Воришка

Эльф раскрыл было какую-то энциклопедию, лежавшую на ближайшей к дивану полке, но сосредоточиться из-за тошноты и головной боли не получилось. Он вздохнул и вернул энциклопедию на место. Каждый больной, входивший в кабинет, с жадным любопытством рассматривал лежавшего на диване эльфа, и он попросился было к себе, но Галахад не разрешил. — Побудешь здесь, пока Эжени не вернется, — твердо сказал он. Спорить не было сил, и эльф подчинился. Он прикрыл глаза, надеясь сойти за спящего, и в самом деле уснул. Проснувшись, он обнаружил, что тени стали длиннее. Прием, кажется, был окончен, Галахад убирался в кабинете, протирая инструменты и расставляя по местам всевозможные порошки и настойки. — А что, Эжени еще не вернулась? — спросил эльф. — Да вот что-то задерживается. В твоих интересах, чтобы она пришла пораньше, пока ты выглядишь несчастным мучеником. Может, тогда она не будет к тебе слишком строга, — сказал Галахад таким серьезным тоном, что эльф даже испугался. — Думаете, сработает? — спросил он. — Ну, со мной же сработало… — Не надо меня жалеть, — возмутился эльф, переворачиваясь на живот. — Валяйте. — Даже для несносного маленького эльфа ты слишком дерзок и непредсказуем, — покачал головой Галахад. — Перевернись, пожалуйста, обратно. Эльф сердито промолчал. — Я серьезно. Повернись ко мне, — повторил Галахад. — Не хочу. Галахад подошел к дивану, ухватил эльфа под руки, легко поднял, развернул и усадил вертикально. — Эжени тебя не съест, обещаю. Но если она будет в ударе, тебе очень захочется провалиться сквозь землю. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Может быть, она даже будет плакать. — И вы меня ей отдадите, — с упреком сказал эльф. — Отдам, — кивнул Галахад. — Тебе это будет полезно. — Это жестоко. — Жестоко рисковать своей жизнью, зная, что это кого-то расстроит. На, выпей. Эльф наморщил нос, подозрительно глядя на темную вязкую жидкость в чашке. — Это что? — Кровяной сбор. — Из крови? Не буду. — Будешь. И не из, а для. Там всего лишь экстракт крапивы, моркови, шпината, дягиля, тысячелистника, пырея и еще всякого по мелочам. Помогает восстановиться после потери крови. Эльф тяжело вздохнул и отпил чуть-чуть из чашки, тут же скривившись: — Ой, фу-у-у! — Лучше залпом, — посоветовал Галахад. — Всё равно придется выпить всё до капли. Эльф жалобно посмотрел на него, но Галахад был непреклонен. — Пей, — повторил он. — Не рекомендую растягивать удовольствие, перед сном будет следующая доза. — Что, это еще не всё? — испугался эльф. — Нет. Пока что три раза в день, потом будет меньше. — Это если доживу… Бросив на лекаря последний страдальческий взгляд, эльф в два глотка осушил чашку и сообщил: — Меня сейчас стошнит. — Ничего страшного, могу налить еще. — Вы издеваетесь, да? — Разве что самую малость. Как самочувствие? — Кроме омерзительного привкуса во рту? Нормально… Голова уже почти не болит. — У тебя еще и голова болела? — возмутился Галахад. — И до сих пор болит. А вы меня мучаете. — Только что ты говорил, что тебя жалеть не надо, — напомнил Галахад. — Это было до кровавого зелья. Я еще полежу, пожалуй… Разбудите, когда придет время новых пыток. Эльф осторожно улегся на диван, нашел позу, в которой головная боль почти не ощущалась, и закрыл глаза. Галахад накрыл его пледом и подошел к окну. Куда же подевалась Эжени? Когда эльф проснулся, за окном была ночь. Он огляделся и убедился, что в залитом лунным светом кабинете никого нет. Что за ерунда… Значит, его не разбудили, когда вернулась Эжени. Или она не вернулась. Эльф встал, пошатнулся и тут же выпрямился. Не может же голова до сих пор кружиться, надо взять себя в руки. Он приоткрыл дверь кабинета и прислушался. Откуда-то издалека доносились приглушенные голоса, принадлежавшие Галахаду и Эжени. Слов эльф не слышал, но интонации ему не понравились. Они что, ссорятся? Где-то распахнулась дверь. — Вы меня с ума сведете, — как-то непривычно эмоционально сказал Галахад, и эльф поспешил нырнуть обратно в кабинет. Эжени что-то ответила, но этого эльф уже не расслышал. Хлопнула еще одна дверь, кажется, входная. Эльф на цыпочках прокрался на кухню и увидел, что предсказание Галахада отчасти сбылось: Эжени действительно плакала, уронив голову на кухонный стол.