Красная гербера на стекле

      -Да, это проблемный ребенок. Ему надо помочь.       -Что мы можем сделать? Мы не его родители.       -Тогда придержите языки своим детям, чтобы не вызывать в нем агрессию. Вы жалуетесь, что он дерется, но в то же время позволяете своим детям обижать его и задираться. Он только отстаивает свои права!       -Права?! Какие у него права в десять лет? Мой сын пришел с ссадинами домой! Этот драчун избил его!       -Ваш сын сам виноват: он задирался больше остальных.       -Вы будете защищать его всегда?       -Я его классный руководитель, мне важна жизнь любого ученика. И если я вижу несправедливость, я буду защищать того, кого обижают. А в нашем случае обижают именно этого мальчика. И тот факт, что он дает сдачи, лишний раз подтверждает неправоту ваших детей. Он пытается защитить себя сам.       -Что Вы предлагаете?       -Попробовать с ним подружиться. Пусть ваши дети будут к нему снисходительны, либо оставят его в покое. Дайте ему прийти в себя и не добавляйте ему проблем.       -Он не сможет подавить свою ненависть: он видел такое, что нельзя видеть ребенку в восемь лет. Он закончит так же, как его отец — в тюрьме.       -Не станем преждевременно записывать его в изгои общества. Он способен показать себя с лучшей стороны.

