Игра в обратном отсчете

      Маринетт припарковала свою машину в тени столетнего платана и секунду сидела неподвижно, глядя на стеклянный фасад здания «Агрест Индастриз». Солнце палило немилосердно, и от асфальта поднималась мареющая дымка. Она потянулась к бардачку, достала солнцезащитные очки в тонкой металлической оправе и решительно распахнула дверь.              Воздух в холле был прохладным и пахло чем-то дорогим и нейтральным — смесью прохладного воздуха, свежего кофе и полированного камня. Её каблуки отстукивали четкий ритм по мраморному полу, пока она шла к лифту. Никаких лишних взглядов по сторонам, никаких воспоминаний.              — Мадам Дюпен-Чен, — кивнул ей администратор на ресепшене, узнав её. — Месье Агрест ждет вас. Поднимайтесь, пожалуйста, на двадцатый этаж.              Она лишь молча кивнула в ответ, нажимая кнопку вызова лифта. Дверь открылась беззвучно. Войдя внутрь, она сняла очки и сунула их в сумку, попутя проверяя, не растрепались ли её собранные в низкий пучок волосы. В отражении в стенах лифта на нее смотрела деловая женщина в строгом темно-синем костюме, юбка-карандаш которой идеально сидела по фигуре. Ничто не выдавало в ней ту девчонку, которая когда-то могла прибежать сюда в растянутом свитере и джинсах к дяде Габриэлю и бегать с Адрианом в догонялки по лестницам.              Лифт поднялся без остановок. Дверь открылась прямо в приемную его кабинета. Секретаря за столом не было — видимо, он его заранее отпустил. И тогда она увидела его.              Через стеклянную стену кабинета. Он сидел за своим массивным столом, склонившись над планшетом, и что-то быстро писал стилусом. Его светлые волосы, обычно уложенные с безупречной точностью, сегодня были слегка взъерошены, будто он уже который час проводил за работой, забыв о своем безупречном имидже. На нем был темно-серый жилет поверх белой рубашки с расстегнутым верхним воротником.              Он не видел ее. И в этот короткий миг, пока она стояла в дверях приемной, наблюдая за ним, что-то старое и знакомое кольнуло ее под сердцем. Не боль, не ненависть. Что-то вроде… привычки. Как будто она снова оказалась там, где ей когда-то было так естественно находиться.              Он поднял взгляд. Его зеленые глаза, всегда такие пронзительные, встретились с ее синими через стекло. Ни тени удивления. Он просто жестом, коротким и деловым, показал ей войти.              Маринетт сделала глубокий вдох, расправила плечи и вошла, позволив тяжелой стеклянной двери мягко закрыться за ней.              — Я пришла, — сказала она, останавливаясь перед его столом. Ее голос прозвучал ровно, без вызова. Просто констатация факта.              Он отложил стилус, откинулся на спинку кресла, изучая ее. Его взгляд скользнул по ее костюму, по собранным волосам, по непробиваемому выражению лица.              — Садись, — сказал он, кивнув в сторону низкого кожаного дивана у стены.              Она не стала спорить из-за мелочей. Плавно развернулась и села на край дивана, положив сумку рядом с собой. Она держала спину идеально прямо, положив одну ногу на другую. Поза полного контроля.              В кабинете воцарилась тишина. Он не спешил, продолжая смотреть на нее. Она выдержала его взгляд, не моргнув. Минута. Две. Звуком был лишь тихий гул кондиционера и отдаленный гудок машины с улицы, долетавший с двадцатого этажа.              — Ну, — наконец не выдержала она. Терпение тоже было ресурсом, и она не собиралась тратить его на его молчаливые игры.              Адриан медленно поднялся из-за стола и прошелся к окну, глядя на раскинувшийся внизу Париж. Затем обернулся к ней.              — Продай мне свой ресторан, — произнес он спокойно. — Назови цену.              Маринетт не изменилась в лице. Она ожидала чего-то подобного.              — Нет, — ее ответ прозвучал тихо, но абсолютно твердо. Она поднялась с дивана. — Если все, что ты хотел, — это повторить свое предложение, которое я уже отвергла по почте, то я зря потратила время. Ла Вье это не просто ресторан, это наследие мамы — он не продается.              Она направилась к выходу.              — Маринетт, — его голос остановил ее у самой двери.              Она обернулась, положив руку на ручку.              — Это не личное. Это бизнес.              — У тебя странный способ вести бизнес, Адриан, — холодно парировала она. — Ты вызываешь меня для личной встречи, чтобы озвучить то, что можно было бы написать в двух строчках. Не трать мое время. Как еще надумаешь — позвони. Или, что более вероятно, напиши своему юристу.              Она резко потянула на себя тяжелую дверь и вышла, не оглядываясь. Дверь с глухим стуком захлопнулась за ней.              Адриан еще какое-то время стоял у окна, глядя в пустой теперь кабинет. Затем его взгляд упал на деревянную рамку на столе. В ней была старая, немного выцветшая фотография: шестнадцатилетний долговязый парень с светлыми волосами и темноволосая девочка-подросток, он смотрел на нее, а она смеялась.              Он медленно подошел к столу, взял рамку в руки, провел большим пальцем по застекленной поверхности, стирая невидимую пыль. Уголки его губ на мгновение дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли веселья.              — Дура, — тихо прошептал он, ставя рамку обратно. Но в тишине кабинета это слово прозвучало скорее как сожаление, чем как оскорбление.              Маринетт выжала газ, и ее подержанный кабриолет с ревом рванул с места, сливаясь с потоком машин на набережной Сены. Ветер свистел в ушах, срывая с губ невысказанные слова. Она сгребла волосы в беспорядочный хвост, одной рукой крутя руль.              Ресторан. Конечно. О чем я еще думала? — яростно думала она, резко перестраиваясь. Он видел ее впервые за полгода, и все, что он мог сказать — Продай мне ресторан.              Она свернула в знакомый переулок и заехала на парковку перед «Ла Вье». Ресторан был закрыт между обедом и ужином, но дверь оказалась незапертой. Войдя внутрь, она услышала приглушенные голоса из зала.              — …и я точно хочу, чтобы это было на открытом воздухе, — говорил чей-то голос.              — Нино, мы же договорились насчет зала с панорамными окнами! — раздался ответ.              За одним из столов сидели Алья и Нино, окруженные свадебными каталогами и образцами тканей. Алья, как всегда, выглядела собранной и стильной, а Нино — слегка растерянным, но счастливым.              — Мари! — Алья первая заметила ее и нахмурилась. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто только что убегала от разъяренной толпы.              Маринетт швырнула сумку на ближайший стул и плюхнулась рядом.              — Хуже. От Агреста.              Нино с пониманием присвистнул.       — Опять? Что он на этот раз придумал?              — Старое. Предлагает выкупить «Ла Вье». Снова. — Маринетт с раздражением отпихнула ногой папку с эскизами свадебных платьев. — Как будто за эти полгода ничего не изменилось. Как будто мама… — она замолчала, сжав губы. — Мой ресторан и мое ателье не продаются.              Алья мягко положила руку ей на запястье.       — Он просто не знает, как еще с тобой разговаривать, Мари. После всего, что произошло.              — Он мог бы начать с «привет»! — вспыхнула Маринетт. — Или «как дела?». Или хотя бы сделать вид, что ему не все равно, что я делала эти полгода! Но нет, только бизнес. Всегда только бизнес.              — А ты чего хотела? — Нино отложил каталог. — Это Адриан. Он вообще помнит, как говорить о чем-то, кроме дел? Он с пеленок учился читать балансовые отчеты.              — Он не всегда был таким, — тихо сказала Алья, и в зале повисла неловкая пауза.              Все вспомнили того Адриана — того, кто смеялся громче всех и мог затеять авантюру в два часа ночи. Того, кто смотрел на Маринетт так, что у нее закипала кровь.              Маринетт встала и прошла за стойку бара.       — Мне нужно что-то крепкое. Сейчас не время для воспоминаний.              — В два часа дня? — приподнял бровь Нино.              — У меня был тяжелый день, — буркнула она, наливая себе виски. Пока она отпивала первый глоток, обжигая горло, ее телефон завибрировал. Одно сообщение с незнакомого номера.               