Аэнтарра

– Я не помешаю вам, ваше высочество? – очередной визитер, внезапно вспомнивший дорогу в библиотеку и заинтересовавшийся пропыленными книгами, появился на пороге. Вер нахмурился, скользнул взглядом по рыжему коренастому мужчине, но потом расслабился и вновь прислонился спиной к стене в паре шагов от принца. Никогда прежде библиотека замка не привлекала большого количества посетителей, так что и стражи перед дверьми не стояло. А Улисс, которого первый из посетителей застал сидящим с ногами в кресле и изучающим трактат о движении небесных сфер, просто не додумался приказать запереть дверь. Да и как он мог предположить, что после графа Эрендьев сюда по очереди решат заявиться отпрыски других лордов? – Ничуть, – отозвался, аккуратно закрывая книгу. Когда граф Моргейн предупреждал о том, что лорды захотят познакомиться с новым наследным принцем, Улисс посчитал, что Ломендил сгущает краски. Но после пятнадцати визитов за час пришлось признать, что дочитать книгу сегодня не удастся. Сложные расчеты движения звезд плохо вязались с новыми лицами, требовавшими участия и общения. Долго угадывать личность последнего гостя не пришлось: коричневый цвет придворных одежд, подчеркнутый золотым кантом, принадлежал одному из немногих сохранившихся северных семейств - лордам Арг-Неруна; а размашистый, но при этом слегка косолапящий шаг, не мог принадлежать старшему из двух сыновей. Улисс посмотрел в лицо так и оставшегося мяться на пороге человека: – Оливер, граф Нерун, я полагаю? Воин коротко улыбнулся и поклонился, ощущая себя неловко перед лицом того, о чьем существовании до сегодняшнего дня полковник кавалерии даже не задумывался: – Вы совершенно правы, ваше высочество. – Что привело вас в замковую библиотеку, граф Оливер? – Улисс поднялся и пошел к стеллажу, чтобы вернуть книгу на полку. – Это странное место для кавалериста. – Любопытство, – слово сорвалось с губ молодого человека прежде, чем он сумел понять, что отвечает и кому. Еще не хватало, чтобы молодой Аэрглисс решил, что интерес адресован именно ему. Король Аррон не отличался кротким характером и с неугодными разбирался быстро, как знать, не сочтет ли его сын оскорблением слова о любопытстве. Пришлось прищуриться, чтобы прочесть название книги в руках принца, и выкручиваться на ходу. – Лорд-канцлер сказал, что я могу найти здесь трактат о движении небесных сфер. Мой отец хотел вложить некоторую сумму в морскую торговлю, но для этого капитанам кораблей необходимы достаточно достоверные карты. Знание о движении звезд может облегчить прокладывание курса... – он умолк, ощутив, что даже для собственного слуха мелет чушь. Вопреки опасениям Оливера, принц не стал ни цепляться к неудачно произнесенным словам, ни смеяться над его речью. Пяти неторопливых шагов Улиссу вполне хватило, чтобы оказаться на расстоянии вытянутой руки от графа Нерун: – Возьмите, – протянул ему книгу, таким образом предлагая собеседнику повод сохранить лицо. Оливер принял книгу, прижимая к груди. Сердце бешено колотилось: выставить себя дураком младший сын лорда не боялся, это старший в семье должен заботиться о своем облике в глазах двора, но ему почему-то было отчаянно стыдно перед принцем – подростком, младше его лет на восемь, едва достающим макушкой до плеча нескладного, косноязыкого кавалериста. – Спасибо, ваше высочество, – пролепетал, поспешно кланяясь, и предпочел ретироваться. Улисс в ответ на чужую неловкую благодарность просто промолчал, зато кивнул Веру, двинувшемуся к дверям следом за Оливером. Решение Аррона изменить очередность наследования трона оказалось для младшего принца такой же неожиданностью, как для любого другого придворного. Уверенный в том, что в серости своих покоев и библиотечного зала является едва ли не частью меблировки, Улисс не был готов к тому, что люди в коридорах дворца вспомнят о его существовании все разом. Много лет проведя в компании одного лишь Вера, никогда не имевший среди обитателей замка ни друзей, ни врагов, ни даже просто собеседников, принц искренне считал, что, несмотря на его титул, более незаметного человека при дворе не найти. Аррону, которого Улисс уже десять лет даже в мыслях не называл отцом, было куда легче забыть о существовании сына-полукровки. И если мальчишка еще не был в этом уверен, то подросток уже не задавался вопросом семейных отношений: просто