инглиш титчер

По полу школьного актового зала пробежал ледяной воздух: сегодня было на редкость холодно и пасмурно, но школьники только шумно вздыхали от жары и огромного количества людей, собравшихся в одном помещении, которое явно было не в состоянии уместить всех желающих посмотреть. — Ты не пригласил Намджуна? — Чимин округлил глаза, а затем слегка нахмурился и стукнул Чонгука в плечо, который тут же неловко поправил широкую школьную жилетку с эмблемой с правой стороны, а затем почесал затылок, прищурив один глаз. — Я не был уверен: стоит ли. В конце концов, мы не так близки, чтобы я тащил его на какие-то долгие нудные школьные мероприятия, к тому же… — Чон тяжко выдохнул и затянул, — не хочу ещё сильнее подчёркивать нашу разницу в возрасте. — Мне казалось, ты любишь мужчин постарше, — Чимин неуклюже громко гаркнул, но под шипение нескольких преподавателей и странные взгляды остальных учеников неловко посмеялся и тут же замолчал. Затем был награждён щипком от Чонгука. — Да… и всё же. Я не уверен, что ему со мной интересно. Недавно я был у него дома… — Ты был у него дома?.. Ну типа, только ты и он? — Чимин снова повысил голос и поёжился, стараясь говорить тише и при этом же делать вид, что слушает речь директора и учителей о том, как им «жаль» расставаться с выпускниками, словно не они ещё с недели две назад говорили тем прямо в лицо, что они ничего не сдадут. Чон только кивнул и неловко переплёл свои пальцы. Тогда Шиён ещё не было дома, поэтому они с Намджуном сидели одни в его гостиной. За окном было светло, поэтому напольная лампа, стоящая на тёмной ножке у самого дивана, не была включена. Сквозь приоткрытое окно просачивались тёплые летние лучи и свежий ветер, который, вероятно, должен был настраивать на спокойствие и уют. Подобное не было для Чонгука чем-то новым: он часто приходил на занятия к мужчине, когда его жены не было дома, но теперь-то всё было иначе. Теперь он считал, что ему точно нужно что-то говорить не такое, делать что-то необычное, смотреть как-нибудь по-другому. Они же… вроде взаимно влюблены друг в друга. И пока Чон слабо дрожал, при этом стараясь равнодушно пить чай, Намджун сидел подле него на диване и возился с какими-то бумажками, как оно часто и бывало. Очки в чёрной оправе медленно сползали по прямой тонкой переносице, и у Чонгука поджимались пальцы из-за того, как ему хотелось лично поправить чужие очки, но он только встал и затопал по комнате. Сколько бы парень ни думал — честно не понимал, как у Намджуна выходит так просто его касаться: без дрожи в голосе, без нерешительных, дёрганных действий. Наверное, дело было именно в том, что Ким намного старше и, логично, опытнее самого Чонгука, который только-только постигал этот мир робости и страсти одновременно. Не то чтобы у Чона никогда никого не было… у него были и парни, и девушки, но он чувствовал себя равным им. Оттого все его действия выходили проще и легче, он не обдумывал по двести раз одну и ту же мысль, ворочая её как неваляшку, не размышлял о том, каким образом прикоснуться к чужому телу, будет ли человеку неприятно или нет. Всё выходило так естественно и несерьёзно, как по маслу. А с Кимом он ощущал явное чужое превосходство над собой и, идя рядом, чувствовал себя каким-то гадким утёнком, увязавшимся за мамой-уткой. Вернее, за папой-уткой. «Что будет, если я назову Намджуна папочкой?» — подумал Чонгук, проводя по широкой книжной полке из дерева пальцами. Ни пылинки. В голове живо предстала довольно развратная картинка, на которой Ким склоняется над ним, по его крепкой шее стекает холодная капелька пота, которую Чон не постесняется поймать своим горячим языком. Намджун выдохнет ему на ухо, сожмёт немного узкую для парня талию в своих пальцах до лёгкой и возбуждающей боли и не позволит сделать даже движение против собственной воли. Но Чонгук только стянет его мягкие ароматно пахнущие волосы, проведёт по влажной переносице большим пальцем, приоткроет красные от долгих поцелуев