Завтра в десять. Мой юрист отправит новые документы. Будь готова.              Она с силой поставила стакан на стойку. Никакой подписи. Но она знала, от кого это.              — Он не отстанет, правда? — устало прошептала она, глядя на экран.              — Это Адриан, — пожал плечами Нино. — Для него это как игра в шахматы. А ты всегда была его любимым соперником.              — Я не хочу быть его соперником! — голос Маринетт сорвался. — Я просто хочу… — она замолчала, не в силах подобрать слова. Чего она хотела? Чтобы он признал, что ей тоже было больно? Чтобы он перестал прятаться за своими дурацкими деловыми предложениями?              Алья внимательно на нее смотрела.       — Может, тебе стоит просто поговорить с ним? Не как совладелец с совладельцем, а как… Мари с Адрианом.              — Слишком поздно для разговоров, — Маринетт допила виски и отставила стакан. — Он сделал свой выбор еще год назад. Теперь у нас только бизнес.              В это время Адриан стоял на балконе своей новой квартиры с видом на Лувр. В руке он сжимал тот самый старый, потрескавшийся брелок-флешку. Он купил эту квартиру после того, как они разошлись. После того, как они перестали быть детьми, смотрящими ужастики вчетвером в четыре часа утра и складирующими коробки из-под пиццы после таких посиделок. Год назад.              Он вспомнил, как она вручила ему этот дурацкий подарок, сияя. «Чтобы ты не потерял все свои гениальные коды».              Дура, — прошептал он, глядя на огни города. — Почему ты не можешь просто понять?              Он зашел внутрь, к своему идеально чистому рабочему столу, и запустил ноутбук. Первым делом он открыл не финансовые отчеты, а старую фотографию. Они вчетвером — он, Маринетт, Алья и Нино — на пикнике. Она сидела рядом с ним, прислонившись головой к его плечу, и смеялась.              Он резко закрыл папку с фото и открыл деловой план развития «Ла Вье». Ему нужно было сделать ресторан прибыльным. Успешным. Не для себя. Для нее. Это был единственный способ хоть что-то исправить. Единственный язык, на котором он еще умел с ней говорить.              Он набрал номер своего юриста.       — Пьер, это Адриан. Подготовьте все документы по выкупу ресторана Маринетт Дюпен-Чен в «Ла Вье». Да, я знаю, что она отказывалась. Предложите новую цену. На двадцать процентов выше.              Он положил трубку и снова посмотрел на флешку. Может, она и права. Может, между ними уже ничего не осталось, кроме бизнеса. Но даже эта мысль была невыносима.              На следующее утро Маринетт разбирала новую поставку вина в «Ла Вье», когда в ресторан вошел курьер с толстым конвертом. На конверте был логотип юридической фирмы, которая вела дела Агрестов.              — Опять? — Алья, помогавшая расставлять бокалы на полку, бросила на конверт понимающий взгляд.              Маринетт молча вскрыла конверт. Первое, что она увидела — цифры. Новое предложение было более чем щедрым. Сумма, которую он предлагал, превышала реальную стоимость ее ресторана минимум на пару миллионов.              — Ни за что, — просто сказала Маринетт, откладывая бумаги на стойку бара.              — Может, стоит хотя бы подумать? — осторожно предложила Алья. — Это хорошие деньги. Ты могла бы вложить их в развитие. Или просто взять паузу.              — Это не про деньги, — Маринетт с силой захлопнула дверцу холодильника с вином. — Он думает, что может все купить. Что может прийти и просто стереть меня из уравнения, как будто за последний год ничего не случилось.              — А что случилось? — раздался из двери голос Нино. Он вошел, неся коробку со свадебными декорациями. — Если честно, вы оба ведете себя как дети. Он не может нормально поговорить, а ты не можешь перестать кипятиться.              — Он начал! — вспылила Маринетт.              — И ты с радостью продолжила, — парировал Нино, ставя коробку. — Послушай, я знаю его дольше всех. Он не знает, как подойти к тебе после… всего. Вот и играет в свои корпоративные игры.              — Прекрасная игра, — с сарказмом бросила Маринетт. — Называется «Давай сделаем вид, что ничего не было».              