инглиш титчер

Так, ну двадцать семь лет — это не тридцать, верно? Хорошо, между ними десять лет разницы, хорошо, Намджун — взрослый мужчина двадцати семи лет, у которого есть хорошая работа, дом, жена и, возможно, через пару лет появятся еще и дети. Чонгук — подросток семнадцати с лишним лет, у него есть загоны и страх, что его переедет машина, если он пройдет на «красный» для пешеходов. «У тебя нет ни шанса, Чон Чонгук». Он едва ли не зашипел от досады, прикусив свои пальцы, но вовремя осознал, что Намджун всё ещё смотрит на него с высоты птичьего полета (с высоты своего роста), высматривая на его лице тысячу и одну эмоцию, все еще дожидаясь ответа. — В-вы очень молодо выглядите, сонсэнним, в смысле нет… вы и так молодой, ну в смысле… это же неплохо, — пока голова думала одно, глаза смотрели на второе, а уши слушали третье, язык работал сам по себе, чтобы в конце концов выдать системную ошибку. Тогда Чонгук уставился куда-то в блестящие от лака туфли старшего, не решаясь даже поднять на того взгляд, пусть чужая широкая ладонь так и не перестала гладить его голову. Ему было бы очень приятно, честно, если бы не было так стыдно и обидно, что всё вечно поворачивается против него. — Мне кажется, я понял, что ты хочешь сказать, — Намджун, наконец, выпустил тёмные локоны из плена своих пальцев и прижал руку к губам, посмеиваясь низко и показывая свою ямочку, кажется, и сам немного смущаясь. Его немного заостренные уши едва заметно покраснели, но эта деталь вряд ли бы осталась незамеченной Чонгуком, если бы он удосужился поднять свою голову. Ким немного отодвинулся от Чона, который только-только начал приходить в себя, всё ещё роясь в своих же чувствах, и собрал все тетради и папки в кучу, хлопая ими по столу, чтобы сформировать ровную стопку. От этого стука младший вздрогнул и выпрямился, после неловко складывая руки у себя на животе. Так-то он здесь всё ещё незваный гость, отвлекающий нормальных людей от их довольно-таки важной работы. Чонгук потряс волосами и тут же немного пригнулся к полу, кланяясь старшему и принося свои извинения. — Простите за беспокойство, сонсэнним. И тут же зашагал прочь настолько быстро, что Ким, вероятно, не успел бы и звука произнести, если бы захотел. Господи, как стыдно. Стыдно не столько за абсолютно идиотскую реакцию на такую обычную вещь, как возраст, стыдно за то, что он снова потревожил нервы такого дорогого его сердцу человека, показывая себя явно не с лучшей стороны и преуменьшая свои шансы быть хотя бы понятым. Не то что признанным. Чонгук шмыгнул носом, довольно грустно топая по университетскому коридору, пока не клюнул носом кому-то в шею. Ой, знаете, даже голову уже поднимать и смотреть не хочется, ну серьезно, день просто не может быть еще хуже. — Ты как живешь еще с такой-то внимательностью? — Ким Тэхён снова улыбнулся во все тридцать два, и, Чонгук клянется: ещё одна подобная реплика и зубов у того станет намного меньше. — И тебе здравия и долголетия, — брюнет посмотрел на него довольно устало и безэмоционально, потому что, кажется, уже выкипел за сегодняшний день окончательно. Всё раздражает и всё расстраивает сразу. Не хочется показывать пальцем, но… Чонгук, щуря чёрные глаза, ткнул того пальцем в грудь довольно сильно, отстраняя от себя и одним взглядом вопрошая, почему они до сих пор, как два последних на земле идиота, стоят посреди огромного, мать его, коридора, мешая остальным людям нормально ходить. — На лекцию-то идешь, ну? — тот наклонил свою голову так, словно у него сейчас шея отвалится, если он это не сделает, на что Чон только без особого энтузиазма обогнул его тело, пробираясь к выходу. Нет ни смысла, ни адекватных причин сейчас показываться Намджуну на глаза и раздражать его своим присутствием. Он и так сегодня дел натворил. Да и видеть его, вероятно, точно не хотят после всей это нелепой и неловкой ситуации. Мало того, что он ненароком подслушал личный разговор, так ещё и косвенно назвал свой объект любви и обожания старым. При нём же. Гениально, чёрт возьми. Молодец, Чон Чонгук. — Да ну пожалуйста! — ровесник схватил его пальцами за ладонь и сжал ту настолько сильно, что брови парня тут же поползли к центру и он нахмурился от неприятных ощущений. — Отпусти меня, Ким Тэхён, мы с тобой не друзья, чтобы вместе шататься рука об руку, — на это Тэхён лишь сильнее сжал его руку и едва ли не засверкал глазками, как самая настоящая шавка с улицы при виде колбасы, приподнимая веки, одно из которых было двойным, а второе — нет. — Но там ведь будет наш инглиш титчер! Чонгука сейчас стошнит, честное слово…

