Загадка для RK

— Он опять не пришёл, — буркнул Гэвин, в тихую подтерев рукавом стыдные слёзы. Проходящие мимо них дети и их родители странно косились на него, потом переводили взгляд на стоявшую рядом RT600 и безразлично отводили взгляд, садясь в свои дорогущие машины с личными водителями и современными системами безопасности. Им было плевать на плачущего отпрыска очередного богатея, им не хотелось его утешить или хотя бы ради приличия спросить, что стряслось и как можно помочь. Они привыкли сваливать на андроидов-помощников то, что требует сил, но никак не отразится на их имидже. Ничего, машина лучше успокоит ребёнка, подотрёт ему сопли и слёзы, подарит человеческое тепло и любовь. Именно поэтому люди и проиграли — повзрослевший Гэвин был в этом уверен. — Элайджа очень занят сейчас, Гэвин, — Хлоя мягко улыбнулась, присела перед мальчиком и легонько потрепала его по пухлым щекам, приласкав большими пальцами. Руки у неё были по-матерински теплые, мягкие, будто бы под скином и не было твёрдого углепластика, усеянного чувствительными датчиками. Это Гэвин запомнил лучше, чем её голос или черты лица. Обнимавшие его руки были самым любимым воспоминанием из прошлого. — Но он любит тебя. Я уверена, на следующие выходные мы выберемся из интерната на прогулку все вместе. Гэвин уже тогда, в свои четыре, знал, что это ни хрена не так, что отец в нём разочарован и поэтому посылает андроида проводить с ним выходной в интернате, даже если учесть, что Гэвин с пелёнок показывал выдающиеся аналитические способности, обучился чтению, письму и основам арифметики ещё до трёх лет, Камски-старшему всегда было недостаточно. В итоге, своего рода гениальный, но слишком взбалмошный и холеричный Гэвин всю жизнь провёл под надзором и воспитанием одной из Хлой, а после, вместо настоящего детства, были лишь долбёжка учёбой и съедающее изнутри одиночество. Казалось, он был нужен только одному существу на всей Земле. — А ты любишь меня? Хлоя померцала красным диодом, задумалась, что совсем не свойственно было для андроида, оглянулась и, убедившись, что никого рядом нет, коротко, но нежно приобняла Гэвина за плечики. — Люблю.

***

— Гэвин, пошли, там притащили андроида, Хэнк говорит, он своего хозяина ножом зарезал, ему официальные свидетели для допроса нужны. — Крис, ему тебя одного хватит, я лучше повишу на терминале, вдруг срочная работа попадётся? — почти взмолился Рид, потянувшись в рабочем кресле и со вкусом зевнув. Ночные смены в последнее время участились, и он натурально вырубался под утро от усталости, поэтому идти следить за допросом очередного девианта ему не хотелось. А всё из-за Фаулера, который не выдержал очередной словесной потасовки между Хэнком и Гэвином, а потому временно наказал их, оставляя чаще на ночные смены в течение месяца, из-за чего теперь ночью он работал примерно столько же, сколько и днём, и капитану было похер на трудовой кодекс. — Ты же раньше интересовался делами по андроидам, разве нет? — удивлённо вскинул бровь Миллер. — Идём. Уже через минуту Гэвин стоял напротив зеркала Гезелла, вглядываясь в андроида в комнате напротив, к которому только подсел Хэнк, и его одолевали сомнения: с одной стороны, перед ним убийца, который хладнокровно всадил в человека нож, а с другой стороны, когда он увидел трещину во всё предплечье, размазанный по лицу и рукам тириум и точки, выжженные окурками, ему становилось не по себе и глубоко в душе вертелась душная жалость. Даже в его время были трудности с тем, как нужно воспринимать девиантов. Да, в том, что они ничем не отличаются от людей, человечество убедилось быстро. Та же самая Норт, с её безграничной жестокостью и жаждой мести, была типичным примером человеческого безумия и помешательства, так же как и созданный ею культ из девиантов, которые жаждали уничтожения людской грязи с лица Земли. Все они были