инглиш титчер

— И вы всё ещё не целовались? —  повторяет Чимин фразу, которую Чонгук сказал с секунду назад. Состроив задумчивую мину, он мерно покачивался на стуле и потирал пальцами подбородок, смотря куда-то мимо Чона. Он, кстати, покрасился, чем неимоверно шокировал парня, который отроду краску в руки не брал и вот уже семнадцать (почти восемнадцать) лет ходил в вороньим гнездом на голове. Чонгук устало выдохнул и поставил локти на стол, подпирая руками щёки. Взгляд его печально плыл по гостиной, цепляясь за случайные вещи, лишь бы отвадить тем самым мысли о том, а нужно ли самому Намджуну всё это? Он ведь взрослый мужчина с хорошей работой, красивой женой, иномаркой и собственным домом. Вряд ли он также по ночам раздирает себе шею короткими ногтями, мучаясь из-за того, что не может поцеловать своего возлюбленного. Вот он-то как раз и может. А Чонгук всё не решался. — И мы всё ещё не целовались, — подытоживает он, обводя свои розовые губы большим пальцем. Казалось бы, Намджун к нему так близко, протяни только руку, и вот он: открытый, понимающий и заботливый. Но что-то в Чонгуке сидело и заставляло щёки наливаться краской каждый раз, когда они со старшим оказывались слишком близко друг к другу, когда тот почти что по-отцовски приобнимал брюнета за плечи и, совсем незаметно, за талию невесомыми прикосновениями. Парень был невероятно благодарен мужчине за эту ласку, но чем больше её становилось, тем сильнее он начинал желать большего. — Наверное, уже пора, — всё думал Чимин. С момента признания прошло едва ли не два месяца. Или сколько... Чонгук тоскливо покрутил прядку волос. Он тоже думает, что пора. Но думает ли так Намджун, вот в чем главный вопрос. И можно ли вообще в таких случаях рассуждать о том, что пора, а что — нет? Разве поцелуи не случаются спонтанно, просто по взаимному желанию? Ну, раз этого ещё не произошло, может, Намджун и не хочет вовсе. Чонгук, однако, не мог спросить. Он и так выглядел слишком глупо и слишком непрезентабельно рядом с Кимом, чтобы ещё и обвешивать его такими странными вопросами. Наверное, стоит действовать самому… Даже если Намджун оттолкнет его… зато Чонгук точно поймет, взаимно его желание или нет. Даже если будет слишком неловко. Кто-то ведь должен… — У меня был некоторый план, — план у Чонгука и правда был, но он не хотел называть свои намерения планами, потому что те у него всегда, как вы помните, проваливались с треском его собственного сердца. — К тому же, я всё равно хотел бы поступить на факультет Намджуна. Время есть. Чимин едва ли не грохнулся со стула от такого заявления. Тот под ним уныло взвизгнул, а Пак крепко схватился руками за стол. Глаза его широко раскрылись, и он в ужасе уставился на своего друга, после хватаясь за сердце словно бабушка, которая услышала, как разбились в погребе банки с её соленьями, и теперь была готова ловить инфаркт. — Ты собрался… куда? — переспросил он, напрягаясь всем телом и не моргая. Всё понятно, Чонгук совсем сошёл с ума со своим Намджуном. — Да почему вы все так реагируете?! — настала очередь Чонгука недоуменно восклицать. — Что ты, что мама, — он до сих пор помнит, какими бешеными глазами она на него посмотрела и едва не поперхнулась чаем. — А ты правда не понимаешь? — Правда не понимаю. — Чонгук, там английский… — Чимин посмотрел ему в глаза и многозначительно замолчал. А вот Чонгук нахмурился сильнее, уже совсем ничего не понимая. — Ты думаешь, я тупой что ли? Я знаю, что там английский, это же лингвистический. — Видимо, ты и правда тупой, раз собираешься на факультет языка, который ненавидишь всем сердцем. — Не ненавижу, а не понимаю. — А это лучше что ли? — Чимин вскинул бровь. — Если тебе хочется быть рядом с Намджуном настолько, что это влияет на выбор твоего будущего университета, то просто поступи в него, необязательно идти на лингвистический. Чонгук хмыкнул. Он хотел туда, на самом деле, не только из-за Кима. Ему нравилось учить языки. Часто не хватало воли и ответственности, чтобы переступить хотя бы начальный уровень, но Чон с удовольствием брался за новый язык раз за разом. Пока у него горели глаза. Однажды он едва ли не выучил французский и напросился на курсы, но после его запал вдруг потух, и он отделался только поеданием багета и его произношением с французским акцентом. Однако если бы Чонгук сказал, что Намджун тут никакой роли не играет, он бы солгал. Потому что теперь от старшего ему не хотелось отлипать от слова совсем. Он смущался, думая, какой он навязчивый и дотошный, но стоило только представить, как он будет сталкиваться с профессором Кимом взглядами в коридорах, как, может, будет ждать его, после пар отсиживаясь в кафе, чтобы после вместе поехать домой, как он придёт к нему поздно вечером и с щенячьими глазками скажет, что не может сделать долбанный английский и Намджун ему ужасно нужен. — В любом случае, вступительный английский мне сдавать всё равно придётся, — только цокнул Чон и немного развалился на стуле, мерно покачиваясь, как Чимин совсем недавно, до того, как Чонгук «обрадовал» его своей новостью. — Снова к Намджуну начнёшь ходить? — Если он позволит. — Решай сам, Чонгук. Но я твой выбор не очень поддерживаю. «Да я и сам его не очень поддерживаю», — пронеслось у того в голове, а после он вскинул голову к потолку и крепко задумался о том, к чему всё приведёт. — Конечно, я попробую подать документы и в другие университеты. Если я попаду к Намджуну — это будет невероятная удача, а я по жизни немного лох. Ну, хоть в чем-то они согласны. Пак кивнул, тем самым давая обещание позже, когда всё пойдёт кувырком, не пилить Чонгука своим «а я говорил, что так будет». Он перегнулся через стол и по-дружески сочувственно похлопал влюблённого по уши Чона по плечу. «Держись, братан», — говорили эти хлопки, — «влюблённые люди очень глупые».