***

Оба парня одновременно зевнули, прикрывая ладонями свои рты. У Тэхёна ладонь с блестящими от прозрачного лака ногтями и тонким колечком на безымянном пальце, у Чонгука ладонь, случайно исчирканная ручкой, обрисованная странными узорами, которые тот сам уже выводил на своей коже от скуки, пожевывая в пассивной агрессии щёку. Или Ким Тэхён обманщик, любящий измываться над людьми, или просто глупый, однако, попали они совершенно не на ту лекцию, о которой Ким столько ему втирал. Женщина средних лет уже с легкой сединой в корнях сороковую минуту вещала о том, какие экзамены страшные и непосильные, словно школьники не сдают их из года в год, и видно было, что вся аудитория начинает медленно засыпать под эту колыбельную, замаскированную под страшилку. Еще и планировка у помещения просто отвратительная: Чонгуку достаточно вытянуть руку и открыть дверь, которая так и манила, хотя они сидели за самой последней партой. Однако просто встать и выйти он не мог, а остальные присутствующие ленились не то что вставать, но даже глаза открыть (родители чьих-то детей в первых рядах, которые записывают за лектором каждое слово, в расчёт не берутся). — Эй, Чиганчук, нам валить надо, это просто, ну… — начал Тэхён низким шепотом, пихая того в плечо своим острым локтем, словно проверяя его нервы на прочность, которые явно теперь уже этот тест не пройдут. — Мы здесь по твоей вине. Вот и сиди и мучайся. — Мне дали ложную информацию. Я ещё найду эту крысу. — Заткнись. Нам теперь здесь до конца пары сидеть. — Я не уверен, — Ким потряс своей головой и загорелся глазками вновь. О нет, это плохо. Слушать планы Тэхёна, тем более следовать им, — всё равно что добровольно подписывать договор о смерти от стыда, не оставляя родным завещания. Тэхён начиркал план на листочке тупым карандашом. Минут десять покрутили головами, ещё минут пять потупили и всё же сошлись во взглядах. Надо только момента дождаться… — Еще секунду… — зашептал Ким, опаляя шею Чонгука своим дыханием, который сузил глаза, следя за каждым движением лектора, уже готовый подорваться, но Тэхён по-прежнему давил на его плечо, продолжая шептать, — … секунду, — женщина отвернулась к доске, но затем окинула взглядом аудиторию и взяла сморщившимися пальцами мел, — ещё… — тут же она отвернулась, начиная выводить что-то на доске, и тогда парень толкнул брюнета в плечо. — Живо, живо, живо! Раздраженно выдыхая и сглатывая слюну от напряжения, Чонгук тут же потянулся рукой к дверной ручке и, как можно более тихо, открыл дверь в коридор, едва ли не переползая под партой на свободу, утягивая за собой рюкзак и Ким Тэхёна, который со своими манатками шел в комплекте. Когда женщина повернулась обратно, аудитория была уже лишена двух участников этого парада скуки, а оставшиеся на нём неудачники только растерянно хлопали глазами из-за недавнего шума сзади. Парни едва ли не свалились на пол, конечно, сразу закрыв дверь за собой, а после глянули друг на друга и засмеялись немного нервно, сползая по спине вниз и сотрясаясь плечами. — Неплохо сваливаешь с пар. — Да, ты тоже ничего, еще бы не наваливался на меня, как мешок картошки, цены б тебе… — Ну и ну, — коридор наполнил ещё один голос, довольно грубый в сравнении с голосами двух пацанов, что хихикали в рукава своих толстовок. Чонгук, не поднимай голову. Намджун выгнул бровь и присвистнул тихо, стоя немного поодаль от них, видимо, с того момента, как те вылезли из кабинета на свободу, и даже почесал затылок, сжимая во второй руке макулатуру, которая была с ним буквально всегда, — только попробуйте так на моей паре сделать и вам конец, — он слабо усмехнулся и прошёл мимо двух, развалившихся на полу, тушек, напоследок одаривая Чонгука неясным взглядом, который тот, к сожалению, словил, а затем приковал глаза к постепенно удаляющейся спине, по обыкновению обтянутой белой рубашкой. Да ла-а-адно, серьёзно? Это уже театр абсурда какой-то получается.