Аррон его не любил, вот и всё. Улисс читал в книгах, что так бывает. И принял это как данность. Как то, что солнце поднимается на востоке и ложится спать на западе. Да и странно было бы не поверить. Ведь за прошедшие со дня смерти матери годы король вспоминал о его существовании трижды. Впервые – когда привел Вера в покои принца. Второй раз – в день похорон королевы, позволив сыну смотреть из окна на скорбную процессию, покидающую пределы замкового двора. Третий раз пришелся на неудачную идею полуэльфа поговорить с кем-то из кухонной прислуги. Улисс просто поинтересовался, как зовут веселого мальца с глиняной свистулькой, так залихватски оглашавшей трелями сад в часы полуденного отдыха, а его величество, заявившись в библиотеку пару часов спустя, не просто наорал на сына, но запретил ему впредь заговаривать со слугами без посредника в лице телохранителя. Спорить с королем было бессмысленно, да и не хотелось создавать проблемы никому из слуг, по-своему сочувствовавшим юному принцу. В результате простолюдины к нему не приближались из-за запрета Аррона, а придворных он почти не интересовал. Всех, кроме одного. Считать ли графа Моргейна придворным Улисс так и не решил: эльф явно не был среди тех, кто хвастает древними родословными, говорил запросто и не считался с церемониалом, но при этом носил титул и бесстрашно игнорировал недовольство короля, в каждое своё появление в замке стремясь перекинуться с младшим Аэрглиссом хоть парой слов. Пожалуй, кроме графа, Вера и книг иных собеседников у принца не было. А теперь у него создавалось впечатление, что каждый из говоривших с ним в библиотеке людей оказался как минимум озадачен существованием Улисса и надеялся благодаря этому визиту выяснить, как же выглядит позабытый их родичами младший сын Аррона. Наверное, им было сложно признаться себе в том, что они ничего не знают о возможном наследнике. – Устал? – хмуро спросил Вер, закрыв двери и обернувшись к своему воспитаннику. – Я выгляжу настолько плохо? – отозвался вопросом на вопрос принц. Телохранитель усмехнулся и отрицательно покачал головой. Юный принц мог показаться людям, не привыкшим к скупости его мимики, пугающе равнодушным, но Вер с легкостью улавливал малейшие изменения настроения Улисса по паузам между словами, так что наверняка мог сказать: тот ощущает себя крайне неуютно. – Лучше вернуться в ваши покои, – посоветовал негромко. – Иначе меня задружат насмерть? – юноша вздохнул и тоскливо оглядел стеллажи. Похоже, стараниями короля с тишиной придется проститься, как и со спокойными часами в компании книг. Было безгранично странно ощущать себя диковинным зверьком, выставленным напоказ. – Я был уверен, что королю безразлично мое существование. – Вы ошибаетесь, Улисс, – чародей подпер дверь спиной, чтобы никто не сумел распахнуть дверные створки. Трудно было вообразить себе момент менее подходящий для появления лишних свидетелей. – Его величество... Улисс не дал ему продолжить, останавливая того жестом. Он бессчетное количество раз слышал это объяснение, так что и сам был способен договорить за Вера: – Заботится о стране и её жителях как умеет. И пока я – часть страны, король в равной степени помнит о моем существовании. Только это не отменяет того, что даже в этом случае я не больше, чем фигура на игральном столе, – от слов принца за несколько лиг веяло холодом и нарочитым безразличием, но где-то глубоко под маской должного поведения тлели угольки затаенной обиды на короля. Телохранитель вздохнул и отвел взгляд. По мере взросления подопечного, выдерживать его бесстрастный взгляд становилось всё сложнее, чародей то и дело ловил себя на мысли о том, что, может быть, стоит нарушить все указания Аррона Аэрглисса и позволить Улиссу увидеть мир вне серости замка, пока не стало слишком поздно. – Темнеет. Стоит вернуться в ваши покои, Улисс. Принц кивнул, давая понять, что предложение услышано и повторять не стоит. Но вместо того, чтобы немедленно последовать совету, прошелся вдоль стеллажей, отыскивая необходимые книги. Уйти с пустыми руками значило поутру снова оказаться в центре красочной стайки придворных павлинов, а так можно было бы продержаться в своих покоях, пока книги не будут дочитаны. Тонкие пальцы полуэльфа, которому повезло родиться лицом похожим на человека, коснулись кожаного переплета геральдического атласа Аэнтарры. Улисс