***

Ким отхлебнул из чашки зелёный чай и заинтересованно поднял глаза на Чонгука, когда тот уселся за кухонный стол и паинькой положил ручки на колени, показывая своим видом, что сегодня он самый послушный из всех его учеников. — Это где вступительный по английскому тебе нужен? — В Ёнсе, — выдал Чон немного взволнованно, голос слегка дрогнул. Он только что соврал Намджуну про то, в какой университет собирается. Вероятно, мужчина не станет проверять, действительно ли в Ёнсе требуется английский в качестве вступительного экзамена, он, скорее, спрашивал больше из интереса, тем самым показывая парню, что интересуется его делами. Ким даже слова против не сказал, когда Чон вдруг завалил его сообщениями о том, что ему нужно немного освежить свои знания, потому что с той самой вечеринки голова его пустовала, а ещё у него имелась дурацкая – иногда полезная – привычка забывать всё, что ему не нравится или не интересно. Конечно, в этот раз данная привычка воткнула ему палки в колёса, но вместе с Кимом он, естественно, и в горящую избу войдёт. Чонгук попытался предложить ему деньги, но мужчина только жестом от них отказался. Почему же он соврал, если Намджун так открыт и доверителен по отношению к нему? Вероятно, Гук просто боялся его реакции. К тому же, он ещё никуда не ходил, ничего не сдавал, и зачем толковать раньше времени, когда ничего пока не решено. Чонгук слабо повёл плечами. Обстановка напоминала ему о том времени, когда он дрожал от каждого взгляда Кима на себе, не мог и слова вымолвить, только хлопал глазами и краснел как рак. Не то чтобы сейчас этого не было совсем. Чонгук неловко почесал затылок. Они с Намджуном явно сблизились и начали немного лучше понимать друг друга: мужчина стал улавливать невербальные жесты Чонгука и по реакции мог понять — перегибает он или нет, а Чон перестал, наконец, трястись, как только замечал на себе чужой глубокий взгляд. Впрочем, сегодня был как раз один из таких дней, когда Чон взволнованно накрывал одну стопу другой под столом и незаметно для старшего поёрзывал от волнения, которое щекотало ему нервы. Он же говорил, что у него есть план? Так вот. Весь его план заключался в том, чтобы просто переступить через свою робость и боязнь быть отвергнутым и поцеловать Намджуна в самые губы, красноватые, пухлые и, несомненно, ужасно нежные. Вот почему он сейчас сидел словно на иголках и обращал внимание на каждый выдох старшего. Дерево упиралось массивной веткой в кухонное окно, зелёные крупные листья залезали в открытую форточку (и как Кимы постоянно отодвигали эти ветви, чтобы закрыть окно?) Парень немного покрутил головой. Шиён он так и не увидел. Как он понял, она уже вернулась с каких-то там своих дел, о которых Ким ему ничего не рассказывал, но домой раньше восьми вечера никогда не возвращалась. Да и Чон не очень хотел её видеть. Он немного покраснел и уставился на руки мужчины, которые уже перебирали какие-то листы, раскрывали папки и что-то проверяли. Сегодня старший казался ещё прекраснее, чем обычно. Или это сердце брюнета разгоралось всё больше и больше с каждым днём? Округлые костяшки, длинные, часто холодные пальцы, немного выпирающие через кожу вены, довольно тонкие запястья и соблазнительные косточки, за которые постоянно хотелось укусить. Намджун спокойно смотрел в свои бумаги, изредка хлопал серыми ресницами, иногда почёсывал подбородок или проводил пальцами по переносице — одно из его любимых движений и привычек. Сонсэнним ведь часто надевал очки и почти не ходил в линзах. Сегодня он был без них, наверное, в линзах: Чонгук не мог себе позволить приблизиться к лицу старшего настолько, чтобы можно было заметить, катается ли линза по его глубоким карим глазам или нет. — Намджун-хённим, — тихо начал Чон. Он почти всегда обращался к Киму по имени, наслаждаясь