Deathless Death

«Да это воистину сама

Жизнь!», внезапно повернулся к своей возлюбленной: — Она была мертвой».

Эдгар Алан По. «Овальный портрет»

      Яркие лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы. Слегка зажмурившись, девочка открыла глаза. Ещё довольно рано, но в школу сегодня не идти — можно спать дальше. Но сна не было ни в одном глазу. Девочка откинула тёплый синий плед и стала босыми ногами на холодный пол. Тихонько покинув свою комнату, Диана на цыпочках отправилась на кухню. Родители наверняка ещё спят, не нужно их будить, пусть отдыхают. Как помочь им после долгой рабочей недели в адвокатской конторе? Приготовить завтрак пока они ещё спят — меньшее, что Диана могла сделать в свои тринадцать лет. Стараясь не шуметь, девочка быстро, но аккуратно отправила на разогретую сковородку несколько яиц, капнула немного молока, помешала и накрыла это всё крышкой.        Убедившись, что остальные члены семьи всё ещё спят, Диана со спокойной душой налила себе стакан молока. Откуда у неё любовь к этому напитку? Мама говорила, что в детстве она часто болела, и временами всё, чем девочка могла питаться несколько дней подряд, было молоко.       Вымыв опустевший стакан, Диана сняла сковородку с огня и разделила нехитрое блюдо на три порции. Разложив вилки и салфетки, девочка с гордостью посмотрела на выполненную работу.       Она уже собиралась сесть, как вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Обернувшись, Диана обнаружила, что родители уже проснулись.       — Какая же ты у нас умница! Такой вкусный завтрак нам приготовила.       — И, должно быть, сильно устала.       — Да, Дианочка, тебе надо отдохнуть.       Девочка уже собралась радостно броситься к родителям, но тут её как будто что-то остановило. Странное чувство, что ей не следует покидать пределы кухни и приближаться к самым дорогим людям на свете.       — Чего же ты ждёшь, крошка?       — Мы с папочкой соскучились.       — Диана, иди к нам.       — Ну же, мы ждём.       — Н-нет, я не могу … — выдавила из себя девочка.       — Конечно же, ты не можешь. Для нас дорога на небеса навек закрыта.       Девушка обернулась. Она стояла на пустынной местности, небо была затянуто серыми тучами, а вокруг не было ни намёка на травинку или кустик.       — Чего же ты ждёшь, Alice? — Ягами Лайт как всегда был одет в чистую, идеально выглаженную одежду. Рядом с ним стоял ТэруМиками, оба улыбались и тянули к ней руки.       — Вам пора занять место среди таких же, как вы, — молвил помощник прокурора.       — Не беспокойся, тут весьма занятно. Кроме того, мы и её скоро заберём…       Диана оказалась посреди просторной комнаты в готических тонах. Подле окна в инвалидном кресле сидела светловолосая девушка азиатской внешности. Она была настолько бледной и худой, что на её фоне Диана казалась цветущим жизнью и здоровьем человеком.       — Миса?!       Та обвела взглядом комнату, и снова отвернулась.       — Нет, нет, ещё рано! Мне ещё рано уходить!       Диана снова стояла посреди заснеженного парка маленького прикарпатского городка. Белые хлопья валили с такой силой, что нельзя было разглядеть ничего дальше собственного носа. Где-то совсем близко разносился звон церковных колоколов.       — Хе-хе, что-то они все расшумелись. Не всем же есть дело до праздников, в конце концов.       — Воланд.       — Ась?       — Как много времени у меня осталось?       — До православного Рождества точно дотянешь, а там уж…       — Ух ты, я даже этот год, получается, переживу.       А снег тем временем все валили и валил. Постепенно снежинки стали превращаться в белоснежные и нежно-розовые лепестки.       — Я никогда не любила весну, — вздохнула Диана. — Пора просыпаться.              В нос ударил резкий запах медикаментов. Матрас был в меру жестким, но подушка довольно-таки мягкой. С трудом разодрав глаза, Диана немножко приподнялась на локтях. Оглядевшись, девушка обнаружила, что её не пойми за какие заслуги поместили в одиночную палату и снабдили всеми необходимыми лекарствами, причём, судя по названиям, импортными, а, соответственно, весьма дорогими.       Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два и понять, что за это кто-то заплатил. Но что больше всего удивило девушку, так это факт того, что она была полностью свободна. Ни наручников, приковывающих её к кровати, ни полицейского, дежурившего возле палаты. Неужели Л решил не ворошить дело Alice?       «В любом случае, этот разговор ещё всплывёт. Если, конечно, он удосужится прийти сюда».       Девушка тяжело вздохнула и села на кровать. Конечно, он не придёт. Даже тогда, когда дело Киры и всё прилагающиеся держалось между ними натянутой тетивой, они и то не закрыли эту тему. Смысл пытаться наладить взаимоотношения с той, что умрёт через неделю-другую? Да и что было раньше? Сплошная ложь и притворство, лицемерие и расчетливость. Она стремилась выведать как можно больше информации о Кире у его «лучшего друга», детектив, в свою очередь, стремился узнать, как Ягами убивает, сблизившись с обладательницей той же «силы». Но в какой-то момент всё зашло слишком далеко. Именно тогда, когда Лайт по каким-то причинам долго отсутствовал в университете, выпав подобно третьей лишней фигуре, для Дианы это перестало быть всего лишь игрой.       А что Л? Конечно, для него она была лишь очередным орудием для добычи информации и достижения цели. Сама Диана, конечно, не лучше. Но кто ей виноват, что в один прекрасный момент у неё зашевелились не те извилины? В конце концов, даже гении способны на подобные эмоции, даже у неё в восемнадцать лет чувства преобладали над разумом. Да и спустя четыре месяца ситуация не изменилась.       Конечно, вина в той недосказанности, что повисла между двумя гениями, целиком и полностью лежит на ней. Не следовало вести себя как истеричка при их последней встрече. Развернуться и просто уйти, узнав о том, что перед тобой стоит величайший в мире детектив, тот самый, которым ты восхищалась с тринадцати лет? Ну кто её умной после этого назовёт? Видимо, болезнь уже тогда неплохо так воздействовала на мозг.       В палату вошла медсестра, задала ряд стандартных вопросов, дала вагон и маленькую тележку таблеток. Диана просто кивнула, когда молодая женщина закончила перечислять что, как и когда принимать. В любом случае, в ближайшие сутки её отсюда не выпустят. Обреченно вздохнув, девушка села обратно на кровать.       Спать решительно не хотелось, а от скуки хотелось на стену лезть. В больничной палате был телевизор, но глаза слишком быстро уставали от экрана, да и ничего кроме предновогодних программ там едва ли можно было найти, поэтому данную идею девушка отмела сразу. Она перевела взгляд на бумажку с расписанием приёма лекарств и на сами баночки с пластинками. Практически все были сделаны за рубежом, этикетки пестрили текстами на разных языках индоевропейской семьи.       — Хм, пожалуй, мне будет, чем себя занять до прихода врача.       

* * *

             — Первое правило при осмотре помещения: все вещи должны оставаться на своих местах. Даже если вы что-то взяли, обязательно положите это обратно. Не прикасайтесь без перчаток ни к чему, чего могли касаться участники дела, в особенности к потенциальным орудиям преступления. Если ищите что-то конкретное, то потрудитесь убрать за собой бедлам, когда окончите поиски. Позвольте преступнику думать, что он водит вас за нос, а не вы его. Тогда его бдительность ослабнет, и можно будет нанести решающий удар. Пока понятно?       Трое мальчишек кивнули.       — Можно вопрос?       — Ты уже задал один, Мэлло.       — Тогда второй? То есть уже третий, а, чё… — он сдержался, чтобы не выругаться. Хоть о том, что вспыльчивости ему не занимать, всем было давно известно, Мэлло не хотелось выставлять себя безрассудным дураком, особенно на фоне вечно спокойного Ниа. — Зачем мы здесь? Что именно нужно искать?       — Вам ничего не нужно искать. То, что я сказал, это так, урок на будущее, — спокойно ответил Л, осматривая гостиничный номер.       — Тогда зачем мы здесь? — потирая глаза, спросил Ниа.       — Я просто хотел отнести Диане её вещи. Вы бы всё равно не усидели в нашем номере до вечера, поэтому лучше было сразу взять вас с собой. Можете пока посмотреть телевизор или что-нибудь почитать, хорошо?       Мальчики вновь молча кивнули и направились к небольшому шкафу, где хранились не совсем новые книги для скучающих посетителей.       Тем временем Л направился в спальню и первое, что бросилось в глаза детективу — чемодан, что стоял возле стенки. Обычно их убирают под кровать, а судя по той квартире, что девушка некогда снимала в Токио, неряшливость её присуща не была. Раньше бы он без малейших раздумий отправился рыться в чужих вещах, но сейчас его как будто что-то остановило. Нет, в любом случае, Диане нужна чистая одежда, зубная щетка, расческа и прочие девичьи принадлежности. Кроме того, просто необходимо взять какие-то личные вещи, ведь занять себя, будучи пациентом больницы, особо нечем.       Осмотрев чемодан, детектив обнаружил, что большинство вещей так и небыли распакованы. Она прибыла на несколько дней раньше их, времени между приездом и новостью о том убийстве было уйма, так почему же Диана не развесила одежду, как бы это сделала всякая девушка?       «Меньше месяца, — в памяти всплыли слова Воланда. — Ей осталось жить меньше месяца».       — Видимо, придётся тащить в больницу целый чемодан, — вздохнул детектив и направился к шкафу.       Но едва открыв его, он замер. При виде синего платья, которое было на девушке в их первую, и что примечательно, в последнюю встречу, он невольно потянулся в карман за синей розой. Интересно, зачем она его сюда привезла, ведь оно слишком лёгкое для зимы. Разве что…       — Разве что хочет, чтобы её в нём похоронили.       Л вздохнул, пытаясь отогнать воспоминания о том вечере. Наверное, он был слишком резок. Но ведь он был прав. Диана ведь пользовалась Тетрадью Смерти, убивала людей, совсем как Кира. Но в конечном итоге променяла долгую жизнь и полноценное здоровье на его жизнь. Зачем? И он, и Ватари, прекрасно знали, на что шли, отправляясь в Японию. Они осознавали риск и были готовы в случае чего умереть. А готова ли Диана?       Детектив аккуратно снял платье и сложил в чемодан. Но всё же, тот ещё не был полностью заполнен. Раз вещей девушка взяла мало, то должно быть ещё что-то.       — Хе-хе, — из стены вылетел Воланд. — Как не стыдно, Л, величайшему в мире детективу рыться в вещах леди.       — Да-да, очень смешно, — молвил он, осматривая комнату.       — Как я погляжу, ты на Диану падок: то камеры в её квартире установил, то по всему Токио водил, теперь вон, в вещах копошиться решил, — не успокаивался синигами.       — Воланд, раз ты всюду следуешь за Дианой, то должен ведь знать, какие ещё вещи ей необходимы.       — Ну там одежда, щётка зубная… Что ещё этим людям надо? — Бог Смерти задумчиво поднёс коготь к пасти. — К слову, я ожидал больше самостоятельности в таких вещах от гения вроде тебе.       — А это ещё что? — сам у себя спросил детектив, подойдя к кровати.       — Э? Это? Ну плед. Что в нём такого уникального? Как по мне, плед и плед.       — Но он такой старый, что довольно странно, учитывая то, что в шкафу лежат два новых, да и в интерьер он не вписывается.       Синий плед был довольно старым, местами практически протёртым, местами зашитым, но чистым.       — Раз она так бережно с ним обращается, значит, эта вещь очень важна.       — Ну, насколько я помню, она постоянно в него куталась. В Японию, ясное дело, не брала — жарко было, а вот по возвращению только им и укрывалась.       Л молча сложил плед и упаковал в чемодан:       — Не говори о ней в прошедшем времени. Диана всё ещё жива.       — Пока что. Времени у неё где-то до середины января.       — Грубо говоря — две недели, — Л вздохнул.       