Воришка

— Кларисса! Кларисса, проснись! Руперт звал ее и тормошил, но Кларисса так и лежала, широко раскинув руки и как-то странно повернув голову. О нет, нет, нет… Только не это. Эльф опустился на колени рядом с Клариссой, положил руки на тоненькую шею с торчащим откуда-то сбоку бугорком. Пожалуйста, пусть получится. Вот так, тепло по рукам, это так и должно быть, не спугнуть, не сбиться, жжение, ничего, терпимо, да даже если и нет, сейчас, сейчас… Что-то как будто хлынуло потоком, изливаясь через руки на Клариссу и опустошая его. Эльфу показалось, что от него скоро останется только легкая оболочка, как… как от выпитой пауком мухи. Вот оно, как у камней. Магия покидает его. И хорошо, и пускай. Только бы ее хватило, только бы она работала правильно… Должно хватить, Кларисса же такая маленькая. Странно. Обычно думать и светиться одновременно выходило плохо, а сейчас, что изменилось сейчас? Бугорок с легким щелчком встал на место, лицо Клариссы, кажется, стало розоветь, кажется, она вдохнула — или это Руперт снова дернул ее за руку, заставляя пошевелиться? Нет, она дышит. Сама дышит. Как хорошо. Получилось. Вот только теперь совсем темно, что-то капнуло на рубашку, почему так темно… Руперт растерянно наблюдал за тем, как эльф кладет светящиеся руки на шею его сестры, как что-то вливается в Клариссу, делая ее снова похожей на живую девочку, а не на сломанную куклу. Потом эльф вдруг пошатнулся и припал к стволу черешни, сильно приложившись щекой. Лица его Руперту видно не было, но он заметил кровь, тонкой струйкой бежавшую по подбородку и заливавшую рубашку. На груди Клариссы тоже осталась дорожка из капель. Наконец очнувшись от остолбенения, Руперт бросился к коровнику, что было силы крича: — Папа! Папа! Кларенс, услышав вопли, устало опустил вилы, которыми раскидывал сено, и воззрился на сына: — Чего ты орешь? Руперт всхлипнул и принялся беспорядочно излагать суть проблемы. Кларенс отшвырнул вилы, не дослушав, и кинулся в сад. Кларисса сидела и испуганно ревела, глядя на привалившегося к дереву эльфа. Кларенс подхватил ее на руки, быстро ощупал, не нашел переломов и снова опустил на землю. — Домой, — велел он. Руперт поспешно схватил сестренку за руку и потащил ее к дому. Кларенс же осторожно запрокинул эльфу голову. Лишившись поддержки, тот стал заваливаться, но Кларенс удержал его. На зов и похлопывания по щекам эльф никак не отреагировал. Он вообще здорово смахивал на мертвого, но у покойников, кажется, кровь из носа не идет? Крепко выругавшись, Кларенс сгреб эльфа в охапку и побежал к дому лекаря. Главная дверь, разумеется, оказалась заперта. Где их носит? Кларенс поспешно обошел дом, направляясь к заднему входу. Там, конечно же, было не протолкнуться: больные ждали своей очереди. — Расступитесь! — крикнул Кларенс. Народ заворчал, но вот какая-то старуха проскрипела: — Это же лекарев сынок, пропустите! Больные нехотя расступились, позволяя Кларенсу пройти. Он ввалился в кабинет, где Галахад перевязывал руку маленькой пастушке. Лекарь недовольно обернулся, собираясь выгнать нетерпеливого посетителя, но так и замер с бинтом в руке. — На диван, — опомнившись, сказал он и продолжал с бешеной скоростью наматывать бинт. — Жив? — Не знаю, — ответил Кларенс. — Всё, иди, — сказал девочке Галахад, наскоро закрепив повязку. Он быстро сполоснул руки и наклонился над эльфом. Дышит. — Что случилось? Слушая ответ, Галахад схватил с полки корзинку и рылся в ней. Хвощ, тысячелистник, кровохлебка, листья вишни, кора дуба, корень барбариса… Кровотечение не прекращалось. Чертыхнувшись, Галахад решился прибегнуть к самому шарлатанскому методу, какому научился от травниц. Он сдернул с гвоздя шнурок с ключом, надел его эльфу на шею и перевернул, чтобы ключ оказался где-то в районе лопаток. Кровавая струйка превратилась в редкий пунктир отдельных капель, а потом и вовсе остановилась. — Ничего себе, работает, — удивился Кларенс. — Скорее всего, наконец сработало что-то из трав, но кто его знает… Не течет больше — и ладно. — В общем, — продолжал Кларенс, — не знаю, что у них там произошло. Может, вдвоем с дерева упали? Руперт что-то такое лепетал насчет каких-то огней, совсем помешался. И будто бы у Клариссы шея была свернута, но я своими глазами видел, что с ней всё в порядке. Галахад обернулся, пристально глядя на Кларенса. Тот с искренним сожалением пожал плечами. — Пожалуйста, никому не рассказывай про огни, — попросил лекарь. — И с Рупертом поговори. — О, с ним я поговорю, — хмуро ответил Кларенс. — Но это же чушь… — Чушь или нет, а сплетни народ любит. Не надо, ладно? — Не вопрос. Ты зови, если что. Удачи. Кларенс вышел, тихо закрыв за собой дверь. Галахад окунул в воду кусок мягкой ткани и смыл кровь с лица эльфа. Мертвенная бледность так и не проходила, и синяк на левой щеке казался из-за этого еще внушительнее. Галахад осторожно втер в него немного заживляющей мази и пробормотал: — Как ты только живешь с такой тонкой кожей… — Гнилой говорил, что я неубиваемый, — прошептал эльф, с трудом приоткрыв глаза. — И ты, как я погляжу, жаждешь опровергнуть это утверждение. Что ты наделал, ребенок? — У меня ведь получилось, да?.. Получилось? — обеспокоенно спросил эльф. — Получилось. С ней всё хорошо. — Эжени меня теперь убьет… — Пусть встанет в очередь. — Ну вот, вы сердитесь, — совсем расстроился эльф. — А должен радоваться? У эльфа защипало в горле от обиды. Вот почему всегда так? Делаешь то, что кажется правильным, а выходит вон как… Он закрыл глаза и отвернулся. — Я рад, что ты не умер, если ты об этом, — сообщил Галахад. — И ты молодец, что помог Клариссе. Но во-первых, ты всё же чуть не умер, а во-вторых, тебя видели. Кларенс, может, никому и не расскажет, потому что сам этого не видел и Руперту не поверил, но дети-то будут тебя восхвалять из наилучших побуждений… Этого уже не исправишь. — Мне надо было просто уйти, да? — пробормотал эльф в подушку. — Нет. Галахад встал, бросил окровавленную тряпку в специально для этого предназначенный медный таз и вымыл руки. — Увы, из некоторых ситуаций простого выхода нет, и тогда из двух зол приходится выбирать меньшее. Это у тебя получилось. — Я не выбирал, — возразил эльф. — Именно поэтому ты замечательный, — вздохнул Галахад. — Но Эжени тебя все равно убьет.