Шутки шутками,

Чонгуг-а, ты где? 20:47

Я домой еду

Скоро буду 20:47

Купить что-то в магазине? 20:47

Отправив сообщения, Ким внимательно вперивается на дорогу. Сразу сыплются звуки оповещений об ответе; залазит в диалог, в котором сходу многообещающая фотография с подписью «какаю». На ней видно, что Чонгук действительно сидит на унитазе со спущенными штанами и нижним бельём, интимное прикрывает кофта. Вота фак, спросите вы? Да, они доросли до подобного. Четыре месяца супружеская пара, шесть - истинные бро, имеют право. Стоп-стоп, не подумайте, скидывает такие фотки лишь Чонгук, не часто, Тэхён пока воздерживается, хотя получать самому не противно. В магаз не надо 20:48 Ужин уже дымится 20:48 Дымится, хах. Хоть бы не как с курицей в духовке… Она-то дымилась ух! Вся почерневшая…

Окей 20:48

Удачно покакать 20:48

Не переусердствуй, не забудь смыть 20:48

Откидывает телефон на сидушку, решив нормально сконцентрироваться на движении. На шквал уведомлений не ведётся, дома поговорят, осталось-то два поворота - и шлагбаум в их район. Дома Чонгук обнаруживается не на туалете, за кухонным столом. На уставшего мужа ноль внимания, задротски сёрфится в социальной сети, ужас. - Привет, мелочь, - едва шаркает ступнями в носках по полу, добираясь до плиты, на содержание которой любопытно глянул - сковорода с чем-то вкусненьким, и до омеги, к лицу которого нагнулся со спины; пальцами помогает себе - приподнимает, направляет, по итогу целует толику скривившуюся, ещё не особо привыкшую к слюням и посторонним языкам во рту малявку, а Тэхён, да, не скупится в приветственном поцелуе, вынуждая и Чонгука работать не только губами. Стоит отстраниться, тот целиком и полностью отдаётся обратно телефону а-ля выполнил дело - гуляй дальше смело. Тэхёну начать ревновать? - Ким Чонгук, уделите мне минутку вашего драгоценного времени, пожалуйста. - Пф, а кто игнорил мои сообщения в Какао? - успевает хлопнуть по жопе, когда Тэхён крутанулся к плите. Они не ссорятся и никто не в обиде, кое-кому элементарно необходимо повредничать. - Я был за рулём, - достаёт тарелки из выдвижного ящика. - Знаешь что? - Что? - Что, что я посмотрел порно с тентаклями. - С кем? - Занейвери. - ... - старший скептически закатывает глаза на манер «а объяснить нельзя?» и во взятом Чонгуковом смартфоне набирает искомое. Читает описание... Скромно прочищает горло. Занятные у Чонгука предпочтения, кхм. Сюрприз на миллион спустя полгода совместного быта. - Подрочил? - Так вот. Я пришёл к определённому выводу, - состраивает крайне важный вид и оценивающе елозит по всему супругу, - ты лучше, чем тентакли, - огорошил да упорхнул из-за стола куда-то к кровати. Приплыли. Комплиментище под стать сюрпризу - на миллион, Тэхёнова негодования. Ему как воспринимать? Намёк? Шутка? Мы же подкованны: в каждой шутке доля правды... Но Тэхён рано загоняется, сюрпризы не заканчиваются. С малявкой вообще скука редко выпадает, в сим кряду убеждаешься, видя его потуги целёхонько перенести картонного Бибера в полный рост к телевизору. - Чонгук, зачем? - на выдохе; устало трёт переносицу. Тэ не жмот, денег не жалко, раньше уже обозначалось: омега хозяйственный, всё домой-домой, балуется, через малость забывает, по факту - складирует хлам, а Тэ пихать по свободным углам и думать, куда в пользу приткнуть. - Что значит зачем? - занято отзывается, крепя свою любимку на специальную платформу с колёсиками. - У тебя есть! Точно такой же! - И? - на секунду глазеет через плечо. - Ну это как с яйцами! Одно хорошо, но два лучше, согласись? - Чего, блять? Другой Бибер, идентичный вдоль-поперёк новому, сверкает улыбкой у двери ванной комнаты. Оттуда же улыбается плакатный. Тэхён сдаётся, попробуй поспорь против аргумента про яйца, ага; позывы голодного желудка направляют к не раз упомянутому ужину: умещает тарелки на стол. Возвращается и кулинар чудной стряпни, бухается на отведённое место. - По рецепту готовил? - уточняет альфа, палочками подхватывая лапшу в неизвестном соусе. - Угу, - действует иным путём, то бишь щедро наматывает её в кулёчек, чтобы потом опрокинуть в рот. - Должно быть вкусно. - ... - сосредоточенно жуёт, пока Чонгук, копуша, продолжает ковыряться и придирчиво выискивать нечто - самокритике позавидуешь. - С соусом налажал чуть-чуть, - честно комментирует и запихивает следующую порцию. - Фак, - в конце концов сносится опробовать творение. - Недосолил и, хм, пресно как-то. - Угу, - охотно соглашается с набитыми щеками. Проглатывает. - Томатной пасты не доложил? - мямлит озадаченно. - Или перца мало? - на подсознательной чуйке закидывает на бёдра Тэ ноги, ибо так привык, так удобнее, само, на автопилоте. - ... - жмёт плечами, собираясь опустошить и вылизать тарелку дочиста. Тэхён не привередливый, ему нравится. Его муж старался - точка, соответственно плохо быть не может, уважение и цена чужого труда в их маленькой с е м ь е зародились сами. К тому же они оба стряпают завтраки, обеды, ужины по-очереди, учатся вместе и вместе многократно проваливаются. Доедают вполне быстро, за разговорами и, когда выпадает шанс, лёгкими подколами друг друга. Кашеварил Гук, моет посуду Тэ, по-честному. Ночь не за горами — особенно не за корейскими, холмики - и на сим спасибо, — потому младший притащился с масками на диван, дожидаясь «собутыльника», обсуждающего по телефону рабочие казусы. Пришёл - ему всучили упаковку и пристроились довеском под бочок. Естественно, молчали. Пятнадцать минут на убывание, расчехлились, Гук, обмякший и согревшийся, бегом на носочках избавился от мусора, нырнув попятно в надёжное укрытие. Он ещё не хочет спать, он хочет потрепаться и пожаловаться. - Ты видел, я фотку в Твиттер выложил? - Не-а, в офисе завал был, не успел даже пообедать. - Ум? - стреляет взглядом из-под длинной, отрощенной чёлки, пробороздив темечком по груди и «стукнувшись» лбом о Тэхёнов подбородок. Типа гив ми подробностей, ай эм слушаю. - Обсуждали проект на январь следующего года. Я почти умер. - Лох. Ну вы составили его или нет? - Или. Обсуждать и обсуждать. Помнишь, я тебе несколько вариантов концепций изложил? - Угу. - Из них выбираем самую-самую. Ладно, чё за фотка-то? Показывай. - Помочь выбрать и прокачать? - с дьявольской ухмылочкой. Ох, нет. - Откажусь. Давай фотку, - подгоняет похлопами по бедру зайти в Твиттер. Чего стоила Чонгукова идея мобильного приложения, где обёрточная противоударная бумага с пузырьками, которые при нажатии лопаются с характерным звуком. Чонгук был вдрызг злой и уставший в тот день, ему требовался антистресс... - Воу, - перенимает устройство себе и подносит ближе к лицу. - Ты где в нашей квартире красную стену нашёл? - Отредил с помощью программы. Мне там один тип написал: «Красавец. Я б сходил с тобой на свидание», - а я такой пф-ф. Ответил ему- - Мой муж тоже от меня в восторге и тоже б сходил. Тебе