этим доверительным, мягким и каким-то будоражащим «хённим» в конце. — М? — спросил Намджун, не отрываясь от просмотра материалов, но, в знак того, что внимательно слушает, положил свою не полностью раскрытую ладонь на его коленку, немного постучав по той пальцами. Чонгука взяла приятная дрожь, и он улыбнулся, довольно прикусывая губу. Намджун смерил его взглядом, которого Чон не заметил. — Какой у тебя минус? Тут мужчина немного надул и без того пухлые губы. Это значит, что он о чём-то запамятовал. Иногда из его головы словно по щелчку пальцев вылетали какие-то факты его собственной жизни. Как и слова, и тогда Намджун выражался по-английски, не в силах припомнить нужное корейское слово. Лингвисты… Чонгук тоже таким будет когда-нибудь? — Четыре с половиной. По крайней мере, так написано в моём рецепте, — кивнул он сам себе, припоминая. Затем мягко похлопал по ноге, тут же немного напрягшейся, — ну, давай позанимаемся, раз у тебя появились силы взяться за английский вновь. Да…. Появились… ага… Прошло около полутора часа, когда они оба достаточно измотались. Чонгук потому, что от артикуляции и языка, который он успел позабыть на четверть, его собственный язык жгло. Намджун потому, что Чон всё время отвлекался, по большей части на него самого, всячески скрытно лез под руку, словно кот, а Ким не мог найти в себе силы и желание отстранять такого на редкость игривого парня, не распознав в этой игривости его искреннего намерения получить поцелуй. Руки у Намджуна немного дрожали, вероятно, от голода, потому что, когда пришёл Чонгук, мужчина успел лишь переодеться, натягивая на себя полудомашний свитер, и откусить от песочного печенья крупный кусок, затем раздосадованно стряхивая с себя крошки. Он немного устало опёрся спиной о стул и выдохнул, прикрывая глаза и не реагируя на пару светлых прядей, что упали на высокий лоб. Зато Чонгук среагировал моментально. Выдыхая шумно, он легко поднял руку к чужому лицу и с замиранием сердца убрал с него мешающие прядки. Намджун не открыл глаз, а парень лишь взволнованнее выдохнул. Когда Ким представал перед ним таким усталым, мягким, словно искусственное облако из ваты, медлительным от долгих разговоров на английском и тяжёлого рабочего дня, у Чонгука щемило в груди от той нежности, которая пронзала его тело насквозь. Видя чужие прикрытые глаза, слабо дрожащие ресницы, слегка распахнутые влажные губы, он на миг почувствовал себя старше Намджуна и медленно наклонился к нему. Лишь одно движение, и он прильнёт к чужим губам своими собственными, огладит горячую шею Кима, может, даже углубит поцелуй, если ему ответят взаимностью, переберётся к старшему на колени, проедется по его бёдрам своими и признается в том, как давно мечтал это сделать и сколько влажных, непристойных снов начало посещать его с тех пор, как Намджун запал ему в сердце. Чонгук прикрыл глаза. Приоткрыл губы. И уже, ощущая, как у него дрожат и горят пальцы, потянулся к Намджуну за поцелуем, как у того тихо, но всё же заурчало в животе от голода, и мужчина неуютно поёрзал от неприятного ощущения прилипшего к позвоночнику живота, сбрасывая наваждение и импульсивное желание Чонгука тем самым. Младший испустил короткий испуганный вздох и отстранился сразу же на приличное расстояние, ловя широко раскрытыми глазами взгляд Намджуна, который медленно поднял веки и тряхнул головой, накрывая руками собственный живот. — It’s time to eat, Namjoon, — с лёгкой улыбкой проговорил он, немного приподнимаясь. Кажется, он ничего не заметил… да разве можно не заметить, как кто-то едва ли тебе не в щёку дышит? Насколько это надо быть невнимательным? Чонгук немного нахмурился. Или он заметил и просто не хотел говорить об этом? Парень нахмурился немного сильнее. К его ушам прилила краска. — Что за взгляд? — лишь