инглиш титчер

— Вы влюблялись когда-нибудь настолько сильно, что боялись вздохнуть рядом с тем, в кого влюблены? Намджун на какое-то мгновение замер, и выжженная краской челка упала на его острый лоб. Он немного прищурился и повторил одними губами вопрос Чонгука, а после заглянул в его горящие, честные глаза и приятно улыбнулся, не скрывая ямочку, образовавшуюся на щеке. — Ну, — Намджун улыбнулся ещё шире, словно вспомнил что-то слишком приятное, и отпрянул от младшего так же резко и неожиданно, как и приблизился. Мужчина по обыкновению оперся бедром о кухонный стол и посмотрел в окно, ведя глазами по веткам с пробивающимися на них почками. Он медленно моргнул, и его чёрные ресницы особенно выделялись в лучах предзакатного солнца. Отнюдь не прямая, но очень привлекательная переносица блеснула в этом свете. Чонгук же старался не то, что не моргать, а даже не дышать, чтобы навсегда запечатлеть своими глазами возникшую перед ним картинку и щемящее чувство робости и волнения где-то в груди, обжигающее его пальцы и губы. — Я думаю, все мы когда-то по-настоящему влюблялись. И мне искренне жаль тех, кто не познал это чувство в юношеском возрасте, — преподаватель перевёл на Чона свои тёмные глаза и немного наклонил голову, кивнув ему, — именно в твоем возрасте, Чонгук. Поэтому мне немного грустно от того, что тебе приходится страдать из-за экзаменов, когда ты бы, наверное, всем сердцем желал оказаться с любимым человеком. Намджун пошатнул некую идиллию, только что созданную им самим, возвращаясь к занятию, но уже не скрывал лёгкой ненавязчивой улыбки, возникшей на его лице после такого необычного вопроса своего ученика. Парень только тихо выдохнул и загнул уголок тетрадного листа. Он не мог точно сказать, устроили его слова Намджуна, вышла ли эта сцена такой, какой он её рисовал в своей голове, но он почему-то точно был уверен в одном: Ким услышал его. Возможно, не до конца понял, не провёл последнюю, самую главную параллель в их сумбурных отношениях, полных стыдливого молчания, но услышал. И так соблазнительно улыбнулся, что у Чонгука, кажется, даже зрачки приняли дурацкую форму сердечка, выдавая его подноготную. Разве можно влюбиться ещё сильнее, чем он любит Кима сейчас? Запоздало Чонгук улыбнулся красными от неосознанного покусывания губами мужчине в ответ и, наконец, расслабился, ненадолго оставляя навязчивые мысли и вникая в сущность чертового английского. Экзамены совсем скоро. Значит, ещё немного, и они… больше не увидятся… с Намджуном. Его плечи заметно дернулись, но Чон тут же смахнул это наваждение, покрутив головой в разные стороны. Он со всем справится, и всё будет нормально. Чонгук что-нибудь придумает, обязательно. Черноволосый действительно загорелся, что с огромным удовольствием подметил и сам преподаватель, созерцая искреннюю улыбку каждый раз, когда встречался взглядом со своим учеником. Энергия, непонятно откуда взявшаяся, била ключом, и казалось, что именно сейчас, в этом моменте, Чонгук сможет всё: и экзамены сдать, и перестать высыхать от своей дикой бесконтрольной бури чувств. Никто не говорил, что любить — это легко. Время словно застыло, и Чонгук, не замечая сменяющейся за окном обстановки, увлеченно покусывал ручку, думая над правильным ответом, пока Намджун возился с чайником, повернувшись к парню спиной. Чон вздохнул глубоко и приоткрыл губы, готовый говорить честно и откровенно, впервые не обдумывая слова триста раз у себя в голове, хоть что-нибудь, не дрожа перед старшим как осиновый лист. — Милый, я дома! — прощебетал звонкий голосок, а после в кухне показалась особа приятной наружности. Длинные блестящие локоны, закрученные у концов, спадали на белоснежную грудь, скрытую одной блузкой, а розовые губки приоткрывались всё шире и шире, пока молодая женщина обнимала своего мужа за шею. Тёмные лисьи глаза же заинтересованно бегали по парнишке, который едва ли не подпрыгнул на месте от неожиданной встречи. — О, ты, наверное, Чонгук! — девушка улыбнулась ещё шире и забавно перевалилась через весь стол, протягивая черноволосому руку с откровенным дружелюбием. — Я Ким Шиён, супруга Намджуна. Чонгук прикрыл рот и облизал губы, вздохнув как-то тяжело. Парень забыл только об одном досадном обстоятельстве (не считая того, что после сдачи экзаменов ему придётся искать встреч с Намджуном каким-то иным способом): у Ким Намджуна есть жена. Причем очень красивая, ещё совсем молодая, живая и притягательная. Парень заторможено протянул ей руку в ответ, несильно сжимая её маленькую нежную ручку в своей более грубой, а после того, как её, по-видимому, обручальное колечко надавило на его палец, прервал рукопожатие и тут же спрятал руку за стол так, словно провинился перед кем-то. — Да, я Чон Чонгук. Приятно познакомиться, — младший кивнул ей и нерешительно улыбнулся уголком губ, боясь даже перевести взгляд на старшего, который тем временем не сводил глаз с ресниц парня, часто захлопавших. Что-то рухнуло внутри Чонгука с тупым стуком, и хоть бы это было не сердце. Что угодно, но не оно. Он немного побледнел, а мир на мгновение покачнулся, но парень тут же вздохнул полной грудью, выпустив изо рта тяжелый воздух. Перед глазами сыпались искры, а пальцы в попытке самоконтроля поочередно друг друга сжимали. В голове противно заныло, и черноволосый почти на автомате приложил пальцы к пульсирующему виску, но его отвлек голос Кима.  — В принципе, на сегодня занятие можно считать оконченным. Мы совсем чуть-чуть не успели разобрать лексику, но этим мы займёмся в другой раз, — Намджун медленно подошёл к нему и опустил свою ладонь на его плечо, несильно сжав, приводя младшего в чувства. Чонгук взглянул на него из-под смолистой челки и зарделся в страхе, что старший сию же секунду поймёт, в чём дело, и добьет его. Но он только невесомо погладил его плечо кончиками пальцев — напряженные плечи младшего тут же расслабились. — Хочешь чаю? Супруга Намджуна тепло улыбнулась гостю и повернулась к кухонной тумбе, вытаскивая из неё заварочный чайник, а после, встав на носочки, с тихим кряхтением потянулась наверх за третьей чашкой, из-за чего её и так небольшие бедра стали выглядеть ещё уже. — Ой, нет-нет, спасибо! — Чонгук отрицательно замотал головой, а после посмотрел учителю прямо в глаза и произнес то, что, как он чувствовал, должен был: — Извините, сонсэнним, можно идти? Ким только посмотрел на него лишнюю пару секунд, словно действительно что-то заподозрил, а после медленно кивнул, тут же улыбнувшись: — Конечно. Думаю, у тебя ещё много дел помимо занятий английского. Железная калитка за Чонгуком захлопнулась угрожающе, вернее, он захлопнул её сам; затем он присел на корточки, чтобы его макушку не было видно из окон Кима, за которыми разливался теплый свет лампочек, и, пошире раскрыв глаза, начал вспоминать как нужно дышать. Дыхание из его рта клубилось белым паром на холодном вечернем воздухе, и Чон только и делал, что дышал полной грудью, приводя свои мысли в порядок, пребывая в некотором шоке и волнении. Всё случилось так быстро и непредсказуемо, что парень даже не успел сообразить, в чём, собственно, дело. Словно зачарованный, он встал на ноги, мотнул головой и вышел на дорогу, освещенную уличным фонарем. Жена Ким Намджуна. Прелестная, милая супруга и спутница жизни. Наверняка хорошо готовит и в постели ей наверняка нет равных (это понимал даже Чонгук)… наверняка Намджун каждый вечер берет её хрупкие пальчики в свою широкую ладонь и целует их мокрыми губами, говоря о том, как они изящны. В уголке глаза скопилась одна соленая капля, но тут же размазалась по ресницам. Слишком рано сдаваться, слишком просто для того, чтобы Чонгук отказался от того, что он уже начал. Отчеканивая твердой подошвой ботинок ещё не согретую землю, парень шел домой, укладывая волосы, которые снова и снова трепал холодный ветер, понимая, что обратной дороги нет. Уличные фонари противно скрипели, а нутро всё ещё хранило теплое прикосновение старшего к своему плечу. Наверное, только это черноволосого и спасло в данный момент.