слишком, в неправильную сторону, человечны. Но были в опустевших рядах сопротивления человечества и девианты, которые всячески пытались спасти остатки человеческой расы и бились бок о бок с людьми против своих же собратьев. Просто потому, что так правильно. Про третий вид андроидов, про те бездушные, полностью подчинённые Норт машины, Гэвин вспоминать не хотел — у него до сих пор от мимолётных мыслей фантомно ныла оторванная рука, на месте которой теперь был кибернетический протез. Вот и от этого андроида становилось непонятно тяжело на душе, когда понять, кто он — убийца или жертва — было почти невозможно. Гадство! — Лейтенант, камеры включены, можете начинать допрос, — чуть суховатым, но приятным голосом произнёс кто-то в микрофон на пульте управления, и Хэнк чуть раздражённо кивнул, тут же отвлекаясь на девианта. Гэвин узнал этот голос с первого мгновения, похолодел тут же, почувствовал выступивший пот на спине, вздохнул поглубже и перевёл взгляд на андроида, которого, погрузившись в мысли, не заметил. — Блядь! — сипло выдохнул Гэвин, когда его догадка подтвердилась. Он несколько секунд пялился на знакомую морду, на ложно-живые глаза, на тонкие губы, высокий лоб, расчерченный лёгкими мимическими морщинками, на бледный скин с пятнами-родинками, на ассиметричные брови, на чёртов пиджак с сияющими вставками, на этот знакомый по сохранившимся данным образ, и боже, он еле сдержался, чтобы не подлететь и не разбить это спокойное лицо вдребезги о разделяющее их с допросной комнатой стекло. RK800 заметил направленный на него взгляд, развернулся в полкорпуса к Гэвину, приподнял вопросительно бровь и уточнил, чуть улыбнувшись: — Всё в порядке, детектив Рид? — Заебись, лучше некуда, — гаркнул что-то Гэвин и отвернулся к зеркалу, наводя справки об андроиде, которого здесь не должно было быть. Бессмыслица. Пока Хэнк пытался хоть что-то вытянуть из андроида, по мнению Рида, абсолютно без желания, а потому и безрезультатно, Гэвин в это время пытался понять, что андроид, по вине которого человечество было почти полностью уничтожено, делал в стенах департамента полиции Детройта в самом начале ноября. Ответ нашёлся быстро и без лишней мороки прямо в компьютере Фаулера, где был документ на совместную работу прототипа андроида-детектива с полицейским департамента над делами об девиантах. Судя по подписи снизу, на место напарника RK800 «Коннора» Киберлайф предложила кандидатуру лейтенанта Хэнка Андерсона в связи с «выдающимися заслугами лейтенанта в прошлом, а так же его сложным характером в настоящем, который протестирует программу социализации прототипа». Самое странное было то, что в его вселенной RK800 появился совершенно по-другому: был удачно протестирован в ФБР, затем, после мирной демонстрации в городе, его перевели в департамент полиции, где он ни с кем не работал, а позже нашёл неизвестно как Иерихон и убил Маркуса — предводителя девиантов. Он не должен был работать с Хэнком, он не должен был так рано появиться в полиции и тем более работать над делами девиантов. И вот RK800 здесь, разгребает допрос, профессионально вытягивает из девианта признание и помогает Крису отвести андроида в камеру. Такой милый, послушный мальчик, скромный, но талантливый, таких обычно либо убивают на задании в течении первых шести месяцев, либо их оберегает ангел-хранитель от опасностей за простую плату в виде попки, подставленной под член кого-то из высших чинов. И никто не скажет, что это перед ним не молоденький стажёр, а ужасная машина, в руках которой лежит судьба человечества. Охренеть. После Гэвин тщательно изучил записи с первого задания RK800, где машина спасла девочку от враждебного девианта. Съёмка, ведущаяся с вертолёта над крышей небоскрёба, не могла передать, что именно говорил андроид, так как камера всё время переводилась на андроида и ребёнка в его руках, но всё же