поинтересовался старший, наклоняя голову немного вбок и смотря на Чона своими внимательными глазами, от которых Чонгук совсем растерял собственное самообладание и запутался, оглушённый сердцебиением. Почему у него всегда всё через одно место? Чувствуя досаду, Чон лишь пролепетал без паузы первое, что пришло ему на ум: — It’s time to eat Namjoon, — а затем, выпуская зубы, наклонился вперёд и несильно вонзил те в плечо Кима. Надо было куда-то деть всё то, что он пропустил через своё тело только что, желая поцелуя, который так нелепо сорвался. Чонгук прикусил немного сильнее, болезненно хмурясь от смущения и сожаления, упираясь языком в мягкую, конечно, не очень вкусную ткань намджунового свитера и его плотную на руке кожу. Всё через жопу. Как обычно, всё через жопу. — Ай, — протянул хрипло Намджун, кажется, ради приличия, и немного тряхнул рукой, и только после этого Чонгук разжал зубы и поднял на него взгляд провинившегося щенка. Руку немного жгло от укуса младшего, а тот выглядел таким непонятно на что или на кого обиженным, что Ким не удержался и накрыл его голову своей широкой ладонью, рассматривая из-под ресниц блестящий взгляд и родинку под спелыми губами. Ну что за прелесть, что за мальчик из «А» группы детсадика «Солнышко»? — Мой живот помешал тебе поцеловать меня, и ты решил вместо этого меня укусить? Надо было тогда за живот кусать, — лишь усмехнулся он шумно, видя ужас в чужих глазах. Затем хрипло засмеялся, немного откидывая голову и не выпуская Чонгука из своих крепких объятий, в которых он тут же, совершенно смущённый, растерянный и пойманный с поличным, забился, словно молодая птичка в клетке. — Я тебе губы откушу, — лишь запыхтел Чонгук, продолжая немного отталкивать от себя Кима, который, кажется, искренне наслаждался его ребячеством, всё не желая разжимать объятий, и лишь медленно, по одному пальцу выпускал Чона из своей хватки. Знал бы младший, как нелепо и мило сейчас прозвучала эта угроза с его губ, тут же бы успокоился и позволил Намджуну самому себя поцеловать, но он был слишком заведен и раздосадован, потому думать разумно и независимо от своего смущения сейчас не мог. Пыхтя, он слез со стула и тут же затопал по кухне. Да он его… да он ему… да он что-нибудь сделает с Намджуном, да какая разница что? Это же надо… — Не обижайся на меня. Просто ты слишком милый. Давай поедим чего-нибудь, — ответил блондин на его заведённый топот и уже приподнялся с места, немного прикрыв глаза от улыбки, что колола кожу, как его тут же за плечи усадили обратно. Ким даже не успел открыть глаз, как его взяли тёплыми небольшими ладошками за затылок, перед этим убирая волосы со лба одним размашистыми движением, и наклонили его голову вниз. Чонгук импульсивно и горячо поцеловал его мокрыми губами в самый лоб, замер на мгновение и, когда Намджун открыл глаза и взглянул, тут же отпрянул и снова начал носиться по дому, выпрыгивая в коридор и на ходу притягивая к себе рюкзак. Сколько же сил и чувств в нём было! — Ты правда не хочешь остаться? Слушая негодующее шебуршание смущённого подростка в его собственной прихожей, он лишь с улыбкой, куда более широкой, рассматривал вещи, которые Чонгук в беспамятстве оставил у него на столе, и всё же приподнялся. Что-то тупо и глухо стукнулось о пол, вероятно, Чон сейчас возился со своей обувью, весь красный, как помидор, и притворно обиженный на то, что его так раздразнили. — Нос не разбей. Следующее занятие в среду. В ответ буркнули что-то приблизительно похожее на «ладно» и тут же хлопнули входной дверью. Неужели правда обиделся? — Балбес, — тихо посмеивался Намджун, скорее, над тем, какой Чонгук милый и беспомощный в своём смущённом гневе, чем над тем, как неловко он попытался его поцеловать только что. Ким обязательно извинится этим самым поцелуем в следующий раз.

