инглиш титчер

Чонгук считал себя хорошим бегуном, но прыгуном… Оказалось, он не только умеет громко пищать, но и высоко прыгать, когда дело касается Ким Намджуна. Он вмиг весь покраснел и приложил ладони к горячим щекам, нашёптывая под нос, словно мантру, успокаивающие слова, стараясь вернуть себе рассудок. Было страшно, неловко и одновременно с этим… как-то по-радостному волнительно. Вмиг он забыл даже о жене сонбэннима и сконцентрировался исключительно на его образе: мужчина в изящном бежевом пальто (на самом деле, он понятия не имел, как выглядела верхняя одежда Намджуна) поздно вечером в парке, и весенний ветер развевает его блондинистые волосы, а карие глаза от света звёзд горят так ярко, что в них можно утонуть без шанса на спасение. Чон помотал головой и для профилактики хлопнул себя раз по щеке, вперив взгляд в стену. Надо успокоиться. И подготовиться? Один вопрос: как готовиться и к чему готовиться. Окей, это уже два вопроса. Чимину он ничего не сказал. Тот и так в последнее время был не очень доволен его переменчивым настроением и всё больше начинал говорить о том, что Гук немного заигрался, но черноволосый отказывался слушать и просто переводил разговор в другое русло. Не для того он столько страдал ака краснел как рак, чтобы так просто опустить руки только из-за того, что Намджун являлся, по сути, женатым мужчиной и, по совместительству, его учителем английского. Пусть он и не открыл эту маленькую, но, несомненно, радостную тайну своему другу, тот, кажется, и так понял, что дела Чонгука пошли в гору, потому что… — Фу. Своей улыбкой ты заставляешь меня быть счастливым, — фыркнул Пак и по привычке закатил глаза, но дружелюбно стукнул Чона по плечу и слабо улыбнулся, не желая расставаться со своей маской рассудительного человека. — Будь осторожнее только, а? Чон призывно кивнул и улыбнулся ещё шире, сверкая в школьном освещении своими большими глазками. Которые он затем снова подвёл мамиными тенями, предварительно едва ли не ткнув кисточкой себе в глаз. Было сложно, но он справился. И именно поэтому чувствовал себя как последний идиот на планете, закутываясь в куртку и пряча подведённые глаза под чёрной чёлкой, пока шёл к месту встречи. Под его ногами ломались веточки и отлетали камешки, Чонгук казался себе таким шумным, а потому смущался, не зная, чего ему вообще стоит ожидать. Все было круто, пока он не высунул нос из автобуса и не пошёл к месту их с Намджуном встречи. А теперь, когда холодный ветер ударяется об его лоб, но нисколько не охлаждает пылающий ум, всё как-то не слишком-то и круто. Ким был таким взрослым, рассудительным и спокойным, на вид, человеком, поэтому иногда Чон сильно переживал, что тот не поймёт его тупых шуток или найдёт их слишком низкими для своего эго, но тот только мило улыбался глазами и своими розовыми губами одновременно, и тогда сердце брюнета ёкало в ответ на его взаимодействие, даже не стараясь хоть капельку скрыть свои чувства. Мешал только мозг. Чонгук, если честно, даже не понял, когда влюбился. Он помнит только момент симпатии, первого впечатления, когда он впервые пришёл на курсы по дурацкому английскому, а Намджун грациозно, но налегке вошёл в аудиторию и принудил Чонгука буквально начать зависеть от этого языка. А дальше какая-то пустота, размытая его слезами, смущением и неожиданными приливами радости. Однако именно эти чувства делали его живым, именно эти переживания делали Намджуна для него важным, особенным для его души. Потому что настолько сильно она еще никогда и ни к кому не тянулась, никогда так не любила и боялась этой любви одновременно. И даже если однажды Ким отвергнет его, Чонгук всё равно будет благодарен ему за то, что он просто-напросто существует и даёт счастье другим людям. И его жене. На этой светлой мысли Чонгук всё же немного взгрустнул, напрягаясь телом, пока не наткнулся ногой на корни дерева и уже приготовился ощутить лицом силу настоящей природы, расцарапав его о ствол, но его лоб и нос вдруг упёрлись во что-то мягкое, но холодное, поэтому школьник опешил и вскинул голову, пытаясь разглядеть