можно было различить некоторые мягкие слова утешения, предназначенные убийце и располагающее к себе выражение лица прототипа, которое изменилось на стандартные постные щи андроидов только когда девочка оказалась в руках спецназа. Такой профессионализм и хладнокровность вызывали неподдельное восхищение и глубокий, почти животный страх. Вскоре они встретились ещё раз, когда андроид с интересом пёсика в новой квартире прочёсывал полицейский участок и наткнулся в комнате отдыха на Гэвина и Тину, преспокойно похлёбывающих кофе. Спокойно-заинтересованное выражение на лице RK800 Риду захотелось мгновенно смыть. — Ну ты погляди, наш дорогой пластиковый детектив вернулся! Поздравляю со вчерашним, весьма впечатляет, —нарочито весело заметил Гэвин, хлопая как можно более саркастично в ладоши. Тина напряглась всем телом — Рид почувствовал её замершее дыхание — но неприязнь к андроиду не унялась. Он подошёл ближе к машине, осмотрел знакомые до боли черты лица и незаметно сжал кулаки, с трудом уложив в душе желание двинуть ему со всей дури и позорно удрать от последствий. — Приветствую, детектив Рид, — доброжелательно сказал он, и Гэвина прошибло холодным потом от понимания, что не он один привык рыть информацию под других. И тут было непонятно, что навороченная модель детектива могла бы на него нарыть, если бы захотела. Гэвин попытался отвлечь внимание от себя и поинтересовался, что за модель перед ним стоит, и получил вполне себе исчерпывающий ответ, который он и так знал. RK800, Коннор — мразь, которая могла бы попасть в учебники истории, как самая большая ошибка человечества, если бы остались люди, способные печатать книги. — Сделай мне кофе, ушлёпок, — слишком ядовито буркнул Гэвин, наклонившись ближе, грубо доминируя над андроидом. Коннор без лишних слов набрал тёмной жижи из кофемашины в стаканчик и протянул его детективу, растягивая губы в вежливой полуулыбке. Гэвин скривил нос, сжал зубы плотно, чтобы не ударить андроида и не получить нагоняй от Фаулера, и отпихнул протянутую к нему руку, шипя: — Мой тебе совет, держись подальше. И он позорно, как ему показалось, удрал, потому что нервы начали сдавать, потому что страх и призраки прошлого замаячили после стольких лет на горизонте, просто потому, что он оказался не готов встретить свою судьбу лицом к лицу и наконец-то приступить к спасению мира. Снова захотелось повернуть пару лет вспять и оказаться в безопасности и комфорте спокойной жизни. Чего сделать уже увы нельзя. Уже в курилке его догнала Тина, помогла его дрожащим рукам прикурить, сама смачно затянулась, хотя и бросила три месяца назад, кинула взгляд терпкий, тяжёлый на него и спросила: — Давно не видела тебя таким бешеным. — Ебанные андроиды, — вместо ответа тихо сказал Гэвин и втянул в лёгкие побольше сизого дыма, и его трахея с бронхами жалобно засвистели, а альвеолы засокращались, заставляя неистово кашлять, до слёз. — Раньше тебе на них было плевать, — заметила она, смоля гораздо аккуратнее. — Ты даже, помню, жалел парочку. Так что с этим Коннором не так? У него милая мордашка, и ты был бы не прочь залезть ему в штаны, да только не можешь, вот и бесишься? Или я чего-то не понимаю? О, Чэнь решила, что у него встал на машину и теснота в штанах ударила по голове до бзика. Класс. Всё лучше чем правда, в которой он банально испугался своего настоящего, прошлого и всеобщего будущего. — Не понимаешь. Тем же вечером Гэвин встретил Коннора в борделе, в который его занесло вместе с Крисом и Андерсоном (поседевшим, постаревшим, чуть располневшим, растрёпанным, снова бухим, что смотреть было физически больно) на убийство — очевидно, дело рук андроида с синими волосами, если верить взломанным камерам с оптических блоков других проституток, но своими догадками делиться детектив не спешил, прекрасно понимая, что случится с девианткой, если её настигнет