***

К счастью или сожалению, долго на Намджуна Чонгук злиться не мог да и просто-напросто не умел. Старший в тот же вечер написал ему сообщение с извинениями и поставил в конце сердечко, тогда Чон моментально расплавился, забывая о своей обиде. Он рассказал об этом Чимину, но тот только беззвучно затряс плечами, пытаясь удержать свой гомерический хохот, а после получил от Чонгука тычок в плечо и все же разразился смехом. «Так тебе и надо», – сказал Пак и начал сбрасывать навалившегося на него сверху Чонгука, принимаясь с ним шутливо цапаться. Так что в следующий раз Чонгук пришёл к Намджуну всё таким же самым послушным и самым лучшим, спокойно сел за стол и поставил на него локти, всё же немного косо поглядывая. Не потому, что обижался, разве что смущался. Просто старший выглядел очень уставшим. Не таким, каким он был обычно: с едва заметными складками под глазами из-за недостаточного количества сна или воды и немного спутанными волосами на макушке, потому что их сбил ветер. Сегодня он выглядел реально очень уставшим, и у него, кажется, едва ли не слипались глаза. Кима хотелось приласкать. Поцеловать его тёплые щёки, позволить уснуть на своём плече. Будь Чонгук сильнее, он бы отнёс Намджуна прямо в постель, накрыл одеялом и подарил ещё один поцелуй в лоб, желая спокойной ночи. Парня вдруг укололо в самое сердце: ведь именно из-за него Намджун сейчас не спал, ведь именно потому он и сегодня работает дополнительно за бесплатно. Чон едва ли взвыл, от этого становясь более рассеянным и невнимательным, явно начиная немного мотать нервы своему учителю. — At the bening… — Чонгук немного нахмурил брови, пытаясь прочесть новый абзац, но совершенно теряясь в пустоте между строками, всё думая о своем, — At. The. Beninging… ben... — At the beginning, — поправил его Намджун, глухо усмехаясь и делая какие-то пометки в своих документах, краем уха слушая чонгуково произношение. Тот мотнул головой. Да что такое? — The begnin… benin… — Там beg, b-e-g, at the beginning. — At the begingin… At. The... Beginning, — в конце концов Чонгук начал уже едва ли не читать по буквам. Тяжко ему сегодня. То ли сам уже порядком утомился, то ли понурый и уставший вид старшего лишал его сил и желания работать. — Всё, не могу больше, — протянул он, выдыхая так, словно бежал марафон, а после отодвинул от себя учебник и вжался в стул спиной. — Let's finish for today, — проговорил Намджун хрипло и немного поправил ворот своей широкой толстовки. Чонгук ещё не видел, чтобы он такое носил. Оказывается, Намджуну тоже нравятся подобные вещи, а не только красивые костюмы и идеально выглаженные стрелки на брюках. Он тоже умеет уставать, злиться или обижаться. И болеть он тоже может. Пора Чонгуку уже перестать трястись от каждого его выдоха в свою сторону и от каждого собственного шага ему навстречу. И своих желаний бояться тоже нужно перестать. Тогда Чонгук, едва ли не хныча про себя от тоски, потянул к старшему руки и немного придвинулся, подтягивая его к себе. Мужчина слабо дёрнулся, сначала не понимая, чего от него хотят, а после всё же опустился назад и прилёг к парню на плечо затылком, прикрывая глаза. Прямо как в тот раз, когда парень подарил ему поцелуй в лоб и сбежал. Аккуратная длинная переносица, небольшая складка между бровей, которую Чон, поддавшись моменту, принялся легко разглаживать подушечкой большого пальца. Немного дрожащие ресницы, губы, выпускающие короткие струи воздуха, потому что Киму вообще-то тоже необходим кислород, чтобы жить. Сердце у Чонгука не выпрыгивало, но мирно билось, разливая по всей его груди тепло. — Ты, кажется, очень устал сегодня, — лишь проговаривает Чон, так и не сводя со старшего взгляда и ласково оглаживая его голову своими пальцами, вплетая их в мягкие волосы. Интересно, чем пахнут волосы Кима? Каким шампунем он пользуется, каким именно парфюмом? Чонгуку хотелось знать всё вплоть до того, какого цвета полотенце, которым он обтирает своё тело от воды после душа. Думая о медовой коже старшего в крупных прозрачных каплях, Чон немного прикусил губу. А вот Намджун всё ещё не двигался в его руках. — Началась зачётная неделя, — только прохрипел он. Чонгук ничего не сказал, не совсем понимая, что это значит, поэтому Намджун поспешил пояснить, — зачётная неделя всегда перед сессией. Сейчас мне все лодыри несут долги, которые они накопили за семестр, чтобы я поставил им хорошую оценку. И теперь я вынужден всё это проверять и принимать зачеты ещё с того года. Тогда Чонгук промычал. Наверное, действительно тяжело быть преподавателем. Тебе нужно не только обладать знаниями, но ещё и уметь их преподносить так, чтобы людям было и