кулаком по роже, - прочёл под фотографией и захохотал. - Чонгу-ук, ты как всегда. Это очень грубо. Тебе же сделали комплимент. - Бесят меня. Заходят левые мужики, которым даже стену лень пролистнуть. Алло, блять, я замужем. - Не ругайся, - шлёпнул по сквернословной трещалке. - Закрой аккаунт. - ... Нет, - на последнее. - Хах, ясно, - подразумевая «омеги такие омеги». Из комментариев снова пролистнул до фотографии, запустил на весь экран. Чонгуковыми голыми плечами и ключицами Тэхёна не удивить. Они живут вместе и они так или иначе смотрят друг на друга. А сколько раз альфа случайно заходил в ванную, пока его мелкая заноза — заноза именно в этой ситуации. Закрываться нужно! Чему тот, кстати, до сих пор не соизволил овладеть на досуге — намыливалась мочалкой... Было и, что они вместе оккупировали ванную — от кого - не понятно: — Гук предоставил супругу спешл миссию - сдирать восковые полоски с ног... Проколупались до второго пришествия, без косяков не обошлось, кожа отходила от красноты и болючести пару добрых суток, Чонгук зарёкся, мол, отныне или депиляционный крем, или лазер, или ничего. В общем, видел Тэхён предостаточно. Видел больше, чем на фото. Метка. До неё тютельку не хватает вниз опустить. Заживало долго и противно, пришлось консультироваться с врачом, назначили безвредные мази и регенерирующие таблетки. На сейчас всё восстановлено и существенней - метка расцвела, заместо шрама выведены две параллельные линии, потом одна снижается, другая завышается - переплетение, встречаются дальше и переплетаются заново - чередой, до слияния в одну. Рисунок маленький, аккуратный, совсем не громоздкий. Чонгук сказал, что про них, и впервые сам потянулся поцеловать. Показывать кому-то, кроме своей пары, наотрез отказался, в числе родители с обеих сторон; это их, это у сердца не для посторонних. Друзья на новость о браке в придачу с обнаруженными кольцами на безымянных выпали в шок. Их никто не просветил о предыстории с бунтом и прочим, да и накой? Потому все не очень разбирают характер взаимоотношений и откровенно теряются, ибо то Тэ и Гук практически не бум-бум друг с другом, шатаясь в разных частях компании, то не отлипают друг от друга, засасываясь и держась за руки. У всех когнитивный диссонанс. Для конкретики, речь о друзьях Чонгука — о, таковых у малявки море, — с которыми Тэхён познакомился и вписался в «кружок» аж до свадьбы; самому Тэхёну обилием не похвастаться, омегу не знакомил, есть тройка человек, с коими он более-менее общается, но друзьями назвать - соврать; у Чонгука же все вокруг френды и от сего не лучше - излить душу всё равно некому и разделить рамён не с кем. Было. Примерно так и стали практически моментально близки, свадьба же стёрла вообще какую-либо границу, у них нет никого ещё ближе. - Лайкнешь? - Я уже, - отдаёт айфон. - Тц, - убирает поставленный старшим Кимом лайк, поставленный будто Чонгуком. Младший Ким такое не любит, и Тэхён, не сомневайтесь, проинформирован об этом пунктике. В том и смысл. - Со своего? - Поставлю. У меня есть выбор? - Х, - издаёт довольный звук. - А зубы, хён? - внезапно дёргается, подушечками увеличивая рот. - Нормальные? - Их не видно, мелочь, успокойся, - обнимает поперёк живота, подтаскивая повыше, не то омега прилично съехал. - ... - куксится. - Да? Точно не торчат нигде? - приближает изображение до пикселей. - Я думал, может быть, хз, подточить? Виниры поставить? Не своей формы. Так делают? - Всё, Чонгук, вали, - безжалостно выпускает и начинает сталкивать к краю. - Иди к себе спать, никакого телевизора ночью. - Не-ет, - утопающе сопротивляется, хватаясь за туловище и ноги мужа а-ля за соломинку. - Я понял-понял! Не надо! - Ещё заговоришь про свои зубы - выселю, - угрожает без шуток - как они любят. - Понял? - не пихает, с суровым выражением ждёт чёткого ответа. - С квартиры? - бубнит куда-то в солнечное сплетение, будучи одной ступнёй за, одной на. Пытается взглянуть глаза в глаза, да волосы бесконтрольно разлетелись и туда, и сюда, и везде, а расцеплять руки себе дороже, Гук не трус, но не рискует. - С дивана, - не жалея строгости. Тэхён жёстко борется с Чонгуковыми идиотскими комплексами. - Понял? - Угу, - провинившись. - У тебя красивые зубы, Чонгук, - осторожно заправляет мешающуюся шевелюру к ушам. - Страдаешь фигнёй. То, что два передних большеваты и похожи на кроличьи, тебе очень идёт, - и мягко тоже борется, «вали» проблему не решить. - Тысячный раз тебе это говорю, - скажет и пять, если не хватит, однако Тэхён прикидывает вырвать с корнем до трёх тысяч, цель обозначена и он(и) к ней идё(у)т. Раньше Чонгук ныл о зубах абсолютно с каждой фотографии, по прошествии полугода с лишним - со стабильностью одна к пяти, прогресс. - Ты сам обзывал меня «зайцем». - Ну я ведь не в плохой семантике и не чтобы обидеть. - Правда? - Да. Чонгук трескается в широкой улыбке, светя-таки «кроличьими» зубами, и в благодарность задирает подбородок с выпяченными губами, куда его чмокают, чмокают, чмокают... Не боясь, пыхтит и карабкается повыше, наконец возмещая площадь сброшенной «за борт» ноге. - И когда это я не смывал? - никак не устроится по комфорту, крутится-вертится. Тэхён тайно помышляет попытать удачу опять его скинуть, отдавил ему все ляжечки уже! - А? - В туалете, - поясняет, плюхаясь животом аки брюшком кверху, головой на подушку, поясницей — прогнулась бедная — на Тэхёновы бёдра. Развалился на славу. Типичный домашний кот. - Никогда вроде. - ... - выдыхает облегчённо. - Я-то испугался. Необременённый трёп сыплется из них ещё, примерно, с час. Вставать ни свет ни заря, укладываются спать; Гук часто промышляет на диване, обосновывая размером телевизора, который шире надкроватенного, пристраиваясь к альфе спиной. Тэ не прогоняет, максимум - цокает, и обнимает нахлебника, закидывая конечности, комфортясь его присутствием, теплясь жаром от камина с запахом персиков, покуда тот ютится под стальной защитой и залипает в периодично мигающий светом экран. У них взаимность. Чонгук нашёл достойную замену плюшевой игрушке Железного человека. Чонгук переступил порог совершеннолетия, девятнадцать, давно. Двадцать - всего месяц с плюсом назад, то есть к совместному быту добавились сорок пять дней. На дворе середина октября. Его день рождения спраздновали в дорогущем ресторане. Растерялась ли малявка? Ого как! И в принципе лихо включила роль пафосной сучки, наслаждаясь выпендрёжом. Тэхён всячески подкалывал типа мелочь, лицо попроще, и тогда маска сменялась на надутые щёки и весомое: «Отстань». Родителей не приглашали, те ни в коем случае не обиделись, скорее напротив - обрадовались, ибо работы у всех много, вырваться - чудо. Чонгук относительно оттаял в их стороны, не в обиде, но при том-сём контакта избегает: не звонит, не пишет, звонят ему - либо не отвечает, либо по возможности сворачивает лавочку, пишут