что-нибудь в вечерних сумерках. Намджун смотрел прямо в его лицо и немного жмурился, дружелюбно улыбаясь и вновь показывая свою ямочку, которую так часто во снах гладил Чон подушечками пальцев. — А это я ещё считал себя неуклюжим. Ты хоть смотри, куда идешь, — низко посмеялся старший и немного взлохматил чёрные волосы Чонгука, у которого призывно покраснели кончики ушей. Чем они с Намджуном ближе, тем тупее ведёт себя Чонгук. — Да я задумался просто, — он тут же схватился пальцами за уши и неловко посмеялся, посмотрев себе под ноги и пнув пару веток носком ботинка. — Здравствуй… — Снова глаза подвёл? — вдруг немного перебил его старший. Чонгук тут же упёрся в него своим взглядом. Глаза его были широко открыты, а рот вопросительно округлён, полностью описывая его недоумение и поднимающуюся изнутри тревогу. Намджун же просто повёл плечами и выпрямил спину, сходя с прошлогодней травы на асфальт, стукнув по нему каблуком. — Тебе идёт, — Намджун поправил воротник пальто, которое, кстати, было больше серым, нежели бежевым, а затем словно пощупал воздух пальцами, немного покачиваясь из стороны в сторону. — Ты же не забыл мои тетради, правда? — немного взволнованно выдохнул он, наблюдая некоторое замешательство на лице младшего и делая неправильные догадки. Чон помотал головой и тут же скинул рюкзак со своих плеч, пытаясь открыть его настолько громко, чтобы избавить свою голову от странных мыслей, тут же целым роем на неё напавших. Немного дрожащими то ли от холода, то ли от внимания Кима пальцами он вытащил большую папку и несколько тетрадей и тут же протянул их учителю, стараясь лишний раз не смотреть выше его шеи, которая была по большей части закрыта плотным воротником. Намджун принял стопку из его рук и быстро пролистал, оценивая полноту комплекта. — Всё здесь, спасибо, — он вновь улыбнулся и скинул всё в свою сумку-мешок, после проводя пальцами по волосам и закидывая их назад, затем он немного хрипло заговорил снова. — Раз уж ты проделал такой путь, чтобы отдать мне мою писанину, не хочешь сходить в кофейню? Она тут недалеко. Ты, кажется, замёрз… Ноги Чонгука и правда немного дрожали, и тут он уже не мог винить в этом одного только Кима, потому что на улице и правда похолодало, хоть весна и давала потихоньку знать о себе. Он вздохнул, стараясь как можно лучше сконцентрироваться на внешнем спокойствии, и тоже улыбнулся красными губами сонсэнниму в ответ, пряча пальцы в карманы. — Я не против, если Вы действительно хотите… просто… ну это ведь я по ошибке утащил Ваши материалы, — Чон впервые заглянул в глаза Кима открыто за этот вечер, но не уловил в его взгляде ни капли упрека и немного расслабился, опустив напряжённые плечи. — Да ладно, всякое случается, — блондин хохотнул и тут же зашагал вперёд в таком темпе, чтобы и Чонгук, ноги которого, несомненно, были короче его собственных, поспевал и не пытался его перебежать. Несмотря на их большую разницу в возрасте (наверное, Чонгук так и не смог узнать, сколько ему лет) и опыте, с Намджуном было уютно. Чонгук не чувствовал себя маленьким ребёнком рядом с ним, а вот немного глупым — однозначно да, хотя Ким так и не предпринял хоть что-нибудь для того, чтобы действительно так считать. Он только скривился в дружелюбном жесте, когда Чонгук к латте с карамельным сиропом взял себе ещё и шоколадное печенье, прилично откусив своими зубками большой кусок и тут же запив его сладким напитком. — Горячо… — горло сильно обожгло, и младший зажмурился от неожиданной боли, пытаясь поскорее проглотить оставшийся кусок печенюшки, чтобы хоть как-то снять жар. Он горячо выдохнул, хмурясь из-за разодранного горла, а Ким, в это время наблюдающий за ним, любезно кинул два кубика льда в свой и так холодный американо и протянул ему стаканчик, от которого Чонгук поспешно отказался, жестом отодвинув кофе обратно к старшему, — горько… — Тебе прямо не угодишь, — он легко усмехнулся, всё ещё немного переживая, и повернул голову в сторону, рассматривая улицу через окно. Он положил ладонь под щёку, словно они с Чонгуком действительно были парочкой давно знакомых