Она взяла со стола блокнот с заказами и сделала вид, что погрузилась в работу. Алья и Нино переглянулись, но больше не стали давить.              Весь остаток дня Маринетт старалась быть занятой. Проверяла счета, договаривалась с поставщиками, помогала шеф-повару составить новое сезонное меню. Но мысли возвращались к тому конверту. К этим цифрам. К его лицу вчера в кабинете — уставшему и отстраненному.              Перед закрытием, когда Алья и Нино уже ушли, она снова взяла в руки документы от юриста. Она перечитала их медленно, вдумчиво. Предложение было не просто щедрым — оно было продуманным. Он предлагал не просто выкупить ресторан, но и оставить за ней право голоса в ключевых вопросах и процент с будущей прибыли. Это не было попыткой выкинуть ее из бизнеса. Это выглядело как… компромисс. Попытка найти хоть какую-то почву для взаимодействия.              Она положила бумаги обратно в конверт и убрала его под стойку. Завтра она даст ответ. Тот же, что и вчера. Потому что никакие деньги не могли заставить ее забыть, как он смотрел на нее на похоронах матери — и ничего не сказал. Ни одного слова.              А через час, в своей пустой квартире, она все еще сидела с чашкой остывшего чая и смотрела в окно, мысленно составляя черновик письма с отказом. Она писала его и стирала снова и снова, пытаясь найти нужные слова — такие, которые донесли бы не только отказ, но и всю ту боль, которую не могла высказать ему в лицо.              Черновик письма Адриану так и остался неотправленным. Маринетт провела беспокойную ночь, ворочаясь и перебирая в памяти все те слова, которые хотела сказать, но не сказала. Утром она проснулась с тяжелой головой и твердым решением — хватит. Хватит этих игр. Она даст ему четкий, деловой ответ, и на этом все закончится.              В десять утра она уже сидела за компьютером в маленьком кабинете «Ла Вье». Солнечный свет падал на стол, заваленный счетами и каталогами поставщиков. Она открыла чистый документ и начала печатать — коротко, сухо, без эмоций. «Уважаемый месье Агрест, благодарю за предложение, однако вынуждена отказаться…»              Она перечитала текст, потом удалила его. Звучало слишком пассивно. Слишком покорно.              «Ваше предложение отклоняю. Не намерена продавать свой ресторан…»              Снова не то. Слишком агрессивно. Слишком по-детски.              Она откинулась на спинку стула с глухим стоном. Почему это так сложно? Почему простое «нет» требовало таких мучений?              Внезапно ее спасла Алья, выглянувшая в дверь.       — Мари, тут к тебе шеф хочет по поводу меню. И привезли ту самую ткань для новых скатертей, нужно посмотреть.              Маринетт с облегчением переключилась на рабочие вопросы. Весь день прошел в рутине — обсуждение меню, проверка поставок, разговор с сомелье о новой партии вина. Но даже занимаясь делами, она ловила себя на том, что мысленно возвращается к тому неотправленному письму.              К концу дня, уставшая, но довольная тем, как идут дела в ресторане, она набралась решимости. Она снова села за компьютер и на этот раз написала просто и прямо:              «Адриан, я не продам Ла Вье.       Это окончательно.       Маринетт».              Она отправила письмо прежде, чем передумать, и сразу же выключила компьютер, словно боясь увидеть ответ.              Тем временем Адриан как раз заканчивал совещание с аналитиками своего отдела. Он откровенно злился — поставщики снова подвели, а новые проекты буксовали. Последние полгода все шло наперекосяк.              Увидев имя отправителя на телефоне, он на мгновение замер, затем жестом отпустил сотрудников.       — На сегодня все. Отчеты на стол к утру.              Когда кабинет опустел, он открыл письмо. Три строчки. Ее прямой, неукрашенный отказ. Никаких объяснений. Никаких эмоций.              Он медленно отложил телефон. По лицу его пробежала тень раздражения. Он предлагал ей больше, чем эта доля стоила на рынке. Предлагал выгодные условия. А она… она просто отказывалась, даже не вдаваясь в обсуждение.              Он встал и подошел к окну, сжимая в кармане тот самый старый брелок-флешку.              — Дура, — прошептал он. — Упрямая, несговорчивая дура.              Она всегда была такой — своевольной, непокорной. Когда-то это его восхищало. Сейчас это бесило.              — Хорошо, — тихо сказал он, разворачиваясь к столу. — Хочешь по-другому, получишь по-другому.              Он сел, открыл ноутбук и начал быстро печатать электронное письмо своему финансовому директору.              «Мишель, отзываем наше предложение о выкупе доли в «Ла Вье». Подготовьте мне полный анализ всех их текущих контрактов с поставщиками. Особенно по морепродуктам и вину. Я хочу увидеть все слабые места к завтрашнему утру».              Он отправил письмо и откинулся на спинку кресла. Война была объявлена. И на этот раз он не собирался отступать. Ему нужен был этот ресторан. Нужен был полный контроль. Только тогда он мог быть уверен, что у Маринетт все будет хорошо. Даже если она будет ненавидеть его за это.              Приказ Адриана был выполнен с немецкой точностью. Уже через двенадцать часов подробный отчет лежал на его столе. Его финансовый директор, педантичный мужчина лет пятидесяти, лично представил результаты.              — У них проблемы с прибылью, последние полгода после смерти Сабины, ресторан не в лучших условиях, — Мишель указала пальцем на графики. — Не критические, но заметные. Основной кредитор — «Банк Делакруа». У них есть кредитная линия, которая обновляется через… сорок пять дней.              Адриан молча изучал цифры. Все было именно так, как он предполагал. Маринетт вложила все свои сбережения в первоначальный ремонт и запуск, и теперь ресторан существовал от выручки к выручке. Как и большинство новых заведений.              — Свяжись с Делакруа, — тихо сказал Адриан, не отрывая взгляда от отчета. — Узнай, на каких условиях они готовы уступить их долг.              Мишель кивнул, делая пометку в своем планшете. Он был профессионалом и не задавал лишних вопросов.              — И что еще, месье Агрест?              — Пока все. Будь на связи.              Когда кабинет снова опустел, Адриан подошел к окну. Вечерний Париж зажигал огни. Где-то там, в Латинском квартале, она сейчас закрывала ресторан, подсчитывала дневную выручку, решала текущие проблемы. Жила своей жизнью, в которой ему не было места.              Он сжал кулаки. Ему не нравился этот путь. Это было грязно. Но она не оставила ему выбора.              В дверь его комнаты тихо постучали, несмотря на тяжелый вечер и желание остаться наедине с собой, Адриан обещал родителям приехать. Он давно не видел Натали, и пускай она была для него мачехой, женщиной, на которой его отец женился, когда ему было восемь, Адриан всегда воспринимал ее как свою маму. Прежде чем он успел ответить, в кабинет вошла Натали с подносом, на котором стояла тарелка с горячим ужином и чашка чая.              — Ты не обедал, — мягко сказала она, ставя поднос на край стола. Ее взгляд скользнул по его напряженным плечам и неубранным волосам. — И не пришел на ужин. Опять засел за работой?              Он не ответил, продолжая смотреть в окно. Натали вздохнула. Она знала его слишком хорошо.              — Это снова из-за Маринетт? — спросила она тихо.              Адриан резко обернулся.       — Причем тут она?              — Только из-за нее ты забываешь поесть и выглядишь так, будто готовишься штурмовать крепость, а не работаешь с цифрами, — ее голос был спокойным, но в глазах читалось беспокойство. — Что на этот раз случилось?              — Ничего, о чем стоило бы говорить, — буркнул он, отворачиваясь.              — Адриан, — она произнесла его имя с той материнской твердостью, которую позволяла себе лишь изредка. — Я помню времена, когда ты не строил вокруг вас стены. Когда вы с Мари бегали по саду и твоя самая большая проблема была в том, как отобрать у нее куклу.              Десять лет назад. Сад особняка Агрестов.       Девятилетняя Маринетт, вся в кружевных оборках, с трудом доставала до ветки цветущей сирени. Ее подруга Алья уже давно переросла ее, и теперь Маринетт приходилось задирать голову, чтобы поговорить не только со взрослыми, но и со сверстниками.              