***

      Ян поглядел в окно, уткнувшись подбородком в перевязанную ладонь. Сбитые в кровь костяшки пальцев перестали ныть еще вчера, но повязку он решил не снимать: если кто-то полезет и сегодня, по крайней мере, он не собьет руки, как вчера.       Звонок с урока. Перемена. Как он не любил это свободное от учебы время! Пяти минут было достаточно, чтобы подойти к его последней парте и заставить его разозлиться, сказать ему обидные слова и пихнуть кулаком. «Сирота! Идиот! Двоечник!» Ян вздохнул и закрыл глаза, пытаясь хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей.       -Ян!       Мальчик вздрогнул и открыл глаза, обернувшись. Одноклассник. Гриша. «Ты же никогда меня не трогал? Решил присоединиться к большинству?» — удивленно подумал Ян.       -Как дела?       Ян в ужасе посмотрел на него: как дела? О чем это он?       -Моя мама печет вкусные пирожки. Не хочешь сходить ко мне в гости? — Гриша поглядел на него с улыбкой. Ян медленно покачал головой, смотрясь в его добрые глаза.       -Я… не могу. Бабушка будет волноваться.       «Зачем сказал про бабушку? — тут же осек он себя. — Тебя же сейчас высмеют!»       -А мы позвоним тебе домой и скажем, что ты у нас. Не отказывайся, мне скучно дома одному, младшего брата опять нет. Мне не с кем играть.       Ян сжал пальцы в кулаки и замер: нет, не та реакция. Он разжал кулаки и снова поглядел на доброжелательного одноклассника:       -Ладно, только ненадолго.       -Хорошо. Пойдем.       Всю дорогу до дома Гриши Ян не проронил ни слова, а вот его новоиспеченный друг болтал, не умолкая — о своих увлечениях, о своих игрушках, о часто болеющем младшем брате. Ян понимал, что надо хоть чем-то ответить на беседу, но нередко пропускал заданные вопросы мимо ушей. Гриша к его удивлению не обижался. Он вообще вел себя странно с той точки зрения, с какой Ян привык видеть своих одноклассников. До сегодняшнего дня он не замечал Гришу: если бы не его прилежная учеба, на которую часто делали акцент учителя, его бы, наверное, и вовсе не было видно в классе. Он был сдержанным, держался особняком, но поддерживал отношения со всеми ребятами в классе. Красивый портфель, одежда, стрижка. Ян сунул холодные пальцы в карманы потертой куртки: «Если мы начнем дружить, возможно, от меня отстанут». Ян остановился: «Не хочу этим пользоваться. А если не отстанут, а еще хуже — начнут задираться до него?»       -Ты чего? — Гриша обернулся на него, подошел ближе и потянул за рукав. — Пошли. Мы почти дома.       «Дома?» Ян поглядел на окна незнакомой пятиэтажки, поднялся по лестнице вслед за щебечущим другом. Свет прихожей ударил по глазам после темноты подъезда: тогда он в первый раз увидел ЕЕ.       -Привет, мальчики! Раздевайтесь, сейчас будет готова первая порция пирожков. Григ, иди переоденься, а я пока познакомлюсь с твоим другом.       -Хорошо.       «Друг?» Ян смотрел на женщину перед собой, а она присела рядом на корточки и улыбнулась ему.       -Привет, малыш. Меня зовут Катя, я мама Гриши. А как тебя зовут?       Ян прижал портфель к груди дрожащими пальцами:       -Ян.       -Приятно познакомиться, — она протянула ему ладошку, но мальчик опустил взгляд в смущении, не в состоянии даже глядеть на нее, не то, что прикоснуться.       -Может, оставим портфель здесь? Он тебе нужен сейчас? Ян кивнул головой.       -Ну хорошо, — она снисходительно улыбнулась. — Давай тогда снимем курточку и ботинки и пройдем на кухню. Любишь пирожки?       Ян зачарованно шел за ней следом, смотря ей в спину: высокая стройная красивая. Сильная. Заботливая.       -Присядь на стул, Ян. Я пойду позову Гришу. Она выбежала из кухни, Ян остался один, огляделся: большая кухня с навесными белыми шкафчиками, потрясающий запах почти готовых пирожков. -Привет.       Ян обернулся: на кухню зашел мужчина и с улыбкой посмотрел на него.       -Я папа Гриши — Сергей. Ты учишься вместе с ним?       -Да, — Ян понял, что дар речи все-таки вернулся к нему.       -Ясно. Любишь арахисовое масло? Могу сделать бутерброд, пока готовятся пирожки. Будешь?       Ян кивнул и скромно улыбнулся. «Здесь все очень добрые», — подумал он и облегченно вздохнул. Звук металла заставил его застыть, эта рукоять, это лезвие… Нож… Ян задрожал всем телом, в ужасе глядя на мужчину с ножом в руке. «Нет!!!» — он сорвался со стула и выскочил из кухни. Дверь заперта! Опять нет выхода! Портфель упал к ногам, как вдруг чьи-то руки обняли его сзади и повели в зал.       -Ян! Чего ты испугался? Все хорошо.       Он смотрел в эти добрые глаза своими влажными и молчал, но потом губы задрожали, из глаз снова хлынули слезы.       -Что такое, мама? Что с ним? — Гриша стоял на пороге — испуганный и взволнованный.       -Я… только бутерброд хотел сделать… — послышался растерянный голос мужчины.       -Закройте дверь и оставьте нас ненадолго, — твердо произнесла она. Ян слышал ее голос сквозь блузку: глубокий властный. Она прижимала его к себе и покачивала из стороны в сторону, словно убаюкивая. Он закрыл глаза и перестал реветь, слушая ритм ее сердца. Тук-тук, тук-тук. Теплая рука ласково поглаживала его по голове, дыхание согревало плечо.       -Когда мне становится страшно, я представляю рядом с собой человека, которого очень сильно люблю, — услышал он ее тихий голос. — Мне сразу становится легко и нестрашно, ведь я защищена. Хотя на самом деле я далеко не трусиха, — она оторвалась от него и вытерла его слезы своей ладонью. Ян открыл глаза и взглянул на нее: настоящий ангел. Он несмело протянул руку и поправил непослушный локон, упавший ей на лицо. Она благодарно улыбнулась ему, а он тихонько пролепетал:       -Можно я буду представлять Вас, когда мне станет страшно?       Она снова улыбнулась ему:       -Конечно, Ян. Для меня честь — стать твоей незримой защитой. Но ты постарайся больше не пугаться, хорошо? В мире много вещей, которые отпугивают от себя, но стоит им показать, что ты не лыком шит, и страх превращается во власть над обстоятельством. Ох, наверное, я слишком сложно это сказала, — она рассмеялась и махнула рукой. — Забудь, малыш! Пойдем пить чай с пирожками? Ты, по-видимому, очень голоден?       -Немножко.       -Ну тогда пойдем. А то все остынет.       Она взяла его за руку и привела на кухню, где уже сидели Гриша и его папа. Сидя за столом, он жевал вкусный пирожок и смотрел на сидящую напротив него женщину. Она ловила его смущенный взгляд и безмятежно улыбалась, а ему ничего не оставалось делать, как покраснеть и улыбнуться в ответ. Именно в тот день в его небогатом рационе эмоционального багажа появилась искренняя добрая не натянутая улыбка. Улыбка восхищенного и влюбленного человека.