знал эту книгу наизусть, как и многие другие книги в этом зале, но ничто не помогало ему так же быстро обрести душевное равновесие, как сухие перечисления родословных, в которых можно было утонуть с головой на несколько суток к ряду. – Я готов, – новоиспеченный наследник трона снял атлас с полки и протянул увесистый том Веру. Телохранитель взял книгу, словно пушинку, и открыл дверь, пропуская подростка вперед. Этот коридор с приближениями сумерек становился не просто серым. Когда Улисс был совсем мал, ему казалось, что именно отсюда на замок опускается ночь: выползает из закутков и альковов, шепчет шорохом гардин, шуршит и потрескивает пламенем факелов, освещающих лестницу и несколько дверных проемов. Здесь всегда было темнее, чем в остальном Арг-Аэне. Не то, чтобы молодой принц боялся темноты: у него не было причин ее опасаться. Он просто не любил холод, который несла с собой ночная мгла. Вот и теперь, поравнявшись с третьим окном, он оглянулся, чтобы убедиться, что Вер идет следом. Чародей улыбнулся и на короткий миг опустил руку на плечо Улиссу. Небольшой ритуал, которому они следовали каждый вечер вот уже десять лет: – Я рядом, Улисс, – проворчал Вер, прежде чем убрать руку. – Хочу попробовать поговорить с Арроном, – выдохнул принц, так и не сделав следующего шага. – Зачем? – Сам не знаю. Хочу спросить, зачем он это сделал. Принца Сайреса готовили к тому, чтобы он принял корону. А я?.. – И ты, – Вер наклонился, чтобы заглянуть в глаза Улиссу. Всё же он до сих пор возвышался над подопечным на три головы. – Неужели ты думаешь, что я учил хуже? Улисс всмотрелся в темно-карие глаза своего телохранителя и отрицательно покачал головой: – Не думаю. Я не знаю никого, кто был бы лучше, – помолчал. – Ты прав, просто пойдем отдыхать. У Аррона наверняка множество других дел, куда более важных, чем ответы на детские вопросы. Но тогда хотя бы пройдемся до моих покоев долгим путем. Вер согласно кивнул и выпрямился, уступая желаниям Улисса. Его нанимали для охраны принца, а не для того, чтобы пытаться навязывать тому свое мнение. Правда, чародей сильно сомневался в том, что его подопечному вообще можно навязать чужое мнение иначе, как заручившись поддержкой мага. Принц неторопливо побрел по коридору вперед, минуя пустовавшие много лет покои, некогда принадлежавшие королеве. Два года назад здесь обосновался мастер Идэн. Аррон посчитал, что жрец Солнца и Луны, прежде добиравшийся в замок из Аэна, должен появляться в зале Совета или в кабинете короля самое долгое через четверть часа, так что выделил тому пустовавшие комнаты, не интересуясь ничьим мнением на этот счет. Улиссу и в голову не приходило винить королевского фламина в том, что он занял именно эти покои: он точно знал, что от Идэна ничто не зависело. Но тот все равно сторонился младшего принца и без приязни поглядывал на него во время советов, когда Аррон настаивал на присутствии там Улисса. Чтобы не мозолить глаза Идэну, принц обычно миновал эту часть замка без остановок, но сегодняшний вечер определенно отличался от прежних. В темноте, заполонившей коридор, светлая полоска под неплотно закрытой дверью показалась Улиссу особенно яркой. Насколько он успел изучить привычки мастера Идэна, тот всегда тщательно запирал за собой дверь, не допуская в покои даже замковых слуг. Принц, неосознанно замедлив шаг, обернулся к Веру, но чародей оставался невозмутимо спокоен. Улисс почувствовал себя глупо: волноваться из-за незапертой двери явно не стоило, телохранитель бы учуял угрозу. У фламина просто задержался какой-то поздний посетитель, нуждавшийся в советах жреца. Любопытной оставалась разве что личность посетителя. Сам принц стараниями Вера вырос отнюдь не набожным: чародей не отличался красноречием, но если снисходил до разговоров или рассказов, то сказок о Солнце и Луне не рассказывал, предпочитая более приземленные вещи. Так что попытка только прибывшего в замок Идэна объяснить необходимость поверять фламину тяготящие принца тайны была изначально обречена на провал. Улисс сделал для себя выводы и запомнил, что жрец любит всё знать и лезет не в свои дела. Мастер Идэн сделал вывод, что сын короля неотесан и груб, да еще и воспитан северным варваром. На том довольные собой и недовольные оппонентом они и разошлись, чтобы больше не пытаться заговаривать друг с другом сверх положенных церемониалом