губы, выдохнет и… — О господи, нет, — Чонгук раскрыл широко и так большие глаза и энергично замотал головой, а после тихо вскрикнул, поймав слухом чужое дыхание и шорох за спиной. Ноги немного подкосило. От неожиданности. Честно. — Нашёл что-то интересное? — старший наклонил голову и рассмотрел книги, как будто не он их самолично покупал, читал и расставлял в алфавитном порядке. — Д-да нет, просто поразился количеству книг в этом доме, — Чонгук неловко и хрипло засмеялся и для пущей убедительности прикрыл глаза, а затем с небольшим шумом втянул воздух сквозь зубы. В джинсах стало немного тесновато, поэтому он посильнее прижался к полке бёдрами. — Читал что-нибудь отсюда? — Ким одарил его своей лёгкой улыбкой и прикрыл глаза, осторожно касаясь плеча Чона, для которого это невинное прикосновение разлилось новым жаром и раскатом грома по телу. Кончики ушей покраснели. — Нет, — парень покачал головой и немного отвернулся от старшего, чтобы тот, не дай боже, не заметил «беспричинное» краснение его щёк. — Хочешь, я посоветую тебе что-нибудь? Тут на самом деле есть много чего любопытного, — мужчина, в свою очередь, не замечал абсолютно ничего то ли от природной невнимательности, то ли от твёрдого решения закрывать глаза на иногда странное поведение Чона, которым его вряд ли уже можно было удивить. Если бы за это давали медали — Намджун был бы ветераном войны гормонов в теле Чонгука и её заслуженным героем. И причиной тоже. Проглатывая небольшой сухой ком в горле, Чонгук взял первую попавшуюся в руки книгу и неспешно открыл её, зашелестев страницами. Намджун заинтересованно посмотрел через его плечо на выбранное произведение. Глаза «дракона» немного сузились. — А… «Степной волк» Германа Гессе. Мне понравилась. — Это интересно? — Если тебе нравится копаться в своей голове и жизни — да, — Ким принял раскрытую книгу из рук Чонгука и невзначай коснулся его пальцев своими, затем выпрямляя спину. От него всё так же пахло парфюмом и чаем. Интересно, если Чонгук часто будет находиться рядом с Кимом — он тоже начнёт так пахнуть? Или их с Кимом запахи смешаются в один, абсолютно новый? Чон закрыл глаза, утопая в аромате своего возлюбленного и совсем забывая, о чём они говорили до этого. Он бы хотел взять какую-нибудь вещь Кима себе. Даже самую маленькую, лишь бы пахла им. Хоть что-нибудь. — Но слог у писателя довольно сложный. I'm not sure if you like this. Пока Ким рассуждал на двух языках (корейском и английском, иногда сворачивая в сторону литературных терминов, берущих начало из греческого и латыни) о книгах и том, каким слогом всё же принято писать в современном обществе и как сильно он отличается от классиков, Чонгук с вниманием переводил взгляд с чужих пальцев на смуглые щёки, серые ресницы ясных глаз и обратно. Только бы не отстранился. Так хотелось вытянуть руки, обхватить пылающую, всегда так вкусно пахнущую шею, повиснуть на мужчине, который опёрся бедром (его излюбленная поза) о тумбу и зачитал что-то вслух. Таким ребёнком Чонгук себя чувствовал рядом с ним… На этом месте Чонгук кончил пересказывать Чимину своё «эссе-рассуждение» на тему: «Интересно ли Ким Намджуну проводить со мной время». Парень выдохнул и слабо потёр вновь разгоревшиеся кончики ушей. — На самом деле, Намджун-ним похож на мужчину, которому нравится обращение «папочка», — Чимин всерьёз задумался («что он редко делал» — приписано Чонгуком) над чужими словами и даже приложил руку к подбородку, но тут же глупо захихикал и почти хрюкнул, когда Чон пихнул его в плечо. — Я тебе про одно, ты мне про совершенно другое, — парень скривился и сделал обиженное лицо, затем дёргаясь, потому что школьников начали называть по фамилиям с просьбой подняться на сцену и принять документ об окончании учёбы. — Это нормально, что ты думаешь о таком. Просто расслабься. Я уверен, что он всё понимает. Вряд ли бы он стал отвечать на твои чувства, если бы ему было скучно с тобой. Ого, иногда Пак умел говорить что-то вразумительное.