ему - реагирует скупо и сухо. У него двоякая позиция, все об этом осведомлены, потому не напирают. Чонгуку не помешает время. Второй курс запустился не с кружки кофе. Куча тестов, семинаров, промежуточных зачётов, проектов и прочего дерьма. Здесь следует отметить, что, да, Чонгуку двадцать, да, он взрослый мальчик - справится, куда денется. Также Чонгук осознал свою взрослость в другом аспекте и посудил, пора. У Гука выходной. Чуете, как звучит? Вы_ход_ной. Выбрался из утреннего душа, проторчал в нём час, разрумянился, распарился, и если по обыкновению он источает собой море комфорта, то ныне буквально превратился в его материальное воплощение, на которое пчёлкой на мёд прижужжал супруг, молча обнимая со спины. Умиротворённость блокирует желание к разговорам; младший продолжает заваривать себе чай — сыплет наполнитель в сетчатую ёмкость, опускает в заварник, тянется за фильтром и чайником, — а Тэхён сопит ему в ухо и ненавязчиво развязывает пояс халата, пробирается руками под разъехавшиеся полы, гладит голые торс и грудь. Омеге шаг за шагом не до чаепития, он — кто? — взрослый мальчик и таковым понимает, к чему ведёт муж. Мысленно плюёт нав чашечку чая, податливо и на всё согласно запрокидывает голову, мол, бери, я тоже тебя хочу; одна рука остаётся ласкать гладкую кожу — скрабирование и щётко-массажи не проходят зря, — одна по наитию движется к более сокровенному - мягко сжимает через ткань хлопковых спортивных штанов и белья, массирует... Тэхён просчитал предпочтения своей малявки в постели, то бишь прелюдия - да-да-да(!)-и-побольше и полное dolce far niente. Чонгук любит получать, но не возмещать взамен. Тэхёна это не трогает, всё-таки они недавно завели сексуальную жизнь, ещё учиться и набивать опыт. Так вот, малявку нужно заласкать до смерти - и Тэхён, и Чонгук пожинают огромное удовольствие от процесса. Держать чужое тело и «командовать» им оказалось выше всяких похвал. Тэхён руководит, под него гнутся беспрекословно, не инициативят, при том - и не перечат. Покорность всегда соблазнительна и притягивает дозволенностью. Развязанные шнурки расхлябывают прочность, с дополнительной подачи складываются на щиколотках. Лишь через трусы - ближе. Тэ исцеловывает призывно выставленную шею и залазит под - берёт выпрямившийся член в кулак, водит туда-сюда, мнётся у головки; Чонгуковы бёдра отзываются дрожью, барахлят вдохи и выдохи. Гук вообще тихий до и непосредственно во время секса, орать в голос - сорри, иной случай. По первости старший Ким даже думал, что баста, он настолько плох,.. пока не стал замечать сокращающийся живот, трясущиеся таз, мышцы ляжек и будто задыхающиеся хрипы из горла - у Гука особенность порционно затаивать дыхание, после бешено надыхиваясь кислородом, и неизбежно заново по кругу. Сегодня идентично - от омеги ни ноты, никто и не настаивает. Над халатом поработала сила гравитации, с боксерами, увы, посложнее: Тэ приседает на корточки — аккурат к самому сладко-округлому, — спускает последнее мешающее, щедро кусая за половинку рядом со следом от старого укуса — параллельно помогает выпутать стопы, — лавирует к условной исходной точке ложбинки, присасывается с хлюпом, а Чонгук не виноват, оно само... Попа чуть оттопыривается туда, к ласке, шмякнув Тэхёну по лицу. Упс... Омега сразу же подбирается, дабы законтролить отдельные части взбудораженного грешного тела, и по указке послушно вертится на сто восемьдесят - установить новый контакт: лицом к лицу, не лицом к попе, ибо тютельку не срослось. - Прости, - шепчет неслышно напополам со смущённой смешинкой. Его просто затыкают глубоким горловым, который, впрочем, поспешно пресекается взбрыкнувшейся малявкой. Когда суют язык в рот ака в чёрную дыру - удовольствие спорное, тут дело не в отношении Гука к слюням. Убить альфу мало - он часто такое травит побесить. Тэхён не заделался в команду «Мстителей», дразнить мелочь - ежедневная рутина, пускай в проиллюстрированном заработано вполне заслуженно. - Уок, - сквозь. - Ум? - отрывается. - Придурок, - вторит и лично припадает обратно - умеренно, виснет на муже притёртым к кухонной гарнитуре. Чонгук в общем приноровился быть притёртым к чему-то, любятся они с завидной регулярностью. Младые гормоны, эксперименты, дорвались... Спросите, как так сложилось? Ну, тентакли были жирным намёком... Ага, это же Чонгук, вы ожидали от него нечто менее эксцентричное? Тэхён вот в помине ничего не ждал, не спустя столь короткий срок со свадьбы, не намекал, в отличие от некоторых, вёл себя истинным бро без привилегий, в общем, - гуд бой. Чонгук сам прискакал (и в переписку, и на «временное» место жительства, и в койку; Тэхён не добивался и, упаси боже, не принуждал, цветочек-цветочком. Чонгук дьявол во плоти, произвёл «экспансию» по всем фронтам). Значит, лежал Тэ на кровати в кои-то веке, саморазвивался переведённой на корейский с китайского книгой, тише воды, ниже травы перелистывал странички, и, нате, некто нагло забрался на его таз. Не некто. В халате да в чём мать родила. И вдогонку ляпнул: «Не собираюсь ломаться целкой до, когда ты мне изменишь»; тут уверенность ретировалась, застыли оба истуканами. К сведению, изменять Тэхён тоже в помине не грезил. По прошествии ещё нескольких половых актов, Тэхён уже не тормозил, стоило Чонгуку пожаловать первым. И сейчас: хозяйничает в поцелуе, пальцами больно сдавливая ягодицы, мнёт, своего рода играется-наслаждается — его точно поколотят за синяки, — слегка шлёпает — в его объятиях каменеют на долю секунды, для них это ново, «Папочка?» - томно псевдо-выстанывают с иронией, — Тэ усмехается, шлёпая ещё раз, на что омега весело прыскает, подпрыгивая скованным в руках. На сим только поверхностное заканчивается; Гук смиреет, почувствовав надавливания на влажный сфинктер, подготавливающую заполненность в ноющем нутре. Попа снова своевольничает по пройденной схеме - выпячивается, тем самым глубже насаживается. По бёдрам катится привычная волна дрожи. Гук падает лбом супругу в плечо, дарит первую милость - чмокает над косточкой ключицы, и максимально расслабляется получать. И получает - добавочку в роли указательного. У альфы стоит, жёстко и в ширинку бридж. Младший Ким замечает данное будто случайно, но накрывает ладонью. Тэхёну и от сего прям вах. Хотя скоро Чонгук, похоже, сдаётся, вплетая фаланги партнёру в волосы. Объясняя: Чонгук не может сосредоточиться, концентрация исключительно на манипуляциях Тэхёна, в остальном он совершенно теряется, вместо мозгов сыпучий песок: накомплектовал в кучку, любой неосторожный наклон в сторону - подбирай по песчинке заново. Поэтому размазывается по своей единственной опоре, пока та и надёжно держит, и орудует в его анусе, по сути не предоставляя шанса на трезвость ума или ясность мыслей. Бедственно глотает воздух. - Дыши, пожалуйста. Не пугай меня, - приглушённо обращается, свободной