Загадка для RK

Прошло больше двух месяцев, прежде чем Гэвин устроился на работу в полицию. Первое время он старательно, с неподдельным интересом изучал новый дивный мир, его законы и правила, следил за людьми на улице, в фильмах, кафе, тщательно отбирал моральные нормы, принципы поведения и темы, которые лучше в разговоре не поднимать. Узнавал методом проб и ошибок, как общаться с людьми и не показаться при этом абсолютным психом. Временами это было чересчур сложно, а местами ничем не отличалось от норм в том обществе отбросов, в котором он рос. Ему долго пришлось разбираться, почему нельзя мусорить — в его время о поставленной раком экологии уже никто не думал, да и притон, где ютились остатки людей, в глубине лабиринта канализации сам напоминал свалку. И долго не мог понять, почему сажают за воровство на практически такой же срок, как за убийство, почему жестокое обращение с животными спускают на тормозах и почему жизнь некоторых отдельных людей дороже, чем жизнь других. В конце концов, в мире разрухи и постоянного выживания не осталось времени на разделение, все они были одинаковым биомусором. Потом пришло время насыщаться информацией о мире, тогда Гэвин разложил по полочкам сложную политическую ситуацию, досконально разобрался в важном для людей этого времени конфликте с Россией и экономической гонке с Китаем, там вник в поп-культуру, там прослушал популярную музыку за последние пятьдесят лет и просмотрел парочку знаменитых сериалов и фильмов, о которых не успел узнать в детстве из-за внезапно начавшейся войны. Ну а потом пришлось учиться, и чувствовать себя тридцатилетним школьником с кристально чистыми, пустыми мозгами было отвратительно и до жути стыдно. Заново, почти с нуля, изучать азы математики, химии, физики и биологии даже при помощи UKB было целым приключением, от которого Гэвина временами тошнило, а, бывало, и даже откровенно выворачивало наизнанку. Гораздо легче, буквально как по маслу, прошла подготовка по лекциям полицейской академии, скачанных из интернета и наглым образом украденных со взломанных камер наблюдения в режиме настоящего времени. Вещи там говорили интересные и полезные, учили основам проведения допроса, психологической манипуляции и дедукции. Оказалось, что многое из этого приходилось так или иначе использовать, чтобы выживать в его времени: когда выходил на поиски припасов или когда он напрямую участвовал в допросе пойманного андроида. Даже однажды он был одним из тех, кому, как доверенному лицу, поручили поиски вора антибиотиков из общего запаса, и именно он нашёл того бедного паренька, когда догадался проверить списки раненых на вылазках, которым не хотели оказывать медицинскую помощь из-за низкой вероятности их выживания. Логично, не просроченных лекарств и так мало, зачем их тратить на безнадёжный случай? В итоге Гэвин не сдал парнишку, пытавшегося спасти от заражения крови свою сестру — девушка, к сожалению, всё равно умерла — и даже получил нагоняй от старейшин, но в своём мысленном профиле он навсегда прописал «гениальный сыщик и борец за справедливость высоких моральных ценностей». Потом он, правда, пришёл к выводу, что это глупо и завышено, но считать себя как минимум Шерлоком Холмсом не перестал. И вот теперь, спустя почти девять недель после скачка во времени, Гэвин сидел на не особо удобном стуле в кабинете Джеффри Фаулера, посматривал на криминальную сводку за последние полгода на стене за спиной капитана, нетерпеливо отбивал ногой ритм заевшей в голове песни и крутил сигарету в руке. Он сам не заметил, как пристрастился к этой смеси табака и ядовитой смолы в бумажном панцире, от запаха которой его тошнило в детстве, но теперь, каждый раз, когда его прошивали эмоции, Гэвин кусал и задумчиво обсасывал фильтр сигареты, прежде чем поджечь кончик и втянуть в себя