Тень на стене

Дождавшись ухода всех слуг, Лорд Волдеморт аппарирует в личные покои, чтобы там надеть мантию из шёлка аккромантулов. На удивление многих, кто хоть раз себе пытался представить обиталище Тьмы, его комната выдержана в светлых кремовых тонах. В приюте Тома Риддла всегда окружала лишь серость, из которой он всей душой мечтал вырваться — что ж, его мечта исполнилась. Он очутился в гостиной Слизерина, наполненной чёрным мрамором, малахитом и зелёными лучами света, преломлённого озером. Том Риддл очень любил свою гостиную — и свой факультет, но так и не смог до конца избавиться от детских наивных мечтаний о собственном доме с мягким кремовым ковром и персиковыми креслами. И пусть он никогда не представлял, к чему его приведут магические эксперименты; никогда не представлял себе шёлк и бархат, мягкими драпировками скрывающие очертания предметов — взрослый Том Риддл всё-таки воплотил в жизнь ту свою давнюю мечту, отдавая дань маленькому Томми, без упорства и старательности которого его судьба сложилась бы совсем иначе. Солнечные лучи проникали сквозь широкое окно Малфой Мэнора, делая картинку совсем пасторальной — за исключением человека в чёрном, который смотрелся здесь несколько неуместно. Пройдя к тисовому комоду, он достал из нижнего ящичка серебряную шкатулку, на чёрном бархате которой лежала костяная флейта. Да, нечасто он стал её доставать. А когда-то бегал к своему единственному другу каждый день. Закрыв шкатулку, Лорд Волдеморт аппарировал прямиком в Запретный Лес — точку аппарации он запомнил накрепко ещё много лет назад. Там колдун поднёс флейту к губам и начал наигрывать незатейливую мелодию, придуманную Томом, когда тот ещё думал стать обыкновенным заклинателем змей — они всегда его любили, и он отвечал змеям взаимностью. Судьба сложилась иначе, и эта мелодия стала единственной, которую в итоге написал Том. Нежная мелодия лилась над лесом, и многовековые деревья тревожно шевелили чёрными ветвями. Казалось бы, здесь царило запустение: половина деревьев казалась мёртвой, не шебуршали полёвки в корнях деревьев, не жужжали насекомые. Здешним обитателям незачем было выдавать себя звуками: обычно они нападали бесшумно. Смертельно опасные, завораживающие, очаровательные — магические существа и растения жили здесь своей замкнутой жизнью, быстро расправляясь с незванными путниками, решившими нарушить шаткое равновесие природы. Им не было дела до того, что люди называют Светом и Тьмой, и прекрасные единороги замечательно уживались с мрачными тестралами, лишь изредка проводя бои за территорию. Что бы ни думали люди, в Запретном Лесу всегда царила гармония — и если в этой гармонии на сегодняшний момент чуть больше Тьмы, то через некоторое время всё переменится. Таков был естественный порядок вещей, установленный в незапамятные времена. Наконец, игра принесла плоды. Казалось бы, из-под самой земли внезапно вынырнула огромная змея — не такая огромная, как могла бы быть — чтобы внезапно напасть на играющего. Тот успел лишь что-то быстро прошипеть прежде, чем гигантская пасть ринулась на него. Ни единого лишнего жеста, ни одного движения глаз — Лорд Волдеморт смотрел прямо в глаза василиску, и не видел в них ни капли узнавания. Он и сам не узнавал старого друга — разве он не был больше? Когда смерть тёмного мага уже казалась неминуемой, василиск внезапно изогнулся и свернулся клубком прямо перед Говорящим. — Разсссве люди говорят на нашем языке? — прошипел змей, с некоторой растерянностью глядя на человека. — Я пыталсссся заговорить с людьми не раз-ссс, но они только превращаются в невкуссный камень. — Люди и вправду не говорят на змеином языке, — усмехнулся маг, — к счастью, я являюсь счастливым исключением из всех правил. Что стало с прежним стражем? — Прежний