Особенно с Адрианом.              Он стоял перед ней, такой же девятилетний, но казавшийся великаном. Его рост уже тогда предвещал будущую высокую статную фигуру. Он с вызовом смотрел сверху вниз на крошечную Маринетт, сжимавшую в руках фарфоровую куклу.              — Дай поиграть! — потребовал он, легко вытягивая руку над ее головой, куда она не могла дотянуться.              — Нет! — упрямо отрезала Маринетт, вставая на цыпочки и прижимая игрушку к груди. — Моя!              — Она скучная! Давай лучше в мяч!              — Не хочу в мяч! Я ее причесываю!              — Тогда я сам возьму! — Адриан, пользуясь своим преимуществом, легко поднял куклу с ее рук. В завязавшейся короткой борьбе кукла с треском упала на гравийную дорожку. У нее отломилась рука.              Маринетт замерла, глядя на сломанную игрушку, а затем разрыдалась — не громко, а совсем тихо, слезы ручейками текли по ее лицу, которое ей приходилось задирать еще сильнее, чтобы смотреть на обидчика.              Из террасной двери вышла Натали.       — Что тут происходит?              — Он… он сломал Жозефину! — всхлипнула Маринетт, показывая на Адриана.              — Она сама уронила! — тут же парировал он, краснея, но все равно возвышаясь над ними обеими. — Я просто хотел посмотреть!              Натали, не отличавшаяся высоким ростом, подняла куклу, осмотрела сломанную руку, а затем строго посмотрела на Адриана, вынужденная слегка запрокинуть голову.              — Адриан, — сказала она твердо. — Твой рост и сила даны тебе не для того, чтобы запугивать тех, кто меньше. Немедленно извинись.              — Но она первая… — начал он, глядя на Натали сверху вниз.              — Немедленно, — повторила она, и в ее голосе не было места для возражений.              Адриан, потупив взгляд, пробормотал:       — Извини.              — Теперь ступай в дом, — распорядилась Натали. — И подумай о своем поведении.              Когда он, ссутулившись, ушел, Натали опустилась на колени перед Маринетт, чтобы оказаться с ней на одном уровне.              — Не плачь, милая, — мягко сказала она, вытирая ей слезы. — Мы ее починим. Видишь? — Она ловко вставила руку на место. — Все заживет. А теперь пойдем, я дам тебе печенье. А на него не обращай внимания, он просто не знает, как с тобой дружить.       В «Ла Вье» как раз заканчивался ужин. Последние гости допивали кофе, а персонал начинал потихоньку готовить зал к закрытию. Маринетт стояла у стойки, сверяя финальные чеки, когда ее телефон завибрировал. Незнакомый номер.              — Алло?              — Мадам Дюпен-Чен? — произнес вежливый мужской голос. — Говорит том Делакруа, из банка.              У Маринетт похолодело внутри. Банк никогда не звонил лично ей, особенно в такое время.              — Да, слушаю вас, месье Делакруа.              — Мне нужно срочно встретиться с вами завтра утром, — банкир говорил мягко, но в его тоне слышалась неотложность. — По вопросам вашей кредитной линии. Девять утра в моем офисе, если это возможно.              — Конечно, — автоматически ответила Маринетт. — А что случилось? Можно хотя бы в общих чертах?              — Лучше обсудить все при личной встрече, мадам. До завтра.              Он положил трубку. Маринетт медленно опустила телефон на стойку. Что бы это могло значить? Они всегда исправно платили по счетам. Правда, в прошлом месяце им пришлось отложить платеж за новое оборудование, но они предупредили об этом заранее, и банк пошел навстречу.              — Что-то не так? — Алья вышла из кухни, снимая фартук.              — Банк. Делакруа звонил лично. Просит о встрече завтра утром.              Алья нахмурилась.       — Странно. Обычно по таким вопросам звонит менеджер среднего звена.              — Я знаю, — прошептала Маринетт. Нехорошее предчувствие сжимало ей горло. Она посмотрела на уютный, почти пустой зал ресторана, на мягкий свет ламп, на смеющихся о чем-то своих официантов. Все это было таким хрупким.              — Наверное, просто формальности, — сказала Алья, но в ее голосе слышалась неуверенность.              — Да, — согласилась Маринетт, слишком быстро. — Наверное.              Она снова взяла в руки папку с чеками, но цифры расплывались перед глазами. В голове крутилась только одна мысль: «Это как-то связано с ним. Я уверена».              Той ночью она снова не смогла нормально уснуть. Ворочаясь в постели, она представляла себе худшие сценарии — банк отзывает кредит, поставщики отказываются работать с ними, ресторан приходится закрыть… И за всем этим ей виделось его холодное, спокойное лицо.              Он сказал, что это бизнес. И теперь она начинала понимать, что он имел в виду.              Ровно в девять утра Маринетт сидела в приемной банка «Делакруа». На столике рядом стоял недопитый стакан воды, но ком в горле мешал сделать даже глоток. Она нервно проверяла телефон, хотя прекрасно знала, что никаких важных сообщений там нет.              — Мадам Дюпен-Чен, месье Делакруа ждет вас, — пригласила секретарь.              Кабинет банкира был таким, каким и должен был быть — дорогим, солидным и безликим. Сам Том Делакруа, мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой проседью, поднялся ей навстречу.              — Мадам, благодарю, что нашли время, — он указал на кресло напротив своего массивного стола.              Маринетт села, стараясь сохранять спокойствие.              — Чем могу быть полезна, месье Делакруа?              Банкир сложил руки на столе.       — Как вы знаете, ваш ресторан «Ла Вье» пользуется нашей кредитной линией. Вчера мы получили официальное предложение о выкупе этого долга.              Маринетт застыла. Она ожидала чего угодно — повышения процентной ставки, требования досрочного погашения, но не этого.              — Выкупе? — переспросила она. — Кто?              Делакруа посмотрел на бумагу перед собой.       — Компания «Агрест Холдинг».              В воздухе повисла тишина. Маринетт ощутила, как кровь отливает от лица. Так вот как он решил действовать.              — Я… не понимаю, — сказала она, хотя понимала прекрасно. — На каких условиях? И почему банк вообще рассматривает это предложение?              — Условия более чем выгодные для нас, — деликатно пояснил банкир. — Что касается причин… Банк имеет право продавать долги, это стандартная практика. По контракту у вас есть право преимущественного выкупа, но… — он развел руками, — как я понимаю, текущее финансовое положение «Ла Вье» не позволяет вам этого сделать.              Маринетт сжала пальцы на ручках кресла.       — Сколько времени у меня есть?              — Сорок восемь часов на то, чтобы предложить встречные условия. После этого долг будет продан.              Она молча кивнула, встала и вышла из кабинета, не говоря ни слова. Ее ноги сами понесли ее по улице, не разбирая направления. В ушах стоял звон.              Он не просто хотел выкупить ее долю. Он хотел поставить ее на колени. Сделать так, чтобы она сама пришла к нему и умоляла о пощаде.              Она остановилась у моста, глядя на воду Сены. Ветер трепал ее волосы. Гнев, жгучий и ясный, наконец прорвался сквозь онемение.              Она достала телефон и набрала номер, не дав себе времени передумать.              — Алло? — его голос прозвучал спокойно, как будто он ждал этого звонка.              — Доволен? — ее голос дрожал от ярости. — Это была твоя цель? Загнать меня в угол?              На той стороне царила короткая пауза.       — Я не знаю, о чем ты.              — Не ври мне! Банк «Делакруа»! Ты выкупаешь наш долг!              — А, — он произнес это так, будто речь шла о пустяковой покупке. — Это бизнес, Маринетт. Выгодная инвестиция.              — Это месть! — выкрикнула она. — Месть за то, что я сказала тебе «нет»!              — Нет, — его голос внезапно стал твердым и холодным. — Это единственный язык, на котором ты соглашаешься разговаривать. Ты отвергла все мои предложения. Не оставила выбора.              — У меня всегда есть выбор! — почти зарыдала она от бессилия. — Я могла бы… мы могли бы…              — Что? — он резко перебил ее. — Снова стать друзьями? Вернуть все как было? Это невозможно, и ты знаешь это. Так что да. Теперь у тебя есть выбор. Или ты принимаешь мои условия, или я становлюсь твоим главным кредитором. Решай.              