горячий острый дым. Почему-то такая долгая прелюдия восстанавливала нервы даже лучше, чем сам никотин, и иногда он выкидывал скомканный и слюнявый бычок, даже не прикурив. Фаулер с интересом изучал его дело, временами посматривал то на Гэвина, то на смятую сигарету в его длинных пальцах, то тянул носом сладкий табачный запах, но ни разу не сделал замечания, хотя и сохранял серьёзную мину типичного начальника при исполнении. Гэвин счёл это за добрый знак. — Ну так, мистер Рид, почему хотите работать у нас? — разорвал молчание капитан, внимательно вглядываясь в глаза будущего подчинённого. Что он там пытался найти оставалось тайной, но Гэвин и не был против, пусть ищет, лишь бы ничего глубже, чем надо, не нашёл. — Если вы хотите услышать душещипательную историю, как я всю жизнь мечтал вершить закон и грезил о ловле не добропорядочных граждан в подворотнях, то это так, не сомневайтесь, — хмыкнул Гэвин, прекрасно понимая, что его сейчас проверяют. Не как специалиста, а как человека и будущего коллегу, но лизать зад и притворяться идеальным пай-мальчиком у него не было никакого желания. Осталось надеяться, что Фаулер из тех, кто любит прямолинейную правду больше слизкой лести. — Моё место здесь, и я хорошо выполню свою работу. Что-то ещё? — Я больше интересовался, как ты оказался в Детройте, вот и всё. Ты ведь не местный, так? — мирно пояснил Джеффри, но Гэвин прекрасно видел, что он ответил в точности так, как было нужно: непоколебимо, чётко, уверенно. Полиции не нужны стеснительные, готовые учиться стажёры, им нужны побитые временем и жизнью мужики, способные сразу лететь в бой без инкубационного периода. Гэвин не был полицейским, он и солдатом как таковым не являлся, но видел то, что оставляет свои неизгладимые следы на человеке. Фаулер смог это вынюхать, как выдрессированный на наркоту полицейский пёс. — Приехал из Фервелла, это в Огайо, после смерти отца — знаете, ферм там мелких с альпаками дохера, и он промышлял на одной из них всю свою жизнь, там и умер от рака лёгких. Я только в Америку вернулся, был частником в армии, решил сменить всё в жизни, поднял старые связи, продал хозяйство да подался в Мичиган, где не так тепло, привык на службе к холоду. — Аляска? — Фаулер с пониманием покивал головой. — Мой сын вернулся год назад. Без руки по локоть — попал в засаду террористов местных. Хорошо, что хоть живым остался. — Служба на всех оставляет свои отметины, — Гэвин вздрогнул крупно, сжал рефлекторно пальцы на левой руке, будто бы та могла выдать всем вокруг своё нечеловеческое происхождение. Он быстро достал из оперативной памяти UKB данные по всем полицейским в этом департаменте, служившим здесь с тридцатых годов, и открыл личное дело капитана. Умер в тридцать девятом во второй волне восстания, был одним из лидеров ополчения. Норт лично обезглавила его в назидание выжившим людям. Даже жаль, хороший, кажется, мужик. — Вы читали моё письмо? — цокнул языком Гэвин, переведя разговор в безопасное для себя русло. — Рекомендательное? Да. Меня впечатлила твоя характеристика от шерифа Фервелла. Майк Хилл, хм, не уверен, что знаком с ним лично... — Он преподавал у меня в полицейской академии, а потом я проходил практику в его отделе. Он бывший шериф, сейчас на пенсии попивает где-то Пина Коладу вместе со своей молодой женой, старый хрен. Гэвин безбожно врал: никогда не существовало такого человека, а шерифом в Орегоне уже последние двадцать лет был какой-то маразматик, почти не известный даже в узких кругах. Но на всякий случай он наложил достаточно информационных бомб, чтобы всякий, кому придёт в голову копнуть под него поглубже, ударился с размаху о бетонную стену из вполне достоверных фактов. Там вскрыл архив, там подменил информацию, тут сохранил копию об увольнении. В информационном обществе создать