сссстражшш? — василиск потрогал языком воздух. — Его убил глупый мальчишшшшка сссо шшшрамом на лбу, один из шшшшкольников. — Как он посмел???!!! — взревел маг, в приступе внезапной боли швыряясь заклинаниями в окружающие деревья. Лукотрусы и нюхлеры бросились врассыпную в попытке скрыться от гнева тёмного существа, но всех их настигли заклятья взбешённого мага. — Что ещё ты не отнял у меня, Гарри Поттер? — с отчаянной злостью спросил Волдеморт, обращая свой взор туда, где предположительно находился магический замок. — Василиссску тоже жаль прежнего сссстража, — с сочувствием глядя на Волдеморта, продолжил змей. — Как только сссстраж был убит, Хогвартсссс приветствовал нового сссстража. Он помолчал, продолжая изгибаться кольцами на земле. — Меня… — Как? — голос подвёл Волдеморта. – Как он умер? Скажи мне, я должен знать, — он с печалью взглянул на молодого василиска в ожидании ответа. — Хогвартссс говорит, его убили мечом гоблинской работы. Предыдущий ссстраж попал под власссть какой-то одержимой девчонки, которая заставляла его окаменять учщщщеников. Вероятно, мальчик хотел осссстановить нападения. Подробноссссти мне неизвесссстны, — прошипел змей, отворачивая огромную голову от собеседника. — Все мы имеем ссссвой конецссс. Ссстраж не исключщщщение. Но только Ссстраж делает свой конецссс ссссвоим же начщщщалом. Не печалься понапрассссну, маг — ссслужба в Хогвартсссе довольно ссскучна. Не думаю, что он очень сссильно расстроился. По крайней мере, он погиб в бою. Для этого нассс и ссссоздают, — его гладкий хвост мягко подсёк колени мага, и устроил для него что-то вроде подушки. Волдеморт слабо улыбнулся — его друг любил делать также. Значит, одержимая? Куда смотрел Дамблдор? Окаменение учеников — не одной ученицы — неоднократное. И закончилось всё только со смертью василиска. Как всегда безопасность в школе на уровне. А ты конечно не мог остаться в стороне, Поттер? — Как тебя зовут? — спросил он василиска, почёсывая надбровную дугу лобастой головы. Змей удовлетворённо зашипел. — Стража зовут Саашесс, — рука на чешуе слегка дрогнула, — Стража всегда зовут Саашесс, — если ты переживёшь и меня, у ссследующего имя можешь не спрашшшшивать. Змеи не могут усмехаться, но Волдеморт мог поклясться, что именно это василиск только что сделал. — Зссачем ты пришёл сссюда, маленький брат? Только василиски могли называть Тёмного Лорда маленьким, но он никогда не жаловался. Для эдакой громадины наверняка все кажутся маленькими. Он вздохнул: — Я хотел просить стража об одолжении, но с тобой мы едва знакомы, и я не знаю, чем могу отдариться взамен. — Приходи пообщщщщатьссся ко мне раз в нессссколько полнолуний, и мы квиты, — змей подтолкнул руку мага, намекая ему почесать и подбородок, а затем удовлетворённо зажмурился. — Что ж, эта плата не кажется мне чрезмерной — наконец искренне улыбнулся маг. –Я пришёл просить немного яда для своих магических экспериментов. Разрешишь ли ты сцедить немного для себя? — он достал из складок мантии заранее приготовленный серебряный кубок. Змей скривился: — Не ссслишком-то приятная процссседура, мда. Эх, чего не сссделаешь для нормальной коммуникацссссии. Кажется, молодые василиски были более общительны и шутливы: Волдеморт никогда прежде не слышал, чтобы его старый друг шутил. Наконец, василиск сцедил яд с помощью мага, брезгливо облизнулся и отправился обратно в замок, напоследок добавив: -Я всссегда буду рад увидетьссся сс тобой, человечессский друг. Приходи ещё — мне понравиласссь твоя музсссыка. Он помахал хвостом — «Старый Саашесс никогда не позволял себе подобных вольностей» — подумал Волдеморт, и исчез в потайном ходе. Маг позволил себе минуту скорби: постоял, обратив лицо к небу и вспоминая старого василиска, а затем аппарировал в поместье. Его ждало много дел.