рукой прошерстив позвоночник в успокаивающем жесте. У Тэ реально сердце ёкает, когда упускает бдительность, а Гук внезапно кряхтит-пыхтит, точно его душили. - ... - кивает да вновь игнорирует функцию лёгких, ибо прошибает от натирания простаты. Втягивается живот. С костяшки срывается на плитку накопившаяся капля естественной смазки. Тэхён в очередной раздвигает средний с указательным и решает, что триумф для третьего: бережно, внимательно добавляет по миллиметру, раскрывая, расширяя упрямые стенки. Победит более упрямый и терпеливый. Тэхён уже доказывал эти черты характера: к примеру, возясь с Чонгуковыми документами в честь смены на всех фамилии или раскладывая малявку на кухонном столе. Говоря о терпеливости, оскар несомненно присуждается именно Чонгуку, всё же у него педантично ковыряются в заднице на протяжении деся- пятьдесят восемь, пятьдесят девять - одиннадцати минут. Несправедливо жаловаться - Чонгуку по кайфу, третий, конечно, влез с ощутимым дискомфортом, но он не отчаивается, пройдёт, мышцы не пластилиновые - необходимо время подстроиться. Больно будет с четвёртым. Им нельзя без четвёртого. Электрический чайник позабыто взирает из уголка на парочку. - Тебе хорошо? - потресканным хрипотцой голосом, обдавая поцелуями-бабочками щёки, нос, подбородок. - Да, хён, - благодарно мурчит. Обязательно спросит идентичное попозже. Удостоверяться в состояниях друг друга и в «нравится/не нравится» стараются часто. В первый раз удалось само собой: Тэхён вошёл и замер с: «Как ты?», а Чонгук возьми - и обескуражил вопросом на вопрос: «А ты как?»; смеяться было не ахти обоим, у кого-то катастрофическая переполненность и жжение, у кого-то передавка драгоценного, в облипку, в миллион превосходящее час пик. Потом подзабили интересоваться. Зря. В сексе ключевое забивать член, на другое лучше не молчать. Тэ ненароком подметил неладное, с его мелочью это действительно каверзно, учитывая тихушность в постели, если плюсом не лицом к лицу - гадай-угадывайся, норм тому али нет. Поза была из стандартных - на боку с задранной, поддерживаемой Тэхёном ногой, который вколачивался сзади. Омега трясся от напора, но не тряслись его бёдра и пресс от внутренних конвульсивных сокращений, Тэхён специально поводил рукой, убедился, прекратил фрикции и выпытал правду - не зашло, член - да, наслаждение - что-то как-то не, ну такое, не то, нога затекла, в поясницу стреляет, бок отлежал... С тех пор учатся на ошибках - в той позе не трахаются, добросовестно спрашивают-отвечают. От мизинчика проку, собственно, с мизинчик, помимо - неудобно его ни пихать, ни принимать. Наши супруги не пасуют, есть слово «надо», порвать хрупкое колечко причиндалом - нефиг тужиться, качественно растянуть - потей, старайся, крепись... Кстати о потеть. Жарко невыносимо. Кровь бурлит, железы интенсивно впахивают. Это Гука обдувает во все щели — кроме одной, — одетому Тэхёну словно в бане, потому со стыдным хлюпом высвобождает дырку проветриться и перевести дыхание (скорее Чонгуку). Рубашку долой, Чонгука на... - На диван, - командует. Выполняется без хиханьки-хаханьки, ибо от горячности тона сводит судорогой: Гук паинькой отрывается от столешницы и обычной походкой, не от бедра (он не прочь), семенит к указанному пункту. За ним альфа. Интерес перебарывает - оглядывается через плечо, узнать смотрят на него или- смотрят, естественно. Тэ расстёгивает ширинку, переводя взор с аппетитных долей в глаза их хозяина. Это адски смущающе - пожирающий взгляд, оценивающий твою наготу. Чонгук испытал, Чонгук помнит. В частности свою жажду после успешного захода; встал он такой, обмотанный в одеяло, да и всё, не идётся, в затылок раздаётся, мол, давай голеньким, детка. Он тогда фыркнул то ли на смазливое «детка», то ли унюхал вызов и огласил метафорическое «лег-ко». Скинул одеяло? Почти сразу, и в сим «почти» считается. Смелости поспособствовала и полустена, ограждающая кровать от гостиной и кухни, - Чонгук шустренько скрылся вне поля видимости, возликовав на звучное: «Блять», - вдогонку. Поверьте, тех жалких секунд хватило, чтобы все внутренности сварились от восставшего пожара. Сейчашний Чонгук, сравнивая с тем Чонгуком, тоже зелёный ещё, но цвет прилично поблёк на нет, опыта поднакопилось, потому смущение уступает своё место в большей степени уверенности. Схема логична: пожирающий взгляд - стало быть он неотразим. Тэхён бы согласился, знай о сей метаморфозе. На диване ноги раздвигаются заранее, правая на спинку, левая на полу. Пока Гук предстаёт в распластанной красе, его муж справляется с одёжкой и с комода, у телевизора — им не от кого прятать — сграбастывает прозрачный тюбик смазки и презервативы - полный комплект безболезненного и беспоследственного. - Ст- - прокашливается. Вроде не стонет, а горло вдребезги. - Стой. Бибера, - не озвучивает до конца, его и так поймут. Старший корчит обречённую физиономию. Бибер - его личный кошмар перед занятиями любовью. Нет, он, Тэхён, не стесняется, ему до луны и обратно по-барабану на бумажного чувака. Чего не скажешь о Чонгуке. Тэхён устал перевешивать плакаты смазливой мордой в плоскость или перекатывать тощие бюсты в миллиметры задом к их похабному досугу. Тэхёну не в падлу. Просто... Петь «кривым» голосом эта малявка перед ним не стесняется, расхаживать с хозяйством наружу не стесняется, залипать на порно с тентаклями или манхву с рейтингом, пукать, свиньёй обжираться полуфабрикатами... Переспать с законным супругом - срам и точка. Чонгук аргументирует так: «Не приветствую групповуху и даже в манхвах не читаю». Ох кто-кто, Тэхён-то в курсе, бро на века и все дела. Крутит Бибера в противоположную от дивана траекторию, спасибо за колёсики, знатно облегчили предсексную тягомотину. Когда-нибудь Тэхён обязательно возьмёт своего «стесняшку» перед носом кумира, вот веселье будет! Из сенсационных новостей - Чонгук отращивает волосы, которые разметались по диванной сидушке. Тэ редко меняет укоренившееся «малявка» на «русалочка», Чонгук Чонгуком - поначалу беленился, по итогу одобрил и успокоился. Его кудри ещё и влажные после душа, не просохли. Тэ пристраивается на специально заготовленное для него место - между широко распахнутых коленей и под наваждением зарывается пальцами — теми же, побывавшими в попе. Секс суммарно не чистоплотное занятие, — прочёсывает, оттягивает у корней, побуждая уязвить шею, чертит дорожку от губ по острому подбородку, по «горке» скатывается к кадыку, ключицы, грудь, соски. Метка. Тэхён заваливается на омегу, прессуя собой и диваном - охрененная тяжесть чужого веса на тебе, вроде раздавит, при том укрывает, защищает; присасывается к метке, ему навстречу выгибаются практически неощутимо - всё же Чонгук, как было сказано, не имеет простора для демонстрации пластики. Пальцы поглубже, подальше, с напором. - Ты узковат, - с натугой определяет