человека, которого никогда не существовало, оказалось слишком просто. — Надо будет как-нибудь пропустить с ним по пиву, байки потравить, интересный, видать, мужик, — Фаулер почесал подбородок, будто бы уже в красках представлял их знакомство под бокальчик-другой хмельного напитка. Гэвин точно знал, что через полчаса он не вспомнит ни о шерифе, ни о рекомендательном письме, и поэтому согласно кивал — так, для пущей убедительности. — Насчёт работы... Ты принят, конечно, — Джеффри мелко скосил уголки губ вверх, и Гэвин вымученно выдавил из себя подобие ответной улыбки. Настроение хоть и поднялось, а нервозность и волнение отпустили, но плохое предчувствие всё равно хватало холодными лапами нутро, заставляло продолжать нервно крошить в пальцах фильтр и покусывать губы. Впереди его ждёт пять лет изнурительной подготовки, а он уже чувствовал себя уставшим и — до сих пор — потерянным. — Пока поработаешь рядовым офицером, пройдёшь стажировку, а там, если всё пойдёт как надо, то года через два-три получишь детектива. А потом и до сержанта рукой подать. Это полиция, сынок, мы тут звания абы кому не раздаём, но и на карьерной лестнице не особо задерживаем. Прилагай усилия и, кто знает, может лет через десять в этом кресле будет твоя задница? Мотивационные речи, куда же без них-то? Старая как мир история из грязи в князи, с низов до верхов, такая нереальная на первый взгляд, абсолютно вымышленная. Такой была история жизни его отца. Но не его самого уж точно. — Отправите меня дорожное движение регулировать? Или патрулировать улицы? — На дорогах у нас и андроидов хватает, для них работа в самый раз, не пыльная, понятная, муторная. А в патрули мы кого помладше посылаем, совсем юнцов с академии, у них штаны полны геройского энтузиазма. Шлём от реальных дел подальше, пока не остепенятся, — капитан быстро настрочил сообщение на телефоне и продолжил: — Поставлю тебя в пару с... Ну, пусть Хэнк будет, он на новичках в своё время собаку съел. Поездишь с ним месяц на задания, наберёшься опыта, и вперёд, в свободное плавание. — И когда начинать? — настороженно уточнил Гэвин. Быть на побегушках у старого ленивого копа ему не улыбалось. — Да сегодня и начни, я как раз на днях Хэнку пустяковое дело подкинул. Свободен, — Фаулер неопределённо махнул рукой, намекая, что кому-то пора выметаться из его кабинета. — Андерсона ищи. И, стоило Гэвину поднять задницу со стула, как Джеффри судорожно схватился за телефон, кому-то позвонил, тут же начав разговор на повышенных тонах, клацнул пару клавиш на терминале и даже успел отхлебнуть остывший мерзкий кофе. Работа в департаменте полиции пошла своим диким чередом, оглушая отвыкшего от суеты мужчину громким гулом. И что скрывать, он находил это безумие в меру очаровательным. Гэвин прикрыл громогласную ругань начальства стеклянной дверью и окинул взглядом своих будущих коллег. Система тут же предложила досконально изучить их личные дела, выучить имена, известные повадки и привычки, но Гэвин сразу же отмёл эту идею: ему хотелось познакомиться с ними по-человечески — лично. В департаменте полиции Детройта стоял шум и гам, шныряли туда-сюда полицейские андроиды, детективы, свидетели, в коридоре был слышен крепкий непрерывный мат, у стола одного из полицейских взахлёб рыдала женщина, стирая сопли с лица платком, а из комнаты допроса выводили под белы рученьки брыкающегося преступника. Идиллия, прямо как дома. Гэвин внимательно пробежался взглядом по столам, выискивая среди этого первобытного хаоса табличку с говорящей надписью «Андерсон» на ней. Найти её не составило никакого труда, а красивые и гордые буквы перед фамилией приятно удивили: его приставили к лейтенанту! Не к детективу, не к сержанту, нет, и это очень льстило. Главное теперь не оплошать. — Хэнк Андерсон? Меня зовут... — Гэвин