***

Раздобыв кость тётушки Вальпурги, Белла решает отправиться в Лютный — на шоппинг, погулять. В конце концов, не в Косой же переулок аппарировать тёмной ведьме? А награду за выполненное задание Лорда хотелось. В конце концов, если не поощрять себя время от времени чем-нибудь вкусненьким или интересненьким — так можно и вкус к жизни потерять! После Азкабана Белла боялась этого больше всего — превратиться в безразличное ко всему тело, доживающее свои дни в родовом поместье, и не интересоваться ничем вокруг. Дело было даже не в лишённых души — таких, как правило, сразу отправляли в специальный отдел Мунго — не надсмотрщикам же за ними приглядывать? Дело было в дементорах, которые высасывали всю радость жизни. Напротив её камеры (кроме Сири и Пожирателей) были и другие заключённые, и они напоминали именно что овощи: не дёргались, даже когда к решётке подлетали дементоры. Они не пытались защититься, не пытались сбежать или отползти подальше. Как правило, дементоры считали их чем-то вроде холодной закуски: перед основным блюдом можно и раззадорить аппетит. Настоящих светлых эмоций бедолаги давно уже не испытывали, но дементоры всё равно находили, чем поживиться с безразличных тел. О, Беллатрикс воистину ненавидела этих тварей! И теперь, получив возможность ходить, где вздумается, наслаждаться шоколадными лягушками и выдержанным огневиски, Беллатрикс нередко отправлялась на прогулку по Лютному. Как правило, она даже ничего не покупала: побрякушек дочь Блэков имела в достатке, как и красивой одежды, артефактов, парфюма и предметов обихода. Нет, Беллатрикс наслаждалась обычной бытовой суетой тёмного переулка: вот идёт незадачливый магглокровка, а за ним — пройдоха Ваухан, не гнушающийся сбором специфических ингредиентов в неожиданных местах. Вот известный информатор под обороткой продаёт ногти, каждый из которых — трансфигурированный флакон с воспоминаниями. Вот продают шикарные мантии с серебряной окантовкой, на которую накладываются кровные чары для универсальной защиты практически от всего — старый Гейб, когда ему предъявили ультиматум министерские (отныне Кровная магия считалась запретной), предпочёл перенести бизнес на нелегальную основу, нежели поступиться хоть одной защитной руной на подкладке своих изделий. Беллатрикс шла по переулку, радостно вдыхая воздух с привкусом магии: наконец-то она дома, за пределами замка из холодных камней. Перед очередной вывеской она остановилась, а затем решительно толкнула дверь в помещение: Скарлетт Мор и до Первой Английской держала здесь лавку, где продавала всякую всячину, и пятнадцать лет назад выглядела точно так же, молодой простоватой женщиной, которая покупает старые вещи у стариков. Беллатрикс никогда не интересовалась, сколько бедолаг регулярно погибает под ножом ведьмы, для того чтобы она сохраняла свой цветущий вид. Скарлетт можно было бы назвать старьёвщицей, если бы продаваемые ею товары не были так хороши: всё, что получала Скарлетт, она тщательнейшим образом оценивала, и недостаточно интересные экспонаты ею продавались в лавки попроще. Белла любила закопаться в ворохи мелочёвки, полюбоваться изящной шкатулкой старинной работы или проклятым кинжалом в магазине Скарлетт. Пожалуй, её лавку Беллатрикс посещала даже чаще, чем старого Горбина, товары которого имели строгую функциональность, и ничего более. А ещё Скралетт была знатной сплетницей (хотя безусловно умела держать язык за зубами — другие в Лютном не выживали), и ведьма