фраз. – Я дам вам знать, когда придет пора собирать урожай, – пробасил гость фламина, и Улисс остановился в шаге от приоткрытой двери. Голос он узнал: рокочущий бас с характерными мягкими согласными принадлежал послу Альтамиры. Дон Эрнесто дель Торрес жил в Аэне последние четыре года и с завидной частотой наведывался в замок, но принц не помнил, чтобы иностранец задерживался до темноты в дни, когда не было назначено балов или приемов. Похоже, у них с мастером Идэном были какие-то общие дела. – Буду ждать вашего возвращения, дон Эрнесто, – отозвался Идэн. – Кстати, что ваш преемник? – Прибудет уже поутру. Но не стоит вести дел с доном Диего. Он слишком молод и глуп, чтобы стать достойным партнером, – в тишине коридора было слышно, как откупорили бутыль. – Вино с моих виноградников. Так и не привык к вашей кислятине, Идэн. – Что поделать, благородный дон. Тут и почва тверже, и зима дольше. Слушать дальше Улисс не стал: и так было ясно, что маячить у дверей слишком долго не стоит, несмотря на то, что фламин и его гость перешли к вину. Как ни в чем не бывало, принц продолжил путь к своим покоям в сгущающейся темноте. Случайно подслушанный разговор дал достаточно поводов, чтобы задуматься. Пока глаза привыкали к дрожащему пламени свечей на столе в его спальне, пока слуга наполнял ванну за ширмой горячей водой, пока Вер, положивший геральдический атлас на кровать, с непроницаемым видом помогал сервировать стол, придирчиво принюхиваясь к каждому блюду, принц молчал, невидящим взглядом глядя перед собой. Перед мысленным взглядом вновь и вновь возникали не виденные воочию картины разговора в покоях Идэна. Улисс был уверен, что оба мужчины сидели в креслах у камина, иначе бы свет в коридоре выглядел бы иначе. Кубки в руках или на столе в любом случае располагали к частной беседе, значит это не первая и даже не вторая их встреча. Дон упомянул, что никак не привыкнет к кислому вину Аэнтарры, но если он даже и имел в виду обобщенное понятие, а не к тому, чем прежде угощал его мастер Идэн, вряд ли бы опасающийся за свою жизнь фламин решился пробовать неизвестный ему напиток, не будь уверен в том, что этот человек не представляет для него угрозы. Что само по себе было странным: насколько Улиссу было известно, в Альтамире веровали в единого бога, Творца, с ожесточением откидывая любые другие верования и считая всех жрецов Солнца и Луны если не богохульниками, то варварами. Что же заставило посланника императора Сильвио позабыть об учении их церкви и найти союзника в лице фламина? Да, люди разные, дон мог и не быть ревностным последователем их церкви, но все равно странное сочетание для ведения дел. – Улисс, вода, – напомнил ему возникший у ширмы Вер и протянул принцу полотенце, ожидая, когда тот соизволит покинуть ванну. – Задумался, – повел плечами Улисс и поднялся из воды, не ощущая ни капли стыда из-за своей наготы. Телохранитель накинул на его плечи ткань и отступил, позволяя принцу вытереться самостоятельно. – Наш фламин никогда не казался мне торговцем, - озвучил результат своих размышлений, упустив все объяснения. – Игрок, – Вер сложил руки на груди, излишне поспешно отведя взгляд от Улисса. – Игрок? – принц положил мокрое полотенце на пол у ванной и наклонился, чтобы поднять заранее принесенный халат. Остриженные до плеч волосы холодными змейками скользнули по плечам, заставив поёжиться. – Объясни. – Сделал ставку на имперца, – Вер усмехнулся, скользнув взглядом по стройному телу, уже через миг оказавшемуся скрытым одеждой. – Волнуется, не прогадал ли. – Завтра поутру посмотрим на того, кого прислали сменить дона Эрнесто, – завязав пояс халата, Улисс поторопился выйти из-за ширмы. Стоять на голом полу босыми ногами было сомнительным удовольствием, но ковер, хоть немного сглаживавший вечный холод замка, до закутка с ванной не доставал. А просить о чем-либо для себя у Аррона не позволяло упрямство и болезненная гордость. – Дон Диего уже интересует меня больше нынешнего посланника. – Молодой и глупый? Пропустив принца к столу, телохранитель последовал за ним и привычно занял место напротив Улисса. Несмотря на приверженность церемониалу, Улисс не считал необходимым заставлять Вера ждать, пока трапеза будет закончена, и предпочитал есть с ним за одним столом. – Разве это обязательно должно оказаться правдой? Мне показалось, дон Эрнесто набивал