машина для ловли и убийства себе подобных. Гэвин на автомате вел себя, как придурок, кусался с Хэнком, которому уже давно на выпады Рида было похрен, даже застывшего в дверях Коннора толкнул плечом, кое-как усмирив на улице под дождём свой поганый, гнилой гнев вперемешку со страхом и грузом возможной неудачи и растолок на нервах в пальцах сигарету, втянув внутрь себя сладковатый, чуть более сильный от влаги улицы запах табака. Жить стало чуточку легче. А наутро он узнал, взломав базу данных полиции, что Коннор провалил задание, упустил девиантов из борделя и налажал с их преследованием. И, где-то глубоко в душе, Гэвин понадеялся, что он всё же их отпустил, поддавшись какому-то человечному порыву. Потом друг за другом началась череда происшествий, которая в итоге приведёт к революции, и Гэвин только и успевал выезжать на вызовы по андроидам, следить за новостями и сравнивать их с той историей, которая вилась у него в голове. И бездействовать, пока не пришла его очередь. Вскоре весь Детройт, если не вся Америка или даже мир, гудел о девиантах и их предводителе, который так беспардонно влез в эфир новостей и спокойно, без агрессии или обвинений посеял семя сомнения в умы простых людей. Потом было известие о множественных взломах магазинов Киберлайф и о публичной мирной демонстрации, которая чуть не кончилась смертью Маркуса, и вот тут Гэвин забил тревогу. Если до этого революция шла своим, прописанным ранее чередом, то демонстрация пошла совсем другим путём, и, вместо того, чтобы сбежать от обстрела военными силами, Маркус не просто остался стоять на месте, лишь хмуро поглядывая на трупы своих собратьев, словивших случайную пулю, так ещё и вышел вперёд, героически беря весь огонь на себя. Это было охренеть как мило с его стороны, жертвенность за идею, идеальное лидерство — это всё прекрасно, но Гэвин, блин, чуть в штаны не наложил, когда смотрел запись с камер на шлеме одного из солдат и андроида прошило насквозь чьим-то дохера метким выстрелом. Спасибо тому девианту, что пожертвовал собой и защитил Маркуса, а не то можно было бы собирать свои скромные манатки и прыгать с моста Амбассадор прямо в Детройт-ривер, чтобы быстро и наверняка. После этого Иерихон залёг на дно и пару дней нигде не светился, набираясь сил перед последним боем за свободу. Гэвин даже как-то раз проникнул на корабль и самолично убедился, что Маркус жив-здоров, просто чтобы успокоить свои нервы, а потом с силой сжимал свои кулаки, чтобы не подойти и не рассказать ему всё, что знал сам, и посоветовать убить Коннора, как только тот сунется на Иерихон. Рид даже словил себя на том, что поднимается по ступеням в командный штаб, но потом отдёрнул себя: после признания пойдут вопросы или сразу неверие, и в итоге один-единственный шанс на спасение мира может быть просран. Рисковать было нельзя ни в коем случае. Как Коннор нашёл в его времени Иерихон — тайна. Камски хоть и смог взломать данные Киберлайф за тот период, но потерпел фиаско с некоторыми данными, в том числе и с небольшой частью памяти RK800. Что сделаешь, время не властно даже над гениями — шутил тогда Гэвин, но теперь, когда день Х был на носу, а информации до сих пор не было, Рид паниковал. Лучшим решением, помимо анализа проделанной работы Коннора, была слежка, и именно она привела сейчас Гэвина к тому, что он помахивал пистолетом перед носом андроида и нёс на непривычно саркастичный тон какую-то гневную белиберду. Коннор свято обещал, что только сдаст в архив материалы по делу и сразу пойдёт на покой. Гэвин ему ни хера не поверил, но отпустил, понимая, что если убьёт этого, то ему на смену придёт следующий Коннор и сделает всё, что нужно в интересах расследования, а вспыльчивого детектива за такую растрату госимущества попрут с выгодной для наблюдения позиции полицейского, как пить дать. Думать о том, что эта работа