Аэнтарра

Утро ворвалось в сознание Улисса топотом ног по коридору. За окнами уже забрезжил рассвет, и обычно в это время замок просыпался вместе с любящим ранние завтраки Арроном. Просто обычно весь шум ограничивался разговорами между кухней и переходами, ведущими к покоям короля, до этой части замка не докатываясь. Беспокойства добавлял и Вер, который с готовностью протянул одежду, гревшуюся у камина, едва продравшему глаза подопечному. Сам телохранитель был одет и причесан, а значит – давно проснулся. Только Улисса не будил. – Что там за шум? – сна как не бывало, принц потянулся и откинул одеяло. Свесил босые ноги с кровати. Сквозняк, гуляя над полом, явно пытался сделать ранний подъем невыносимым и чересчур бодрящим одновременно. Хотелось нырнуть обратно под теплое одеяло, прижаться к меховой грелке, и доспать. Но вряд ли бы Вер так торопился намекать на то, что пора одеваться, без веской причины. Да полно, спал ли чародей вообще? – В коридоре звали лорда Эрендьева, – чуткое ухо телохранителя уловило знакомые имена в голосах, раздававшихся за дверьми, о чем Вер и сообщил будничным тоном, будто в этих коридорах каждое утро ни свет ни заря посылали за лордом-канцлером. Иногда невозмутимость чародея казалась младшему принцу недосягаемым образцом для подражания, а иногда незыблемость его личного медведя казалась чем-то сродни камню. Мир должен перевернуться, чтобы Вер начал куда-то торопиться, не иначе. – Давно звали? – Улисс торопливо начал натягивать подаваемые Вером детали одежды. – Четверть часа назад. – Странная спешка. Аррон поутру разве что Моргейна принимать соглашался. Да еще и тишина эта, только шаги и слышно. Снуют, снуют, но молча... Вер не ответил: что бы он ни сказал, исходя из своих знаний человеческих душ, принцу бы не понравилось. Радовало только то, что к ним до сих никто не ворвался, а, значит, суматоха не была делом рук заговорщиков. Всё остальное не предусмотреть, разве что быть начеку и действовать по ситуации. Улисс соскочил на пол, одернул камзол и торопливо сунул ноги в туфли. Чулки не спасали от гуляющего у пола сквозняка. – Ладно, ты как всегда прав. Гадать бессмысленно. Причесаться – и можно идти узнавать, что стряслось. Быть первым среди любопытствующих принц не хотел: этому не способствовали ни натянутые отношения с отцом, ни довольно странные – с остальными придворными. Чем гадать, правильно ли оценил расстановку сил, лучше выждать и подойти незамеченным к кульминации непонимания или разъяснений. Бежать уж точно не стоило. Хотя, прислушавшись к себе, Улисс должен был признать, что поторопиться …хотелось. Черепаший гребень привычно скользил по волосам, помогая сосредоточиться на том, что действительно важно. Улисс бросил короткий взгляд на Вера, доплетающего растрепавшуюся за ночь тонкую косичку у виска. Алая нить – от сглаза, синяя нить – на удачу, медный зажим из двух витков – старший сын в семье. У северных горцев всё имело смысл, Улиссу нравились такие традиции: бросил один взгляд и, считай, всё о встречном человеке знаешь. Но вряд ли вельможам Аэна пришлась бы по душе такая мода. Ведь не только ты, но и тебя читают, как открытую книгу. – Вер, ты очень спокоен. Ждал чего-то подобного? – Я всегда начеку. – Скучный, – склонил голову к плечу Улисс, разглядывая свое отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел бледный худощавый подросток с едва достигающими плечей ровными черными волосами, довольно приятным лицом и бледной кожей. Ничего особенного, если бы не глаза. Улисс помнил, как лорды шептались, что он унаследовал их от матери. "Такие же яркие", – говорили они. "Такие же нечеловеческие. Аметистовые, холодные", – шептались между собой лорды. Можно было бы привыкнуть, если бы из общего правила не было исключения. А исключение – одно на весь замок – все же нашлось. – Я готов, – расческа