Тень на стене

После воскрешения на Турнире Лорд Волдеморт чувствует, что ему отчётливо не хватает исполнительных слуг. Только Белла осталась верна ему, но и она провела в Азкабане немало времени, сумев выбраться только с помощью Барти Крауча Младшего, сразу перед тем, как его разоблачил чёртов мальчишка. Всех, что остались на свободе, по-хорошему можно было обвинять в предательстве — всех до единого. Но тогда захватывать Англию будет не с кем, и Тёмный Лорд великодушно закрывает глаза на некоторые промахи своих слуг, позволяя им зарабатывать себе прощение делами. Возможно, он даст волю своей злости, когда вызволит оставшихся в Азкабане соратников — истинно верных ему — но не сейчас. Сейчас ему остаётся лишь выжидать. О, да! Лорд Волдеморт умеет ждать. Пока его слуги стрясут старые долги, пока напомнят старые клятвы — пройдёт некоторое время. И Лорду Волдеморту было скучно. — Скучно… — протянул силуэт на троне, и Хвост, ради забавы оставленный подле трона Повелителя, затрясся мелкой дрожью. Он прекрасно представлял себе, чего ему могла стоить скука Волдеморта — и всем окружающим тоже — и судорожно начал думать, чем бы занять Дражайшего Лорда (только так, даже в мыслях, ведь и они для Повелителя не тайна). Все попытки разбивались о тот факт, что для Хвоста пути размышлений Лорда были воистину непостижимы. Но нужно же было хоть что-то делать: — Возможно, вы хотите получить что-то? Хвост достанет всё, что угодно Повелителю, — и заодно уберётся подальше с глаз гневающегося хозяина, заискивающе протягивает Хвост, угодливо склоняясь к трону. — Что ж, — Лорд Волдеморт зло ухмыляется, — вообще-то, есть кое-что, что я бы хотел получить, — и это голова Золотого Мальчика на блюдечке, а заодно и директора Дамблдора, — Хвост затрясся и упал ниц перед троном. — Пощадите, мой Лорд! — ни одна из его жалких мыслишек не была секретом для Лорда Волдеморта. Хвост являлся напоминанием Лорду о ничтожности всех, кто не владеет магией — и даже большинства тех, кто магией владеет. Тех, кто недостоин зваться волшебниками — грязнокровок и всех, подобных им. Чаще всего Лорд забавлялся, небрежно вороша эмоции и воспоминания своего слуги. Но порой его тупость начинала утомлять — прямо как сейчас. «Мне определённо нужен нормальный слуга», — думает Лорд. «Исполнительный и менее…трусливый. Что ж, кажется, я видел какой-то ритуал в старых книгах. Может, мне призвать джинна или демона? А что, это может быть отличными развлечением. И в случае успеха я получу гораздо больше возможностей, чем имею сейчас». Он опустил свой взгляд на Хвоста, который так и трясся на коленях, не смея поднять взгляда. «Вот истинное положение верного слуги», — с недовольством думает Лорд Волдеморт. «А эти кажется позабыли за последние годы, где их место — у подножия моего величия!» — Встань, Хвост. Я просто пошутил, ты мне ещё пригодишься для одного дела, — Хвост угодливо хихикает. Волдеморт досадливо морщится: «Да, мне определённо нужен нормальный слуга. И срочно». — Достань мне перо Дамблдорового феникса. Для этого достаточно подкупить любого школьника: чёртова курица летает по школе, где ей вздумается. Средства я тебе выделю, — «Благо, Люциус не сидел без дела все эти годы», — думает Волдеморт. «Вот пусть и послужит общему делу сейчас». А я прогуляюсь к школе. Зачем — знать тебе не обязательно. — Теперь иди, — Хвост торопится убраться с глаз долой, пусть это и означает необходимость контактировать с выскочкой Люциусом. Лучше Скользкая Гадина, чем Лорд, — думает он и спешно заталкивает мимолётную мысль вглубь подсознания. Как будто это кому-то когда-то помогало. Лорд только насмешливо смотрит ему вслед. «Так. Феникс может символизировать как огонь, так и воздух. Яд василиска — огонь или вода. Пусть будет огонь — яд слишком далеко ушёл от обычной жидкости. Да, точно, огонь. Земля — точно