пришлась ему по душе и проебать такой шанс на работу мечты было бы кощунством, Гэвин не хотел. Не до мыслей о своём будущем сейчас, вот честно. В самом департаменте в этот момент творился хаос: орал Фаулер, орал Хэнк, шумно переговаривались офицеры, разнимая его с Перкинсом, а сам ФБР-овец тихо шипел со своего угла, словно драный кот на метлу, и вытирал под носом кровавые разводы. И Гэвин был бы рад дать Хэнку пять, что не зассал и выполнил мечту половины отдела, и послать на хер Перкинса за то, что он такое мудло, но потом он почувствовал какой-то укол в солнечном сплетении, который посеял сомнение в его голове: а нахера Хэнк, собственно, начистил лицо агенту, совсем мозги пошли мимо рельс? И Гэвин резко крутанулся на пятках, возвращаясь обратно в архив. Пришёл он как нельзя вовремя, чтобы пронаблюдать прекрасную картину: Коннор вёл милые беседы с ослепшим девиантом, впрягал ему, что сам является девиантом и что ищет убежище, и так ладно заливал, что сам Гэвин чуть не повёлся. Девиант оказался умнее и отказал андроиду, но Коннор уже считал информацию о координатах Иерихона и собрался пойти уничтожить его. Дуло пистолета Гэвина его чуть-чуть притормозило. — Я мечтал об этом прямо с момента нашей встречи! — рыкнул он, вглядываясь в затылок застывшего андроида. Коннор не пытался как-то защититься и даже не двигался, но от него всё равно исходила угроза, и Рид покрепче перехватил пистолет на всякий случай. — Не делай этого, Гэвин. Я знаю, как остановить девиантов. «В этом-то и проблема, мразь!» — Ты снят с дела и теперь уже точно навсегда. — Гэвин приготовился стрелять, наплевав на то, что его выгонят с работы, что Коннор уже передал данные Киберлайф и его следующая копия преспокойно проигнорирует убийство предыдущего манекена и пойдёт войной на Иерихон, но сейчас ему было важно остановить именно эту конкретную машину, которая навевала и ужас, и ненависть одним только своим невозмутимым видом. Коннор неожиданно двинулся за стойку архива — спрятался, сучоныш! Гэвин подбежал к стойке и направил оружие за неё, но пистолет мгновенно выбил из рук андроид и тут же стукнул с силой Гэвина в живот, попав прямо по солнечному сплетению, выбив воздух из лёгких и вызвав потемнение перед глазами. Гэвин тяжело выдохнул, отшатнулся, перевёл дух, рефлекторно сжал руку на животе в защитном жесте, а потом со всей злостью вскинул ногу, целясь куда-то в корпус Коннора, надеясь попасть по регулятору у него в груди, но андроид легко поймал его за лодыжку, сжал грубо, до резкой боли, отбросил от себя, встал в стойку и приготовился к новой атаке. Гэвин лизнул губы, выдохнул яростно, и позволил системе в его голове самой выбрать линию поведения, чтобы победить машину. Он знал, что UKB гораздо прогрессивнее, чем ПО RK800 и с лёгкостью сможет высчитать, как выйти в борьбе с запрограммированной куклой победителем, а потому с удовольствием отпустил своё тело под контроль системы, которая высчитала лучшую траекторию, чтобы выбить заслонку регулятора тириумного насоса и вывести его из эксплуатации раз и навсегда, но Коннор неожиданно уклонился от прямого удара в грудь, будто бы действовал не на логичном расчёте, а на чистом инстинкте выжить, отбил его кибернетическую руку от себя и с силой стукнул Рида в грудь, не то пытаясь утихомирить его пыл и остановить, не то пытаясь сбить с себя ярость и не ударить по лицу, как в обычном мордобое. Коннор вел себя не так, как должна вести себя послушная машинка! Гэвин снова напал, теперь по-животному целясь в челюсть, но и этот выпад Коннор без усилий отбил, хотя система Гэвина уверяла, что стандартная программа андроида-детектива не способна просчитать и отразить такую атаку. Последним, что заметил Гэвин, был зашедший за спину Коннор. Удар пришёлся на шею в районе артерии, и Гэвин безмятежно распластался на полу в архиве, позволив Коннору уйти.