вернулась на свое место, точно туда же, откуда была взята. – Уже пора идти? Вер кивнул и распахнул перед своим подопечным двери покоев. По мере приближения к королевским покоям людей в коридорах становилось меньше, а стражи – больше. Улисс впервые подумал, что наследным принцем, пожалуй, быть не так плохо: его пропустили без лишних вопросов, никому даже в голову не пришло его задержать или запретить заходить в королевское крыло. Ближе к покоям Аррона он остановился в нерешительности. Зайти или нет? Король запрещал ему приближаться к этим запертым дверям последние лет восемь, из-за чего в своё время они казались ребенку едва ли не непреодолимым препятствием. Лишь единожды ему удалось заглянуть в королевские покои, и то мельком. Всего и успел, что увидеть спинки кресел, стоящих у длинного рабочего стола, загруженного грудами бумаг, да темно-зеленую с червленой позолотой обивку стен: гнетущая атмосфера, темная и давящая, как большинство помещений Арг-Аэна. В тот раз Аррон не погнушался вышвырнуть принца за дверь, не посмотрев на толпящихся в коридоре придворных и слуг, не подумав, как это будет воспринято придворной сворой. Хотя… Король никогда не думал, что делает в гневе. Казалось бы, пять лет прошло, а до сих пор память нет-нет, да подкидывала Улиссу отголоски прежнего стыда. Единственное, чего Аррон тогда добился, – это полного нежелания подростка вообще порываться увидеть короля вне тронного зала. Чем меньше – тем легче, это правило всегда работало прежде. И вот теперь, кажется, вышло из строя. Трепета от запертых дверей Улисс не ощущал. Пиетета к замковым помещениям он не ощущал тоже. Скорее его волновала правильность слов, которые рано или поздно придется произнести, обращаясь к гвардейцам, стоящим здесь на карауле. – Ваше высочество? – вопрос гвардейца вернул принца из не самых приятных воспоминаний в настоящее. – Лорд Эрендьев здесь? – Улисс сомневался, что задал правильный вопрос. Как сомневался и в том, что гвардеец захочет ответить. Но на уверенности тона это не отразилось. – Лорд Руфус приказал никого не пропускать, – формулировка говорила достаточно много, чтобы принц коротко кивнул и, не став настаивать на том, чтобы заглянуть в королевские покои, побрел к тронному залу. Всего шесть слов, а причин для размышлений – на все сто. Приказал лорд-канцлер. Не король. Всего одно слово, а какая разительная смена акцента. – Умер? – Улисс смотрел прямо перед собой, но Вер не мог не услышать обращенного к нему вопроса. Чародей молчал, но это не было проблемой для принца, продолжавшего рассуждать вслух торопливым, больше похожим на бормотание себе под нос, шепотом: – Нет, наверняка нет. Кто-то бы принес мне эту новость, надеясь выслужиться. Еще бы, первый, кто сообщил! В очередь бы выстроились у моих дверей, еще и потасовку устроили бы. Но все молчат. Значит – жив. Решил снова всех удивить? Или блеснуть замечательным чувством юмора? То-то лорд Руфус от души сможет насмеяться. Да и по сложным лицам гвардейцев уже сразу было видно, насколько им весело... – Ваше высочество! – королевский фламин несся по коридору широкими шагами, стараясь догнать принца. Длинная мантия мешалась, лезла под ноги, угрожала стать причиной падения. Фламин то и дело пытался прихватить подол рукой, но чтобы не запутаться, стоило держать края мантии выше колена, а это было так некультурно и несолидно, что королевский жрец выпускал подол – и через несколько шагов все повторялось снова… Зрелища смешнее, чем бегущий в полном облачении фламин, мир не придумал. Вот только сейчас было не до шуток. Не зря же говорят, что высшие сановники не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, но во всех остальных случаях – создает панику. – Мастер Идэн? – его высочество, конечно же, не мог проигнорировать такой явный зов, хотя, видят боги, хотелось. Фламин никогда не приносил