себе цену в глазах Идэна. Глупец-посланник нужен только в одном случае, если я правильно понимаю смысл существования этой должности, – Улисс задумчиво коснулся рукоятки ножа кончиками пальцев, оглаживая червленое серебро. – Он незаменим для начала смуты. Вер негромко постучал кончиком своего ножа по тарелке, напоминая принцу о причине их пребывания за столом. Тот рассеянно кивнул и приступил к ужину, довольно-таки уныло ковыряясь в тарелке и то и дело забывая жевать. – Не голоден, – признал наконец, оставляя в покое столовые приборы. – Спать. Это всё, чего хочу. Вер кивнул и поднялся из-за стола, наскоро собрал посуду на поднос, оставленный слугой, задвинул засов и только тогда направился к кровати принца. Юнец успел завернуться в одеяло и отодвинуться подальше от края, оставляя место для своего телохранителя. Иногда чародей укорял себя в том, что привык ночевать рядом с Улиссом и так ни разу и не сказал ему, что то, что считается нормальным для чародеев севера, спящих в зверином облике, не может быть нормальным для простых людей. Он подозревал, что привыкший к теплу рядом принц создаст в будущем немало хлопот любому, кто попытается занять место его телохранителя. Но это ведь будут не его – Вера – проблемы. К тому же пока что плотские интересы его подопечного не посещали, так что никакие девицы пристрастиями принца к меховой грелке шокированы не будут. А когда придет время, Вер обязательно скажет детенышу, что тот вырос. Ещё не сегодня. Кровать скрипнула, когда рядом с Улиссом улегся зверь. Принц прижался к теплому меху спиной, закрыл глаза, и через некоторое время тишину комнаты нарушало размеренное негромкое дыхание спящего человека. Вер какое-то время вслушивался в ночь вокруг, прежде чем и сам уснул.

***

Следующее утро в замке оказалось суетливым: прибытие нового посланника из Альтамиры прибавило слугам мороки. Время для представления ко двору "молодой имперский дурак" выбрал достаточно удачно, перетянув на себя часть внимания двора от нового наследника трона. И даже если совпадение было случайным, Улисс искренне считал, что дон Диего стоит того, чтобы посмотреть на его появление своими глазами. Конечно, верный своим привычкам Аррон позабыл пригласить младшего сына в тронный зал, но это уже давно не мешало принцу оставаться незаметным наблюдателем одного из немногочисленных слуховых окон тронного зала. Хмурый Вер приоткрыл перед своим подопечным дверцу, ведущую в потайной ход, и с трудом протиснулся туда следом за Улиссом. Потайные переходы, ведущие к тронному залу, явно не были рассчитаны на крепкого широкоплечего чародея двух метров ростом, скорее на юркого подростка, но и отпускать принца одного телохранитель не собирался. Не угадаешь, откуда теперь ждать беды. Хорошо еще, что придворные знали о младшем принце слишком мало, чтобы оценить королевское чувство юмора. Это вселяло надежду на то, что возможные покушения начнутся не сразу. – Не торопись, – проворчал на повороте, вынужденно замедлив шаг и пригнувшись, чтобы не задеть головой потолочной балки. Потеряв Улисса из виду за изгибом стены, Вер не сильно переживал: нюх зверя не подводил и мог рассказать чародею не меньше, чем глаза, но принца не всегда будет охранять кто-то из северных племен, поэтому стоило подумать и о том, как бы не добавить после проблем обычным людям на этой должности. Больше всего последние несколько лет Вер опасался, что Улисс примет за непреложную истину то, что телохранитель всегда успевает вовремя: слишком уж хорошо чародей знал, во что обойдется такая уверенность. – Мы только посмотрим, как они приблизятся к трону. А потом сразу уйдем, – принц послушно замедлил шаг, ожидая, пока Вер преодолеет самую узкую часть перехода, и заговорил, не опасаясь быть услышанным. Никто точно не знал, сколько пришлось выложить архитектору нанятому магу, но несколько переходов, отмеченных на самом старом из хранящихся в библиотеке планов замка, были совершенно звуконепроницаемы. – Хочу взглянуть на тех, кто не удостаивается чести быть представленным короне. Вер привычно промолчал. Спорить было не о чем: в интересе его высочества определенно был резон. Вряд ли дон поведет с собой всех, кто с ним приехал, скорее только мало-мальски важных персон. Куда более любопытным окажется то, кого он оставит осматривать замок вне церемониала. Сам чародей оставил бы проверенного