альфа. У него уже яйца звенят. Гук жмётся носопыркой ему в шею, вспоминает про дыхание. Странная смесь - комфорт с хвойным чаем. Восприятие реальности гаснет и из-за возникающей галлюцинации леса под веками, именно во время секса не получается её контролировать. Терпение иссякает, анус подготовлен на совесть, а та у старшего Кима привередливая, то бишь всё о'кей. Чонгук такой подтаявший, но ещё осталось твёрденькой нутренности, задача Тэхёна - растопить до однородной лужицы. Презерватив раскатывается умелой рукой Чонгука. У них же «договорённость» делиться, Чонгук и поделился по прошествии очередного полового акта, что тоже, видите ли, хочет надевать (зато не покупать, засранец). Тэхён передал столь ответственное дело в его руку - чем бы дитё не тешилось. Орудовать в сим малявке приспичило из-за одного занимательного случая... Ехали посредством метро в парк, зашли в вагон, вагон тронулся, Чонгук не устоял, пошатнулся. Ну и взялся в конце концов Тэхёну за ширинку. Куда рука дёрнулась в скачке адреналина - там пальцы и — клац — сомкнулись, Чонгук, ей-богу, ни при чём. Впопад раздалось завсегдаташное: «Уважаемые пассажиры, в вагоне метро держитесь за поручни». Заорали они в унисон. Гук успешно нашёл персональный поручень и, наверное, прощупав, заявил о главенствующей роли в надевании контрацептива. Чонгук такой Чонгук. Смазку подливает сам Тэхён - и на свой «поручень», и между до красноты истерзанных ягодиц. Поступательное - всегда сложно. У альфы размер побольше среднего, когда наливается кровью и разбухает - Гуку действительно проблематично принять в себя. Распирает и жжёт не зависимо от хорошей растяжки. Внутри. Гук чувствует миллиметр за миллиметром, достигаемую глубину, толщину, раскрывающую грани, давление, пульсацию, упомянутое жжение - его организм толику сопротивляется, дабы-таки подстроиться, раскрыться до условленного диаметра. Предельная осторожность и выверенная медлительность. В первый раз младший Ким даже с дуру выпалил: «Ну долго там ещё?» - не от нетерпеливости, от нервов. Тэхён не простит себе, сделай он больно. Вплотную. Идеально. Тэхён не успевает спросить, его опережают: - Как ты? - Отлично, малыш, - шепчет признательно и вместо встречного вопроса самостоятельно анализирует, подводя: - Тш, расслабься, - тягучим голосом; ласково гладит напряжённый низ живота, который сокращается в попытках и удачно мякнет. - Молодец. Ожидание вознаграждается переходом к действию: Тэхён опускается на локти и приступает раскачивать их слабой амплитудой. Брови обоих заламываются. Чонгук не дышит, тонет в лесу, в заварке, в диване, в доминировании партнёра, власти, исходящей на половой принадлежности. Альфы не в обязательном порядке с сильным, подавляющим естеством, Тэхён - да, Чонгук тащится. Несмотря на воинственную натуру, он омега, которому нужно быть за альфой, и Тэ отлично обеспечивает, всегда заслоняя собой. Вернёмся. Чонгук тонет в разном, дезориентируется, пока Тэхён тонет в нём. Неосязаемое с телесным, но уж как есть. Заниматься сексом с Чонгуком неописуемо — сплетает их пальцы. Поцеловать бы, да боязно, вдруг муж совсем растеряется, задохнётся ещё. Малявка, словом, — его фонтанирующий комфорт не вызывает сонливость или, к примеру, желание поскорее кончить и блаженно завалиться спать калачиком. В интимном плане комфорт играет совершенно иную роль: Чонгук манит как антистрессовая игрушка. Его хочется мять, лизать, щупать, нежить, трогать вдоль-поперёк, не выпускать из-под пальцев,.. даже нюхать. От него эйфорийно. Невозможно насытиться. Спустя короткое, затрясшийся Чонгуков таз катализирует Тэхёна работать быстрее. Это — дрожь таза — звоночек, Ким научен. Надо быстрее, медленно - у них исключительно в начале, иначе- Гук впивается зубами в маячащее плечо а-ля тоже решил поставить метку. По крайней мере следы на пару дней покрасуются. Его прошибает - и в прямом, и в переносном. Говоря по-секрету, в первый раз, на их широкой кровати, лишившись двадцатилетней девственности за жалкий толчок, ему было никак, серьёзно - несильная вспышка боли, её угасание и ничего, кроме отчётливого скольжения полового органа в его половом органе. Для наглядности разочарования - стал обмозговывать вариант имитации стонов. Сколько минуло времени не скажет — навряд ли критично много, ибо фальшиво застонать он, спасибо, опоздал, — потихоньку проклюнулось, анальный проход пошёл на отморозку, постепенно набирал чувствительность вплоть до того, что у омеги от переизбытка страха, непонимания, облегчения, непривычно сковывающего наслаждения и массы новоявленного пустились слёзы. Тэхён перепугался, вышел из него... Пришлось клятвенно переубеждать, мол, не-больно-замечательно-продолжай-правда-да-да-да-точно-точно-честно-пречестно. У всех так, нормальна ли эта «задержка», Чонгук не знает и не парится, списал на индивидуальный, м-м, инцидент, с Тэхёном не поделился, не из-за тайности, просто не за чем. Стонать, хах, ему до сей поры не приходится по вкусу, грызть плечо - напротив, Тэ аж шипит мученически, в отместку всадив пожёстче. И ему всадили пожёстче! Морковные зубки! - Блять, заяц, - выругался надсадно. Чонгук заведённо активируется на редкое ласково-выводящее прозвище, треснув по Тэхёновой жопе, следом вцепившись в неё мёртвой хваткой. О, йес, не только же альфе тащиться по филейной части, Гук любитель пожамкать. - Не хочешь, - прерывается, чтобы вдохнуть, - ролевуху с тентаклями? - ... - прекращает, выпрямляется. Не от удивления - без толку, вытренировалась выдержка к выкидонам; передохнуть секундочку и задрать длинные ножки малявки, надавив на изнанку коленей. - Ты где столько живых конечностей возьмёшь? - возобновляет порочное, наполняя пространство звуками шлепков. - Фак, - жмурит веки. - Обидно. - Цыц, - мягкой интонацией-шлагбаумом прерывает короткий разговор о потаённых извращениях. Тентаклей ему, ага: - Один член еле вмещаешь, несколько тебе куда? - У? - расфокусировано стреляет острым, возбуждённым взглядом. - Псх, - подразумевал «пф». Вывод: таран истекающего выделениями на обивку отверстия невообразимым образом влияет на связность речи. - Хотя, - Гук не осознаёт вторгшиеся в рот пальцы. Когда те жмут на язык, мычит и крепко смыкает ладонь на запястье супруга. Не вытаскивает, рискует прилежно пососать. - Трещалку тебе иногда не мешает затыкать. Минет им ещё не счастливилось практиковать. Старший не без ахрена отмечает заманчивость тёплого, накапливающего мокроту рта и представляет вместо пальцев именно член, которым ускоряется до максимума, сшибая яйца об половинки. Гук размыкает губы для вечно забываемого кислорода, его не щадят, не позволяют беспрепятственно надышаться, в оправдание - Тэхён не перебарщивает, в отличие от заветных тентаклей, засунувших бы по гланды. Вскоре на смену пальцам идёт язык и- Однако здравствуйте. Альфа сталкивается глазами с глазами