Безусловно, ему было жалко Диану, но её болезнь не отменяет тот факт, что она — преступница. Если бы обстоятельства в Японии сложились по-другому, то он бы без промедления отправил девушку на эшафот вслед за Ягами Лайтом и его приспешниками. Но события развернулись иначе, Кира и Тэру Миками сами вырыли себе могилы, а Мису с Дианой было решено просто оставить в покое. С точки зрения закона это было более чем недопустимо, но с точки зрения человечности…       В нём по-прежнему боролся детектив и человек. На языке вертелось ещё много того, чего он не успел сказать Диане в Японии, множество обвинений, наполненных презрением. Но тогда что-то остановило его от того, чтобы произнести километровый монолог и высказать своё «высокое» мнение об Alice. В любом случае, этот разговор неизбежен.       — Вроде всё собрал, — полностью игнорируя присутствие Воланда, сказал Л.       Детектив ещё раз обвёл комнату взглядом, как тут заметил овальный портрет, лежащий на прикроватной тумбочке. На небольшой картине была изображена молодая русоволосая женщина в синем платье. Художник явно постарался: карие глаза словно излучали тепло и нежность, а лицо сияло жизнью и здоровьем.       «Они встретились на балу, она была уже замужем, но весь вечер танцевала с ним. Поэт спросил, можно ли сорвать цветок с её платья на память об их встрече. Получив отказ, он сделал это тайно. Потом написал портрет Ганны Закревской — Шевченко был ещё и художником. Она умерла очень рано от болезни».       Это об этом портрете тогда говорила Диана? Может быть, стоит унести его с собой? Портреты — уникальная вещь. Они будут хранить молодость и красоту человека, даже когда он постареет и зачахнет, даже когда его не станет. Для чего их вообще придумали? Чтобы будущие поколения имели хоть какое-то представление о своих предшественниках? Или чтобы всегда помнить лица тех, кого уже нет?       Л положил портрет обратно на тумбочку и перевернул лицом вниз. Ну уж нет, кому-кому, а Диане в её нынешнем состоянии незачем грузить себя подобными мыслями.       — Л, мы кое-что нашли, — в спальню вбежал Мэтт, держа что-то в руке. — Кажется, это фотографии её семьи. Правда, этой девушки тут нет, альбом весьма старый.       — Его-то мы точно с собой возьмём.       Кажется, Диане не суждено отгородиться от неприятных воспоминаний.       

* * *

             Диана вот уже битый час изучала инструкцию на немецком. Что же, раз она всё ещё может воспринимать сложные термины на иностранном языке, значит, всё не так уж и плохо. В очередной раз зашла медсестра, которой Диана подробно отчиталась о приёме лекарств.       — К вам посетитель, — уходя, сообщила молодая женщина.       Диана приняла эту новость на удивление спокойно. Пусть она сейчас и выглядит страшнее атомной войны, путь ей сейчас предъявят вагон и маленькую тележку язвительных обвинений — всё равно. Девушке хотелось, чтобы кто-то был рядом, ведь сейчас здесь не было даже вечно назойливого Воланда. Она уже слишком сильно привыкла к общению, чтобы надолго оставаться самой.       На пороге появился пожилой человек в костюме.       — Добрый день, мистер Вамми.       — Здравствуй, Диана, как ты себя чувствуешь?       — Ах, да лучше не придумаешь, — улыбнулась девушка. — Медсестра сказала, что вы оплатили моё лечение на месяц вперед. Спасибо, конечно, но не стоило. Результата всё равно не будет.       — Это меньшее, что мы можем для тебя сделать. Спасибо, что спасла нас.       — Вы были единственными очевидными жертвами Киры. Без вас он бы по-прежнему разгуливал на свободе и убивал людей.       — Л, кстати, тоже очень благодарен тебе. Просто знай это, даже если он при встрече выскажет кучу обвинений в сторону Alice. Его очень огорчает факт твоей болезни.       — Но согласитесь, это лучший исход, который только может быть. Если бы я была абсолютно здорова, то всё бы сложилось по-другому. А так и я получаю по заслугам за использование Тетради, и вас не мучает совесть, что отправили меня на смертную казнь. Ну, и Воланд (и где его только носит?) наслаждается «зрелищем». Так что всё не так уж и плохо.       — Ты на удивление оптимистична для человека, который скоро умрёт, — заметил Ватари.       — А что мне ещё остаётся делать?       Директор Вамми улыбнулся:       — Я хотел убедиться, что у тебя всё нормально. Он тоже скоро придёт.       