Улиссу хороших новостей, да и сторону его никогда не принимал, демонстративно поддерживая принца Сайреса. До тонкостей веры и её законов, утверждавших, что в делах наследия лезть вперед старших кровных родичей чревато гневом Солнца, Улиссу не хотелось. Он даже не бывал в тех храмах, не говоря о том, что старшие брат с сестрой несколько лет учились у Верховных фламинов, а он только и видел, что Вера да библиотеку Арг-Аэна. Нет, младший принц не считал это потерей: он был уверен, что большему, чем Вер, его вряд ли бы кто-то научил. Но осадок непонимания в душе зародился и окреп. – Ваше высочество, не уделите мне несколько минут прежде, чем отправиться в тронный зал? Совет назначен только через два часа, многие лорды отбыли вчера вечером в Аэн. Многословность служителя культа категорически не нравилась принцу, но он смолчал. Зато когда тот решил покровительственным жестом опустить руку на плечо Улиссу, Вер перехватил запястье фламина еще в воздухе: – Не стоит. Фламин растерянно посмотрел на Вера, попытался вывернуться из его хватки, и, когда это не удалось, широко улыбнулся опешившему Улиссу: – Я не подумал, что теперь мне стоит прежде спрашивать разрешение, чтобы прикоснуться к вам, ваше высочество. Прошу простить, старые привычки трудно умирают. – Кому вы это говорите, мастер Идэн? Я никогда не числился среди ваших богомольцев и не знаю ничего о ваших привычках. Что вы хотели? – Я …узнал, что лорд-канцлер собирается зачитать перед советом лордов указ Аррона. И подумал, что, вероятно, вам стоит узнать об этом заранее. Ведь в суматохе вас могли и позабыть пригласить в тронный зал, знаете, как это обычно бывает, когда каждый думает лишь о себе, а не о благе страны… А еще я хотел сказать, что прежде мы не всегда находили с вами общий язык и я, каюсь, был зачастую резок и неосмотрителен, но лишь потому, что был ведом надеждой исполнить волю Солнца и Луны. И теперь думаю, что помощь столичного Храма не окажется для вас лишней, ваше высочество. Речи фламина можно было прикладывать к ранам или лить в уши врагам. Улисс пока не мог решить, чего в них больше: меда или яда, и что опаснее – отравиться или удавиться в патоке притворного расположения. Но вполне мог кивнуть вместо ответа: – Я подумаю, фламин Идэн. Только расскажите мне, с чем связано такое внезапное внимание к моей персоне. Фламин, видимо, решив пойти до конца, наклонился к уху Улисса, не спуская настороженного взгляда с его телохранителя: – Король пропал, – прошептал коротко и поспешил выпрямиться. Вер бесстрастно смотрел на Идэна, пока не считая его действия переходящими рамки приличий. Похоже, яда в речах фламина было больше. Улиссу показалось, что сердце пропустило удар. Растерянность? Нерешительность? Нет, и близко ничего подобного. Какое-то дурное состояние апатии, смешанное с мыслью о том, что он подозревал что-то подобное. И медленно закипающий внутри гнев. Чтобы взять себя в руки и не наговорить лишнего только и ждущему реакции Идэну, принцу пришлось начать повторять про себя правила дворцового этикета. Это, вместе с размеренным дыханием, всегда помогало взять себя в руки. Вдох – выдох... На пятом правиле Улисс ощутил, что может спокойно говорить, в голове прояснилось, но какой-то червячок внутри продолжал нашептывать, что исчезновение Аррона – лучший из вариантов, на который могла рассчитывать Аэнтарра. Лучшая альтернатива новой фаворитке и новому витку неразберихи в бессмысленной битве за корону. Улисс мог спросить, давно ли известно, что Аррон пропал. И кто сказал эту новость фламину, если, кажется, даже гвардейцам и гонцам лорд-канцлер попытался не сообщить ничего конкретного. Мастер Идэн был слишком хорошо информирован, несмотря на этот бег по коридору. Весьма красиво спланированный, если допустить, что знавший всё заранее фламин ждал появления наследного принца с тех