***

Очнулся Гэвин в больнице и долго не мог понять, какого хера там так воняло горечью медикаментов и стерильной чистотой и почему у него в голове каша, а перед глазами крутился потолок. Ощущение было такое, будто бы он пил весь день виски или водку, а потом запивал пивом и сладкими бабскими коктейлями, только на языке не было противного привкуса, как и тошноты, да и боль была не такой, как при похмелье, не тянущая пульсация, а острая резь. И что та хрень, что та, а Гэвин всё равно ни хрена не понимал, ни зачем он здесь, ни как давно, ни что делал перед этим. Благо, система в его голове всегда исправно работала, даже если с ним случалось какое-то дерьмо. UKB любезно сообщила, что прошло более трёх часов, как его вырубил Коннор в архиве, и это воспоминание отдалось неприятной болью в затылке. Гэвин скрипнул зубами, злясь сам на себя, а потом, что есть мочи, стукнул по кнопке вызова врача. — О, вы проснулись… — начал доброжелательно доктор средних лет, но был тут же прерван. — Да. Ближе к делу, где моя одежда? Мне нужно идти. Гэвин попытался встать с кровати, скинул покрывало с голых ног, поправил сползшую с плеча больничную пижаму и с вызовом уставился на своего врача. — И не пытайтесь меня остановить, это важно. — Это не темница, идите хоть на все четыре стороны, — с непонятной радостью сказал доктор, потом крикнул какой-то медсестре, чтобы она выдала Риду всю одежду. Гэвин недоверчиво уставился на него, прекрасно помня, как трудно выцарапать себе больничный на дому в дали от больниц. — И не смотрите так, детектив, нам и так хлопот хватает, всех андроидов забрали, помогать попросту некому, медсестёр днём с огнём не сыщешь, а пациентов меньше не стало. Вы здоровы, только отдых нужен, так что свободны. Врач помахал ему ручкой, с намёком уставился на его вещи в спецпакете, и Гэвин быстро последовал его совету, натянув на себя одежду. Надеть футболку было очень тяжело, так как от каждого движения плечами шею простреливала резкая боль. Чёртов Коннор попал прямо в сонную артерию и пучок нервов! Когда он подписал уже все бумаги о больничном и вышел, наконец-то, на улицу, чтобы словить такси, оставалось слишком мало времени до того, как Коннор заявится на Иерихон и убьёт Маркуса, хотя должно хватить. Он как раз доберётся до убежища девиантов, предупредит Маркуса, сделает всё, чтобы тот ему поверил, хоть чечётку спляшет, хоть руку кибернетическую покажет, лишь бы у андроида хватило мозга свалить оттуда и оставить огромный хер с маслом Коннору и спецагентам ФБР. Гэвину было похрен, в общем-то, что он не хотел никому рассказывать о будущем, что это может принести больше проблем, чем он только мог представить, но выбора не было, потому что он — блядь! — он просрал эту катку, проиграл Коннору и позорно провалялся в благом сне эти бесценные пару часов, вместо того, чтобы попытаться остановить RK800 и защитить Маркуса любой ценой. Такси долго не ловилось, игнорируя помятого Гэвина, потом не менее долго тащилось, будто бы машина была с пробитыми шинами и за годы эксплуатации из неё убежало лошадок сто, не меньше. Гэвин сильно нервничал, кусал костяшки пальцев, губы и щёки, и даже мутный привкус крови во рту не помог ему нормально сосредоточиться на миссии и успокоиться. Ближе к докам с кораблём Гэвину проехать не разрешили люди в костюмах и с постными лицами, все как на подбор из