***

Чонгук устало вывалился из пестроватой толпы учеников и их родителей и наконец втянул в лёгкие, которые надышались школьной пылью, свежий воздух. По небу плыли серые тучи, а в подбородок дул холодный ветер, который после душной недели казался довольно приятным и освежающим. Мама тут же подошла к нему, сразу, каким-то чудесным образом, найдя макушку своего ребёнка среди толпы других похожих макушек. Женщина, одетая в цветочное платье и пахнущая такими же цветами, протянула ему букет и улыбнулась гордо. Глаза её заблестели, хотя не было ни лучика. — Мам, ты плачешь что ли? — Чонгук неловко, но широко улыбнулся и прижался к женщине, что тихо и скромно всхлипнула и обняла сына за шею, даря ему поцелуй в лоб. — Ты так быстро вырос, Гук-и, — она взяла парня за щёки и заглянула в глаза, а затем снова поцеловала в лоб и прижала к своему плечу. Чонгук расслабился и, вдыхая парфюм своей матери, положил ладонь на её спину, в другой руке продолжая сжимать букет, который ему только что подарили. Бумажная обёртка скромно шелестела, не желая портить момент, оранжевые цветы в форме овала ласкали глаз теплом своего оттенка. Пока они медленно шли по школьному двору, обсуждая теперь уже бывших учителей парня, его одноклассников и вообще школу, что с каждым шагом всё больше оставалась позади, телефон Чонгука щёлкнул. Кивая женщине, он вытащил его из кармана, открывая пришедшее сообщение. «Ах, по-моему, я потерялся…» Чон замедлился и слабо нахмурился. Не то чтобы он сильно удивлялся: подобное было очень похоже на Намджуна, который невероятно легко плавал в своём предмете и вообще научной и интеллектуальной сфере жизни, но в общественной и бытовой был немного безнадёжен. «где ты?» «Я хочу задать тебе тот же вопрос» Чон перестал идти. Мама, которая ушла немного вперёд, повернулась и вопросительно на него посмотрела. «Мне кажется, я нахожусь во дворе школы. По крайней мере, я вижу одну её стену. Если я не перепутал адрес, как обычно» Не долго думая, Чонгук повернул обратно и застучал по телефону громче. Он бы так и ушёл, если бы его не окликнули. — Ты куда рванул? — Мам, я на минутку. Забыл кое-что, — Чон, заранее смущаясь, чтобы, конечно, успеть до их встречи с Намджуном стать красным как рак, помахал ей и зашагал быстрее. Откуда он узнал, что Чон выпускается сегодня? И разве он говорил ему когда-нибудь адрес своей школы? Ох… Чонгук неловко почесал лоб тыльной стороной ладони и снова застучал по клавиатуре, завертев головой в попытке отыскать мужчину среди сборища других людей. Сначала нужно его найти, а уже потом смущаться и паниковать. Зацепившись за знакомый силуэт взглядом, Чон опустил чёрную макушку вниз и затопал к старшему довольно преданно, словно провинившийся щенок. Впрочем, он не особенно далеко ушёл от того места, где остановился с мамой. Блондин стоял в очень лёгком бежевом плаще и рубашке, которая, как всегда, была заправлена в брюки. Волосы слабо развивались, и Намджун немного зачесал их одним широким движением назад, перехватив второй рукой аккуратный букетик в духе минимализма. Ему подстать. Он тут же протянул цветы младшему, когда тот подошёл ближе, кажется, впервые в жизни нормально здороваясь со старшим, а не врезаясь в его плечи своим лицом. — А ты мне даже не сказал, что у тебя выпускной сегодня, — протянул Ким, наверное, притворяясь обиженным. Затем он улыбнулся и окончательно вложил цветы в руку Чонгука, который не знал: улыбаться ему или начинать извиняться. — Не хотел тебя тревожить… откуда ты узнал, куда идти? — Чон