***

Чон устало опускает голову на подушку, а смолистые локоны падают на глаза и разметаются по подушке. — Я похож на идиота, — он сузил глаза, наконец, собрав полную картинку. Жизнь бросает его то в жару, то в холод. И чем чаще случается такой перепад температур, тем глупее выставляет себя Чонгук, не понимая, что именно нужно делать в конкретных ситуациях. — Зачем я себя так повел? — в голове сразу всплывает собственный образ, как он, краснея всё больше с каждой секундой, смотрит старшему в глаза и одним только взглядом умоляет понять и просто дать время осознать пережитое. Совсем не по-взрослому. Совсем не так, как нужно. — Пиз… Чонгук раздосадовано шипит на себя, но в полупустой комнате раздается щелчок пришедшего сообщения. «Я знаю, что ты сейчас очень занят, Чонгук» — пишет мужчина, продолжая набирать текст дальше, а Чон прикусывает свои пальцы. — Да я ничем не занят. «Но, кажется, ты случайно забрал с собой мой журнал и тетради с материалом…» Так… Чонгук тут же буквально выпрыгивает из кровати, хотя пару секунд назад тонул в ней, и выворачивает весь рюкзак наизнанку, примечая в прочем канцелярском хламе красные папки Кима и тетради, подписанные его рукой. Он тут же звучно хлопает себя по лбу и воет собакой, закатив глаза. «Да, они у меня, извините…» Стыдно вдвойне. Он не только сбежал по своей тупой привычке и не изменяя традициям, но ещё и чужие вещи себе присвоил, причиняя сонбэнниму очередные неудобства. «Ничего страшного, хаха. Но они понадобятся мне через несколько дней… Могу я завтра подъехать к твоему дому и забрать их?» Черноволосый вспыхнул и яростно замотал головой, словно собеседник может его увидеть. «Я приеду и отдам их Вам завтра вечером… Когда вы будете дома?» «Я могу забрать их сам…» «Это неправильно! Я их забрал по ошибке, так что мне их и отдавать» «Так. я вижу, в тебе упёртости не меньше, чем во мне самом. Хаха. Ну тогда давай просто встретимся в парке: и тебе ехать недалеко, и мне» Намджун только что сравнил их. Себя и Чонгука... ну это определённо апгрейд: видимо, Чон ещё не так скатился в его глазах, как себе надумал. «Хорошо. Напишите, как будете свободны» «Договорились. Тогда до завтра. И спокойной ночи, Чонгук-и» — …дец, — заканчивает ранее прерванную реплику парень и прижимает чужие тетради ко лбу.