интересно, и понятно. И это не касаясь того, что преподавателю необходимо уметь объективно оценивать знания своих учеников, подготавливать для них различного вида работы и проверять их. Ещё и эти курсовые, дипломные… Парень не мог помочь своему возлюбленному, поэтому только раздосадованно покачал головой и прошёлся по его тёплому лбу пальцами. — Зачем же откладывать, если потом всё равно придётся сдавать на зачётной неделе? — Чонгук повёл плечами. Вот из-за таких бездельников, которые оставляет всё на последний день, потом страдает его Намджун. Ну как его… конечно, вовсе не его, но Чонгуку бы очень хотелось, чтобы когда-нибудь Ким стал «его». — Не знаю, — лишь ответил блондин и приоткрыл уставшие глаза, накрывая ладонь разомлевшего Чона своей, — так что не копи долги и сдавай всё вовремя... Я сказал «не копи долги», а не «делай такую извиняющуюся мину, как сейчас», — после он улыбнулся, видя, как Чонгук корчится, когда они заговорили о долгах. Он лет девять откладывал порядочное изучение английского, о чём вообще речь? Всё в последний день и за час до дедлайна — это как раз про Чонгука. «Русские два часа ныли, а потом всё сделали за пять минут» — это как раз про Чонгука. Не успеть сдать работу, потому что забыл или неправильно запомнил время сдачи, — это как раз про Чонгука. Если он всё же сможет поступить в университет Намджуна, ему бы не хотелось собирать долги. Хотя бы по дисциплине Кима, чтобы потом не обременять его проверкой всего того, что он должен был делать на протяжении шести месяцев. — Негодник, — улыбнулся Ким, видя, как Чонгук только больше скуксился, совершенно прямо давая понять, что он тот ещё лентяй, а после немного надавил на его затылок своей рукой, и мальчишка над ним слегка дёрнулся. Намджун выдохнул и прикрыл глаза, медленно приподнимаясь и приближая своё лицо к лицу, что немного испуганно и взбудораженно застыло напротив, — прости, что тогда посмеялся. Я не хотел тебя обижать. Просто ты был таким милым... — Я не обижаюсь, — проговорил едва слышно Чонгук, судорожно выдохнув. Ещё пару сантиметров, и их губы сольются в поцелуе, в том, который парень так мечтал получить ещё несколько дней назад. Когда дыхание Кима огрело его щёку, входная дверь громко хлопнула. Чонгук вымученно и тихо простонал и тут же отстранился, ощущая, как перед глазами взорвался фейерверк, но без характерного хлопка, из-за чего Чон даже не смог насладиться увиденным. Он уже говорил, через какое место всё получается? Он скажет ещё раз. Через задницу. Намджун тоже отстранился и приподнялся, приятная тяжесть покинула плечо Чонгука, и он начал медленно складывать вещи в рюкзак, немного смущённый и до ужаса разочарованный. Вечно их что-то отвлекает. Или кто-то. Кто это пришёл? Чонгук вдруг судорожно поднял голову и вперился взглядом в Шиён, которая уже успела раздеться и, улыбаясь дружелюбно, прошла на кухню. Длинные шелковистые волосы, лёгкая тёмная блузка, высокие брюки, наверное, у них с Намджуном был один на двоих деловой стиль. На самом деле, они очень гармонировали. Чонгуку даже стало немного завидно. Но совсем немного. Сначала он побаивался Шиён, потом её недолюбливал, считая, что именно из-за неё Намджун даже не хочет видеть его чувств, потом видел в ней соперницу, заведомо зная, что Ким её, кажется, не любит, как следовало бы мужу любить свою жену. У глагола «любить» много значений, если вы понимаете, о чём речь, и Чонгук едва ли не был уверен во всех, пусть и не мог делать точных выводов. И не очень желал об этом в принципе думать. Тем временем женщина уже поставила бумажный пакет на одну из кухонных тумб, почему-то не поцеловав Намджуна в щёку, как она делала обычно, а после улыбнулась немного шире. — Привет, Чонгук. Снова, значит, за английский взялся? — она медленно вытянула свою бледную тонкую ручку и пожала руку Чонгука, который вытянул свою в ответ, не имея за душой ничего плохого. — Здравствуйте. Да. Нужно ко вступительным подготовиться. — Держись. Ещё немного, и будешь отдыхать. Чонгук неловко улыбнулся и потупил взгляд в пол, а после словно опомнился и застегнул рюкзак. В глаза Намджуна он не смотрел. Вдруг у него слишком влюблённый взгляд, и Шиён всё поймет, если уже не поняла. Говорят, что влюблённые люди смотрят как-то не так. Как сумасшедшие, может быть, коими они почти что являлись. Интересно, а она знает, что Чонгук не платит их семье ни гроша за то, что Намджун с ним занимается? Он от досады начал пожёвывать губу. В следующий раз нужно точно заплатить, а то уже мама задаётся вопросом, почему Ким так снисходителен к её ребёнку и не хочет брать денег за свой честный труд. Она вернулась к работе, так что