***

Этой ночью Чонгуку не спалось. Он метался по подушке около часа, затем бессмысленно сжимал пальцами одеяло от злости на собственную голову, в которой от раздумий уже заскрипели шестерёнки. В конечном счёте он сдался и сел, направляя взгляд в чёрное ночное небо. Подставив руку на колено и уперевшись ей в собственный подбородок, он тяжело вздохнул, медленно моргая. Те слова, что он не должен был слышать, волновали его сердце и натягивали нервы. Значит, Намджун женился не по любви или по любви, но потому, что его заставили? Значит, Намджун несчастен? Или безволен? Он пытался понять, почему тот так легко сдался под чьим-то напором, но никак не мог найти ответ, уныло потирая затылок. Значит ли это, что Чонгук не сделал ничего плохого, влюбившись в женатого мужчину? Но разве есть у него шанс доказать серьёзность своих намерений перед человеком, который намного старше него, который уже вкусил жизнь, все её прелести и «подарки»? Действительно ли он настолько серьёзен, чтобы тащиться хвостом за тем, у кого и без него проблем хватает? Чонгук сощурился, потому что в глазах начало колоть не только от мысли о том, что он как муха в паутине, которой уже не выбраться из плена, но и от того, что глаза устали и просили отдыха, тело требовало покоя, но голова продолжала кипеть, а сердце — с силой ударяться о его грудную клетку изнутри. Парень немного вытянулся, поднимая руки к потолку и зевнул, когда его телефон щёлкнул. Он тут же схватил, не открывая диалог. «Забудь о том, что слышал сегодня, ладно?» Чон громко зашипел и сморщился, почти заплакав от того, как от написанных слов у него затряслись руки. Ему правда жаль, очень жаль. Он завис на секунду, а после дёрнулся, едва не касаясь уведомления, как пришло ещё одно сообщение и в комнате словно эхом раздался ещё один щелчок. «Жизнь иногда складывается не в твою пользу. Однако не стоит делать из-за этого поспешные выводы. Я точно не знаю, сколько ты услышал, но не хочу, чтобы ты думал, что взрослая жизнь, она… вот такая. Она полна радости и своей специфичности. Я хочу сказать…» Кажется, он растерян. Даже Чонгук понял это по тому, как хаотично он перепрыгивал от мысли к мысли. Не в духе сонбэннима. «Всегда нужно бороться за то, чего ты желаешь. Иначе потом будет поздно, а сожаления никогда ни к чему не приводят» «Вот такой маленький урок от сонбэннима» «Жду тебя на занятии послезавтра» Чон глубоко вздохнул, облизнув свои вмиг высохшие губы, и хотел выключить телефон, чтобы старший не подумал, что он в такое позднее время дурью мается, а не спит, как нормальный человек. Он кивнул сам себе и посмотрел на время, а после по привычке ткнул на уведомление, вдруг заплутавши в коридорах собственных мыслей, и с шипением сжал волосы на голове, потому что Намджун тут же запечатал вновь. «Ты что, не спишь?» Наверное, Чонгуку стоит оторвать себе руки, чтобы никогда такого больше не происходило. Обычно люди в интернете более уверенные и крутые, чем в жизни. Чонгук же тупой и неловкий и там, и там. Как от этого спастись? Только таким способом, рассудил он, хныча от своей бестолковости. Виджет показывал: 3:58. «Вы ведь сами мне написали» «…» «Прости, пожалуйста! Я не хотел тебя будить! Пожалуйста, отдыхай. Извини, что потревожил…» Пытаясь оборониться и оправдать свою задницу, Чон сделал только хуже, за что громко и смачно хлопнул себя по лбу с диким воем. Алё, как там нормально общаться с людьми? Дайте ему гайд, он не справляется с поставленной, такой, господи, простой задачей. «Я не спал, сонсэнним, не извиняйтесь, пожалуйста» «Это я очень виноват перед Вами. Извините, я не хотел подслушивать и лезть в Вашу жизнь» «Мне правда очень жаль, извините. Я не начал думать о Вас плохо или что-то такое… мне просто жаль, что я Вас тревожил. Пожалуйста, не думайте, что я это специально сделал. Я правда не хотел. Вы очень хороший человек» Эмоции взяли над ним вверх, особенно из-за того, что вдруг Намджун подумал, что расстроил этим Чонгука, хотя это Чонгук расстроил Намджуна. Кажется, старший тоже бывает неловким… им обоим сейчас, на самом деле, неловко. Но то, что тот ему написал так поздно ночью, так грело изнутри, что парень и убиться хотел, и выбрать себе дар бессмертия, потому что ради такого точно стоит жить и попадать в настолько неловкие ситуации, что хуже не придумаешь. «Нет, всё в порядке. Просто не думай об этом. Спокойной ночи» «И Вам, сонсэнним» Чонгук тяжко вздохнул. Теперь-то уж ни о каком сне не может быть и речи. Намджун вздохнул с ним в это же время. Он устало накрыл свой затылок ладонью, всё ещё сидя на постели, свесив с неё ноги и касаясь ими тёплого пола. Шиён случайно ткнула локтем в его спину, когда переворачивалась на другую сторону, потому Ким отложил свой телефон и обернулся к ней. Небольшое стройное тело свернулось клубочком, повернувшись к нему спиной, на которой вычерчивались позвонки, бледная кожа казалась ещё бледнее в лунном свете. Умилительно и трепетно. Однако блондин ничего даже немного теплого на этот раз не почувствовал, поднимая глаза на тёмный потолок и тут же их устало прикрывая. Сердце вновь привычно застучало, а широкая грудь опустилась, и тогда мужчина расслабился и зевнул, прикрывая рот ладонью, даже зная, что его никто сейчас не видит. Он потряс головой. Что-то не то с ним в последнее время. Будучи обычно собранным вне дома, сейчас он начал постоянно ронять вещи, врезаться в кого-то своими внушительными плечами и плохо спать. Терял строчку, пока читал книги, и всё чаще присасывался губами к кофе вместо привычного чая, долго вглядываясь в окна и весну за ними. Грудь приятно ныла, когда один брюнет взмахивал чёрными, сияющими от солнечных лучей, локонами и морщил свой крупный нос, вновь путаясь во временах. И как он вообще с таким знанием английского добрался до старшей школы? Ким усмехнулся. Забавный такой. И пугливый тоже.