Рид, новенький, верно? Джеффри ещё вчера сообщил, — ответил ему мужчина. Он уверенно сидел за аккуратно заставленным минимумом вещей столом, закинув ногу на ногу, задумчиво перебирал русые, подёрнутые лёгким серебром седины волосы, лохматя уложенные в причёску короткие пряди. Его подбородок и щёки покрывала трёхдневная щетина, а голубые глаза смотрели с изучающим интересом на Гэвина, и в них плескался неприкрытый прыткий ум. Хэнк излучал опытность, силу и уверенность, и, чёрт, Гэвин бы соврал, если бы сказал, что он не в его скромном вкусе. Но фотография маленького мальчика на столе лейтенанта, любовно выставленная на всеобщее обозрение, ясно давала понять, что здесь ловить нечего, не стоит даже рыпаться лишний раз в сторону — не хотелось в первый же день получить от своего напарника в глаз. — Знакомься, это — Коул, — проследил за взглядом Гэвина Хэнк, — ему четыре, он любит собак, роботов и мечтает стать полицейским... Ну, или астронавтом, он пока не определился. А ещё он ужасно тянет рождественские песни по выходным, но это не значит, что я не люблю его слушать. — Эм, хорошо? — растерянно нахмурился Гэвин, совершенно не понимая, чего от него хотят. Он нервно мял пачку сигарет в кармане и незаметно для себя кусал внутреннюю сторону щеки, но в голове от лёгкой боли не становилось яснее и понятнее. — Не любишь детей? — по-своему истолковал его неуверенность Хэнк. — Нет, не знаю, люблю, наверное. Я раньше не общался с ними близко. Ну, маленькая семья, ни братьев, ни сестёр. — Своих пока нет? — Я... не по этой части, — Хэнк понимающе хмыкнул, но комментировать внезапный каминг аут не спешил. Гэвин его за это проявление уважения к личной жизни даже поблагодарил про себя. В его общине о таком не слышали. — Может, я вас когда-нибудь познакомлю. Пошли, у нас есть дела. Хэнк встал из-за стола, с удовольствием потянулся, будто бы ненавидел сидячую работу всей душой и телом и был готов ринуться в бой. Как пёс, которого хозяин позвал на прогулку. Этакий чистый энтузиазм и любовь к своему делу, которыми мгновенно заразился Гэвин. — Что за дело? — поинтересовался Гэвин, когда они сели в машину Андерсона. Он с удивлением посмотрел на рычаг коробки переключения передач, который Хэнк по старой привычке любовно огладил, прежде чем выжать сцепление и с силой втолкнуть передачу. UKB тут же любезно подкинула информацию о механике в машинах, и Линкольн лейтенанта показался не то завораживающим своей красотой раритетом, не то чем-то давно отработавшим, чему место на свалке. — Нужно подозреваемого найти, он как раз должен был выйти на работу в дневную смену в баре «Релакс», может такой знаешь? — Не пью, но название оригинальное, ничего не скажешь, — фыркнул Гэвин, пристегнув ремень безопасности. — Это точно, — хохотнул Хэнк. — Алан Пирс, есть информация, что он Красным льдом начал закидываться пару месяцев назад, значит на районе новый барыга появился — последних распространителей ещё полгода назад засадили. Нужно навестить его, поболтать за жизнь, о местах сбыта порасспрашивать. Рутина, но тебе для начала влиться в работу сойдёт. — Он не мог купить дурь в другом районе? Возможно, дилера здесь до сих пор нет, а Пирс отоваривается в другом месте. — Логичная мысль, да только он с тридцать первого за кражу под домашним арестом с электронным браслетом на ноге, если бы он отошёл дальше, чем на три километра от дома, мы бы об этом знали. — Он покупает нелегальную наркоту, когда каждый его шаг фиксируют копы? Дебил. — Дебил, — согласно кивнул Хэнк и мягко улыбнулся, кинув на новоиспечённого напарника лукавый взгляд. Сердце Гэвина жалобно сжалось и забилось резко и часто, посылая по телу волнительную дрожь. Он отвернулся, переведя невидящий взгляд на улицу за окном, и унял загорающиеся в душе эмоции, сильно сжав рукой своё колено. Он так и не понял