друзей, а затем вдруг резко выпрямился и так же резко повернул голову к черноволосому обратно. — Уже довольно поздно. Тебя не потеряют дома? Чон встрепенулся, словно воробей, от его серьезного взгляда, а затем вытащил из кармана штанов смартфон и облегчённо вздохнул, потирая переносицу. Всего восемь. — Что ж Вы пугаете меня так, сонсэнним… — Чонгук выдохнул и снова взглянул в лицо напротив, стараясь навсегда удержать его таким в своей голове, потому что снаружи стремительно темнело и мама вскоре начнёт переживать. — Но уже и правда пора домой, — он неспешно стащил с крючка рядом со столиком свою куртку, совсем не желая уходить; Намджун сделал то же самое, накидывая на плечи пальто. — Я бы предложил тебя подвезти, но я и сам сегодня на общественном транспорте, — он неловко закинул руку за голову и почесал затылок, улыбнувшись всеми зубами на несколько секунд. — Так что пойдём на остановку вместе, да? Сердце Чонгука радостно заколотилось под рёбрами. Он хотел знать о Намджуне абсолютно всё: какой цвет ему нравится, что он обычно делает по вечерам, какие фильмы смотрит и где покупает вещи в свой гардероб. Однако понимал, что засыпать старшего вопросами — это тактика, может, и не самая тупая, но очень неловкая, поэтому Чон мог только молча наблюдать за длинными пальцами сонсэннима, которые на сильном ветру быстро краснели и которые потом отогревали своим горячим дыханием. Чонгук бы хотел так погреть руки Кима, но только прятал нос в ворот куртки и улыбался Намджуну в ответ. Однажды он обязательно это сделает, пусть и не сегодняшним вечером.

***

«Звонили из универа. Нужно туда сходить и забрать какие-то копии документов, которые мы отдавали, когда записывали тебя на курсы» — пришло на телефон Чонгука, когда он сидел в классе, по обыкновению приложившись горячей щекой к холодной парте, помирая от тоски. Черноволосый тут же оживился и крутанул головой, взбодрил сознание и легко притопнул ногой на радостях. Это лишний повод побыть рядом с Намджуном, может, даже увидеться с ним на секунду, совершенно с л у ч а й н о проходя мимо его кафедры или аудитории, в которой у него будут занятия на тот момент. Чонгук довольно улыбнулся, по кончикам его пальцев сразу распространилось приятное тепло и мелкое покалывание, отчего он тотчас начал их массировать, покусывая красную губу. Ким Намджун очень странно влияет на его душевное равновесие. Но просто так взять и зайти к старшему оказалось не самой простой затеей. Уже запихивая какие-то бесполезные бумажки в рюкзак, которые, скорее всего, сразу же помялись, Гук потоптался на месте от неловкости на периферии и сложного выбора: повернуть ему в сторону выхода или всё-таки зашагать по лестнице наверх, чтобы выполнить то, что он запланировал и так сладко представил, трясясь в общественном транспорте. В мыслях всё всегда оказывалось проще, чем в действительности. Там Чонгук не краснел, как юная девственница, его голос не скакал с одной ноты на другую, а руки уверенно касались плеч старшего и его острого подбородка, который так хотелось погладить, «испробовать» своими руками. В реальности же Чон даже не мог найти веский повод для того случая, если блондин вдруг поинтересуется, что он забыл на этом этаже вообще, когда приёмная комиссия находится прямо напротив выхода из университета. Решительно и громко выдохнув, Чон опустил глаза в пол и всё же зашагал к лестнице, ведущей вверх, как на него то ли сверху, то ли сбоку налетело что-то неведомое и едва ли не сбило с ног. Оклемавшись, брюнет вскинул головой и сразу же упёрся взглядом в огромные карие глаза и родинку на большом, но аккуратном носу, автоматически морщась и отстраняясь. — Сколько лет, сколько зим! Помнишь меня? — Тэхён наклонил голову и ярко улыбнулся, протягивая Чонгуку свою тёмную ладошку для рукопожатия. С ноткой брезгливости брюнет протянул ладонь в ответ и пожал ему руку, кивнул головой на заданный только что вопрос, усиленно стараясь не хмуриться и натянуть на лицо маску доброжелательности. В конце концов элементарные правила приличия никто не отменял. — Ты вдруг так резко