Воришка

Лес искрился тысячами светлячков. Изредка ухала сова, а над головой в постоянной панике сновали летучие мыши. Дорогу Галахад помнил. Он нырнул под навес и огляделся, ничего толком не различая в темноте. Но обоняние говорило, что надо искать чуть дальше. Припоминая, что сзади должно быть еще одно помещение, Галахад пошарил по стенке и нащупал отстающие гнилые доски. За досками оказалась занавешенная холстом дверь. Галахад осторожно проник внутрь и замер. Маленькая комнатка была слабо освещена пламенем свечей. Орк лежал на соломенном матрасе в углу и тупо смотрел в потолок. Было трудно понять, бодрствует он, спит с открытыми глазами или даже умер. Галахад пригляделся и увидел, что пальцы орка, переплетенные на груди, судорожно подергиваются. Лекарь неслышно преодолел расстояние, отделявшее его от матраса, и с размаху уселся на орка. Тот охнул и выпучил глаза, потом как-то очень вяло заворочался, но не сумел сбросить с себя гостя. — Помнишь меня? — спросил Галахад. Орк недоуменно нахмурился, и Галахад, казалось, услышал, как напряженно работает его мозг. Наконец орк кивнул. — Помнится, я заплатил тебе, чтобы ты отдал мне эльфа, — продолжал лекарь. — Где он? Орк глухо застонал. — Я… не знаю. Галахад надавил коленом на печень орка: — Подумай как следует. — Я не хотел! — крикнул орк, но Галахад прижал палец к губам. Орк продолжал уже тише, вжимаясь в матрас и пытаясь ослабить давление: — Я его прихлопнул. Но он же и так должен был… вы сказали… — Мне следовало бы отрубить тебе руку, — задумчиво сказал Галахад. Орк жалобно заскулил, умоляюще глядя на Галахада. Тот продолжал: — Но я не сделаю этого. Орк заискивающе улыбнулся, отчего одна из язв на его лице брызнула гноем. — Я вижу, что ты болен, — говорил Галахад, успокаивающе поглаживая орка по плечу. — Я понимаю, хворь затуманила тебе разум. Я помогу тебе. Орк перестал улыбаться и затрясся, замотал головой: — Не надо! Пожалейте! «А ты его пожалел?» — хотел спросить Галахад. Вместо этого он вынул из-за пояса узкий кинжал и всё так же тихо сказал, зажимая рот орка свободной ладонью: — Считай это актом милосердия. Лезвие тускло блеснуло и вонзилось под ребро орка. Гнилой судорожно вдохнул и затих. Галахад вытер кинжал и убрал его в ножны. Выходя, он аккуратно задернул за собой занавеску.