человека присмотреться к местному населению. Коридор вильнул еще раз и закончился тупиком с каменной ступенькой, высотой доходившей принцу до колена. Улисс легко поднялся на нее и прижался к каменной кладке, в которой находились смотровые отверстия. Когда-то давно Веру приходилось держать любопытного мальчишку на руках, чтобы тот мог подсмотреть в глазок, теперь же принц дорос до того, чтобы обойтись без чужой помощи. Тронный зал выглядел самым ярким местом из всех помещений дворца. Улиссу попадались в библиотеке отчеты десятилетней давности, когда Аррон внезапно возжелал добавить красок в безжизненную серость древнего замка, создав некое подобие пышности лаэртаннского двора. Судя по наброскам, идея была грандиозная и, пожалуй, даже исполненная частично, помогла бы хоть немного справиться с вечными сквозняками хотя бы количеством драпировок в личных покоях. Но смерть королевы надолго вытеснила мысли о пестроте из головы старшего Аэрглисса, и всё, что осталось от замыслов коронованной четы, – этот тронный зал и малая гостиная, выходящая окнами на дворцовый парк, всему остальному не было суждено воплотиться в жизнь. Позолоченные рельефы, алый с золотыми нитями ковер под ногами и картины, нарисованные прямо на стенах, изображающие знаковые моменты величия Аэнтарры, впечатляли. И пусть Улиссу казалось, что впечатлять посетителей стоило от входа в замок, а не только за дверьми зала, конечно же, никакие советы Аррону он давать не собирался. Он давно запомнил, что король не желает тратиться на обустройство замка, пусть даже это не потребовало бы в немыслимых средств. Столько поколений Аэрглиссов находило этот замок уютным и надежным, что посягательство на перестройку здания воспринимались Арроном едва ли не посягательством на семейные сокровища. Улисс обернулся к Веру всего на мгновение. Телохранитель прислонился к глухой стене коридора и скрестил руки на груди, похожий на статую. До слуха полуэльфа донеслись звуки горна: – Похоже, посланник прибыл, – даже зная, что до того момента, когда новый дон появится в тронном зале, пройдет не меньше четверти часа, принц с интересом прильнул к глазку. Отсюда можно было увидеть почти весь тронный зал, исключая трон и ведущие к нему ступени. То ли архитектор Арг-Аэна озаботился безопасностью властителя еще в древние времена, чтобы никому не пришло в голову пробраться сюда и направить стрелу в сторону неугодного правителя, то ли просто считал, что не стоит отвлекаться на рожу монарха, когда следишь за толпой. В любом случае, лицо Аррона Улисс прекрасно представлял и без того, чтобы лицезреть его ежеминутно. Придворные уже стояли вдоль ковровой дорожки, разодетые в свои родовые цвета, словно павлины на току. Только лорд-канцлер Руфус предпочел для дневного приема черные цвета, не боясь навлечь на себя неудовольствие правителя: почтенный возраст давал определенные преимущества, можно было не так тщательно складывать гардероб для приемов. – В глазах рябит, – вздохнул Улисс, невольно касаясь своего мышиного цвета камзола, всех украшений на котором была тонкая полоска вышивки серебром по краю рукава. – Надеюсь, посланнику не станет плохо при виде этой компании. Странно, я не вижу в толпе лорда Клердьев. Отбыл, не дождавшись представления посланника? Не похоже на него. Вер хмыкнул и чуть пожал плечами. – Может ты и прав, – Улисс продолжил как ни в чем не бывало, будто услышав невысказанный ответ. – Но какие дела в Клердьеве могли заставить его настолько быстро покинуть замок? Или у него, как и у мастера Идэна, есть свой интерес к имперским торговцам, и он побоялся, что кто-то заметит лишнее? Улисс внимательнее вгляделся в толпу. Все лорды, не считая лордов Альтьев и Клердьев так и не отправились обратно в свои владения. Золотые копья Нерунов и падающий на добычу алый орел Стрейна. Лазурный молот Вердонов, серебряное перо Эрендьев, изумрудная зелень дуба Мараньев. Золотой кленовый лист Вальев. Белый олень Рангьев. И серебряная на черном маска Карфорэнов – единственного рода, берущего свое начало от театральных подмостков и не гнушающегося этой истории. Практически все в сборе. Не хватает только красно-черных одеяний фламина Идэна, но их отсюда не увидеть. Если он уже пришел в зал, то наверняка занял свое место рядом с троном. – Удивительно, в зале ни одного эльфа, – прищурился, поднимаясь на носочках, чтобы