своего папы, взвизгнувшего чересчур по-женски и поспешно развернувшегося ко всей компании остальных родителей, тоже жаждущих попасть в квартиру с лестничной клетки. Чонгук напрочь не въезжает в ситуацию. Тэхён навалился на него пластом - не пошевелиться, посторонние голоса рассеивают туман в голове, но не зуд в анале, потерянно сокращающимся вокруг пустоты. Чёрт. Младший бедственно лепится телом к телу вплотную, боясь предстать перед мамой и не только мамой в чём та и родила, без «укрытия»; Тэ убеждает, мол, они вышли, и вскакивает с дивана, Чонгук ака щупальца жвачки за ним. - Сейчас, - его отдирают за плечи типа подожди-постой, и он ждёит (ждёт плюс стоит), мнёт кулачок в кулачке, растерянный, со сгорбленной осанкой, выпученными глазами, с немым ужасом вперившись во входную дверь. Тэхён молнией приносится с кухни: вытирает диван от пота, смазки (и купленной, и собственного производства) принесёнными салфетками, подбирает разорванную упаковку от презерватива и целёхонькие, неиспользованные, ищейкой рыщет в подушках в поисках закатившегося тюбика - успешно, наконец толкает парализованную малявку к ванной, попутно собирая скинутую в недавнем беспечном прошлом одежду, и ныряет за Чонгуком, выкручивая замок. Фу-ух! - Как они зашли? - У моего папы есть ключи. Я давал на всякий случай, - сгружает ношу на комод. - Сегодня всякий случай? - раздраконившись, пышет жаром прерванного секса. Кулаки, желваки по челюсти. Жуть. От трясущегося котёнка, застуканного за неприличным родителями, ни намёка. - Пойди и у них разузнай, - Тэхёну не страшно, снимает с члена плёнку резины да выкидывает в мусорное ведро. Играют молча в гляделки. Гук по обыкновению сдаёт оборону - скашивает взгляд и усмиряет пыл. Тэхён приближается и по-свойски схапывает за тонкую талию, ведя за душевую перегородку. Включает воду, припирает лицом к стеклу и умещается в старом укромном уголке, вновь приветственно раскрывшемся на заданный размер. - Без? - Чонгук, ведомый родными руками, прогибает поясницу. Таращится через плечо. - Без, - подтверждают. Без защиты не пробовали. Они торопятся, вопреки - темп плавный, мягкий, ленивый. Чонгук напрягается всем телом как единой связной мышцей, дышит странно, через немогу, урывками и вонзается в руку партнёра, опоясавшую впечатанный в позвоночник живот. Чонгуку плохо. Невыносимо. Тэхён того и усердствует. Всё элементарно: Чонгук не переносит медленный секс, его уносит буквально сразу же. Почему? Знать бы. Опыт гласит. Факт фактом. Гарантийный залог быстрой разрядки. Тэхён применяет; трётся в хлюпающем отверстии, мерно туда-сюда, туда-сюда - сплошное анданте, замирает в сокращающихся стенках на полную длину, давит внутрь, прёт глубже, хотя глубже ему уже никак. Расцеловывает просвечивающие позвонки, тоже - туда-сюда, туда-сюда, щупает торчащие соски, огромными ладонями мнёт полушария груди, до неприятного, болезненного. Кончает. Чонгук, конечно. Выплёскивается вязкостью на плоскость. Апофеоз их любовных приключений? Относительно. - Тш-ш, мой маленький, - успокаивающе шепчет альфа в самое ушко. Чонгук не отпускает его, сжимает сильно. Дерзнуть вытащить - точно хозяйства лишится. Таков омежий организм - требует сперму. - Тш-ш, - почти не шепчет, а шипит, нежно наглаживая натужный до трясучки пресс. Под сим напором грех не кончить после супруга. - Чонгук, Чонгуг-и, - просит постараться. Чонгук-то старается, но не получается, его нещадно кроет от оргазма, приструнить организм за поводок и остыть миссия не для слабаков. - Блять, - что ж, Чонгук слабак. Тэхён понимает - терпение иссякнет через долю, дёргается наружу и лишь больше подводит себя к неизбежному - заполняет жаждущее нутро семенем; под ним утробно стонут, чувствуя... По-прежнему не отпускает, не столь важно, коль постфактум; старший утыкается носом в скулу. Стоят. Душ, родители и мир перенесены на чуточку попозже. Ополоснувшись, смыв в сток следы «преступления», надели чистую сменку одежды, всегда заранее припасённую в отделениях комода, в дополнение - белые халаты, и на выход, где небезызвестный нам диван заняла стайка из двух отцов, штучного папы и штучной мамы. Комплект. Тэхён с Чонгуком не испытывают неловкость или стыд, на честно добытом расслабоне прошествовали в гущу обсуждения какой-то темы. На них не отреагировали, в домашней, умиротворённой обстановке разговаривая о... бизнесе. Чего с них взять, в своём репертуаре, здесь собрался самый сок - профессионалы, заядлые охотники и почитатели. Гук червячком копошится между бёдер Тэ, пока не устраивается удобно на каменной грудной клетке, и с выражением карапуза — надутые щёчки, распахнутые ресницы, читающаяся милая детская глуповатость — на лице наблюдает за вещающим Тэхёновым отцом, кой возвышается над ними, сидящими, впереди с кружкой чая(?). О, они чайник вскипятили; на здоровье, Гуку не жалко. Облизывает губы, словно выныривая из транса, приобретает серьёзности. Вот так все вместе они — представляете? — впервые. Младший Ким не виделся ни с кем из родственников с знаменательной свадьбы. Он давно остыл, обиды нет, стремления возрождать с руин хорошие отношения с отцом и мамой - идентичное нет. Чонгук ничего не в силах с собой поделать. Ему нагадили в душу - неизменное обстоятельство. Он не гордый - нагаженное вытер, въевшееся... Ему не противно находиться с ними, ему и не радостно, ему ровно. Соскучился? Есть крошку (кается), этого недостаточно для слёзных приветствий-объятий. За торт ему, кстати, не влетело. В это время в разговор включается Тэхён. Чонгук не лишний, в бизнесе немного шарит, да предпочитает не отсвечивать. Зачем? Для него явно не животрепещущая тема в противовес другим собравшимся. - Достаточно вам, - обращается Тэхёнов папа по большей степени к альфам. Опустим, что непосредственно минутой ранее огласил лекцию о финансах. - Мы ведь решили прийти ради Чонгука, - смотрит на названного, - даже не поздравили лично с днём рождения, уже вон сколько прошло. Надеюсь, ты не расстроился? Мы исправимся, смею обещать за всех, - кротко хохочет. - Тебе же понравились подарки, которые мы прислали? - видно: беспокоится искренне, от сердца. - Да всё нормально, не переживайте, - отмахивается по-доброму, перебирая пальцами пальцы мужа поверх узла пояса халата. - Подарки замечательные, - он звонил, благодарил за них. - Мы сюрприз хотели, вот и воспользовались ключом. Зря, - многозначительно улыбается Чонгукова мама. - ... - тот затылком ощущает ответную улыбку «возлюбленного» и усмехается. - ... - Тэ сталкивается с мистером Чоном. Бах! Не телесно. Глазами... Ах, глазами! - и то страшнее. Беспрерывно в секунды - вечность с мириадами трактовок, скрытых посылов, безмолвного диалога. Мистер Чон уступает первым. - Чонгуг-а, не приготовишь мне, пожалуйста, кофе? - ... - блин. Нет! Чонгук бы спать завалился, если не вот это вот всё. - Угу, - встаёт, опираясь