Чоны вполне могут оплатить краткий курс по подготовке ко вступительному экзамену по английскому. Да, в следующий раз Чонгук точно заплатит. — Ты рано сегодня, — подметил Намджун, поднимая взгляд на часы, которые ещё не показывали и семи. Обычно Шиён возвращалась позже. Если честно, он совершенно не ожидал её прихода, и теперь его губы горели, потому что подарить Чонгуку, который будто стал в разы меньше, поцелуй, ласково обнимая его юношескую талию, очень хотелось. Он незаметно облизнулся. Печально, что так вышло. — Да, планёрку отменили. Я села в кабинете и хотела заняться документацией, но меня погнали взашей. Сказали, что я уже чуть ли не живу на работе, — Шиён тихо посмеялась, а потом приоткрыла глаза и щёлкнула чайником, немного постукивая после ногтями по кафелю, — мне, кстати, отдали одних из твоих на следующий семестр. Намджун вопросительно склонил голову и вытянул из шкафа две чашки. Они так непринуждённо разговаривали. «Конечно, они сколько уже женаты», — усмехнулся про себя Чонгук, а после задумался, обводя их обоих взглядом: низковатую и худенькую Шиён и высокого Намджуна с крепкими руками, которые были толще, чем ноги его супруги. А сколько они женаты? — А какой курс? — Третий, группу «B». Я вроде должна у них диалектологию вести, ещё не узнавала. — Вы тоже преподаватель? — влез в разговор Чонгук, проговаривая свою мысль вслух, а после поджал губы и виновато посмотрел на женщину. — Извините за любопытство. — Я заместитель декана факультета твоего сонсэннима, — лишь расслабленно ответила Шиён, нисколько не оскорбляясь подобным вопросом, а после налила в чашку кипяток, — иначе он бы ещё лет пять в ассистентах сидел. — Эй, потише с заявлениями, — лишь незлобно шикнул на неё мужчина, улыбаясь и ведя плечами, а затем виновато заглядывая Чонгуку в глаза, словно говоря «извини, что так вышло». Значит, они ещё и работали вместе, и Шиён едва ли не являлась главной у Намджуна? Чонгук слабо понимал, как работает иерархия должностей в сфере университетского образования, но вполне осознавал, что зам.декана имеет куда большую власть, чем преподаватель на кафедре. Довольно полезный брак, если так подумать. Чонгук дёрнулся от одной мысли об этом и, ловя на себе чужой взгляд, лишь слабо улыбнулся, приподнимаясь со своего места. Всё равно их занятие подошло к концу, да и с женой Намджуна Чонгуку было всё ещё не очень уютно, если честно, потому что он и понятия не имел, знает ли она, что происходит. И даже не знал, хочет ли, чтобы она знала. И хотел ли этого Намджун.

***

— Ну, вы лохи, что я ещё могу тут сказать, – лишь выдал Чимин и шумно облизал солёные от чипсов пухлые пальцы, на лету схватывая ещё одну чипсину и кладя в рот. Вот бы Чонгуку тоже быть таким беззаботным, но нет, теперь он начнёт надоедать себе мыслью о том, что, кажется, сама судьба не хочет, чтобы они с Намджуном поцеловались. — Просто мы прокляты, — немного обиженно выдал он и растянул ноги по дивану, отмахиваясь от предложенной Паком пачки. Есть не хотелось. Хотелось завернуться в одеяло, включить сопливую мелодраму и пускать слёзы от того, что его жизнь совсем не похожа на жизнь главных героев, у которых всё в конце концов хорошо и счастливо, и вообще умерли в один день. — Просто выберите другое место, — пожал плечами Чимин, уже забив на фильм, который они включили, потому что Чону требовался любовный совет, и пока он его не получит, всё будет дуть губу и думать. Совсем не кайфово. — В смысле? — не понял его брюнет и приобнял диванную подушку и руками, и ногами сразу для пущей уверенности. — Ну. Поцелуйтесь не у Намджуна дома. Как будто это единственное место, где вы можете поцеловаться. Вы же не переспать друг с другом пытаетесь. Чонгук подпёр щёку рукой. — И ничего вы не прокляты. В первый раз ты сам сбежал, — Чимин тут же показал Чонгуку пальцем, потому что тот уже возмущённо открыл рот, говоря другу тем самым «позволь мне закончить, потом ори, сколько влезет». — А в том, что во второй раз так получилось, вы оба не виноваты. Намджун же, когда женился, не знал, что к нему через пару лет прилипнет семнадцатилетний пацан. Чон щёлкнул языком, пропуская язвительность мимо ушей и начиная думать вновь. И правда, они ведь не обязательно должны сделать это именно у Намджуна дома. Конечно, не у Чонгука дома тоже. Наверное, было бы хорошо где-нибудь встретиться… тёплым летним вечером в каком-нибудь красивом одиноком месте, куда никто из посторонних даже не подумает заглядывать. Чонгук обнимет крепко шею Намджуна и наконец получит от него пламенный поцелуй, от которого ноги подкосятся, но он только выдохнет и прижмётся ближе. У брюнета пьяно прикрылись глаза от