немного распахнул глаза и прижал букеты к своей груди. Ким кивнул головой в сторону, немного за Чонгука, и тот сразу развернулся. — Ох, вы всё-таки пришли, — мама Чона подошла к ним и немного наклонилась вперёд. Намджун поприветствовал её поклоном в ответ. — Только немного потерялся тут, — Намджун неловко, но широко улыбнулся, из-за чего Чонгук вновь наткнулся взглядом на такую обожаемую им ямочку на щеке и маленькие морщинки у уголков рта. — Спасибо за приглашение. Это честь для меня. — Ну что Вы… — Чон неловко и быстро замахала маленькими ладошками, беря своего сына под локоть, — неизвестно, как бы Чонгук сдал английский, если бы не Вы. Спасибо большое. Чонгук обиженно надул губы и перевёл взгляд на чужие лакированные туфли. Намджун тихо засмеялся с подобной реакции и отмахнулся, продолжая беседу с матерью Чонгука. Это её выпускной или его, что за дела? — Это моя работа. Чонгук был хорошим учеником, — тут младший посмотрел на Кима, и тот посмотрел в ответ, затем выдыхая, — мне будет не хватать такого старательного ученика. — Да-а, если Чонгук захочет, он может быть очень старательным, — мама гордо загладила Чона по голове как первоклассника, который получил свою первую наклейку-грибочек в дневничок, и немного приподняла подбородок. «Ах, мамочка, если бы ты знала, что я старался выучить английский не потому, что хотел сдать экзамен, а потому что влюбился в мужчину, который его преподает…», — подумал брюнет и едва ли не засмеялся вслух от всей комичности сложившейся ситуации. Затем они с Кимом обменялись понимающими взглядами. Пока парень рассматривал цветы в своей руке: один большой классический букет от мамы и букет поменьше с некоторыми неизвестными Чону цветами прохладных оттенков от Намджуна, — мама и его возлюбленный всё обсуждали его самого. — А не хотите сегодня поужинать у нас? Вы правда очень помогли моему балбесу. У него ведь вообще с английским не очень было. — Мам, — Чонгук возмущенно повысил голос и слабо дёрнул её за рукав кофты, чувствуя, что снова начинает краснеть, — не обременяй Намджун-хё…сонсэннима, — он немного сбился, — скучным вечером в нашей компании. — Я постараюсь прийти, спасибо за приглашение, — Намджун снова поклонился в благодарность и хитро глянул на Чонгука. Младший широко распахнул глаза и возмущенно приоткрыл рот. Это ещё что такое? Ну, не то что бы Чонгук был особенно против…

***

Нет, он точно был против. Его всего мелко трясло от того, что Намджун вот так просто сидел недалеко от него за их обеденным столом и мягко улыбался матери, словно занимался этим каждый день. Иногда он учтиво склонял голову, иногда улыбался с шуток и что-то говорил, иногда смущался чему-то и мягко потирал левую руку правой. В целом, Ким вёл себя нормально и казался совершенно спокойным. В то время как Чонгук не мог усидеть на своём стуле, всё шатался из стороны в сторону и даже пару раз случайно чуть не смахнул тарелку с салатом со стола рукой. Чимин недовольно хлопнул Чонгука по бедру, говоря с набитым ртом: — Да успокойся ты, ёмаё, — вышло тихо и смято, потому что именно в этот миг у Чимина во рту лопнула помидорка черри и он чуть не подавился её соком. Говорить нормально не мог, зато смотрел с укором, на что Чон возмутился и в ответ хлопнул его по плечу. — Разговаривать нормально сначала научись. — Мальчишки, не балуйтесь, — мама слегка покачала головой, но тон её не был серьёзным или недовольным, скорее, она просто сделала им предупреждение во избежание чьих-нибудь травм, а после приподнялась из-за стола и