***

— Ты такой пугливый, Чонгук, — мужчина тихо засмеялся, рассматривая ответы на задания, которые Чон решил около пяти минут назад, стеснительно подсунув их тому под руку, пока он размешивал сахар в чужом чае. — Не бойся пользоваться своими знаниями и нестандартными словами. За время репетиторства у них сложился некий симбиоз. Пока младший тупил над заданиями и боялся попросить помощи, чтобы не выглядеть ещё более тупым и жалким, Намджун неподалеку от него занимался домашними делами или готовился к парам, иногда заглядывая за чужое плечо и тыча своим длинным пальцем в явную чушь, ничего не говорив при этом. Иногда он наливал чай, если Чон, по обыкновению, не отказывался от него, не желая быть нахлебником в чужом доме. Зря младший переживал, что между ними возникнет неловкость, потому что на неё не было ни единого намёка, когда он переступил через чужой порог. Вернее, сам он в душе, до трепета ресниц, дрожал как осиновый лист, но, едва разглядев спокойное лицо Намджуна с лёгкой, привычной сердцу улыбкой, его плечи вдруг расслабленно опустились и он тоже улыбнулся, готовый учиться. Словно ничего не было. Ну, почти. На какую-то особенную долю секунды ему почудилось, что они стали немного ближе. Сам Намджун казался ему ближе, когда наклонял к нему свою голову чуть сильнее обычного. Хотя, наверное, это всё самообман. Но думать об этом было до чёртиков приятно. — Это типа… не big, а huge? — он немного замялся, переваливаясь через стол и забирая из рук старшего кружку, что полагалась ему, (не)случайно задевая его пальцы своими. Остановите это мгновение, Чонгук хочет остаться в нём навсегда. — Ну почти, — хмыкнул Ким, сосредоточенный на проверке настолько, что автоматически схватил Чона за руку, отчего тот выдохнул шумно и едва не уронил кружку. — Ой, прости… — даже ухом не повёл и выпустил его из своей хватки, ведя глазами по заданиям и не поднимая головы. Что-что, а к работе Намджун всегда подходил серьезно и если начинал что-то проверять или писать, то выдернуть его из этого состояния задумчивой, сосредоточенной комы было почти невозможно. Пока он сам не отвлекался. — Нет, не извиняйтесь, — младший широко улыбнулся и спрятал эту улыбку за кружкой, начиная дергать ногой, как щенок, от радости. Надо ещё так попробовать сделать как-нибудь. Ну. знаете… развести Намджуна на прикосновения. Как же ужасно это звучит… Потому Чонгук и спрятал свою гадкую улыбочку, затем медленно прихлёбывая сладкий чай с каким-то особенным в этот вечер наслаждением. Пусть для брюнета их с Намджуном взаимоотношения и казались адскими качелями, когда тебя перебрасывает со льда в огонь, но он всегда со свойственной ему чуткостью наслаждался подобными моментами. Один взгляд, одно касание, один знак внимания. — Кстати, — сказал Ким немного тише обычного, всё ещё занятый проверкой, — ты плохо спишь в последнее время? — Продолжил он в таком же тоне, поднимая на младшего свои драконьи глаза и немного приближаясь, наклонив голову и всмотревшись в лицо напротив, — у тебя синяки под глазами. Чонгук медленно отставил чай и так же медленно моргнул, затем говоря ещё тише, чем старший. — Знаете, у Вас тоже такие появились… — Правда?.. — Да.