такой яркой картинки под своими веками. Даже в груди стало горячее. — Позови его в парк или кафе, — продолжает Чимин, делая глоток шипучей газировки. Масляную картину Чонгука только что разорвали осколком стекла. В роли портрета — его прекрасные, будоражащие кровь мечты, в роли Дориана Грея сам Пак Чимин, любящий вставлять свои неудобные фразы в неудобное время. — Я? — только и выдал Чон, раскрывая глаза и тыча в свою грудину пальцем. — Ты. — Почему не Намджун? — Потому что он старше. Ты так боишься сделать первый шаг? Почему-то признаваться ему ты не боялся. — Боялся, — спорит Чонгук, краснея лишь от одних воспоминаний о том, как неловко, нелепо, сумбурно, совершенно не так, как он в самом деле хотел, произошло то чёртово признание, которое вырвалось едва ли не по воле случая и стечению обстоятельств. Будь тепло и солнце, а Намджун не таким холодным и колючим, он бы, наверное, никогда рта не открыл. И почему он должен снова делать первый шаг? Чтобы окончательно помереть от мысли о том, что он дотошный? — И, вот именно, он старше. — Ну, именно, он старше, — повторяет Пак его слова, немного сузив глаза и выпятив пухлые губы, словно напоминая Чонгуку то, о чём он, кажется, совершенно позабыл со своей влюблённостью. — Он старше тебя на десять лет, а ты несовершеннолетний. Стоит ему немного на тебя надавить, и ты тут же можешь смело идти в полицию. — Да я бы никогда… — только и ахает Чон, недоумевая от того, что Пак может вообще о нём такое подумать. — Я знаю. И уверен, что и Намджун знает. Но это лишь осторожность и нежелание тебя торопить. Я так думаю, — тогда он вскинул плечами и снова повернул голову к телевизору. Уже было довольно поздно и темно, экран отражался от его щеки переменчивым светом и заставлял немного жмуриться при ярких сценах. Чонгук незаметно покусывал край подушки. Если всё действительно так, как предполагает его друг, то ему и правда следует быть более открытым и решительным по отношению к Киму, показать всем своим видом, что он правда не против и готов бежать куда угодно, лишь только Намджун пальцем его поманит. А может, старший именно этого и боялся: его чрезмерной влюблённости, страстности, импульсивности, инфантильности… и всего того прочего, за что Чон и так себя корил. Как же всё сложно… Брюнету думалось, что ему станет намного легче, когда он признается, что на этом все его переживания кончатся, но, как оказалось, это только начало. Примерно в это же время его телефон щёлкнул, оповещая о пришедшем уведомлении. Чон открыл глаза пошире и тайком от Пака, который уже вовсю пялился в фильм, стащил телефон с кофейного столика, разблокировав экран. Сообщение от Намджуна… Чонгук открыл диалог. «Гук, давай перенесём занятие на следующей неделе на час раньше. У меня наконец-то закончатся завалы и останется только принять пару экзаменов» Чонгук улыбнулся и тут же напечатал ответ. Наконец-то старшему станет немного легче, потому что Чону было просто невыносимо без нежности и сожаления смотреть на его синяки под глазами. «Да, хорошо. Спасибо, что возишься со мной…» «Мне нравится с тобой заниматься. Особенно когда ты пятый раз подряд не можешь прочитать слово бегиннинг» «хённим!» Чонгук громко цокнул, но тут же заулыбался, стуча ногтем по клавиатуре. Чимин заметил его копошение и посмотрел краем глаза, усаживаясь поудобнее и снова хватая чипсину губами, а потому проговаривая немного невнятно: — Предложи ему встретиться. Не трусь. Чон шумно вздохнул. Унял дрожь в пальцах, читая намджуново искреннее «хахахаха» и медленно набирая: «хённим, ты не хотел бы» Тут он прервался, пожевал губу с секунду, но заставил себя продолжить. «встретиться где-нибудь, прогуляться? Когда будешь свободен и работы будет не так много, конечно» Чонгук шумно выдохнул носом, ощущая, как немного дрожат его плечи. Ну чего он боится, чёрт возьми? Видя, что его сообщения пока не прочитаны, он заблокировал телефон, но оставил у себя в руках, чтобы не пилить диалог бешеными глазами, как полный придурок, но чтобы услышать, когда Намджун ответит, что бы он там ни напечатал. Впрочем, не прошло и двух минут, как от него пришёл ответ. Жмуря один глаз, словно это как-то помогло бы снять напряжение, Чонгук снова открыл диалог. «Конечно, давай» — Конечно, давай, — прошептал себе под нос Чон и упал на диван всем телом. Всё на самом деле так просто, а он почему-то вечно усложняет и портит кровь им обоим. — Ну как? — спросил его Пак, так и не повернувшись к нему лицом. Вероятно потому, что он уже знал, что ответил Ким. — Он согласен. — Вполне логично и очень предсказуемо. Балбес ты, Чонгук. — Почему балбес? — Потому что трепещешь как птичка в клетке.