* * *

             Стуча зубами от холода, Диана шла по хорошо осветлённому больничному коридору в свою палату. Несмотря на относительно новый ремонт и центральное отопление, с тем, что здание построили не менее полтора века назад, совладать было трудно. Массивные каменные стены плохо прогревались, заставляя персонал и пациентов кутаться в несколько слоёв одежды. В уличных брюках и тоненьком свитере, в котором её сюда привезли расхаживать по больнице было нельзя, поэтому, девушке пришлось ограничиться неким подобием пижамы, состоящей и шортиков и маечки, которые ей выдали здесь. Закутавшись в халат и обхватив себя руками, она стремилась как можно быстрее добраться до палаты и забраться под одеяло.       — Хе-хе, видок у тебя так себе, — язвительно заметил Воланд, спустившись с потолка.       — И тебе не хворать, — буркнула девушка.       — Э? И чего так грубо?       — Где тебе черти носили? Бросил меня, когда мне было хреновие всего, — особо не добирая выражений, Диана продолжила свой путь.       — Да я и сам был бы рад как можно быстрее прилететь к тебе! Я тут от Ну такого натерпелся, такого наслушался, врагу не пожелаешь!       — И как же ты, бедолажка, столько продержался без молока?       — Хе-хе, скажем так, нашлись добрые люди. Кста-а-ати. Один из них сейчас у тебя в палате.       — Хорошо, не заходи туда.       — Э?       Ни говоря ни слова, Диана за считанные минуты добралась до палаты и застыла перед дверью. Скорее всего, хуже уже не будет. Собрав волю в кулак она распахнула дверь и вошла в палату.       Л сидел в привычной манере на стуле возле кровати, возле него стол чемодан, с которым девушка приехала в город.       — Привет. Тебя долго не было, поэтому я зашёл сам.       — Ничего страшного. Меня направили к врачу из-за очередного приступа.       — Я принёс тебе твои вещи, решил, что от них здесь больше толку, чем в твоём номере.       — Спасибо, — девушка без лишних слов открыла чемодан и достала от туда свитер, штаны и пару тёплых носков.       — Подожди, ты же не собираешься переодеваться прямо сейчас, — юноша отвёл взгляд в сторону.       — Я надену это сверху на пижаму, — Диана сняла халат и осталась лишь в майке и шортах. — Очень странно, что это тебя засмущало, учитывая то, что ты не так давно установил камеры в моей съёмной квартире.       — Они были там для других целей, — убедившись, что девушка закончила одеваться, детектив снова развернулся в её сторону.       — И в ванной комнате тоже? — спросила она и села на кровать.       — Это были вынужденные меры.       — Как и выдавать себя за другого человека.       — Именно. Собственно, как и ты.       Диана потупила взгляд в пол. Почему с ним всё так сложно? В разговоре с другими людьми она мигом могла придумать длинный ответ или саркастичную реплику, а сейчас вытягивает из себя по слову.       — Если тебе есть, что сказать, говори, не сдерживайся, даже если тебя останавливает факт того, что я разменяла свои годы жизни на иммунитет для тебя и Ватари. Я не знала, как по-другому остановить Киру, кроме того, это было сделано ещё до моего приезда в Японию.       — Иными словами, ты пожертвовала собой не ради человека, а ради образа, который может являться невесть чем?       — Мне было восемнадцать лет. Отговорка так себе, но у подростков эмоции всегда бегут впереди планеты всей. Считаешь меня глупой?       — Глупой? — на обычно без эмоциональном лице детектива отразилось возмущение вперемешку с гневом. — О, нет, что ты, Alice, ты настоящий гений! Твой способ убийств преступников был настолько изощрённым и продуманным, что даже мне не пришло бы в голову связать всё воедино. Ты переплюнула даже Киру! И не лень же тебе было докапываться до мельчайших подробностей преступления и каждый раз придумывать новый способ. Тебе, по всей видимости, было мало этого всего и захотелось адреналина. Как ведь тебе повезло, что мы с Кирой так вовремя подвернулись под руку! Ты лгала всем и всеми манипулировала. Ладно ещё со мной и Лайтом ты притворялась, но зачем ты втянула в это всё Сакуру Киномото?!       При упоминании имени девушки внутри Дианы потеплело. Сакура Киномото — её первая и единственная подруга. Это безумие задело её помимо воли Alice, но дальше без её помощи они бы не справились. Но победа над Кирой никак не отменяет того факта, что Диана подвергла Сакуру угрозе.       — Бедняжке и так досталось, а ты удачно воспользовалась этим и втянула её во всё это! Из-за тебя она могла погибнуть! Если бы ты не вмешалась в ситуацию с Мисой, с ней бы и сейчас было бы всё хорошо, и она бы спокойно прожила отведённый ей срок. А теперь она будет мучатся до конца жизни. и всё из-за тебя! Для тебя человеческие жизни — пустой звук, разменные монеты для достижения своей. Ты даже к своей собственной жизни наплевательски относишься! Чего ты добилась? Из-за твоего представления на телевидение расследование чуть не зашло в глухой угол. Ты постоянно путалась под ногами и мешала полиции. Если бы не ты, дело Киры бы завершилось гораздо и гораздо быстрее!       — Оно могло завершиться твоей смертью.       — Но это были бы уже мои проблемы. А что теперь? Мир до сих пор ждёт новую миссию в виде последователя Киры, нам даже не удалось наказать его по закону из-за вмешательства синигами, а ты теперь находишься в двух шагах от смерти. Чего ты добилась?       — Кира пойман, а ты жив. Всё вернулось туда, откуда началось. Может быть, моя жертва не сделала мир лучше, но точно не дала ему скатиться в пропасть.       — Это не отменяет того факта, что ты — убийца.       — Да знаю я. Ты всё сказал?       Волна адреналина отступила, детектив осознал всё сказанное и кротко кивнул.       — Отлично, — девушка легла на кровать. Сил не было совсем, а речь Л лишь вызвала всплеск эмоций, которые с трудом удалось подавить. — Так и будешь там сидеть?       — Извини, я уже ухожу.       Но едва юноша встал и развернулся к выходу, как его схватила бледная рука девушки. Несмотря на тонкость пальцев, она впилась в его запястье мёртвой хваткой.       — Я не имела ввиду, что хочу тебя прогнать. Останься, Эл.       — Хорошо, тебе, наверное, холодно под таким тонким одеялом. Твоя болезнь вызывает гипотермию на последней стадии, а ты и так тогда перемёрзла. Я принёс твой плед из номера, — детектив достал его и протянул девушке.       — Меня ним ещё в детстве мама укрывала, когда я болела, — Диана взяла плед и сразу же накрылась им. — Ничего, что я назвала тебя по имени?       — Отличия между псевдонимом и настоящим именем в плане произношения практически нет, но…       — В имени звук [л] сильнее удлиняется. Музыкальный слух, что уж поделать, — развела плечами девушка. — Так ты останешься?       — Да, — кивнул детектив.       Диана отодвинулась, уступив ему половину кровати. Без лишних слов юноша разулся и лег рядом. Девушка вновь прижалась к нему. Её плечи несколько раз вздрогнули, в безуспешной попытке сдержать слёзы, она уткнулась детективу в плечо и дала волю эмоциям. Наверное, это был первый за всю сознательную жизнь случай, когда Эл не знал, как поступить. Он обнял Диану и сильнее прижал к себе.       — Прости меня, я не должен был всё это говорить.       — Н-нет, ты прав, ты абсолютно прав. Все мои попытки пресечь Киру, вся помощь, что я пыталась оказать следствию, никак не оправдывает все мои убийства. Я даже теперь пью лекарства не в полном объёме, чтобы чувствовать, как болезнь забирает мою жизнь, чтобы наказать себя за всё, что я сделала, — всхлипнула девушка. — Так мне и надо.       — Нет, Диана, нет. Диана, я не хочу, чтобы ты умирала.       — У нас с тобой нет другого выхода. Если бы не моя болезнь, то я бы куда раньше оказалась на эшафоте. Меня бы уже не было. Согласись, это единственный выход для нас. Тебе даже не нужно карать убийцу, ведь смертная казнь — сущие пустяки по сравнению с тем, что меня ждёт. Я заслужила. Так… так мне и надо…       — Нет, Диана, не говори так.       Для Эл было невыносимо смотреть, как она ломается. Та, что спасла его, та, кому они обязаны победой над Кирой, сейчас казалась самым беспомощным человеком на свете, словно маленький ребёнок, которого все бросили на произвол судьбы. Она прижалась к нему, ища опору, что давно ушла из-под ног, ища хоть мнимую, но защиту. А детектив не мог ничего поделать, и это бессилие буквально убивала его.       — Прости меня, Диана, — произнёс он, когда девушка уже успокоилась и начала засыпать. — Я не смог защитить тебя от всего этого ужаса, это ты спасла меня. Но я обещаю, что ты больше не будешь сама. До последней минуты твоей жизни, я буду рядом, я буду с тобой.