кость, моему слуге потребуется нормальное тело. Чью же кость взять? Определённо, кость потомка чистокровного магического рода. Если всё получится, призванный слуга, возможно, даже поможет продолжить род. Род, достойный подобной чести, к счастью, у меня имеется. Белла будет рада», — думает он и прижимает палочку к метке. Через секунду у подножия трона появляются Белла и Люциус, оба тут же склоняют головы, она — подобострастно, смотрит на него, как на божество. Он — даже в таком положении умудряясь сохранять спесь и демонстрировать гордыню. У Лорда каждый раз дёргается рука, так хочется наслать на нерадивого слугу Круцио, — но он сдерживается. Если убить Люциуса — кто останется? Лорду нужны его деньги, его связи, его влияние на политической арене. Кроме того, рано или поздно Люциус всё равно совершит ошибку — и тогда никто не скажет, что Лорд несправедлив в наказаниях. Он подождёт. Взяв себя в руки, он обращается к Белле: — Можешь встать, моя дорогая, — женщина встаёт, даже не глядя на коленопреклонённого соседа. Её внимание полностью поглощено Лордом. — Ты не находишь, что такой Род, как Благороднейшее Семейство Блэков, нуждается в продолжении? — Мой Лорд! — с сожалением восклицает она, и падает ниц. — Вы же знаете, что я не способна… — Довольно! — обрывает он её. — Я всё помню, дорогая Белла, — он благожелательно смотрит на неё и поднимает рукой её подбородок. — Я собираюсь попробовать претворить один план в жизнь. Возможно, Род Блэк получит свой шанс на продолжение. — Что мне нужно сделать, мой Лорд? — она поднимается, дрожа от возбуждения, и горделиво поглядывает на Люциуса, который не высказывает ни малейшего неудобства, оставаясь в прежней позе. Она — истинная соратница Лорда, и никто не встанет вровень с ней! Именно её Род получит шанс на возрождение первым. Конечно, Лорд не мог позволить исчезнуть стольким магическим родам. Род Блэк положит начало возрождению могущественных магических семей Англии. Всегда быть первыми — таков их удел! Волдеморт также смотрит на Люциуса и наконец «замечает» его: — Люциус, мой дорогой друг, ты можешь подняться, — тот величественно поднимается, держа спину ровной. — Мой Лорд? — мужчина вопросительно выгибает идеально очерченную бровь. «Я знаю всё, что ты думаешь обо мне. Всё, что ты пытаешься скрыть, Люциус», — думает Волдеморт, пусть и кривя душой. Его раздражает, что его слуги считают себя вправе скрывать от него что-то — пусть даже и личные секреты. Но он держит себя в руках. «Я великодушный Лорд», — напоминает он себе. «Пусть мои слуги видят это. Немного личных тайн заставляет их терять бдительность и считать себя хитрее других — что ж, значит, так тому и быть». — Тебя это также касается. Мне нужна склянка с кровью твоего сына, 6 унций будет достаточно. Насколько я знаю, именно он сейчас является единственным наследником Блэк. — Как скажете, мой Лорд, — склоняет голову блондин. — Разрешите идти? Получив высочайшее дозволение, он откланивается и покидает залу. Тёмный камень, изящные прожилки и свет, лучами проникающий сквозь высокие окна, делают его идеальным местом для трона Тёмного Лорда. — От тебя же, Белла, — обращается он вновь к женщине, — мне потребуется кость любого старшего члена Рода Блэк. Насколько я знаю, Вальпурга всё так же верна мне, пусть и в виде портрета. Уверен, она с радостью даст разрешение на вскрытие своей могилы, если это поспособствует развитию нашего совместного дела. — Уверена, так и будет, мой Лорд, — она поспешно целует его руку и собирается выполнить поручение, когда он перехватывает её кисть, чтобы добавить: — Будь осторожна, моя Белла, не рискуй понапрасну. В склепах старых Родов обычно поставлено немало защиты. Сперва расспроси подробно Вальпургу и, в случае чего, не стесняйся обращаться ко мне за помощью, — взгляд мага теплеет, насколько вообще может быть