всегда была рада почесать языками со старой знакомицей за редким дефицитом Пожирательниц женского пола. — Беллатрикс! — женщина оторвалась от изучения очередной побрякушки, попавшей к ней на прилавок и, радостно всплеснув руками, побежала обнимать нежданную гостью. — Сколько лет, сколько зим! Давненько тебя не было, я уж думала — всё! Сгноят в Азкабане такую ведьму! А какая раскрасавица, прям как прежде! И похудела как! — Скарлетт деликатно обошла тему неестественной худобы Беллы. Та это оценила. — И я рада тебя видеть! — Белла с радостью обняла приятельницу в ответ и замерла, пока её немного покружили. — Как видишь, я снова здесь и готова задать всем жару! — она рассмеялась. — Иду, иду, гляжу — у тебя краски на вывеске новые! Дай, думаю, проведаю старую приятельницу! Давай, хвастайся, чего к тебе в очередной раз вынесло течением. Уверена, за время моего отсутствия такого нашлось немало! — Да, да, Беллатрикс, немало, — Скарлетт помрачнела, и взглянула на Беллу со странным выражением на лице. — Знаешь, я ведь всё ждала твоего возвращения, и вот, дождалась. И вот вроде так долго ждала, знаешь, что уже привыкла ждать, и уже не особо верила. Я так рада, что ты здесь! — она вновь крепко обняла ведьму, быстро смахнула с щёк непрошенную слезинку и потянула ту за руку. — Пойдём, посмотришь! Ты обязательно должна это увидеть! А я уж и не надеялась, да! А оно вона как! Белла напряглась. Какую бы маску эмоциональной болтушки не носила Скарлетт, ей чужда была и эмоциональность, и тем более болтливость. Во всех действиях прагматичной торговки не было ничего, кроме трезвого расчёта и маниакальной зацикленности на красивых вещах. Что такого она хочет показать Беллатрикс, что ведёт её в одну из специальных комнат? За всё время общения со Скарлетт Белла лишь однажды была в её подсобных помещениях, когда ей демонстрировали великолепную Старшую Палочку. Подруги по такому поводу открыли столетний огневиски и знатно тогда повеселились, создавая заклинания с помощью Дара Смерти. Сбыла её Скарлетт на следующий же день, кажется, старику Грегоровичу, почти не торгуясь. Ведьма прожила так много в том числе потому, что знала меру в своей страсти к обладанию симпатичными вещами и обладала отменной интуицией. Если её интуиция подсказала ей как можно скорее передать палочку в другие руки — значит, так тому и быть. В этом плане Белла ей безоговорочно доверяла, и потому не стала препятствовать дальнейшему путешествию Старшей Палочки. Да и не нужна она была ей — представители рода Блэк всегда отличались огромной магической силой, и Беллатрикс вполне устраивала её собственная палочка, подобранная Олливандером. Ведьмы спустились в подсобные помещения и прошли к одной из длинного ряда дверей, тянущихся в подвале магазина. На двери был коряво нарисован герб дома Блэк (что напрягло Беллу ещё больше): вороны, череп и меч. Зайдя в комнату, Белла просто остолбенела, неверяще глядя на заставленное родовыми реликвиями пространство. Все вещи стояли на простых деревянных стеллажах или подставках, что ещё больше подчёркивало неуместность нахождения здесь изящных вещиц. У некоторых было вполне прозаичное применение: серебряные вилки и ложки, парадные наряды и простые пелёнки, ювелирные украшения и декор для дома, и все эти вещи объединяло лишь одно. На всех был изображён (выжжен, выгравирован, нарисован) вычурный готический вензель с буквой «Б». Ведьма зачарованно пошла вдоль стены, невесомо прикасаясь к каждому