пор, как лорда Эрендьев позвали в кабинет короля. Кажется, вчера около трех король заперся у себя. Не выходил с того самого времени? Или правильнее сказать, уже тогда покинул замок? Допустим, что король не ночевал во дворце. Могло ли это значить, что ему удалось скрыться от собственной гвардии? Разве гвардейцы похожи на людей, способных случайно упустить охраняемого короля? Или капитан гвардии спокойно спал в своей постели, пока Аррон спускался с балкона по стене? Прекрасные, многочисленные вопросы, которые нельзя задавать вслух. Хорошо, что от него не ждали никаких конкретных ответов, но вот реакцию на свои слова фламин ждал. Определенно не стоило разочаровывать его в лучших начинаниях, поэтому Улисс встретился взглядом с Идэном и спросил: – А капитан Людовик во дворце? – Его никто не видел со вчерашнего дня, ваше высочество, – фламин тепло и дружелюбно улыбался, готовый прийти на помощь юному принцу любым советом. Судя по довольному взгляду, вопрос был именно тем, которого он ждал от Улисса. – Как и тех троих, что должны были стоять на карауле у покоев вашего отца, - добавил, хотя об этом никто не спрашивал. – Скорее всего, король вернется через несколько дней, так ведь уже бывало. Вы зря переживаете, мастер Идэн. Я уверен, что всё происходящее – часть королевской воли. К тому же, лорд-канцлер отправил гонцов к лордам, думаю, так или иначе к полудню все ваши сомнения будут развеяны. Не став дожидаться ответа фламина, Улисс пошел дальше по коридору. Верный телохранитель привычно маячил за правым плечом, но, казалось, неодобрительно сопит в затылок своему подопечному. Некстати вспомнилось, что фламин Идэн водил дружбу с отставным послом Альтамиры. Наверняка служитель культа не был тем, с кем стоило говорить начистоту, но Улисса не покидала мысль о том, что можно было выудить из беседы с ним больше. Хотелось верить, что свою партию он сыграл как по нотам и, оставшийся стоять на месте, фламин получил из их разговора не больше информации, чем сам Улисс. – Если бы случилось что-то действительно выходящее за рамки разумного, граф Моргейн бы уже был в Арг-Аэне, – произнес принц едва слышным шепотом, когда они удалились на достаточное расстояние. – Хм. – Да, я помню, что он всего лишь че... эльф и не может постоянно появляться вовремя. Но это не меняет того, что он всегда торопится в гущу событий. Пока я не вижу Ломендила в коридорах замка, мне больше верится в проверку лояльности лордов, чем в действительное исчезновение Аррона. Они остановились у окна. Утренние лучи окрасили горы в рыжие оттенки, а солнце уже поднялось из-за горизонта, обещая холодный, безоблачный день. Замковый парк, предсказуемо пустынный в такую-то рань, навевал тоску своей серостью: даже вечноземелый кустарник, обрамлявший дорожки, казался припавшим дорожной пылью. – Может, выбраться из замка? Хоть ненадолго. Если Аррон не вернется к завтрашнему дню, кто из стражи сможет меня остановить? – Я, – Вер опустил руку на плечо подопечному и тоже посмотрел в окно. – Долг. Улисс вздохнул, склонил голову к руке чародея: – Долг, да, – и напрягся, вслушиваясь в донесшиеся от горной дороги звуки. Принц распахнул окно, высовываясь почти по пояс, чтобы убедиться в том, что ему почудилось. Но нет, слух не подвел: по мосту к замку ехали трое всадников. С расстояния еще можно было перепутать Моргейна, третьего эльфа Улисс и вовсе никогда не видел, но рыжие волосы милорда Дориана при всем желании было не с кем спутать. Не было при дворе Аэнтарры кого-то настолько рыжего, как этот эльф. – Улисс, – Вер произнес только имя, но принц поторопился выпрямиться и закрыть окно. Привычка, выработанная годами жизни бок о бок, научила прислушиваться к полутонам и намекам интонации. Телохранитель был прав: не стоило высовываться из окна настолько безрассудно. – Граф Моргейн и лорд Альтьев прибыли в замок.