Взрослые травмы

      «Поехали ко мне?» — именно на этой фразе Ник впервые за вечер соглашается с рыжим, когда тот лежит на капоте машины уже весь взъерошенный, с расстёгнутыми джинсами и рубашкой, что была высоко задрана.       Каких больших усилий же стоило шатену от него оторваться, а не взять прямо на этой машине.       Поправив одежду рыжего, Николас поднимается и помогает ему сделать то же самое, после садясь в машину, чуть морщась, чувствуя, как брюки неприятно давят на пах, сдавливая и причиняя тупую боль.       Как оказывается, Мэт живет на окраине города, в частном доме, но, судя по слою пыли на столике рядом с дверью, бывает он тут крайне редко. Мазнув пальцами по столику, стирая слой пыли, шатен тихо фыркает и смотрит на хозяина дома.       — Как часто ты тут бываешь? — с интересом спрашивает Ник, подходя сзади вплотную к рыжему, обвивая руками талию и прижимая его к себе, упираясь в ягодицу твердым горячим бугром.       — Раз в год или полгода, как получается. Прости уж за беспорядок, знаю, ты его не любишь, но лучше тут, чем в городе, — шумно выдыхая, проговаривает тот, уже начиная расстегивать рубашку, и медленно оборачивается, протягивает руку и щелкает замком на двери. — Нам наверх.       Мэтью впервые за эти годы чувствует себя слабым, Ник позволяет ему расслабиться, ощутить, что он в безопасности и ему больше не нужно быть сильным или притворяться оным.       Покрепче сжимая пальцами ладонь шатена, он тянет его в сторону большой лестницы, осторожно поднимаясь по массивным ступеням и все же спотыкаясь на последней. Но теплая рука, что легла поперек груди, не дает проехаться носом по ковровому покрытию и получить пару ожогов.       — Будь осторожнее, ты мне нужен этой ночью, — горячий хриплый шепот опаляет ухо и посылает яркую волну мурашек по телу Мэта, заставляя его вздрогнуть, на что шатен тихо фыркает и губами сжимает мочку уха, подталкивая столь соблазнительное тело в сторону, где, по его представлениям, должна быть спальня.       — Тебе же нравится, когда на мне есть синяки и ссадины, — рыжий прищуривается и послушно проходит в спальню, чувствуя, как с тела понемногу слетает одежда, и видя, как она оседает на пол коридора, на порог комнаты, вперемешку с одеждой шатена.       — Мне нравится, когда следы на твоем теле — моих рук дело, — хрипит он, вжимая Мэта в мягкую постель, губами очерчивая нежную кожу шеи, прихватывая её и втягивая в рот, оставляя яркое пятно засоса. — Вот, как это. Очень красиво.       Рыжий ничего не отвечает, мелко подрагивая, пальцами цепляясь за крепкие плечи и торопливо целуя горячие губы, ладонями обхватывая лицо Николаса. До чего же он теплый — теплее любого другого человека, — даже обжигающий, но он так осторожно касается, целует и сжимает в объятиях, будто боится спалить рыжего дотла.       — Я сверху, ибо ты накосячил, — укусив пухлую губу, шатен немного отстраняется и с лисьей ухмылкой смотрит в глаза Мэтью, а тот уже протягивает руку и зарывается ей под подушку, вытягивая оттуда тюбик смазки. — Мм, покажешь мне маленькое шоу.       Это даже не вопрос, а приказ, который обязан выполнить рыжий, дабы утолить жажду и желание шатена, иначе может схлопотать небольшую порку. Кровоподтеков, как от ремня или плети, от ладони не будет, зато оставить несколько ярких синяков при желании можно.       Выпустив рыжего из цепких лап, Ник устраивается у подушек, садясь поудобнее и смотря на Мэта, что уже встал в коленно-локтевую и выгнулся, словно кот. Наглый кот. Наглый рыжий кот. Чертовски соблазнительный наглый рыжий кот.       Юноша удобно устраивается перед шатеном, встав на четвереньки и до упора прогнувшись, чувствуя, как горячий липкий взгляд скользит по ягодицам, между ними и задерживается на сжатом колечке мышц, прежде чем скользнуть к мошонке, которой тут же следом за взглядом касаются и пальцы, лаская тонкую нежную кожу.       — Начинай, — негромко прошептал Николас, легонько шлепая по ягодице и откидываясь на спинку кровати, с интересом наблюдая.       Рыжий негромко фыркает, чувствуя, как внутри все подрагивает, а низ живота приятно скручивает от нетерпения и яркого возбуждения. Пальцы, окунувшиеся в смазку, скользят меж ягодиц, оставляя мокрую поблескивающую полосу, и утыкаются в сжатые мышцы. В тело медленно входит сразу пара пальцев, не торопясь растягивая и подготавливая вход.       