на чужие колени, и топает босыми ступнями на кухню. Собственно, не за тридевять земель ушёл, отлично слышит голос Тэхёнова папы, интересующегося, как они тут вдвоём поживают. - Втроём, - исправляет Тэ. По мере вытягивания у всех физиономий, а у родительницы Чонгука формирования рта в букву «б», озвучивает верное: - Бибер. - Тц! - доносится с кухни. Все хором смеются. - Но над другим «б» мы думаем, - «и работаем» благоразумно умалчивает. Все серьёзны вспять. На всех Чонгуку, аки обычно, посрать. Он стоит спиной к посыпавшимся вопросам по типу «правда?», «долго?», «вы уверены?», мелет кофейные зёрна с дробильной озвучкой и улыбается, потому что детей они с Тэ толком не обсуждали. Для многих это будет шоком... Чонгук мечтает о ребёнке, Тэхён — вы же догадались? — об этом знает. Омега способен часами следить за мелкотнёй на площадке; мимо прогуливающиеся с колясками вечно удостаиваются его пищания; закидывать постами о младенцах - Тэхён подвергается регулярно; одно из, вписываемое в барахло, притаскиваемое омегой в дом и расфасовывающееся Тэхёном хоть куда-нибудь - детские башмачки, мимимишные резиночки для волос, игрушечные фотоаппарат и планшет... Боже, Чонгук купил интерактивную няню! Они, случалось, общались по ней, когда Гук трамбовался в ванной, с сексом упростилось - при необходимости Тэхён полноправно входит и кантуется на бортике ванны/стоит в проёме душевой перегородки/разделяет с супругом водные процедуры (перевод: экономит; счета за воду возросли до небес!). Так вот, Чонгук же и сам, хах, малявка. Двадцать лет. Не рановато? Готов ли он? Подходящего, установленного и рекомендованного возраста нет. Чонгук понимает, да, готов - это уже колоссально много. Тэхён безграничного мечтания не поддерживает, однако! Тэхён не против - уже колоссально много. По его мнению, дети не усложняют, а украшают жизнь. Касаемое малявка-не малявка: малявка Чонгук только в Тэхёновом ласковом обращении к нему, ещё в некоторых чертах характера, поведения, персональных заскоках... Но Чонгук потянет, Тэхён уверен, уверен и в себе, что не струхнёт, не изменит мнения, невзирая на бессонные ночи, что проштудирует около тридцати книг о беременности, родах, месяцах после рождения... Ещё уверен, они будут прекрасными родителями. Вместе у них получится. Получится идеально. Потому и позволил себе обмолвиться о другом «б». Младший Ким причалил к дивану - сокровенная тема уступила место — чтоб его — бизнесу, ибо Тэ особо не предоставлял возможности развить её и оперативно слил. Им самим, наедине, надо про -дискутировать/-анализировать/-критиковать. Гук скромно протянул пузатый стакан с обжигающей жидкостью — его выдавали заискрившие блеском глаза — и под: «Спасибо», - растёкся на своём мужчине. Заисточал более терпкий, осязаемый, густой комфорт. По прошествии «гости» вспомнили про привезённые с собой пакеты вкусностей, брошенные в коридоре. В числе обнаружился виноград. Так и разговаривали дальше, попутно заботясь и о сытости желудков. В итоге наверстали за все те года «затишья» и на пару лет вперёд, хозяева проводили — не спровадили! — негаданных навещателей вечером и воротились... на диван. - Фу, - в опустошившимся от людей пространстве голос, по слуху, отскакивает от стен. - Негуманно, - характеризует Чонгук. Тэхён отрывает новую виноградинку, поддевает ногтями, разрывает на части, выплёскивая сок в миску, и скрупулёзно выковыривает маленькие, противные косточки. - Ты предъявляешь мне гуманность к винограду? - хмыкает. Завершив «процедуру», суёт развороченной мякотью в болтливые уста, охотно всосавшие вкусность. - Сегодня виноград - завтра я или сосед по лестничной клетке? Вселенная берёт истоки с крупицы, дорогой. - ... - сопротивляется смеху. Хренов «философ» тоже трещит по швам мудрой маски. - Иди на мой хуй, ма-лыш, - чмокает в те же болтливые уста, попутно разделывая следующую ягоду. - Не-а, у нас белток по расписанию, - поддаётся навстречу, дабы чмокнуть возвраточкой, - ма-лыш, - ещё возвраточкой; вскакивает прочь, на кухню. «Белток» равно «ужин», кодовое название для двоих, расшифровка: «белок» плюс «желток». Сие монстра случайно создал Тэ, они тогда припозднились с едой, вместе изнемогали над продуктами, были уставшие, голодные, в рецепте имелись яйца, в общем, - как-то. Гук запомнил и в качестве собственного вклада создал их миллионную в списке фишку. И в этот вечер им нужно состряпать ужин. Вместе. - Хён, - окликает младший. - Ум? - Хён, - ударяет в плечо, не удружая выбором, помимо оторваться от документов на столе и развернуться передом. - Я... - вдыхает для продолжения да, точно передумав, выдыхает. Мнётся, глядит сверху вниз. Тэхёну угадывать, располагая невообразимо конкретным «я»? - Ты? - помогает. - Я... Да, угадывать. О'кей. - Покакал? - ... - ступорится на мгновение, сбитый с толку. - Нет. - Хм... Пописал? - ... - молчит. - … Да, - аж кивнул гораздо осмысленнее, заморгал собраннее и твёрже. Движется на поправку! - Молодец, русалочка, - взял ничейно висящие по стойке смирно кисти, заключив в свои, раздвинул ноги и увлёк поближе. - Ко- - Пописал, - вторит. Улыбается вдруг, изнутри сжимает Тэхёновы ладони. - И я беременный. - ... - поменялись - парализуется скромно, на четверть секунды. - Правда? - заискивающе, не верит, накапливает осознание и под копирку Гука в конечном результате едва не улыбается, дожидаясь безоговорочного подтверждения. - ... - кивает, предвкушая. Тэхён издаёт абсолютно непонятное утробное не то рычание, не то мычание, ключевое - радостное, и в порыве обхватывает за стан, клюнув в солнечное сплетение, сразу славировав в спрятанный рубашкой живот. Трётся, зарывается, беспорядочной цепочкой целует, целует, целует... Глазницы безбожно слезятся. Он счастлив. Они счастливы. - А ещё- - Это не все новости? - бубнит ошалело, грея пупок дыханием. - ... - Чонгук агукает ака младенец, параллельно разрыхливая шевелюру мужа в торчащие, рассыпчатые бугры. - Я защитное стекло с телефона содрал. И угадай что? Что он так похудел, мой маленький. Тонюсенький - ужас, - шмыгает громко, отнюдь не романтично. Их обоих расклеило совсем - и ладно! Старший Ким поддаётся смеху, сотрясаясь желейкой. Чонгук такой Чонгук. - Вторая новость прям ваще, - отрывается, задирая подбородок и сливая их взгляды. - Прям..! Как быть-то теперь? - Да-да. *** Чонгук не брезгует пафосом хотя бы потому, что он молодой папа - и это, мягко говоря, клёво. Ему положено быть на стиле, из чего вытекает следующее «потому»: он в массивных чёрных кроссовках, чёрных джинсах, чёрной толстовке и — вишенкой! — чёрных очках (с чёрной оправой, с чёрными, большими, непросвечивающими линзами). Серые волосы. Он молодой папа и он крут, детка. И он знает об этом. Останавливается аккурат перед и заготовлено распахивает водительское удостоверение. С ФБРовской миной, значительно спрятанной