дотянуться до расположенного выше и правее глазка, направленного на двери. – Аррон снизошел до того, чтобы не дразнить посланника присутствием лаэртаннцев при дворе, или кто другой расстарался? Даже среди гвардейцев сегодня только люди... Какие интересные компании для разговоров в праздном ожидании. Нерун и Стрейн – внезапный тандем. Я думал, им будет интересны разговоры с иными лордами. – Зачем? В ответ на лаконичный вопрос Улисс повел плечами: – Мне казалось, когда Стрейн оказался на грани разорения, Неруны пострадали тоже. Они ведь не могли отказать зятю в ссуде, когда тот оказался один на один с кредиторами. Думаешь, это сознательное решение показать остальным, что старые обиды позабыты, а долги прощены? Тоже вероятно. Вердоны и сын Руфуса рядом с Мараньев – тоже повод задуматься. Северный лорд нашедший общие темы с супругом моей сводной сестры – не самое безопасное сочетание. Бернис наверняка недовольна решением Аррона не меньше Сайреса. Появление короля оборвало негромкие разговоры в зале. Пока он пересекал зал, направляясь к трону, Улисс неосознанно напрягся, будто Аррон мог разглядеть притаившегося принца через толщу камня. Увидев, что принц сжал пальцы в кулаки, Вер протянул руку, касаясь его плеча, таким нехитрым образом призывая к спокойствию. – Да, ты снова прав, он меня не видит, – Улисс склонил голову к плечу, коснувшись щекой пальцев телохранителя всего на короткий миг. – Я в порядке. Стук трости церемониймейстра призвал ко вниманию: – Благородный дон Диего дель Сольдано, посланник императора Альтамиры Сильвио, к королю Аррону Аэрглиссу. Имперец явился с малочисленной свитой, не прихватив с собой дона Эрнесто. На вид брюнету в темно-синих одеждах нельзя было дать больше двадцати. Пожалуй, оценка дона Торреса могла иметь все основания, но Улисс не торопился делать выводы. Ему хватило ума и наглости, чтобы не привести бывшего посланника. И того, и другого определенно должно было быть поровну, ведь дон Эрнесто наверняка рвался последний раз блеснуть перед двором Аэнтарры – и заодно получить возможность еще разок переговорить со знакомыми, посеяв семена сомнений в новичке. А если учесть, что любой посланник одного правителя при дворе другого – только более почетное название для шпиона, дон Диего принял правильное решение. Пока дон Сольдано пересекал зал, совершая все положенные церемониалом остановки и поклоны, принц присматривался к этому человеку. Дон Эрнесто дель Торрес всегда являлся ко двору в одеждах, модных в Аэнтарре, так что молодой посланник несомненно привлек к себе внимание одевшись так, как привык у себя на юге. Камзол носили и в Аэнтарре, но застегнутым и немного иного кроя, тогда как у имперца он был расстегнут, не иначе как для того, чтобы продемонстрировать богато отделанный серебром жилет под ним. Воротник со смешным для слуха Улисса названием "жабо" вполне мог стать новой модной вещицей в гардеробе лордов, если бы король счел возможным появиться в чем-то подобном на людях. А вот облегающие короткие штаны и туфли вызвали недоумение. Чулки аэнтаррцы носили зимой, когда морозная погода вынуждала к этому, но вот так выставить их на всеобщее обозрение... Дивная мода, ничего не скажешь, пусть даже стоило отметить, что цельный образ выглядел в определенной степени изящно. Но одежды не смогли отвлечь наблюдателя от плавной выверенности движений дона Диего. – Фехтовальщик не из последних, – голос Улисса прозвучал достаточно уверенно, он отстранился, освобождая место Веру. Чародею хватило одного взгляда, чтобы обобщить одному ему ведомые приметы: – Дуэлянт. За стеной началась умопомрачительно скучная церемония передачи верительных грамот, зачитывания послания от императора Сильвио его коронованному собрату, вручение заморских подарков. Улисс не стал дожидаться окончания приема, услышав главное: молодой дон почти не испытывал затруднений, разговаривая на языке Аэнтарры. И предпринятая доном Диего подготовка к назначению заставляла задуматься. Речь Альтамиры до сих пор оставалась для принца непонятной, да и при дворе при необходимости пользовались услугами переводчика. Почему-то никому из Арг-Аэна не пришло в голову, что неплохо бы понимать, о чем на самом деле говорят между собой чужаки. – Надо будет поговорить с графом Кессом, прежде чем он отбудет в свой город. Других переводчиков при дворе нет, а мне