тёплым взгляд того, кого зовут Волдемортом. — Конечно, мой Лорд, — почти шепчет она, склоняясь в изящном поклоне. Он не устаёт любоваться её манерами, и она прекрасно знает об этом. Порадовать Повелителя грациозным поклоном — такая малость, право! Встаёт — такая милость ей позволена только наедине, ещё раз целует его руку и удаляется. Она сделает всё, чтобы вернуть былое величие Роду. И кость давно умершей тётки — не самая большая плата. Тёмные ритуалы всегда требуют материальных подтверждений намерений. Только Лорд способен на подобное — именно поэтому она остаётся с ним. Всегда с ним, за его правым плечом. Она ни разу не пожалела, что выбрала следовать за Волдемортом, — даже в Азкабане. Возможность наблюдать за той магией, что он творит на голом Даре и своих недюжинных знаниях — стоит и десяти лет жизни. Возможность прикоснуться к Древней Магии Сидов и самой стать одной из них — то, о чём она мечтала с детства. Том Риддл и был тем воплощением сидов — прекрасный, вечно молодой и нечеловечески жестокий — она была очарована сразу, как увидела блеск его бордовых глаз, лукавую улыбку и услышала запах крови. Блэки всегда чуют кровь на чужих руках — слишком много они проливают её сами. Фирменное безумие в каждом поколении приводит кого-то к упоению тёплой кровью, к наслаждению угасающим биением жизни, к роли палача при избранном короле. В своём поколении Белла выбрала быть таким палачом и с радостью наслаждалась своим безумием. Именно поэтому она жёстко пресекала все разговоры о возможном безумии Повелителя, о его чрезмерной жестокости — «Что бы вы понимали в психологии сидов, жалкие смертные», — думала она. Нет, никому не понять величия Лорда. Что ж, достаточно, что его понимает сама Белла. Достаточно того, что она готова беспощадно карать каждого, кто усомнится в его величии и в его праве повелевать ими. Теперь её очередь собирать камни и награды. «Теперь посмотрим, кто будет смеяться последним!» — думает она, прежде чем аппарировать в родовой особняк с говорящим адресом. Площадь Гриммо, 12. //Белла аппарировала на Гриммо, и тут до меня дошло, что там уже несколько недель как минимум заседает Орден Феникса. Вот вообще беспалевно. Или они осмелились бы атаковать Блэка на пороге его собственного дома? Трам-пам-пам, они всю книгу не могли убить Беллу, и тут не смогли бы. Так быстро и бесславно спалили логово Ордена Жареной Курицы. Это не я, это оно само. Логика, то есть. Логика породила следующую часть (авт.)

***

Белла успевает почувствовать, что что-то идёт не так, когда её экстренно выбрасывает из туннеля аппарации у порога собственного дома. Обошлось без расщепления — дом Блэков сделал всё, чтобы защитить члена семьи. На одних боевых рефлексах она накладывает дезилюминационное заклятье и отпрыгивает в сторону. Вовремя — на то место, где она только что стояла, прилетает красный луч заклятья. Затем ещё один, и ещё — к этому моменту леди Блэк уже парит где-то в двух метрах над землёй, пока противник поливает огнём землю. «Это кто же такой хитрожопый смог заблокировать дом Блэков от Блэков? Вестимо, Сири, маленький злобный засранец». Она со злостью смотрит на магловские дома, которые сейчас скрывают за собой пространственный карман. В этом доме они с сёстрами провели немало весёлых дней, обучаясь этикету и рисованию, вышиванию (молодая леди обязана уметь держать иголку в руках) и фехтованию (молодая леди обязана уметь защитить свою честь, даже если палочку выбили из рук). Два последних навыка Белле очень пригодились впоследствии, развив моторику рук на всех уровнях. Они сыграли не последнюю роль в том, что Беллатрикс Блэк получила степень Мастера Боевой Магии и стала одной из самых именитых дуэлянток Европы в свои 23 года. Дом на Гриммо, 12 всегда был наполнен магией. Кусающиеся дверные ручки, уходящие из-под ног половицы, постоянно