природу своего помутнения, то ли он элементарно давно ни с кем не спал, то ли был так восхищён глубоко в душе харизмой и приятной уверенной силой Андерсона, то ли и вовсе соскучился по простому человеческому общению, а, возможно, Хэнк был настолько чистым, таким правильным на вид копом, что нутро жаждало прикосновения к чему-то столь понятному и незамутнённому, тут было трудно сказать точно. Гэвин просто тянулся к этому уютному свету, будто бы он мог его отмыть от всех тех лет в грязи и помочь встать наконец-то с колен. Впервые в этом мирном времени он ощутил себя на своём месте. Бар, конечно же, был закрыт для посетителей — пить до обеда моветон — но значок полицейского открывает почти любые двери. Внутри суетились официанты, подметая осколки стекла с пола, за барной стойкой какой-то пацан проводил ревизию алкоголя, параллельно с этим надраивая до блеска стаканы, а над ними махала руками администратор — пухленькая брюнетка в преступно коротком красном платье. — Мисс Пейдж? — умело выцепил зорким взглядом имя с бейджика девушки Хэнк и тут же показал ей значок.— Лейтенант Хэнк Андерсон, это офицер Гэвин Рид. Вы можете нам помочь? — Конечно! Не обращайте внимания на бардак, вчера у нас были не самые тихие клиенты. Чем могу помочь? — Пейдж кокетливо заправила за ухо прядь волос, бросая поочерёдно на полицейских томные взгляды. С кем именно она пыталась флиртовать, было не понятно, но оба вежливо сохраняли лицо, делая вид, что не понимали её толстых намёков. — Нам нужно найти Алана Пирса, сегодня должна быть его смена, верно? — Верно, он где-то тут недавно был. Вы его в чём-то обвиняете? Он обещал больше не заниматься ничем криминальным, — администратор тут же нахмурилась, принимая озабоченный вид. — Не волнуйтесь, пока что он нам нужен только как свидетель, он может знать кое-что о преступнике, но быть никак с ним не связанным. — Ох, надеюсь, это так. Хью! Ты не видел Алана? — стоящий за стойкой бармена парень меланхолично махнул рукой в сторону двери для персонала и продолжил перепись бутылок с полки за своей спиной. — Спасибо за помощь, мисс Пейдж, — кивнул ей Хэнк и поманил Гэвина за собой. За дверью был длинный коридор, в котором было несколько дверей, судя по надписям на них, кухня, складское помещение, гардероб для персонала и выход на улицу. — Я осмотрю склад и кухню, на тебе гардероб. Прости, забыл его дело с фотографией в машине, ищи высокого парня с тёмными волосами, глаза карие, подбородок с ложбинкой, таких вряд ли здесь много бегает. Если найдёшь — крикни мне. Он не ждёт визита, так что бурной реакции не будет, но всё равно не выдавай, что ты из полиции, не горю желанием за ним потом полгорода пробежать. Пошли. Хэнк в мгновение ока скрылся на складе, а Гэвин как-то неуверенно потопал к кухне, не совсем представляя, как он объяснит разъярённым поварам, что он тут забыл: значка-то ему ещё не дали, так же как и формы, поэтому он ощущал себя посторонним мужиком, которого сейчас выведут под руки из бара нахрен. Гэвин набрал в лёгкие побольше воздуха, прежде чем открыть дверь, но UKB неожиданно ожила, передав ему информацию с его собственного зрительного анализатора. На полу у самой дальней двери было рассыпано несколько крупных кристаллов Красного льда, которые Гэвин не то что не заметил, он даже разглядеть их с того расстояния не смог, просто проплыл на автомате взглядом, а вот ИИ в его голове без проблем проанализировал изображение с его сетчатки. Полезная, блин, штука, охренеть. У самой двери, ведущей на улицу, лежало несколько крупиц наркотика, и такая расточительность говорила только об одном: Алану прямо сейчас припёрло шырнуться. Даже до дома не дотерпел, что за нахрен? Гэвин протянул руку к ручке, намереваясь выйти на улицу и найти наркошу-неудачника. — Хэнк, он зде... — крикнул Гэвин и тут