исчез. Что-то произошло? — Ким захлопал своими длинными ресничками, прижав тыльную сторону ладони к щеке и смягчив голос, отчего Чону стало ещё противнее иметь с таким лицемером хоть какой-то контакт. По одному лицу Тэхёна видно, как ему в действительности по барабану, что там у Чонгука. — Я нанял репетитора. — Намджуна-сонсэннима, да? — тихо захрипел Тэхен и на немного ошарашенный взгляд хитро усмехнулся, словно знал что-то сокровенное, тут же вновь принимая ангельское выражение лица. — Случайно увидел вашу переписку в телефоне у преподавателя. Кажется, ты что-то у него стащил?.. А вот это его уже совершенно не касалось. Чону всё меньше и меньше хотелось продолжать разговор. Поэтому он только пожал плечами, внутренне сгорая от многочисленных вопросов и упрёков по поводу того, что в чужие телефоны, особенно если этот телефон принадлежит человеку старше тебя, вообще заглядывать неприлично, но быстро проглотил всё своё негодование как рассудительный человек семнадцати лет и попытался пройти мимо, показывая, что он спешит и разговор можно считать оконченным, но ровесник схватил его за плечо, упрямо продолжая их диалог, который можно с точным попаданием назвать «Монолог Ким Тэхёна». Да что ему нужно? — Идёшь сегодня на лекцию Намджуна-сонсэннима в конференц-зале? Она вроде для всех школьников, сдающих английский… Или он тебя не позвал? Странно… ну, увидимся, — Тэхён приложил палец к широкой губе, хмыкнул, сверкнув на Чонгука своими глазами, и вдруг отлипнул, оставляя в замешательстве. То ли он сам по себе такой странный, то ли действительно что-то замыслил, но у Чонгука в сердце предательски кольнуло, и он снова затопал на месте от волнения. Собственно, а с чего Намджуну вообще звать его на какую-то лекцию, если младший уже не обучается в этом университете и, соответственно, не имеет к нему никакого отношения? Конечно, они не особо-то и близки, но, наверное, если бы это было чем-то важным, то Намджун известил бы Чонгука. Или нет? Зато теперь у него был веский повод подняться на злосчастный этаж и поинтересоваться. Звучало очень глупо и неубедительно даже у Чонгука в голове, однако он всё же довольно решительно зашагал по лестнице, дёргая пальчиками. Ему не было обидно, но что-то его предательски царапало изнутри: может, Намджун не хотел в лишний раз видеть его, поэтому ничего не сказал? Но тогда он бы вряд ли сам приехал в парк в тот вечер, а не просто попросил Чонгука отдать то, что тот самодовольно забрал. А если это было только из вежливости? Чон злился сам на себя. Морща нос и всё громче топая ногами, чтобы перебить стуком каблуков ботинок своё сердцебиение, которое шумно отдавало в самые уши, он шёл дальше. Тёмный коридор всё тянулся и тянулся вперед, а Чонгук всё больше сомневался в своей задумке хотя бы потому, что он, если честно, понятия не имел, где сейчас может быть Ким и есть ли он сегодня в университете вообще. Уже видя глазами стену далеко впереди себя, брюнет едва ли не развернулся на носках обратно со вздохом поражения, пока не наткнулся слухом на ужасно знакомый голос, тут же замерев на месте. Намджун собственной персоной опирался бедром о стол, повернувшись широкой спиной к дверному проёму, говоря с кем-то по телефону. Но что-то в его привычной позе было не так. Пальцы нервно стучали по преподавательскому столу, плечи то и дело отводились назад, а бедра заметно напрягались через классические штаны, выводя линии мышц на ткани. Он провёл напряжённой рукой по своему затылку, волосы на котором разметались в разные стороны, затем тяжело выдохнул и вдруг низко заговорил с хрипотцой в голосе. — … женился по вашей указке. Оно мне нужно было, ты считаешь? У меня есть дом, работа, жена, чёрт возьми, может, прекратите уже натравливать на меня своих родственников, которых я в глаза не видел? Знаешь, мне кажется, я сам могу решить, как… Мужчина вдруг развернулся корпусом, и Чонгук только успел тихо пискнуть и дёрнуть ногой в сторону, как до боли знакомые глаза уставились прямо на него. Намджун буквально на долю секунды опешил, моргнув и сжав губы в полоску, но затем перевёл