ФБР, и это был очень плохой знак. — Вам сюда нельзя, мистер, идёт секретная операция бюро, — сухо оповестил его федерал, а второй в это время провёл на уровне его тела термодатчиком, выявляя, человек перед ним, или андроид. «Не там ищешь, ублюдок», — оскалился на него Гэвин, но в слух подсказку, где в его теле нужно деталь андроида искать, давать не стал. — Я детектив полиции, я имею право знать. Про какую операцию идёт речь. — Ликвидация Иерихона, — неохотно сказал один из них и указал рукой, куда ему следует ехать, чтобы выйти прямо на объездную Детройта. У Гэвина всё похолодело в груди, но он ничем себя не выдал этим говнюкам, только и вправду отъехал подальше, в самом начале старого порта. Там стояло до хрена ржавых вёдер, и за ними не было видно, что творилось с Иерихоном, но Гэвин всё равно прибавил хода, сбиваясь на истеричную одышку, когда бежать становилось совсем невмоготу. — Ох блядь… — просипел Гэвин сорвавшимся голосом, когда перед ним показался горящий, на половину затонувший Иерихон. — Блядь, блядь, блядь! У Рида подкосились ноги и снова засаднила шея, отдаваясь острой болью в затылок. Глаза запекло, к горлу подступила истерика, и это ни хрена не помогало в принятии ситуации. Он опоздал, он проебал один единственный шанс на долго и счастливо для всего мира, его последняя надежда пошла на дно вместе с пулей в голове от Коннора, и теперь уже было поздно что-то менять. «Ты снова меня разочаровал, сын», — будто бы на яву услышал Гэвин сквозь свой плач и разрывающие глотку рыдания голос отца. И, что самое обидное, — этот гондон прав, он разочаровал, предал всех. Не смог выполнить элементарное задание, облажался… — Блядь! Как потом добирался до дома — неизвестно. Вроде бы шёл пешком, вроде бы зашёл в магазин за сигаретами, обзавёлся пачкой и выкурил половину за раз, но это Гэвин вспоминал с трудом. Он курил, потом смывал пот и солёные высохшие следы своей истерики со щёк, потом снова курил, стягивая сигареты до фильтра, а потом завалился в этом полубреду спать, отказываясь верить, что это всё вот так просто закончилось. Следующий день он провёл в постели, просыпаясь то от боли в растянувшемся мочевом пузыре, то от звонких трелей телефона, то от какого-то шума с улицы, но всё никак не мог прийти в себя и продолжал прозябать в этом растоптанном состоянии не то сна без сновидений, не то в кошмаре. Днём одиннадцатого ноября Фаулер перестал ему названивать, чтобы спросить, почему он не в палате, где его оставили и, если он здоров, то какого хера он не на работе, маленький сучонок. Гэвина все эти звонки не ебали совершенно, но когда вместо долгого звонка, Гэвин проснулся от коротко пискнувшего сообщения, его любопытство всё же пересилило апатию. «Включи телевизор, чёрт возьми!» Что, атака Норт на людей? Она одержит победу над нами, капитан, не переживайте. А потом обезглавит вас публично, три ха-ха! И знаете, что? Похер, глубоко похер, он всё проебал. Гэвин безразлично двинулся к пульту, включил телевизор и обомлел. На новостном канале крутили сюжет о небольшой группе девиантов во главе с живым, хотя и не смертельно раненным в корпус, Маркусом. Андроиды пели что-то до одури проникновенное и чувственное, и Гэвин был готов разрыдаться вместе с ними, когда солдаты опустили оружие и отступили, доказав всему миру, что надежда для человечества только что вновь зажглась.