плодящиеся пикси — этот дом сам воспитывал маленьких магов так, чтобы они помнили о возможных опасностях магического мира и всегда были настороже. Он был её зачарованным дворцом из сказки, и она с восторгом бегала по этажам, воображая себя тёмной королевой из сказки про Белоснежку — серьёзно, насколько надо быть неловкой, чтобы потерять власть из-за одной дуры? Королева из сказки была стильной, могущественной, и её все слушались. Маленькой Белле тоже хотелось быть королевой, да ещё и тёмной — она же Блэк, в конце концов, какой ещё королевой она могла бы быть? Все детские воспоминания, песни, игры, вся магия этого дома сейчас была ей недоступна — и всё из-за злобного ублюдка Сириуса, одним махом закрывшего вход в городскую квартиру Блэков. Как, кстати, он это сделал? Теперь, когда горячка внезапного боя и обида схлынули, Белла начинает задумываться о том, а что, собственно, здесь происходит? Она присела на ветку дерева прямо напротив дома, когда из двери вышел печально известный Ремус Люпин. Печально известный недоорденец, молчаливо исчезнувший на десяток лет. «Я, по крайней мере, сидела в Азкабане, а где был ты, когда наследника Поттеров воспитывали магглы, недоволк?» — думает Белла, не утруждая себя сокрытием мыслей. Всё равно навыков недоучки не хватит даже на то, чтобы услышать её. Так и есть — она болтает ногами, когда он проходит прямо под ней. Сиди она чуть пониже, он мог бы заметить движение воздуха от её ног. Но он ничего не замечает. Принюхивается — забил своего волка, и теперь думаешь чего-то добиться от него? — настороженно оглядывается, но ничего не замечает. А то, что тень от одного листика чуть темнее, чем надо — да откуда знать городскому жителю, как должны играть тени на осенних листьях? Сири — тот да, мог бы что-то почуять. Но уверенность орденцев в том, что на их стороне играет настоящий оборотень, сыгарала с ними злую шутку. Плечи Люпина немного расслабляются, и он отходит назад, всё так же настороженно оглядываясь и принюхиваясь. «Не старайся, ты не услышишь ни моего сердцебиения, ни моего дыхания. Тьма надёжно скрывает свои секреты», — думает Белла, глядя на него. Он всё-таки ощущает её прямой взгляд, передёргивает плечами… но он давно уже разучился слушать своего внутреннего волка. Напоследок поведя носом, он скрывается в глубине дома. «Итак, Сириус Блэк, Ремус Люпин, и неизвестное количество светлых защитных чар на доме Тёмной Семьи. Кто бы это мог быть?» — она усмехается и аппарирует прочь, к загородному замку Блэков в Ковентри. Признаться, в нём она жила гораздо чаще — что не мешало ей от души наслаждаться пребыванием в гостях у тётушки Вальпурги. Гриммо, 12 была единственной квартирой Блэков в Лондоне, и ей нравилось наблюдать из окна за магглами, которые даже вообразить не могли себе целого мира, сокрытого от их глаз — в то время как он находился на расстоянии вытянутой руки от них. Но никто из проходящих мимо магглов ни разу не протянул руку к двери невидимого дома, хотя некоторые из них порой останавливались и вглядывались в пространство между домами, как будто что-то чуяли. Тогда маленькая Белла с восторгом наблюдала за ними и ждала, что вот сейчас кто-то из них просунет руку прямо в пространственную складку и нащупает невидимый дом. Вот смеху-то было бы! Но этого никогда так и не случилось. Со временем надежда уменьшалась, пока не сменилась безразличием и даже презрением — но Белле было приятно вспомнить то время, которое заложило важные кирпичики в основу того, кем она в итоге стала. Дом в Ковентри был построен из алого кирпича. Бывшая магическая резиденция Блишвиков, ныне разрушеная магловскими бомбардировками, напоминала тщеславным глупцам о том, зачем существует Статут, почему невозможно объединение миров, и почему важны ежегодные ритуалы, проводимые всеми уважаемыми семействами по памятным