сменялась добротной простотой. Моряку нет разницы, по какому мосту везти груз к многочисленным лавкам среднего яруса, лишь бы он был надежен в любую погоду. Граф обвел взглядом свои владения, вдыхая морской бриз полной грудью и уповая на то, что свежий ветер немного прояснит ему мысли. Желаемое умиротворение все же пришло, вместе с тем в очередной раз накрыв волной нежности к Элизиуму. Возвращение сюда всегда было сродни глотку чистого воздуха, а небо казалось ярче и выше, чем в остальном королевстве. Если бы у Ломендила спросили, какое место он считает для себя родным, то не услышали бы из его уст названия провинции Тэль-Морна, его домом стал Элизиум. И за этот дом граф был готов сражаться до последнего. Мало что в своей жизни Моргейн ценил так высоко, как этот парящий над морем город. – Капитан энЛинн, "Стремительный" вернулся в гавань два часа назад, – навстречу Ломендилу уже торопился бравый подросток с алым платком, повязанным вокруг головы. Юнга "Стремительного" караулил "капитана" у ворот последний час и был счастлив, что именно ему выпала честь сообщить о возвращении брига. Эльф шало улыбнулся и кинул юнге серебряную монетку. Та сверкнула на солнце – и тотчас скрылась в ладони, малец поймал её на лету. – Сбегай обратно и скажи моему лекарю, что я буду ждать его у себя через полчаса. Есть разговор. – Да, капитан! Эхо звонкого ответа еще гуляло между домов, а юнги уже след простыл. Ломендил обхватил себя руками за плечи, на короткий миг позволяя себе вспомнить о былом.

***

– Нам здесь не пройти, капитан! – Держись ближе к северным скалам! – капитан энЛинн съехал по канату с грот-мачты и ловко поднялся на капитанский мостик. Недавно принадлежавший лорду Стрейну корабль теперь перешел в руки победителя, вместе со всем грузом и навигатором, пожелавшим служить под началом удачливых пиратов. Его легко приняли в команду, опираясь на утверждение капитана о том, что этот парень не принесет им вреда. И вот теперь стараниями новичка призовое судно оказалось в опасной близости от рифов. Ветер крепчал, разгонял волны, которые теперь катились с пенными шапками, легко, словно щепочку, поднимая и опуская фрегат. Команда волновалась, нет-нет, да поглядывая то на горизонт, где вода постепенно превращались в валы, то на грозящие пробить днище каменные клыки, проступающие впереди со всей отчетливостью, когда волна при отступлении обнажала их вершины. Навигатор, чье лицо казалось белее мела, вцепился в перила капитанского мостика обеими руками. Без вины виноватый, впервые попавший в эти края, он не особо верил, что переживет этот день, скорее уж найдет смерть если не в пучине, то от рук недавних приятелей. Старпом, повинуясь приказу капитана, резко повернул штурвал, ветер наполнил паруса отчаянным рывком, – и бриг вписался между скал, продолжая движение, словно ни в чем не бывало. Накатилась волна, другая, но треска обшивки слышно не было. Только спустя некоторое время стало понятно: до бухты они доберутся до того, как шторм наберет полную силу. Под радостный крик команды, на миг заглушивший шум ветра и волн, бриг вошел в гавань Элизиума. Как таковой город еще не существовал, оставаясь небольшим поселком с веревочными лестницами и шаткими деревянными помостами между строящимися верхними зданиями и таверной в бухте, приветствующей морских волков, которым удалось добраться до места назначения. Верхний город – город ремесленников, которым граф Моргейн пообещал избавление от налогов на три десятка лет при условии непосредственного участия в строительстве, воздвигался поистине быстро, нижняя же часть, примыкающая к гавани, строилась медленнее, пусть и быстрее, чем любой другой обычный город материка. В строительство вкладывал средства не только капитан энЛинн, но и те пираты, которые мечтали сойти на берег и начать новую жизнь благодаря собранным на море средствам. Вряд ли бы хозяин города отказался быть снисходительным к людям, с которыми ходил под одним парусом. – Добрались, – проронил энЛинн и усмехнулся навигатору. – Сойдешь на берег вместе со мной, поторопись собрать вещи. Все равно в шторм наши гавани никто не покидает. Тот едва сумел заставить себя оторвать пальцы от перил и, пошатываясь, точно пьяный, направился за своими вещами в трюм. Капитан проводил его взглядом и только тогда поднял взгляд к первому этажу небольшого замка, приютившегося на утесе. Хотелось верить, что на этот раз удастся погостить дома больше, чем несколько дней. И если бы не понимание того, что оставь он тут новичка, – и команда сожрет его с потрохами, ничто бы не заставило его ждать, пока фрегат станет на якорь, а шлюпки с командой достигнут причала. Хорошо еще, что навигатор не стал мешкать: вещей у него с собой было совсем немного, мешок – и тот полупустой. – К-капитан, можно в-вопрос? – немного пришедший в себя новичок неловко прижимал к себе мешок с вещами и говорил немного заикаясь, но энЛинн не торопил, только кивнул, показывая, что ждет. – Разве Энн – не женское имя? Старпом зашелся лающим смехом: новичок, даром что остроухий, ничего не смыслил в эльфийском языке. Везет же хозяину города на диковины: из стольких моряков принять в команду полуэльфа. Таких, небось, один на тысячу. Капитан тоже улыбнулся, пусть и совсем не весело: – Нет. Эн – обещание расплаты. ЭнЛинн – прозвище, взятое в память о погибшем друге, чтобы его убийца, прекрасно знающий тонкости языка Лаэртанны, не смел забывать, что расплата будет неминуема.