же упал ничком на пол, задохнувшись от резкой вспышки боли. Из носа, который разбила внезапно открывшаяся внутрь дверь, потекла густым потоком кровь и попала в жадно глотающий воздух рот. — Бросай оружие, Пирс! — крикнул мгновенно оказавшийся за ним Хэнк, направив на застывшего в дверном проёме Алана пистолет. У парня тряслись в сильнейшей судороге руки, глаза были красными от лопнувших капилляров, а лицо светилось болезненной бледностью. Лицо искажала гримаса ярости и страха. Загнанный в клетку зверь — самый опасный зверь. — Он под кайфом, — буркнул Гэвин, медленно вставая на ноги. Алан, словно обезумевший, вскидывал револьвер то на него, то на Андерсона, и в таком состоянии невозможно было понять, попадёт он в потолок или кому-нибудь из них, возможно, себе, в голову. — Всё хорошо, мы не причиним тебе зла, — мягко сказал Хэнк, подойдя на пару шагов ближе и загородив собой безоружного Гэвина. — Тебе лучше опустить оружие, мы просто поговорим. — Вы копы, вы меня арестуйте, — Пирс заикался и паниковал, его трясло всё сильнее, как в приступе эпилепсии, а в глазах появилось хоть какое-то понимание ситуации. — Угрожать копам не лучший выход, согласись, — Хэнк сделал ещё шаг к наркоману. — Не подходи! — взвизгнул Алан и, зажмурившись, выстрелил. Гэвин оцепенел и, как в замедленной съёмке, смотрел на дрогнувший револьвер, на повернувшийся барабан и на вылетевшую пулю. Ужас сковал его тяжёлыми цепями и он будто бы примёрз к полу, не в силах сделать шаг в сторону и заслонить Хэнка. Господи, все не должно быть так. И в следующее мгновение левая рука с нечеловеческой силой потянула тушку Андерсона в сторону, и пуля прошла мимо, лишь немного задев кожу. Алан в панике с громким стуком уронил оружие. — Блядь! — в сердцах крикнул Хэнк, отшвырнул револьвер ногой, и в одно слитное движение надел на Пирса наручники. Он достал из кармана телефон: — Бар "Релакс", буйного загружай. Уже через десять минут они сидели в Линкольне Хэнка, а пацан был оперативно погружен в машину для перевозки преступников. Фаулер великодушно отпустил их на сегодня зализывать раны, пообещав подкинуть завтра ещё пару новых дел. Как мило с его стороны. — Отличные рефлексы, я не успел среагировать, — похвалил Хэнк, подав парочку салфеток. Гэвин благодарно принял их и заткнул всё ещё кровоточащий нос импровизированным тампоном. — Спасибо. Не хотелось бы погибнуть раньше заслуженной пенсии. Хочу отблагодарить тебя. — Не стоит, без тебя он бы сразу пристрелил меня. Считай, мы квиты. — Квиты, говоришь? — задумчиво протянул Андерсон. — Поехали ко мне домой, угощу тебя... — Я не пью. — Я тоже, у меня ребёнок маленький на руках. Угощу вчерашним тортом, ты не против? Заодно и с Коулом познакомлю, ты ему понравишься. Никто никогда не приглашал Гэвина к себе в гости. Конечно, он не против, что за вопрос? — Поехали. — И да, с боевыми крещением, — улыбнулся ему Хэнк и мягко, чтобы не причинить боли, потрепал по отросшим волосам. И в этом простом жесте было столько отеческого и дружеского тепла, что Гэвин невольно притёрся, как кот, к ласкающей его руке. Хэнк завёл двигатель и тронулся в сторону своего дома. Гэвин посмотрел на своё отражение в боковое зеркало и провёл пальцем по коже около продольной глубокой раны на переносице. Он был уверен, что на память о первом рабочем дне у него здесь останется шрам. Уже после, когда Коул весело смеялся, рассказывая, как у него прошёл день в детском саду, и с удовольствием забивал щёки клубничным тортом, Гэвин читал личное дело его отца и давился горячим чаем, пытаясь никак не измениться в лице. "Хэнк Андерсон Должность: лейтенант полиции Дата рождения: 9 сентября 1985 года Дата смерти: 14 октября 2035 года Причина смерти: пулевое ранение в голову, самоубийство". Хэнк Андерсон умрёт через два года, и это никак не изменить.