датам. Сейчас она была туристическим центром города для магглов, которые и не подозревали, что ещё примерно с сотню подобных построек находится на магической изнанке города. Красный кирпич, чёрные крыши — здесь располагался довольно большой пространственный карман, и каждый дом принадлежал чистокровным семействам. Получить магический дом в Ковентри было не так-то просто: такое случалось даже не каждое столетие, только в тех случаях, когда очередная магическая фамилия теряла память предков, разбавляла кровь или попросту уходила вглубь веков. В таком случае собирался Совет Семей Ковентри, которые римской системой голосования выносили решение о том, какая из подавших заявки (разумеется, неофициально) семей достойна занять пустующее место. Последний раз такое было после Первой Магической Войны. Белла могла аппарировать сюда свободно и знала, что её никто не остановит на улице — разве что для ничего не значащей светской беседы. Правительства приходят и уходят, а Совет Семей Ковентри остаётся — и Блэки на протяжении нескольких веков играли в нём не последнюю роль. Обыватели Ковентри предпочитали не лезть в чужие политические дрязги, и потому все конфликты наподобие Первой Магической обходили их стороной. Сегодня Белла не была настроена на общение, и потому аппарировала прямо к воротам. Она зашла в дом, включила свет и сбросила верхнюю мантию, полюбовавшись на себя в зеркало. Конечно, Азкабан не мог не оставить на ней следа — но былая красота постепенно возвращалась к ней, и Беллатрикс с удовольствием отметила, что кожа приобрела более здоровый вид, а скулы перестали нервировать своей остротой. Понемногу леди Блэк возвращала себе нормальный вес. «Аб!» — она прищёлкнула пальцами, и перед ней появился домовик в собственноручно сшитой ливрее. «Приготовь чаю!» — приказала леди, и расторопный домовик исчез. «Ас!» — ещё один щелчок, и появляется следующий домовик, на вид практически ничем не отличающийся от предыдущего. Это и не удивительно — духовные сущности в видимых сосудах удерживала одна и та же магия Древнейшего Рода Блэк, а о внешности домовики намеренно никогда не заботились. Это тётушка Вальпурга своеобразно развлекалась, изменяя внешность эльфов — Друэлла Блэк, урождённая Розье, таким не заморачивалась. Не заморачивалась она и с именами. Аб, Ас, Ад, и дальше по алфавиту — мама могла дать имена сотне домовиков и никогда не задумывалась над этим дольше секунды. Так, Аб быстро стал самым опытным домовиком — его вызывали чаще всего. Иногда Белла начинала с другого конца алфавита, чтобы не дать эльфам заскучать — впрочем, сейчас явно был не тот момент. — Отвечай честно, — кто из домовых эльфов сейчас прислуживает в доме Гриммо, 12? Домовик тут же отвечает: — Кричер, миледи, — и склоняет ушастую голову, ожидая дальнейших указаний. — Кто ещё? — быстро спрашивает Белла, получая короткую заминку перед ответом. Домовик задумчиво хлопает ушами, прежде чем ответить: — Только Кричер, миледи. Вот как. Неужели тётушка отпустила всех эльфов? Наверняка оставила привязку в виде отрубленных голов. Впрочем, это и неудивительно — из явно живых наследников оставался только Сириус, и он весьма недвусмысленно выразил своё намерение держаться от дома на Гриммо, 12 подальше. «Что ж тогда вернулся, как припёрло?» — досадливо думает Белла. «Небось теперь у дружка Поттера не пересидишь, а мозгов снять квартиру в маггловском Лондоне у тебя не хватает. Равно как и терпения маскироваться каждый раз при выходе на улицу». — Мне всё ясно. Ты свободен, Ас. Домовик исчезает, и она наконец идёт в галерею портретов, на столе которой уже стоит заваренный чайничек улуна — это не совсем английское пристрастие Белла получила от дядюшки Альфарда, хотя его любимчиком всегда оставался Сириус. Здесь она садится на стул с гнутыми ножками и удовлетворённо отмечает, что домовики поддерживали