***

– Вы звали меня, граф? – Камиль, тот самый лекарь, за которым отправился юнга, без стука зашел в комнату, зная, что его ждут. От рождения смугловатая кожа мужчины еще сильнее потемнела под палящими лучами солнца, так что только к концу зимы он худо-бедно мог сойти за коренного аэнтаррца. Некогда единственный сын обнищавшего лекаря родом из Альтамиры, после – капитан пиратского клипера, а последние семь лет – мирный горожанин Элизиума, Камиль покинул империю, не собираясь туда возвращаться. Когда торговцы, выходящие в море под штандартами Стрейна, перевелись окончательно, капитан энЛинн, он же граф Моргейн и хозяин Элизиума, предложил другу остаться в его городе, и имперец охотно принял предложение. Годы брали своё, и всё, что казалось романтичным в пятнадцать и начинало беспокоить к тридцати, понемногу теряло привлекательность ближе к сорока, вынуждая Камиля думать о спокойной гавани в будущем. Он даже был готов навсегда сменить карьеру пирата на свою изначальную профессию, особенно в подчинении графа-пирата. Взаимная выгода была достаточно велика, чтобы отмахнуться от возможности для одного сохранить некую причастность к авантюрным вылазкам, а для второго – пользоваться услугами целителя, вынужденного в юности покинуть Альтамиру из-за неприятия его врачебного дара церковью. – Король нашел очередную пассию и хочет больше о ней узнать, – граф не стал ходить вокруг да около, полностью доверяя Камилю в умении держать язык за зубами и различать то, что можно где-то повторить, от того, что стоит позабыть, едва услышав. – Мне туда соваться не с руки, боюсь, мои острые уши слишком откровенно скажут сеньорите Лусии, о чем и по чьей просьбе я разговариваю со слугами. Камиль хмыкнул и сел в кресло напротив графа, равный напротив равного: – Капитан, тебе сказали сроки? – Поскорее, – Ломендил рассмеялся. – Я бы помог, но у меня есть более важные дела. Как только опасность минует, я смогу присоединиться к тебе в столице. – И не надоело тебе караулить в Альтьеве неведомо что каждую полную луну? – прекрасно зная, о каких делах идет речь, имперец все же неодобрительно покачал головой, не находя ничего смешного в том, чтобы упрямо подставляться там, где о твоем присутствии никто даже не узнает. – В прошлый раз было весело, – развел руками Ломендил. – Даже тебе досталось веселья. Камиль помрачнел, вспоминая свою часть работы, которую капитан упрямо именовал весельем. Если вытягивание стрелы из предплечья способно кого развеселить, то скорей уж только потому, что стрелок не смазал её острие ядом. Самым отвратительным было понимать, что если бы стреляли в него самого, имперец бы тоже счел произошедшее лишь платой за авантюру, ожидаемой и, учитывая благоприятный исход, даже немного забавной. А вот оказаться тем, кто сидит у постели подопечного и молится Творцу и всем остальным богам разом, чтобы все обошлось, – ему определенно не пришлось по вкусу. – Избавь меня от такого веселья в будущем, по мере возможностей. Итак, сеньорита Лусия, полагаю, обитает в доме посла или где-то неподалеку? – По соседству. Посол даму у себя не привечает. – Поправь меня, если я ошибаюсь, – Камиль размеренно принялся отбивать ритм по подлокотнику кресла. – Дама достаточно хороша, чтобы охомутать короля, но при этом холостой посол Альтамиры настолько старательно не желает иметь с ней дел, что даже не предложил ей комнаты по приезду? – лекарь покачал головой и криво улыбнулся. – Звучит любопытно. Уговорил, посмотрю, что за сеньорита. Граф благодарно кивнул: – Ты очень мне поможешь. Кстати, письма ты разбирал или мне оставил? – Разобрал половину, – Камиль сверкнул улыбкой. – Самые важные отложил в сторону, за вечер прочтешь, ответы на них не требуются. Там среди вороха бумаг пришло и сообщение из Мараньева. Вроде как на перевале уже пару ночей стоит непроглядный туман, – Ломендил помрачнел, а имперец, чуть помолчав продолжил. – Я так понял, что все эльфы такие ночные туманы недолюбливают. Может, расскажешь, в чем дело? Я честно ждал почти пять лет, когда придет время расспрашивать. Эльф покачал головой и поднялся, чтобы дойти до сундука у стены, выудить