взгляд в сторону и продолжил, снова громко стуча пальцами по столу. — … мне жить и что делать. Ким тут же сбросил вызов, наверняка недослушав собеседника, и положил телефон за свою спину на всё тот же стол, вздыхая тяжело и медленно моргая, всё думая о своём и не спеша отчитывать Чона за то, что он подслушал его разговор. Тот же буквально прирос к полу и не мог пошевелиться сразу по двум причинам: во-первых, не понятно, что о нём теперь будет думать сонбэнним, во-вторых, оказывается, Намджун тоже человек, у него тоже бывают проблемы, и он тоже умеет хмуриться и злиться, при всем при этом все ещё выглядя чертовски горячо. Брюнет вдруг ощутил укол совести за свои мысли и повертел головой, вслушиваясь в сердце, которое с перепугу свалилось куда-то в пятки. Не нужно было ему сюда идти. Теперь неприятно и Киму, и ему самому, потому что его начало преследовать чувство того, что он узнал то, что ему знать не следовало. В конце концов личная жизнь Намджуна совершенно не должна его хоть как-то касаться, и… — И как долго ты здесь стоишь, а? — Ким снова перевёл на него свой взгляд и расстегнул две пуговицы рубашки, выдыхая свободнее и вороша волосы пальцами. Чонгуку стало так стыдно, что он едва ли не расплакался от оглушающего чувства вины, но проглотил ком накатывающей истерики и виновато уставился в пол, дёрнув пальцами полы куртки. Он только что всё испортил, правда? — Только что. Извините, я не хотел Вам меша… — Правда только что? — старший повернул голову вбок и как только словил взгляд школьника, едва ли не с пыхтением начавшего говорить о том, что он действительно только что пришёл и совсем не хотел подслушивать, немного улыбнулся, вернув в голос привычные тёплые нотки, от которых так часто млел младший на их занятиях. — Верю-верю, успокойся. Чонгук только кивнул в растерянности и уже хотел зашагать прочь, как Ким окликнул его, возясь с папками на своём столе. Только не это… — Ты чего приходил-то? Он вдруг снова завис, а после от волнения начал кусать и жевать свою многострадальную нижнюю губу, потому что вдруг забыл «оправдание», которое так усердно готовил к такому случаю. Не нужно было ему сюда идти: сожаление скользко расползалось под его ребрами, а он всё никак не мог собраться с мыслями, как и переварить то, что он только что услышал. Значит ли это, что Намджун не любит свою жену… или что это значит? Кто его травит и за что вообще можно травить такого изумительного и одновременно серьезного и взрослого человека? — Эй, Чонгук! — блондин упорно щёлкал перед пока ещё не очень взрослым личиком своими длинными пальцами довольно громко, но школьник неохотно выходил из некоего транса, вдруг осознанно взмахивая головой, поднимая подбородок и смотря в ответ довольно сложно и напуганно. — Забудь о том, что услышал. Значит, ему всё-таки не стоило здесь появляться. Значит, Намджун всё-таки недоволен и расстроен тем, что попался Чонгуку и что Чонгук оказался там, где его никто не ждал. Брюнет едва ли не захныкал. Слишком много чувств и эмоций вдруг атаковали его, и он просто не понимал, что ему нужно делать. — Извините, пожалуйста, — только и мог выдать он ещё более расстроенно, чем раньше, не отрывая взгляда от шеи старшего, кадык которого дёрнулся, потому что он, кажется, сглотнул. А потом тёплая большая ладонь накрыла его мягкие волосы и ласково погладила, перебирая тёмные пряди пальцами. Чон боялся поднять взгляд, поэтому только и смог, что прикрыть глаза и выдохнуть носом. Что теперь будет? Теперь Ким ни за что не будет шутить с ним, открываться понемногу, наверное, он не захочет больше видеть его в своей жизни, в которую уже каким-то нелепым способом залез Чонгук, сам того не желая. Вернее, желая, очень желая, но совершенно не таким образом. — Расслабься, ничего ведь не произошло. В двадцать семь лет сталкиваешься с трудностями, о которых раньше не знал. Вот такая она, жизнь, — Намджун посмеялся тихо, продолжая наглаживать голову младшего, который вдруг отпрянул от его ладони, точно котёнок, и изумился, громко спросив: — Во сколько лет? — Так. Это комплимент или оскорбление?