Воришка

Галахад перерыл все шкафы и полки на кухне и спустился в погреб. Сегодня даже задача накормить семью завтраком оказалась слишком сложной. Хлеб зачерствел, до сыра добрались мыши, а до забытого на столе масла — кошки. Можно было бы сварить кашу, но молоко скисло. Блины тоже не получились бы: яйца закончились, а куры перестали нестись. Строго говоря, из съедобного в доме оставалось варенье, пара луковиц, несколько горсток разных круп, мешок муки и пожилая репа, которую давно следовало бы выбросить. Галахад вздохнул. Его кулинарных способностей вряд ли хватило бы, чтобы превратить всё это в хоть сколько-нибудь съедобное блюдо. Значит, надо будет сходить на рынок, а прямо сейчас — подоить козу. Вообще-то даже удачно, что навалилось столько дел, чем меньше времени на размышления, тем лучше. Эльф задерживался, но Галахада это поначалу не удивляло. Дуется, наверное. Или приводит в порядок свои мысли. В конце концов, это ему полезно. Может, перестанет творить черт знает что… Где-то внутри зашевелилось неприятное чувство вины, но Галахад решительно подавил его. За что ему чувствовать вину? Разве это он не держит свое слово? Когда каша наконец сварилась, Галахад заглянул к Эжени. Она уже проснулась и причесывалась. — Как ты? — спросил Галахад, отмечая про себя, что избегает смотреть на щетку, которой Эжени усердно приглаживала непослушные волосы. — Лучше, но это ведь только из-за того, что я перестала принимать яды… Не хочу тебя обнадеживать. Галахад кивнул. Вероятно, так оно и было. Отрава потихоньку исчезала из ее тела, но грибная чахотка осталась на месте. Скоро боли, не приглушаемые ядом, опять станут сильнее. Убеждать Эжени в обратном было бы бессмысленно, поэтому он сказал: — Завтрак готов. — Хорошо, я сейчас… Галахад снова кивнул и вышел. Эльф так и не появился. Решив, что дал ему достаточно времени, Галахад остановился у закрытой двери и постучался. Ответа не последовало. Галахад постучался еще раз — и снова безрезультатно. Чертов упрямец! Галахад взялся за ручку и замер, не решаясь открыть дверь. Прислушался к себе. Злости не было, это хорошо. Только усталое раздражение, вполне, между прочим, объяснимое и простительное. Ладно, надо всё же разобраться с этой дурацкой ситуацией. Галахад открыл дверь и даже не удивился, увидев, что комната пуста. Разумеется, ребенок опять всё делает по-своему. Вот до чего доводит излишняя мягкость… Интересно, куда он подевался. Одно радует: Эжени не спит, значит, фокусов с исцелением пока не было. Галахад огляделся еще раз, тщетно надеясь обнаружить эльфа под кроватью или в шкафу. Тогда не придется… Взгляд уткнулся в медный кругляшок на комоде. «Я услышал». Что он мог услышать, этот глупый недолюбленный ребенок? «И без тебя проблем хватает, уходи», вот что. Галахад застонал от досады. Какого черта?.. Он почти выбежал из дома, сжимая в кулаке медальон и все еще надеясь, что это домыслы. Может, нитка порвалась именно сегодня. Может, эльфу просто надоела эта побрякушка. Может, он вышел на улицу, чтобы прийти в себя, и пошел… Куда? Разумеется, к озеру, это его любимое место. Сидит там, может быть, пытаясь балансировать шаром или просто глядя на воду; услышит шаги, обернется и начнет нести всякую безобидную чушь… Не было никого у озера. И ни в саду, ни в курятнике, ни на конюшне, ни в одном самом неприметном закутке дома — вообще нигде. Черт!.. Галахад глубоко вдохнул, игнорируя щекотные спазмы в горле. Выдохнул. Надо как-то всё исправить. И начинать, похоже, придется с признания своей вины… Затолкав поглубже нарастающую панику, Галахад вернулся на кухню. — Всё хорошо? — встревоженно спросила Эжени. — Нет. Галахад опустился на стул и стал рассказывать. Оказалось, если всё проговаривать вслух, то картина складывается так себе. Одни упреки, требования и запреты. Кто угодно бы сбежал. — Что теперь делать? — спросил Галахад, заставляя себя посмотреть на Эжени. — Искать, — решительно ответила она, смахивая слёзы. — А когда найдешь, не ругать. — Да где его искать теперь? — Везде. Поспрашивай у соседей, может, кто-то видел. — А ты? — Я в порядке. Софи скоро придет, она за мной присмотрит. Галахад неуверенно посмотрел на Эжени, но она подтолкнула его: — Иди. Галахад послушно встал. — Подожди. Эжени тоже встала и быстро поцеловала Галахада в щеку: — Ты его найдешь, вот увидишь. Он кивнул, совершенно не ощущая ни ее уверенности, ни даже поцелуя на своей щеке. Всё казалось каким-то ненастоящим, похожим на настоящее — но и только. — Возьми лошадь! — крикнула Эжени с порога. Галахад снова кивнул. Само собой, он возьмет лошадь, это разумно. Никто из соседей ничего не видел. На рынке эльфа не было, в замке Руфуса — тоже. Обыскав всю деревню, Галахад ненадолго остановился у колодца, напоил лошадь и стал думать, куда же податься теперь. Очень не хотелось так думать, но оставалось одно место, куда эльф мог пойти. Это было логично, в конце концов. Он же упрямый… Правда, в его состоянии такой путь преодолеть вряд ли возможно. Галахад отчетливо представил себе, как изможденный эльф спотыкается где-нибудь в лесу и падает, чтобы никогда уже больше не подняться. Помотал головой, пытаясь прогнать видение, снова вскочил в седло и поехал в сторону Вишневой долины.