оттуда бутыль вина и вернуться обратно. Лекарь понятливо сходил за кубками до стола и обратно, надеясь на то, что на сей раз услышит хоть какой-то рассказ. Прежде Ломендил долго увиливал и отказывался говорить с Камилем о том, что оставил в Лаэртанне, о туманах и тех, кто с ними приходит, но всякому молчанию должен быть предел. – У меня на родине верят, что туманы, поднимаясь над местностью и оставаясь до рассвета, становятся дорогами вендалов, – красное вино заполнило белые каменные кубки, словно кровь на снегу. – Когда я был ребенком, думал, что это всё сказки, фантазии взрослых, чтобы детвора не ходила в горы, когда не надо. Пока не встретил одного из вендалов лично. Такие же эльфы, как я, только глаза темнее ночного неба. Говорят, с ними нельзя встречаться взглядом, мол, тогда Дракон, спящий на Перевале, сможет увидеть тебя. А если это случится, то не обрести эльфу покоя, пока он не откликнется на зов, пополнив ряды его безвольных слуг. Вендалы способны одурманить речами и чарами, лишив разума. Там, откуда я родом, считается, что самый пик их силы приходится на полнолуние, когда чары, сдерживающие силу Спящего Дракона ослабевают. Ломендил замолчал, пригубил терпкое вино. Удачно, что Дориан не стремился пользоваться магией. Случайно так получилось, или это был продуманный ход, в любом случае это защищало милорда от слишком уж пристального внимания слуг Дракона. Все же двадцать лет с момента бегства из Лаэртанны вендалы не могли найти его следы, подобравшись достаточно близко только четыре полнолуния назад. Если бы не тот тип с серебряным медальоном, который пытался доставить эршу в Арг-Нерун, граф бы и дальше уповал на то, что милорд Дориан в безопасности. И, скорее всего, настоящую опасность бы пропустил. Камиль молчал, ожидая продолжение. Но, так как его не последовало, рискнул спросить сам: – Эти вендалы могут навредить милорду Альтьев? – Поговаривают, что вендалы созданы из жажды мести Дракона, величайшего из королей Лаэртанны. Мой учитель тоже так думал. Я не знаю, могут ли они навредить Дориану, но точно не собираюсь ни проверять это сам, ни давать им шанс добраться до него, – в несколько быстрых глотков допив вино, Ломендил отставил кубок в сторону. – Ты так заботишься о его безопасности, что мне начинает казаться, что ты чего-то не договариваешь, – Камиль хитро прищурился. – Дело ведь не в том, что он – принц Лаэртанны? Ломендил возмущенно фыркнул. Он запретил себе думать о причинах, толкавших его оберегать рыжего эльфа последние полгода. Но если быть честным с собой, дело было отнюдь не в его происхождении. Только доверять это знание кому-то другому явно не стоило. Безопасней перевести тему разговора на насущные проблемы. – Я собираюсь отправиться в Альтьев еще сегодня, осмотреться, послушать, о чем говорят в порту. Ты же завтра отправишься в столицу. Лер откроет коридор, чтобы твоя дорога заняла мало времени. Деньги и все необходимое сможешь спросить от моего имени в гостинице "Три звезды", что напротив храма Солнца и Луны. Камиль кивнул и поднялся, не собираясь задерживаться дольше нужного. Граф ясно дал понять, что момент откровений завершен и стоит думать о деле. Все необходимые указания уже получены, напутствия были лишними, так что имперец только махнул рукой, надеясь, что это приключение обойдется для Ломендила без вмешательства целителя, и покинул гостиную. Ломендил поднялся к себе в спальню, чтобы вытянуть из-под кровати основательно запыленный длинный ящик. Бережно и почти благоговейно смахнул с него пыль и открыл крышку. Здесь, завернутый в бархат, хранился клинок тэара Аарона из Тэль-Морна, того самого эльфа, которого Ломендил называл своим учителем. Насколько граф знал, клинок был фамильной реликвией хозяев Тэль-Морна, но тэар зачем-то решил оставить его не сыну, а слуге. Оспаривать последнюю волю Аарона Ломендил не решался ни тогда, ни после, покинув родную страну вместе с доставшимся ему чужим наследством. Всю свою жизнь хозяин Тэль-Морна положил на борьбу с вендалами, графу хотелось верить, что клинок Аарона будет неплохим подспорьем в борьбе с порождениями Дракона и ему самому.