кажется, что понимать язык южан будет необходимо. Не у посланника же просить дать пару уроков. – Моргейна спросите, – Вер первым покинул потайной ход, осмотрелся вокруг, но коридор удачно оставался безлюдным. Улисс неопределенно качнул головой. Не хотелось обращаться к графу за помощью там, где вполне можно было обойтись своими силами. Но, конечно, такой вариант тоже не стоило сбрасывать со счетов. Вероятно, и впрямь лучше быть обязанным эльфу, чем графу Кессу. Свита, сопроводившая посланника императора до Арг-Аэн, осталась ждать во дворе. Маясь от безделья, слуги благородного дона собрались у коновязи, оказавшись очень похожими на здешних конюхов в своем пристрастии к играм. Собравшись у бочки, шестеро мужчин по очереди бросали кости на деревянную поверхность, еще несколько праздных зрителей наблюдали за тем, как мелкие монетки перемещались от одних участников игры к другим. Только один из имперцев, выделявшийся светлыми, почти золотыми на солнце волосами, бродил в одиночестве ближе к стене замка, не проявляя интереса к костям. Можно было счесть, что имперец ищет тень, но Улисс помнил, что Альтамира расположена куда южнее. Дон Эрнесто, например, постоянно замерзал в горном холоде замка, а значит неудобства здешнее солнце доставить южанину не способно. Улисса не одурачила одежда путешественника, стоило взглянуть ему в лицо. Цепкий изучающий взгляд был принцу хорошо знаком: не важно, что перед ним был не аэнтаррец, ошибиться было невозможно. Так что принц направился навстречу этому человеку, спокойно смотрящему на приближающихся к нему подростка и громилу. – Прогуливаетесь? – на правах хозяина Улисс заговорил первым. – Это кому-то мешает, милорд? – мужчина чуть улыбнулся, безошибочно определяя примерный статус собеседника. Взгляд фиолетовых глаз встретился с небесно-голубым взглядом южанина. Та легкость, с которой незнакомец смотрел в глаза, оставляла нерешенным внезапно возникший у Улисса вопрос. Если бы пришлось мериться родословными, кто бы оказался более высокородным: дон Сольдано, или этот его спутник? – Нет, это ничуть не мешает. Просто странно, что вы остались здесь, а не последовали за доном Диего в тронный зал, – принц мысленно отметил, что и этот чужестранец не нуждается в переводчике. Определенно, стоит наверстать упущенное как можно быстрее. – Мне думалось, его сопровождают все именитые спутники. – Именитые – да, мои же заслуги значительно меньше, так что тронный зал мне удастся посмотреть когда-нибудь после. Улыбка имперца стала шире, а лукавый огонек во взгляде внезапно напомнил Улиссу графа Моргейна. Может, этому человеку тоже было душно и тесно в церемониалах дворцов? Или он тоже привык распоряжаться своей жизнью самостоятельно? Странное и неуместное сравнение заставило принца покачать головой: – Могу ли я узнать ваше имя, благородный дон? – Бальтазар дель Альдано, – не стал скрываться или выдумывать невесть что. – Могу ждать ответной любезности, ваша светлость? – Улисс Аэрглисс. Мой компаньон – Вер. Дон Бальтазар почтительно поклонился обоим: – Счастлив знакомству. Вер напрягся, ощущая внезапный укол недовольства из-за пристального внимания имперского дона к принцу. Этот интерес не нес сейчас прямой угрозы, но все равно не казался безопасным. – Я был приятно удивлен, что дон Диего сегодня не взял с собой ко двору дона Эрнесто. – Направляясь в новое место, не стоит приносить с собой змей из старого, ваше высочество, – Бальтазар коротко поклонился. – Прошу меня простить, похоже, я нужен остальным моим спутникам. – Буду надеяться на следующую встречу, – Улисс не кривил душой, произнося положенные слова. От коновязи доносился постепенно растущий гул голосов, так что Бальтазар, откланявшись, торопливым шагом направился к своим соплеменникам. Улисс проводил его долгим взглядом. В образе этого Альдано замечалась какая-то неправильность, но осознать, в чем именно дело, принц не мог. Пришлось на время отказаться от непосильной задачи. – Свернем в парк. Не хочу, чтобы придворные думали, будто я вышел только ради разговора с чужеземцами. Вер, у тебя есть знакомые, знающие родословные наших южных соседей? Чародей только фыркнул в ответ, занимая привычное место на шаг позади Улисса. – Придется беспокоить графа. У меня плохое предчувствие. Хотя дон Диего и этот его спутник кажутся мне людьми, с которыми будет интересно иметь дело.