поправила белую скатерть, — Намджун, Вы как мужчина обязаны помочь мне открыть бутылку. — С удовольствием, — Ким принял холодную бутылку шампанского из рук госпожи Чон, а затем сильным движением воткнул в пробку штопор. — Только я не буду пить, если Вы позволите. — Почему же? — Я за рулём, — серый пиджак сполз с его плеч, пока он занимался бутылкой, с которой по его пальцам потекли капли воды, а Чонгуку открылся его любимый вид на широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. Три пуговицы сверху были расстёгнуты. «Намджун, не умеешь застегивать рубашки — не носи их… вообще ничего не носи». Мужчина глубоко вздохнул, ткань натянулась сильнее. «Настолько она у него большая?» — Чон задумался, наблюдая за дёргающимся кадыком, потому что в этот момент старший вновь что-то говорил его матери. После брюнет бездумно сжал свои пальцы, словно что-то щупал. Заметив слегка странный взгляд Кима, который точно услышал его мысли и опустил взгляд на свою грудь, Чонгук раскрыл глаза и тут же тряхнул руками как ни в чем не бывало. — Чонгук, расслабься, ты невестку не с родителями привёл знакомиться, — начал тихо Чимин, убирая со лба отросшие волосы и в это же время вытирая рот салфеткой, нетерпеливо поёрзав, — она (невестка = Намджун) ж ведь уже с мамой твоей знакома… пора рассказать о вашем намерении жениться, — он закончил свою шутку и хрюкнул, получив от Чона рассерженный пинок под столом и захохотав только сильнее. Вот тебе и друзья. Ещё недавно он со всей своей любовью и трепетом гладил Чонгука по голове и успокаивал его разбитое взволнованное сердце, а теперь вдруг, когда всё (вроде как?) стало хорошо, снова завёл свою шарманку. Впрочем, сегодня Ким раздражал его не меньше. — Налить вам немножко? А то исшептались все, — мама мягко их поддразнила и подставила разливающему шампанское Намджуну ещё два фужера для Чонгука и Чимина. Знала бы она, сколько они обычно выпивали у Пака дома… — Ну если они обещают хорошо себя вести, — Ким улыбнулся ей и, закончив, поставил бутылку с тихим стуком обратно на сервированный стол. Чонгук не выдержал и, громко выдыхая носом, потянулся рукой под столом до его бёдер и больно ущипнул, задирая голову и следя за Кимом. Тот даже не шевельнулся, лишь одарил Чонгука взглядом и противно улыбнулся. «Ах, мерзавец!» — выкрикнул Чон в сердцах и топнул ногой, а после немного поджал губы и тряхнул головой. Улыбка на лице старшего расползлась сильнее, а губы сегодня были настолько пухлыми и красными, что Чон неосознанно облизнулся и укусил край бокала от невыносимого желания украсть у Кима поцелуй. Старший сел на место и невзначай провёл по ноге Чонгука широкой ладонью, тут же кладя свою руку поверх второй руки. Чонгук прикусил стекло сильнее. Горели свечи, под тарелками лежали красные и серые салфетки, на белой скатерти не было ни пятнышка. Вообще-то, пока мама не пригласила Кима на ужин, парень даже не знал о том, что сегодня у них что-то планировалось, и сказал об этом матери. Но та только посмотрела на него взглядом «как такое можно не отмечать?» и потащила с собой в супермаркет за всеми необходимыми продуктами. Также она велела пригласить Пака, который вообще никогда не отказывался от приглашения вкусно поесть. Правда, изначально его аппетит был немного смирен, потому что он встретился глазами с Намджуном, выходящим из своего авто около дома Чонов, а парень никак не ожидал его увидеть, но затем расслабился, а после игристого ещё и повеселел. — …тогда я сказал, что в вашем университете очень умные и красив… — Чонгук