Щелчок в трубке оглушил ее. Он положил трубку. Просто положил трубку.              Маринетт медленно опустила телефон. Гнев сменился леденящей пустотой. Он поставил ее перед фактом. Игра шла по его правилам. И теперь ей приходилось решать — сдаться или вступить в войну, которую она почти наверняка проиграет.              Она повернулась и медленно пошла обратно к ресторану. Ей нужно было думать. Искать выход. Но единственное, что она могла думать, это то, что Адриан перешел все границы. И что-то сломалось между ними окончательно.              Маринетт не пошла сразу в ресторан. Она бродила по набережной еще час, пытаясь привести мысли в порядок. Гнев прошел, оставив после себя странное, ледяное спокойствие. Он думал, что поставил ее в безвыходное положение. Но у нее всегда был выбор. Просто этот выбор ему не понравится.              Когда она наконец вошла в «Ла Вье», Алья и Нино ждали ее за столиком у окна. По их лицам она поняла, что они уже все знают.              — Мари… — начала Алья, но Маринетт подняла руку, останавливая ее.              — Ничего страшного, — сказала она, и ее голос звучал удивительно ровно. — У меня есть план.              Она прошла за стойку бара, взяла блокнот и ручку.              — Что ты собираешься делать? — спросил Нино, смотря на нее с беспокойством.              — То, что должна была сделать с самого начала, — ответила она, начиная быстро писать. — Бороться.              Она исписала несколько страниц, составляя список — потенциальные инвесторы, друзья матери, которые могли бы помочь, даже банки-конкуренты. План был простым — найти деньги и выкупить долг до истечения сорока восьми часов.              — Это безумие, — покачал головой Нино. — Ты не найдешь такую сумму за два дня.              — Я должна попытаться, — упрямо сказала Маринетт. — Или ты предлагаю мне сдаться?              — Нет, но… — Нино вздохнул. — Может, стоит просто поговорить с ним? Без криков, без обвинений. Как взрослые люди.              — Слишком поздно для разговоров, — коротко ответила она, продолжая писать.              Алья молча наблюдала за ней. Потом встала и подошла к стойке.              — Хорошо, — сказала она просто. — С чего начнем?              Маринетт посмотрела на подругу, и впервые за этот день на ее лице появилось что-то похожее на улыбку.              — С телефонных звонков. Много телефонных звонков.              Тем временем Адриан сидел в своем кабинете и смотрел на город. Он ожидал, что она сдастся. Позвонит, согласится на его условия. В конце концов, другого выхода у нее не было.              Его телефон лежал на столе молча. Прошло уже четыре часа с их разговора, а она не перезванивала.       Он швырнул флешку в ящик стола. Она не сдавалась. Она никогда не сдавалась. Это одновременно бесило и заставляло испытывать странную гордость.              Он понимал, что перешел черту. Но отступать было поздно. Игра была запущена.              В «Ла Вье» телефонные звонки продолжались до поздней ночи. Некоторые разговоры были обнадеживающими, другие — нет. К полуночи Маринетт сидела одна в опустевшем ресторане, положив голову на стойку бара. Она была истощена морально и физически.              Перед ней лежал список. Из двадцати потенциальных инвесторов только трое согласились рассмотреть ее предложение. Шансы были ничтожны.              Она подняла голову и оглядела зал. Ее зал. Ее ресторан. Место, которое она построила сама, без его помощи.              Она достала телефон и написала короткое сообщение. Всего три слова и отправила в их общий чат с друзьями.              Я не сдамся.              Положив телефон, она потушила свет и вышла на улицу. Ночь была прохладной. Где-то там, в своем стеклянном кабинете, он ждал ее капитуляции.              Но она не собиралась сдаваться. Война только начиналась. И на этот раз она была готова бороться до конца.              Она посмотрела на звезды над Парижем и тихо прошептала в ночь:              — Игра началась, Адриан. Посмотрим, кто выиграет.