Шатен неторопливо водит ладонью по каменному горячему члену, поднимаясь к головке, оттягивая крайнюю плоть и забираясь под неё пальцем, оглаживая чувствительную головку и, оголяя её, вновь опускаясь к основанию.       — Тебя брал кто-нибудь?       — Нет, — Мэт шумно выдыхает и опускается на грудь, добавляя ещё один палец, когда двигаться внутри становится совсем легко и свободно, низ живота сводит сильнее, а в голове четко бьется мысль о том, что внутри хочется чувствовать далеко не пальцы и не себя самого. Убрав пальцы, рыжий переворачивается на спину и привстает на локтях. — Может, вставишь мне уже или будем вести светские беседы всю ночь?       Николас улыбается и нависает над любовником, широко разведя его ноги в стороны, до глухой боли, что отражается на чужом лице недовольством, но тут же смягчается теплыми поцелуями, осыпавшимися на веснушчатое лицо.       — Тебе не идут гримасы боли, но зато, — шатен приставляет пунцовую головку к сжатому колечку мышц и медленно входит, томно выдыхая, когда до уха доносятся стоны удовольствия, а эмоции на лице рыжика резко сменяются, — зато идут гримасы удовольствия и наслаждения.       — Иди к черту.       — Уже, чертёнок, даже больше: я в нем, — тихий смешок раздается прямо у уха рыжего, пока внутри начинает нарастать темп толчков, выбивая из обветренных губ громкие стоны и наконец затыкая Мэта на радость шатена.       Грубо толкаясь вглубь тела, Ник сжимает пальцами округлые бедра, буквально натягивая узкое тело на крупный член, губами касаясь скулы и ведя ими ниже, очерчивая венку на шее, изгиб ключиц и быстро вздымающуюся грудь, пока наконец не достигает соска. Язык мягко обводит темный ореол, медлит, касаясь чувствительной горошины не сразу, но делая это намеренно медленно, облизывая шершавой подушечкой столь нежный участок, поддевая и втягивая в горячий рот, укладывая на ровный ряд зубов и прикусывая, на что Мэтью отзывается чересчур уж громким и довольным стоном.       Ник уже буквально втрахивает рыжего в кровать, когда тот резко давит на чужие плечи и переворачивается вместе с любовником, седлая его бедра, тут же пресекая попытку приподняться, ладонями надавливая на грудь и впечатывая в мягкий матрас.       — Теперь я сверху, ты же не против? — тяжело дыша, шепчет рыжий, до упора насаживаясь на крупный член и сжимая его внутри, вместе с этим постанывая от приятного и такого долгожданного чувства заполненности. Столько лет прошло! Он и забыл насколько это приятно, когда тебя заполняют до краев, давят на нежные стеночки, растягивая их все больше, буквально долбятся в простату, заставляя выгибаться и просить большего. Качнув головой, рыжий густо краснеет и скользит пьяным взглядом по лицу Ника. — Что?       — Только вот ты все равно снизу, — ладони скользят по бедрам Мэта, сжимают их, помогая двигаться в устоявшимся быстром темпе, не сбавляя его. Но со временем он начинает сбиваться, что говорит о приближающемся конце. — Ничего, я просто знаю, о чем ты думаешь, мне нравится.       Николас облизывается и, упершись ногами в матрас, приподнимает бедра, начиная быстро толкаться в горячее нутро, пока мышцы таза не сводит, а рыжий не дрожит и не соскальзывает ниже, так низко, чтобы он смог вовлечь любовника в глубокий поцелуй. Опустив бедра, шатен сжимает парня в объятиях, сминая губами чужие, кусая их почти до крови, невольно сдирая лоскутки кожи и слыша тихое шипение. Рыжий тянет Николаса на себя и тут же ощущает под спиной мягкий матрас и приятную тяжесть чужого тела, вздрагивая, когда тот восстанавливает быстрый темп внутри горячего тела.       Вскоре дрожь обхватывает оба тела, оба выгибаются с громкими стонами, что сливаются в единое целое, а оргазм ярким фейерверком взрывается под веками и отзывается стуком в висках. Живот Мэтью покрыт липковатым белым семенем, а внутри оно приятно разливается горячим теплом, заставляя вздрагивать.       — Я скучал по тебе, — хрипло отзывается Ник и, опустившись на тело под собой, сгребает его в теплые объятия, медленно погружаясь в царство Морфея вместе с уже мирно сопящим Мэтом.