пнул Чимина под столом по коленке, и тот не смог договорить слово, — …преподаватели и предложил ему записаться на курсы. У него правда с английским было очень плохо. — Он ему никогда особенно не нравился, — мама поддакнула Чимину и немного поправила блузку, затем отрезая ещё кусочек ароматного мяса, — ещё раз благодарю вас за то, что так упорно с ним занимались. Думаю, у него, может, даже изменилось мнение об английском. — Нет, — Чон качнул головой и тут же склонился в сторону, когда Намджун окинул его тёмным взглядом а-ля «правда что ли?», — нет, в смысле… я стал его понимать, но не уверен, что хотел бы и дальше его учить, — он немного напрягся и поджал пальцы. Он никогда не говорил Киму прямо, что его раздражает и выматывает этот ужасный язык. Это не было виной Намджуна. Просто Чонгук не любил делать то, что у него плохо получалось. Тот лишь повёл плечами. — Мне и самому раньше английский не очень нравился, — Намджун хохотнул тихо, заметив на себе непонятные взгляды всех троих сразу, — не смотрите на меня так. Я увлёкся им, когда перешёл к более глубокому изучению. Он показался мне очень интересным. К тому же, в то время я находился в штатах, так что выбора у меня особенного не было: пришлось и понять, и полюбить. — Вы были в штатах? Беседа продолжала тянуться. Чонгука слабо качало от алкоголя, который Чимин им незаметно подливал в бокалы, пока госпожа Чон и сонсэнним были заняты беседой. Очень странный день. Вот он ещё утром стоял в школьной жилетке и ждал своей очереди, чтобы подняться на сцену, пожать сухую руку директора и принять из рук учителей свой аттестат, а теперь, новоиспечённый маргинал, сидел за одним столом со своим лучшим другом, мамой и возлюбленным, который был женат, на десять лет старше него и вообще являлся теперь уже его бывшим репетитором. Что их ждёт дальше — Чонгук не знал. Господи, да он не знал, что ждёт его завтра, он даже не до конца определился: в какие университеты хочет подать документы и кем хочет быть. Ни одной мысли в голове, зато куча волнений, связанных с очень привлекательным мужчиной, который сидел недалеко и опирался широкой спиной на не менее широкий деревянный стул. Как всё так обернулось? Уже у самого порога, в тёмной прихожей, когда Намджун с помощью ложки для обуви обувал туфли (Чонгук никогда по этому поводу не заморачивался, просто пихал ногу в кроссовок и шёл так, как ноги влезли, иногда сминая язычок кроссовка своей пяткой), Чон слабо прикоснулся к его плечу и пошевелил немного пьяным языком: — Надеюсь, Вам понравилось, — он особенно выделил эти слова голосом, — у нас в гостях, — он сделал это снова, — Намджун-сонсэнним. Чонгук сегодня вечером планировал завалиться к Паку с ночёвкой, присосавшись к горлу какого-нибудь дешёвого алкоголя, таким образом отпраздновав окончание своих мучений (выпускной, на подростковом), а не просидеть за столом, напрягаясь каждый раз, когда его мама окидывала их парочку, его и Намджуна, взглядом. И пусть она вряд ли о чём-то догадывалась (да никто бы не догадался, потому что Намджун вообще не смотрел лишний раз в его сторону, лишь улыбался раз за разом, наблюдая за смятением Чонгука и, видимо, приходя от этого в неописуемый восторг где-то внутри себя). — Это тебе в наказание, — сказал тихо старший, прикрывая губы ладошкой. — Какое ещё… наказание? За что? — начал Чонгук довольно громко, но тут же понизил тон и тоже зашептал, слабо хмуря брови. — За то, что не пригласил меня на церемонию вручения. Кто знал, что Намджун может быть таким подлым?