за аксессуаром, виртуозно отчеканивает хладнокровием: - Здравствуйте. Муж Ким Тэхёна, Ким Чонгук. Он там? - подразумевает помещение за спиной; стеклянную стену заслонили выдвижными жалюзи. Секретарша шокированно мечется от кабинета к лицу, от лица к «корочке», от оной к — апогей — маленькой девочке, которую из-за крохотного роста, так-то, не видно, но видно кукольную ручку, удерживаемую «мужем Ким Тэхёна, Ким Чонгуком». - Да, - мямлит спустя конкретно долгую задержку. - У мистера Кима совещание. - Отлично, - злорадно растягивает губы, тем самым теряя напускной образ, и вместе с дочкой перемещается к двери, присаживаясь на корточки, задирая на макушку окуляры. - Смотри, Хагён. На счёт «три» я впущу тебя за эту дверку, за дверкой находится твой отец. Найдёшь там отца? - ... - заведённо тормошит головой. - Молодец, - целует в лобик. - Давай ещё кое о чём с тобой, - целенаправленно паузится; малышка, различая пока непроизнесённое слово, возбуждённо запрыгала на месте, - договоримся? - ухмыляется детской реакции. - Если отец на меня вечером будет ругаться, ты придёшь и попросишь его не обижать меня, угу? - ... - машет неустанной головой активнее прежнего. - Моя водомерка, - заправляет прядки за ушки и снова целует в лобик. Чонгук не может смотреть на их сокровище без гордости, из него сквозит за версту. - На счёт «три», да? - ... - излюбленный верть вверх вниз. - Раз, два, - берётся за ручку, - три, - предельно аккуратно отворяет до нужных размеров, чтобы его ребёнок благополучно прошмыгнул, и быстро затворяет восвояси. Дело сделано. Успех! Ким водружает очки на переносицу и победной походкой ретируется к лифту. Минуя поверженную в пух и прах секретаршу, чуть опустил очки и с той же мордой кирпичом еле различимо кивнул. Она кивнула в ответ. Чонгук определённо крут. А Тэхён в, простите его, ахуе от голосистого: «Оте-ец!» - на весь конференц-зал. Сначала даже не распознаёт источник и задней мыслью заключает о переутомлении, пока в промежутках между стульев, занятых сотрудниками, не улавливает мелькание и не признаёт свою бегущую к нему шпингалетку. Ему в ногу врезаются баранчиком и звонко гогочут. Проглатывает оцепенение и подхватывает на высоту своего роста. Удивительно, он не сразу увидел её, она его - зайдя, со своей четырёхлетней высоты, в противоположном краю, через громадный стол и массу посторонних людей. - Кён-а, тш-ш, - мягко шепчет в ушко, - тш-ш. - Папа с-сщказал найти тебя! - Тш! - щёлкает по носу. - Папа, кто бы сомневался, - закатывает очи-горе к потолку и, более не драматизируя, опускает бесценный груз на главенствующий стул. - Кён-а, договоримся? - ... - согласно на всё качает головой. - Подождёшь меня здесь? - ... - кивает. - Как подождёшь? - ... - кивает по ошибке, неусидчиво елозит, преувеличенно-сильно приняв задумчивую моську. - Полесыно для сдоловья? - Здоровья. - Здоловья. Они во вторник разобрали сие выражение. Добить бы «р»! - Правильно, - хвалит, мазнув по пухлой щёчке. - Ждёшь меня как тш(!) - тихо, угу? - ... - кивает. Это она тоже знает! Отец часто воспитывает её быть «тш»! - Умничка, - стоит ему выпрямиться и переключиться на коллег, его дитятко нарушает договорённость о «тш». - Попо?! Попо, верно. Всё-то его маленькая красотка помнит! Родитель лишь мгновение позволяет себе колебание, заново наклоняется и на обозрение всем присутствующим-спасибо-что-пришли чмокает в выпяченные уточкой губки. Так они всегда здороваются друг с другом, неукоснительный ритуал, Чонгук-супер-папа приучил. В отношении своей принцессы Тэхёну плевать на чьё-либо мнение или репутацию строгого руководителя. В первую очередь он отец, и это не стыдно ни в каких проявлениях. - Извиняюсь, - торопливо несётся на выход. В спину довольное и гордое: - МОЙ отец! И не поругать. Большинство сотрудников одобрительно закивали, ибо не закивать дочке босса... Мужчина из отдела продаж показал «палец вверх», вызвав у нового временного начальника звонкий смех. - Чонгук, блять, - сходу гневается в трубку с исчезновением гудков. - Что за фокусы. У меня совещание. - А у меня свидание, посиди с ней, о'кей? - залазит в такси. - Какое, блять, у тебя свидание, а? - устало трёт переносицу. - С торговым центром, - ванильно-слащаво. – Всё, пока, Тэ, я слышу, бомберы с витрин зовут меня. Не проворонь обед - покорми нашу водомерку. Люблю тебя, вас, целую, - эффектно сбрасывает. Тэхён в двойном ахуе. И секретарша. Спасите. Малявка! Возвращается широкими шагами, отбивающими стук, подмигивает дочке и перелистывает текущий слайд на презентации. - Произошли непредвиденные обстоятельства, прошу прощения. Так вот, возобновим совещание. На представленном граф- - Да! Кажется, Хагён кинула его ручку. И попала. Бывает. Тэхён невозмутимо разбирает по полочкам график, не извиняется. Извиняться перед ним будут. Чонгук. Ночью и на коленях. Нет, её нужно чем-то занять. - Гён-а, пополним условия нашего договора? - приседает на корточки. - ... - кивает-кивает-кивает. Она знает, что значит «пополнить условия»! Ей нравится! - Ты ведёшь себя тш, рисуешь мне нашего папу- нарисуешь? - ... - кивает. - -пока я тут работаю. И если ты выполняешь, - замолкает, следя, поняла она или нет, - все- Гён-а, все, угу? - ... - кивает. Тэхён-то понимает, что она ещё не поняла. - -условия нашего договора, то потом мы пойдём домой и купим тебе чернослив. Хагён обожает чернослив и ради него готова душу продать. Полезная сладость. Они с Гуком контролируют её питание и приучают к хорошей еде. Никаких мороженых, йогуртов, чипсов и прочей бесполезной гадости. - ... - кивает. - Кён-а, ты поняла? - ... - кивает. - И что ты сейчас будешь делать, расскажи мне. - Тш и папу. Онажегопрелесть! - Молодец, водомерка, - чмокает в лобик, получая взамен радостный писк и улыбку из молочных зубов; из папки-планшета выуживает белый лист, вручает карандаш — жаль, цветных нет; Тэхён приобретёт, отныне будучи на стороже к подобным сюрпризам от мужа, — регулирует кресло и со спокойным сердцем возобновляет еженедельное совещание. Его ребёнок стопроцентно не устроит цирк. Дочь вообще-то вся в Чонгука, такая же упрямая и шебутная, но, в отличие от Чонгука, с ней без труда договориться. С Чонгуком тоже, но, к сожалению, простым черносливом не обойтись, минимум - новая приставка, иное - слушать плейлист с Бибером без перерывов и выходных, отвезти в крутой торговый центр на другой конец города («- Та-ам та охрененная булочка с красной фасолью!»), ну или встать на колени. Страшно прикинуть, за какую цену придётся договариваться с дочкой, когда она вырастет, Чонгук-супер-папа-муж точно научит её выкачивать из отца деньги и нервы... До того заоблачно. Хагён рисует себе и стреляет из-под ресниц на подчинённых отца в его мягком кресле. Она любит договариваться с родителями, она уже большая и мечтает вести переговоры. Ты же научишь её и этому, Чонгук?..