предмету, что встречался ей на пути. Когда она дошла до конца стены и перешла к следующей, Скарлетт слегка кашлянула, напоминая о своём присутствии: — Где-то месяц назад ко мне в руки попала первая вещица с гербом Блэков. Я подумала, ты не обрадуешься, если я сбуду её на сторону. Заплатила местной Вёльве, и та подсказала, что тебя могут вскорости освободить. Сказала, есть большая вероятность того, что будет это через год или два, но может, получится и раньше. Тогда я стала собирать эти вещи здесь, надеясь, что ты за ними придёшь. Я провела небольшое расследование, и нашла человека, который продаёт их. Я приложила немало усилий, для того чтобы убедить его в безопасности сделок со мной, и где-то пару недель он продаёт ваши вещи только мне: я плачу больше, чем все, кто вообще решился бы купить вещи с этим знаком. Беллатрикс кивнула, показывая, что понимает: ей придётся выкупить у Скарлетт все сохранённые ею вещи — на это и был расчёт. Впрочем, денег на такое Белле и впрямь было не жалко. Её передёргивало при одной мысли о том, что кто-нибудь вроде семейки Уизли мог бы приобрести эту посуду или вещи, и затем хвалиться ими на семейных собраниях, выставляя напоказ, как тушу ободранного стервятниками волка. Скарлетт удовлетворённо ухмыльнулась и потупила глазки: — Я также взяла на себя смелость выкупить все вещи, которые этот Флэтчер продал нашим раньше, и добавила их сюда, — она любовно провела пальцем по червлёному кубку. — По моим расчётам, со следующей партией он должен появиться как раз сегодня. Будешь встречать дорогого гостя сама, милая Беллатрикс? Признаться, в последнее время я начала утомляться от необходимости держать всё это здесь. Здесь становится… тесновато. Она оглядела взглядом комнату. — Это… — Белла чуть не сорвалась на шипение, но взяла себя в руки, впившись ногтями в ладони, — это всё накопилось только лишь за месяц? — Точно. — Скарлетт ещё раз кивнула, доставая из маленького подсумка большой свиток, — здесь перечень всего, что находится в этой комнате, с оценкой стоимости, дорогая. Ознакомься, пожалуйста. Беллатрикс забрала свиток, вчитываясь в наименования, и с каждым раздражаясь всё больше. — Детское платье? Детское платье? Седло для фестрала? Кто, скажи мне, сейчас ездит на фестралах? Серебряная ложка?! Серьёзно? Набор для употребления опиума? Да, дядюшка Альфард был тот ещё затейник. Бритва с гравировкой? — Белла шумно выдохнула, сворачивая свиток, и высокомерно протянула его Скарлетт — Я всё оплачу, не желаю читать это дальше. Уверена в твоём профессионализме, дорогая. Назови мне сумму, и я выпишу чек, — Скарлетт прикрыла глаза, скрывая алчный блеск. — Что ж, я почему-то так и думала. Чаю? — конечно, теперь, получив более тысячи галлеонов одним махом, она готова угостить Беллатрикс чаем. — Не откажусь, — Белла выдала светскую улыбку, грозившую превратиться в хищнический оскал, что Скарлетт успешно проигнорировала. «Флэтчер, значит? Что ж, вот, кажется, и жертва на наш ритуал. Полагаю, Лорд будет рад». И дамы пошли в чайную комнату, чтобы там, за чашечкой тайваньского те гуань иня обсудить последние новости и сплетни. День, продолжившийся неприятными неожиданностями, грозил плодотворным завершением. «В конце концов, потери в этой ситуации оказались не столь велики. Это всего лишь деньги», — кивнула самой себе Беллатрикс, прежде чем поспешить за Скарлетт: — Так говоришь, павлин Люциус навещал лавку Горбина? Представляю, как он выглядел, — и обе женщины засмеялись.