поместье в должном виде: золотисто-оливковая обшивка в полоску блестит так же, как и в первый день появления в поместье. Орех, шёлк и ситец, кость и кирпич — вот достойный благороднейшей фамилии интерьер. Наконец, она поднимает взгляд, чтобы посмотреть на портрет тётушки Вальпурги. Та лишь молча смотрит на Беллу, отмечая её измученный вид. Ведьма рада, что тётка ничего ей не говорит. Они молча пьют чай, младшая — улун, старшая — свой нарисованный. Вальпурга прикрывает глаза, и по её щеке катится одинокая слеза. Белла деликатно делает вид, будто не замечает этого. Наконец, первая чашка распита, и можно приступить к беседе. — Ты уже была на нашей старой квартире? — Вальпурга впивается глазами в лицо племянницы, выискивая признаки того, что та понимает, о чём идёт речь. — Вы о Гриммо, 12? — тётушка Вальпурга облегчённо вздыхает, и Белла продолжает, — Хотела побеседовать с вами, а аппарировать до Ковентри не хотелось. Решила посетить ваш уютный уголок, — она улыбается, и Вальпурга улыбается в ответ, уже расслабленно откидываясь на спинку нарисованной софы. Даже на портретах Блэки всегда предпочитали стиль. Стиль и комфорт. — Видела недоволка Люпина и почуяла следы прочей швали. Как они посмели! — возмущённо вскидывается она. Перед портретом любимой тётушки можно позволить себе показать истинные чувства. Особенно когда кроме неё из родственников практически никого не осталось. — Ты всегда любила мой старый дом, — улыбается женщина. — Проклятые грязнокровки опутали дом светлыми чарами, и я даже упоминать адрес не могу, — морщится Вальпурга, отставляя чашку в сторону. — Пыталась сообщить что-то Финеасу, но его портреты вообще заблокированы Дамблдором. Старый мудак, мастерства у него не отнять, — бормочет тётушка. Она не спрашивает племянницу о том, где та пропадала столько времени — это и так было ясно. — Ты всё также находишься подле нашего Лорда? — интересуется она, вглядываясь в лицо племянницы и страшась услышать ответ. Жестокость старшего сына и пропажа младшего заметно подкосили её уверенность в себе. — Всегда подле него, — искренне улыбается Беллатрикс. — Разве могло быть иначе? — она отпивает ещё те-гуань иня. — Никак иначе, — отвечает Вальпурга, выпрямляясь в своём кресле. — Ты искала меня не просто так, — утверждение, не вопрос. — Зачем я понадобилась Лорду? Теперь и Белла отставляет чашку в сторону. Будь тётушка жива, она бы, возможно, была более осторожна в формулировках, но миндальничать с мёртвыми Белла не видит смысла, и потому говорит всё, как есть: — Лорд желает возродить Благороднейший Род Блэков. Для этого потребуется ваша кость. Разрешаете ли вы взять её из склепа? Вальпурга вздрагивает, её глаза в неверии расширяются, и она их прикрывает. Кончики её пальцев дрожат, и Беллатрикс всё же успевает заметить проблеск надежды на дне глаз нарисованной леди. — У тебя есть моё разрешение, сейчас и поныне, использовать любые части тел, мои, моих предков и моих потомков, в ритуалах, зельях, и любых других магических манипуляциях; использовать и копировать любые книги и свитки из домов Блэков, ради того, чтобы подарить Дому Блэк Наследников, — её голос твёрд, каждое слово звучит чётко и ясно. — Да будет так! — она протягивает правую руку ладонью вверх, и Белла отзеркаливает её движение: — Да будет так! На руках ведьм одновременно вспыхивает иссиня-чёрное пламя, а затем гаснет. — Благодарю вас, тётушка, на такое я и не могла рассчитывать, — Белла приседает в книксене, её щёки порозовели, а глаза возбуждённо сверкают. Сама Тьма засвидетельствовала разрешение! Она на верном пути! — Делай всё, что нужно! — уверенно наказывает ей тётушка и величественно поводит рукой. — А теперь ступай! Беллатрикс и сама горит желанием сделать всё поскорей, а потому вызывает домовика и переносится в старый склеп Блэков. Род Блэк будет возрождён!